Корни

Корни

Меня смущают умные беседы,

Я замыкаюсь, ухожу в себя.

В глухой деревне жили мои деды.

Борясь с тайгой за пашни и поля.

Пусть, грамоте обучены изрядно,

Смекалкой тоже не обидел Бог,

Из музыки трёхструнка да трёхрядка

И простоватый, но душевный слог.

Я тоже «академиев не кончил»,

Из средней школы – сразу на завод.

Но каждой строчкой, до последней точки,

Тайга меня на родину зовёт.

Что-то не так

Что-то в жизни моей не так,

К детству я обращусь за помощью.

Заберусь на пыльный чердак,

Я там звёзды срываю полночью.

А потом пойду на покос

И в валках травы свежескошенной

Соберу осколки души,

Впопыхах туда кем-то брошенной.

По-над речкой плывёт туман,

Поднялось из-за леса солнышко,

Мне не надо заморских стран –

В русском колосе я как зёрнышко.

Покос

Как только звёзды погаснут в небе,

Туман рассеется в травах спелых,

Пойду по полю гулять с косою,

Заплачут травы тогда росою.

Но вытрет солнышко травам слёзы,

Как флаги, ветви склонят берёзы.

Могучий кедр, смолу роняя,

Вздохнёт скрипуче, меня прощая.

Деревни

Пшеничное заброшенное поле

Сегодня - молодой сосновый лес.

Здесь ветры песни пели вольной воле,

Теперь деревья встали до небес.

Просёлочная пыльная дорога,

Стоит трава в заросшей колее:

Репейник, да крапива-недотрога,

И сонная деревня вдалеке.

Там нынче даже лай собак не слышен,

Пастух не гонит стадо на заре.

Плывёт дымок над захудалой крышей…

Осталось только лечь, да помереть.

Крестьянствовать уж некому в России,

Свели хозяев подлинных с земли.

Секут в полях бурьян дожди косые,

И будущее счастья не сулит.

Зарницы

Опрокинулось небо в реку,

Пролилась синева на лес.

И так робко сияет сверху

Первой звёздочки ясный блеск.

Раз в году здесь бывает чудо,

Повелось испокон веков.

Этой ночью, невесть откуда,

Появляется свет костров.

Искры ветер бросает в небо,

Чтобы звёзды там зажигать,

Разливается запах хлеба,

Значит, скоро пшеницу жать.

Полыхают зарницы в небе,

Значит, скоро поспеет хлеб.

Этой ночью здесь был волшебник,

Кто не видел, тот просто слеп.

Медведь

В далёкой сибирской деревне,

Где вместо дороги – лыжня,

Весной не пройдёшь, не проедешь,

А летом полно комарья.

Здесь запросто встретишь медведя,

В малиннике средь бела дня.

Ругнётся – со всяким бывает.

С испугу ведь, а не со зла.

Синиц перепуганных стаю,

Проводят медвежьи глаза.

Обижен, плетётся на речку,

Ловить на косе харюзов.

Осеннее время беспечно –

Богат урожай и улов.

Отцу

Рассыпают звенящие ноты

Птицы в небе над садом цветущим.

Всё быстрей и быстрей мчатся годы,

Забирает к себе небо лучших.

Стаей бешеных псов рвутся мысли,

В рассыпную бегут без оглядки.

Уничтожены цели и смыслы –

Смерть свои установит порядки.

Так положено – стол и скамейка,

Две конфетки и хлеб на стакане.

Словно села в душе батарейка…

Мы не ждали, что ты нас обманешь.

Что уйдёшь ты вот так –втихомолку.

К чёрту эти дурацкие прятки.

Собирались... (да что теперь толку?!)

Возле бани построить курятник.

Надо будет калитку поправить,

На колонке потрескался клапан,

Вдоль забора повыкосить травы…

На кого ты покинул нас,.. папа?

Дом

В этом доме прошло моё детство,

Но теперь, в нём никто не живёт.

Не заводит на шанежки тесто

И не ставит на рыжики гнёт

Моя старая бабушка Фёкла,

Нынче ей сто двадцатый пойдёт.

Не пойдёт. Не дошёл. Не успела

Даже сотую встретить весну.

Как-то быстро она постарела…

Каждый день вспоминала войну.

Я поглажу наличник ладонью,

В летней кухне накрою на стол,

Чёрной коркой,присыпанной болью,

Помяну родовое гнездо.

Я сюда ненадолго приехал –

Постоять у могилок родных,

Рассказать старикам об успехах,

Промолчав о невзгодах своих.

Сон

Босиком иду по траве,

Ветер тёплый рубаху мне

Пузырём надул на спине,

Мысли путает в голове

И гуляет, беспутный, в ней.

Вдоль тропинки дремучий лес

Поднимается до небес.

И осиновых листьев плеск,

Отражающих солнца блеск,

Церемония здешних мест.

Где-то гром гремит вдалеке,

Я иду пустой – налегке,

Мне бы птицею полететь,

Чтоб на мир с высоты смотреть.

Не страшна мне старуха смерть.

Комариный высокий звон,

Колоколенки дальней стон,

Тропка быстрая под уклон

К церкви вывела на поклон.

Жаль, что это всего лишь сон.

Деревенское

Закуржавела кедра шалью белой,

Белка возится с утра с шишкой спелой.

Затащить её в дупло, нет резону –

Холода в тайге стоят – по сезону.

Шишкари теперь в лесу нос не кажут,

Шишки мёдом им никто не намажет.

А к концу дня над тайгой, в тёмном небе,

Кто-то звёздочки зажжёт – лес осветит.

Вдруг копыта застучат дробью гулкой,

Это дедушка Мороз на прогулку

Выезжает на санях, в шубе алой,

Он проверит лёд реки – крепче стали.

Он укутает снежком все деревья,

Но не тронет полынью у деревни.

В той деревне кержаки – земледельцы,

Кузнецы да гончары – все умельцы.

Испокон веков они дружат с Дедом,

Этой ночью все его ждут с обедом.

Не скупясь, раздарит он всем подарки,

Это новый Новый год будет жарким.

Мой друг – поэт

В избушке, заваленной книгами,

С очельем резным на окне,

Живёт, никому не завидуя,

Мой друг от людей вдалеке.

В деревне сибирской заброшенной

Стоит покосившийся сруб.

Там травы по пояс, не кошены.

Кувшинками светится пруд.

Там осень в багрянце и золоте

Свой лик отражает в воде,

Такого не встретите в городе,

Не встретите больше нигде.

Зима с материнскою нежностью

Укутает белым поля,

Под этой периною снежною,

Сны тёплые видит земля.

Весной расцветают подснежники,

И зори багрово-тихи.

Там мир переполнен надеждами,

А друг мой там пишет стихи.

Колокольчики

Колокольчики в поле звенят,

Там, где росные травы по пояс.

Вдалеке прогудел скорый поезд,

В камышах потревожив утят.

В бледном небе займётся восход,

Окоём освещая багрянцем,

Оселком по литовке побряцав,

Косари выйдут в первый проход.

Разбудив комаров целый рой,

Обойдут стороной перепёлок.

Стон литовок пронзительно-звонок,

Режет утренний воздух сырой.

Пенсионер

Вот и успокоилась душа.

Ничего я больше не хочу.

Жить теперь я буду не спеша,

Если кто обидит – промолчу.

В спорах я не буду глотку рвать

И кого-то в чём-то убеждать.

Кончился мой бисер, чтоб метать,

Наступило время, чтобы ждать.

Да чего там ждать? У жизни на краю

Хочется покоя и тепла.

Глупо слать проклятья февралю…

Всё зима спалила в нас дотла.

Старик

Сидя у потухшего костра,

Глядя на мерцающие угли

И о кружку с чаем грея руки,

Ворошишь былое до утра.

От порыва ветра уголёк

Сбросит пепел и засветит ярче.

Что же пригорюнился ты, старче?

Сам виновен в том, что одинок.

Ни кола, ни дома, ни двора,

Ни детей, ни внуков, ни любимой.

Жизнь шальной стрелой промчалась мимо,

Не оставив за собой следа.

В памяти – за матовым стеклом –

Образа и образы размыты,

Жил, не зная горя, пьяный, сытый,

Оставляя Бога на потом.

Думал – вот закончу черновик…

С чистого листа хотел продолжить,

Отчего же память сердце гложет?

Не вернётся молодость, старик.

Вольная воля

Черёмуха краснеет винным цветом,

Осина – ярким пламенем огня,

Берёза сыплет золотом монетным,

Чтоб в тёмной чаще сделать воздух светлым…

Какого цвета осень у меня?

Совсем недавно был, как перец с солью –

На чёрной саже проблеск серебра.

Но соль моя, перемешалась с болью –

Кому-то я недоплатил любовью,

И недодал душевного добра.

Не жадничал – свой жар не экономил,

Размазал ровным слоем на весь свет.

Бывало, сам себя в любви не помнил,

Выходит, ни черта я в ней не понял,

Хотя прожил уже немало лет.

И осень пролетела незаметно,

Нарушив содержание письма,

Написанного на листочке в клетку.

Зима письмо оставит безответным,

И всё начнётся с чистого листа.

Стою в бескрайнем белоснежном поле,

Белее снега стала голова,

Сжимает зоб удавка вольной воли,

Содрав коросты застаревшей боли,

И, заперев раскаянья слова.

Метеозависимость

Как перепуганная белка,

Погода скачет: солнце – хмарь.

Барометра взбесилась стрелка,

В башке трезвонит пономарь.

Какие там стихи и проза?

Не помогает кетарол!

В моём мозгу, циклон-заноза,

Играет мыслями в футбол.

Ах, как звонко поёт коса

Ах, как звонко поёт коса

В росных травах, туманным утром.

На ресницах сосны слеза

Янтарём засветилась кругло.

На опушке журчит ручей,

Над ручьём две жердины – мостик.

Сеть смородиновых ветвей

Ароматом поманит в гости.

Там черёмухи старой ствол

Над водой наклонился низко,

К ней крапивы кудрявый полк

Никого не пускает близко.

…

Солнце встало – сошла роса,

И туман уползает в речку…

Ах, как звонко поёт коса

Свою песню о жизни вечной.

Борей

Из тёмной чёрно-сизой тучи

Висят лохмотья седины.

Борей – полночный князь могучий,

Не знает за собой вины.

Несёт снега, мороз и вьюгу,

Не знает он добра и зла.

Он прав всегда! Всегда и всюду,

Куда дотянется рука.

Он так живёт. Кому-то сложно

Представить даже этот путь.

Ах, если б только было можно

Корону снять и отдохнуть.

Сибирский шаман

Я в прозрачном сосновом бору,

На крутом берегу Енисея,

Не бруснику в лукошко беру –

Мастер-класс у лесных чародеев.

Научите шаманы меня:

Древним знаниям духов природы,

Слышать шёпот воды и огня,

Понимать звёздных рун хороводы.

Чтоб летал я среди облаков,

Обернуться мог ёлкой и камнем,

Чтобы плыл в косяке осетров,

Бормоча про себя заклинанья.

Но ответил мне старый шаман,

Сдвинув набок песцовую кепку:

«В голове твоей, парень, дурман,

Научись-ка ты быть человеком».

Повесть временных лет

Утром иней упал, и ударил мороз.

Солнце светит в безоблачном небе.

На оконном стекле капли-бусинки слёз

О морях, на которых я не был.

Но какое мне дело до этих морей,

С их песчаными пляжами в бухтах.

Я в России рождён – мне милее Борей –

Он мой предок далёкий как будто.

Я на белых листах парусов напишу

Повесть временных лет для потомков,

Ванты-струны послушные карандашу,

Пропоют эти строки негромко.

Крестик нательный

Под рубахой нательный, серебряный крест,

Разливается звон колокольный окрест.

Утро солнечный свет разольёт над землёй,

Ляжет лёгкий туман над могучей рекой.

Грозди спелой черёмухи, в этот туман,

Свои ягоды спрячут, как в тайный карман.

Под опавшими листьями, в чаще сырой,

Созревает грибница, под тенью густой.

А на ясной поляне, где солнечный зной,

Охраняют шмели земляничный покой.

Золотится бескрайнее море полей,

Колос спелой пшеницы склонился к земле.

Белой птицей по небу летит самолёт,

Чукча в стойбище почту на нартах везёт,

У печи металлург выплавляет металл,

Из руды, что геолог в горах отыскал.

В Чёрном море маячит баркас рыбака,

Ледокол пробуровил дорогу во льдах.

Мирный атом энергией поит страну,

Это наша Россия! И я в ней живу.

Дорога к маминой деревне

Дорога к маминой деревне.

В траве тележной колеи

Маслята-пуговки расселись,

Едва пробившись из земли.

Смолой сочится бор душистый –

Пихта, сосна, кедрач и ель,

Черника на колоде мшистой –

Здесь моя родина – борель*.

Укрывшись в заросли крапивной,

Журчит как в детстве ручеёк.

Стрелой по туче комариной,

Сверкнув, ударит харюзок.

На самом краешке поляны,

Собрав клубники две горсти,

Упрёшься в стену из бурьяна –

Тут ни проехать, ни пройти.

Но я здесь знаю все тропинки –

Я старожил-абориген.

Я помню каждую травинку,

Силён во мне кержачий ген.

Никто не ходит той дорогой

Уже, наверно, тридцать лет.

Совсем не надо быть пророком,

Чтобы понять – деревни нет.

*борель – тайга со смешанным лесом.

Норильчанам

Лоскутным одеялом

Укрыла землю осень,

Прозрачными крылами

Светилась в небе просинь.

Зима стучалась в двери

(Входи-входи – открыто),

Ночами время мерить,

Петь песни волчьим рыком.

Мы унывать не станем –

Не раз с зимой встречались.

Мы – сделаны из стали!

В мороз мы лишь крепчаем.

Реквием

Нагирному Владимиру Ивановичу

Небо серое. Тучи плотные. Комары-мессершмидты жужжат. Над озёрами и болотами, молча, грустные чайки кружат. Как от выстрела уши заложены, как от дыма слезятся глаза… Хоть ты тресни!!! … Но, ты не сумеешь у земли поменять полюса. Не пройти, по тропе, грязью чавкая. Не пробить уже новой лыжни. Словно шкура оленя распластаны в чёрной ночи Норильска огни. И не важно, что лето на улице – в наших душах полярная ночь. Ничего не сумеем исправить мы. И ничем мы не сможем помочь.

Ностальгия

Тоска по бескрайним просторам,

Заснеженной тундре, пурге,

Родному Норильску, в котором

Оставил родных и друзей,

Мне сердце ни капли не гложет,

Ну, быть может, совсем чуть-чуть.

Без людей, с кем полвека прожил,

Мне… слюну тяжело сглотнуть.

Прощай, Норильск

Я уеду, прощай, город детства,

Ты ничем не удержишь меня.

Из какого бы ни был я теста,

Уезжаю я сердце скрепя.

Далеко, в Петербург – город славный.

Ты с ним тоже немного знаком.

Только ты, всё равно будешь главным,

На судьбе самым главным штрихом.

Не штрихом – жирною полосою,

Ты оставил в судьбе моей след.

И теперь я прощаюсь с тобою,

А на душу мне падает снег.

Застой

Осмотрись. Умирает завод.

Протянуть бы ещё пару лет.

Принесла перестройка забот,

Демократия – множество бед.

Называлось то время – застой,

Когда жизнью дышал комбинат,

Когда честный рабочий – герой,

Но сегодня, хозяин – магнат.

А ему наплевать на завод,

Лишь бы доллар в кармане звенел,

Наплевать на кровавый наш пот…

Рубит сук, на котором сидел.

Дома снег лежит на земле

Дома снег лежит на земле,

Ей зимой под снегом тепло.

Там метель поёт о весне,

Загребая снег как веслом.

Распушит сугробы пурга,

Подопрёт подъездную дверь.

Дворник будет с утра ругать

Эту снежную круговерть.

Тоска по родине

Мне часто снится по ночам

Полярный день над тундрой,

Мой город в солнечных лучах,

Завод, дымящее-хмурый,

Газонов чахлые кусты,

Проспект, как жизнь, короткий,

Мой дом, с фасадом на пустырь,

Других домов коробки.

По берегам озёр и рек

Жарки и незабудки,

Где позапрошлогодний снег

Вечерний воздух студит.

Скучаю, нечего скрывать,

О людях, о природе,

О, чёрт-те знает сколько раз,

Мной проклятом заводе.

Про ночь

Под полярной ночью тундра

Убаюканная спит.

Километры снежной пудры,

Небо цвета антрацит.

В небе электромагнитный

Проплывёт зелёный змей,

Месяц со своею свитой –

Звёзд небесных или фей.

Белой молнией метнулся

К куропатке злой песец,

Но пушистый промахнулся

И пошёл голодным в лес.

Волки, вьюге подвывая,

Колыбельную поют...

Только на исходе мая

Тундра лету даст приют.

Покос

По над речкой, над туманом, плыли облака,

И смотрели на деревню, как бы свысока.

А деревня просыпалась – день, что кормит год,

Начинается с рассветом, не наоборот.

И пока не встало солнце, вышли на покос,

Во широко чисто поле, белое от рос.

От шуршания литовок – тучи комаров,

Так крестьянин кровью платит за еду коров.

Покров

Засыпает снегом землю

До весны.

До весны медведи дремлют,

Видят сны.

Видят бурые медведи

Луг в цветах,

Пчёлы с мёдом полетели

Впопыхах.

А над тёплою берлогой

Снег кружит,

Заметает все дороги

И пуржит.

До весны ещё далёко –

Вся зима,

В тёмном небе одиноко

Спит луна.

Будут петь ей звёзды песни –

Сказки-сны

…

Как-нибудь дотянем вместе

До весны.

Норильская Голгофа

Снег, белый снег, куропаткой над тундрой летит,

Ветер в лицо

со всех сторон.

Нет. Никогда. Не забудет народ, не простит –

Лагерь, барак,

зек, Каларгон.

Севера край бесконечная белая степь,

Рудник, забой,

тачка, паёк.

Уголь, вольфрам, никель, золото, платина, медь –

Вышка, конвой,

ватник, сапог.

В небе северным сиянием горят

Души тех, кто здесь построил комбинат.

В небе ночном звёзды звенят –

Набат.

Эхом войны обелиски по русской земле,

Вечный огонь,

звон орденов.

В наших горах добывали металл для побед –

В наших печах доблесть полков.

На «Голгофе» люди в трауре стоят,

Внуки тех, кто здесь построил комбинат.

Колокол мёртв, он не звонит –

Молчит.

Исповедь

Может, зря я пришёл сюда?

Не нашёл, того что искал.

Оттого я теперь брюзга,

А улыбка моя – оскал.

Водку горькую полюбил,

О семье, о друзьях забыл,

Бедокурил и колбасил…

Я распутником, пьяницей был.

Долго длилась моя гульба,

Я уж было решил – судьба.

Только, вдруг замерцал рассвет –

Краше цвета на свете нет!

Моря синего бирюза –

Это внучки моей глаза.

Грибной дождь

Блестит на солнце водяная пыль,

Как бисер с неба сыпется на землю.

Я нынче утром вышел по грибы,

Пока ещё седые ели дремлют.

Опушка встретит мокрою травой.

Маслят сопливых целое семейство,

По недогляду раздавлю ногой –

Обматерю себя с грибами вместе.

Зато теперь, я весь настороже –

Крадусь, как кошка в поисках добычи –

И паутины кружевной манжет

Не шелохнётся, стихнет гомон птичий.

Лишь только дятел, где-то вдалеке,

Свою морзянку клювом отбивает

И шепчутся пескарики в реке –

Она в кустах смородины петляет.

Чем дальше в лес, тем больше комаров –

На страже чащи, Дракулы созданья.

Мне не найти, для них, приличных слов,

Мошка кусает, что твоя пиранья.

В корзине полудюжина грибов…

Не сдамся я – не на того напали!

И в роще, из берёзовых стволов,

Мои глаза работают, как сканер.

Весенний клён

Лоскутным одеялом облаков

Накроет ближе к ночи небо землю,

Под шум дождя тревожно клёны дремлют,

В объятиях весенних тёплых снов.

И видят клёны в этих светлых снах

Листвы зелёной пышные одежды,

И капли одуванчиков, как прежде,

Разбрызганы на клумбах и в лугах.

И щебет птиц, меж листьев, без конца,

Что деловито копошатся в кроне,

Чтоб сесть в гнездо, как будто бы на троне,

И чтоб продлить себя в своих птенцах.

Дранг нах Остен

Шелестом над бастионами веры

Ночь опустилась на Псков.

В чаще зашепчутся старые ели,

Что-то тая от дубов.

Вольные ветры в степи половецкой

Струны ковыльные рвут.

Звёзды ночные на бархатном небе

Звонкую песню поют.

Волги могучей тяжёлые волны

Скроют истории след.

Горы Уральские в гордом молчанье

Свято хранят свой обет.

Солнце встаёт над таймырскою тундрой,

Жизнь обещает весна.

В чаще таёжной рождается утро

Ёжась от зимнего сна.

Воды Байкала блестят бриллиантом,

Древнюю мудрость храня.

Нежно обнял полуостров Камчатка

Внутренние моря.