Обложка Конёк Чуня

Конёк Чуня

Анатолий Ландышев

0% прочитано
Стандартный
Анатолий Ландышев

Конёк Чуня

Глава 1. Встреча с кобылой

Давным-давно, во времена Гороха, Четыре мужичка, надел засеяв, Не ожидали горя да подвоха, Что кто-то жрёт пшеницу, словно клевер.

На поле срач, погром, нет урожая. Какая дрянь полезла в бизнес-план? Хоть вроде бдят, но утро наступает, Их вновь встречает форменный бедлам.

Отец ворчит:

— Ну, вот что, ребятушки! Короче, отправляйтесь в караул. Я на массаж к бобылке в ту избушку… Не ржать мне! Где-то ветром, знать, продул.

Чесать в затылках стали здесь три брата, Кому же первым ночью выходить? Пришла идея, разыграли в карты. Вопит Данилка:

— Мать его едрить!

Вбежал на поле. Холодно и страшно! Залез на сено, врылся да заснул. А утром братьям хвастался отважно, Как ночью он ходил на караул…

Черёд другому брату собираться. Идёт Гаврила, прихватив пузырь:

— Весьма необходимо выпить, братцы, На карауле, чтобы не простыл!

Пришёл середний, вылакал весь штофчик И пал в канаву дрыхнуть до утра. А ночью моросил над полем дождик… Замёрз Гаврилка — знать, домой пора!

Вернулся мокрый, грязный, недовольный:

— Всю ночь не спал я, охранял хлеба. Да ливень был такой, всё многоводный! Но никого не встретил я вчера!

На третьи сутки очередь Ивана. А он лежит, скотина, на печи. Орёт стихи про море-окияны, Хоть бей дубиной или закричи!

Тут братья, обозвав того лентяем, На совесть давят… Проку — хоть бы хны! Пришел отец, устроил нагоняи:

— Иди и карауль, туды-сюды! А не пойдёшь, так я тебе, малявке, Тотчас начищу рыло кулаком… Уважь, Ванюшка, я тебе из лавки Враз притащу хороший выпивон.

Ну, делать нечего, когда отец попросит, Не часто балует опять же коньячком… Иван слезает с печки без вопросов, Краюшку взял и в поле прямиком.

Луна над стерней серебрит пшеницу. Вдруг видит Ванька — пыль стоит столбом. По полю мчит дурная кобылица.

— Ах, вот кто портит, делает погром! Ну, погоди, кобылка, отстегаю! Узнаешь, сучка, ты немало бед.

Иван верёвку с пояса снимает, Свернул петлю и бросил ей вослед…

Кобыла мчит, на ней дурак гарцует, Хоть и уселся задом наперёд, Всё крутит хвост и, по земле тоскуя, Отборным матом жалобно орёт.

Взмолилась тут шальная животинка:

— Ой, Вань, добро! Измаялась ведь вся. Клянусь, что буду добрая скотинка. Слезай, охальник, я ведь на сносях!

Иван послушно кубарем слетает — По правде, он скакать и не привык.

Кобыла нежно всаднику кивает:

— Спасибо, Вань! Хороший ты мужик.

Так вот, давай замолвимся о встрече. Подарок дивный будет от меня. Двух жеребят рожу тебе под вечер И Чуню вслед — прикольного коня.

Гламурных сбагри, ведь они дурные. Пусть хороши, но проку с них едва, А Чунька будет спутником отныне, Он твой товарищ верный навсегда.

Иван задумался, потом махнул рукою:

— Ну, это типа… Ладно, коли так. Продать-то можно, дело ведь простое. А Чунька, значит, сверху просто так? Но, чур, хлебов топтать не смей отныне, Иначе батька чарку не плеснёт…

Вот младший сын шагает по ложбине, На всю округу песенку поёт.

Кобылка в поле стала вновь резвиться, Скакать кругами, боком и в анфас… Ей завтра предстоит ожеребиться, Тут надо сил набраться про запас.

Глава 2. Чудо дивное

Утром Иван возвратился на поле — Скачет кобылка в своём неглиже. Брюхо её не раздутое боле, Знать, родила жеребяток уже.

Где-то поодаль гламурные кони, Каждому в лоб по красивой звезде. Только красавчиков видится двое. Молвит Ванюша:

— А Чунька-то где?

Сзади басок недовольный раздался:

— Чунь Спиридоныч, позволю сказать! Что ж ты, Иван, как осёл разорался… Блин, ведь осёл это я, твою мать.

Вышел на свет мелкорослый ушастик, Диво заморское южных широт. Скалит зубами в разинутой пасти:

— В общем, здоровенько! Ну, значит, вот!

— Ух ты, какая игрушка чудная. Где тебе, крохе, меня утащить?

— Ты не базарь понапраслину, паря, Мать повелела беречь твою жизнь! С виду я мал, но силён и проворен. Зря не бухти, как-нибудь пригожусь…

— Ладно, прости уж! Я очень доволен, Славный конёк, и тобою горжусь. Всё, по копытам да будем знакомы… Где бы мне сбагрить звездатый гламур?

— В город пойдём мы до царского дома. Лучше никто не предложит купюр.

— Чунь Спиридоныч, я вижу, ты с хватом, Станем дружить до последней зари. Хочешь, при всех назову тебя братом? И не зазорно мне, чёрт подери!

— Будем! — кулак повстречался с копытом. Дружба навек и лихие дела. Зря, что ли, мать в этом поле избитом Вечером Чуню того родила?

И поскакали названные братцы, Ну а точнее, конёк поскакал. Ване пришлось лишь за уши держаться, Правда, он песни лихие орал.

Глава 3. Жароптицево перо

Долго ль минуло иль вскоре, На крестьянском на подворье Воз пшеницы был готов, Рядом группа мужичков…

Опираясь на батог, Батька вдумчиво изрёк:

— Значит, будем торговать? Надо двух коней продать.

Сам хотел бы гнать таких, Добрых коников твоих, Но не нам, с крестьянской рожей, Ездить на конях пригожих.

Вон, ушастого седлать Само то, ядрёна мать!

Чуня только усмехнулся, Фыркнул, разом встрепенулся, Мордой к возу, словно тать, И давай пшеничку жрать.

— Эй, Ванюша, мил сокол, Что за чёрта ты привёл?

— Чёрта в зеркале ищи!

— Спиридоныч, не взыщи, Но ты страшен, как злодей. Сгинь, ушастый лиходей…

— Ладно, ладно, старый хрыч. Я всё понял, ты не хнычь!

Вышли дружною толпой, В поле встали за рекой. Чтоб удачно шли дела, Чарка по кругу пошла…

Возле воза пьяный гам, Отлучился тут Иван. Звёзды в небе, благодать, Чуне хочется скакать! Сел Иван, коль просит друг, И умчался в дальний луг.

Скачут по степной пыли, Где-то зарево вдали. Эх, найти бы там пивбар… Надо глянуть, вдруг пожар?

Ванька аж с натуги взмок… В поле дивный уголёк. Нет ни дыма, ни огня. Очень странная фигня! С виду как перо на вид, А горит, что глаз рябит.

Чуня над находкой встал, Сокрушённо так сказал:

— Не бери ты эту дрянь. Горя много хапнем, Вань!

Но Иван упрям, как бес. Торопливо с Чуньки слез, И за пазуху, в нутро, Прячет дивное перо, Что сверкало без затей Ярче тысячи огней.

Глава 4. На Ярмарке

Город славный, город древний, Сплошь вокруг одни деревни. Там на троне очень нервный Царь Горох Тридцать Второй.

Купола сверкают храмов, Вся страна живёт без драмы Средь равнинной панорамы, Богатея день-деньской.

Нынче, ярмарку затеяв, Чтоб съезжались лиходеи, Государь, народ развеяв, Взял стрельцов большой отряд.

Тут, отправившись на площадь, Приобресть какую лошадь, Царь был знатно огорошен, Посетив конюший ряд.

Вот стоит обоз крестьянский… Мужички, с недавним пьянством На мордасах хитрованских, Добрых продают коней.

Царь глядит, бельмам не верит. До чего ж чудные звери! Статью славные без меры. Забирай себе, владей.

Тут Горох, стрясясь от жабы, Что душить горазда как бы, Заценив свои масштабы, К мужичкам спешит орать:

— Геть, холопы, на поклоны! Царь пред вами, охламоны. Чьи такие будут кони, Аль желаете продать?

Враз Иван вперёд выходит, Шапку скинув на проходе, Криво усмехнувшись вроде:

— Эти кони, Царь, мои!

— Покупаю, сколь запросишь? Только, чур, мне ценник скосишь, Коль башку так смело носишь. Я ведь Царь, чёрт задери!

— За коней цена простая, Шапку серебра до края. Только просьба есть такая — Взял бы ты меня на двор!

Эти кони, слышь, не ропщут, Твоих конюхов потопчут. Царь подумал — а ведь точно:

— Ладно, Ванька, уговор!

При честном, при всём народе Враз Иван коней уводит… Нынче новый коневода Честно служит для царя.

С ним конёк ушастый рядом, Да в конюшнях сплошь порядок. Кони всем ласкают взгляды… Царь доволен за ребят.

Глава 5. Чунькина трагедь

На людях Чунька вёл себя прилично, Ушами прял и диспутов не вёл… Народ себя покажет истерично — Где видано, чтоб речи вёл осёл?

Нечистый дух вселился, не иначе! Казнить, распять… Да мало ли забав? Лишь по ночам с Иваном конь судачил: Кто умный, кто дурной, иль кто неправ…

А дело было так в конюшнях царских: Иван весь день балду себе гонял, Но утром, по отчётам канцелярским, Все кони чистые и сыты наповал.

Видать, Иван ночами службу сделал. Царь плюнул — знать, работает и факт! Хоть странно, не христьянское, мол, дело. Ну хочет парень… Стало быть, дурак!

И вот однажды, приступив с расспросом, Ванюша вызнал тайну от конька. Тот, не упрямясь, не взирая косо, Поведал жизнь заморского царька.

Был у него царевич, сын беспутный, Всё норовил казну себе прибрать. Связался с бабой, лиходейкой мутной, И та давай интрижки колдовать.

Сынка поймали прямо на горячем. Отец вспылил, наследничка казнил…

— Мой мёртвый дух скитался без удачи, Но там в округе чернокнижник жил.

Тут я в осла, что в чреве жил, вселился. Терпел весь срок, хоть норовом упрям, Но вот буквально заново родился. Ведь мать моя — колдунья дальних стран.

Теперь я здесь служу тебе исправно, За то, что стал премерзким я сынком. Ну, слава богу, жив! Ведь это главное. Отныне суждено мне быть ослом…

Вот всё бы хорошо при разговоре, Но вышло криво — их подслушал Дьяк. К Царю, вражина, напросился вскоре:

— Заводит шашни с бесом наш дурак!

Царь психанул:

— Оговорить Ивана? Кто ты такой, мне сплетню городить!

Дьяк потупился, хоть в душе упрямо Задумал пакость — конюха сгноить.

Глава 6. Хочу Жар-птицу

Однажды Дьяк письмо сподобил Со всей своей прехитрой статью. Царь подмахнул, не глядя вроде, Заверив личною печатью…

За полночь, как Иван в конюшне К работе приступил ретиво, Перо достав столь простодушно, Что светом зарилось красивым,

Явились вмиг стрельцы лихие, А с ними Дьяк с бумажкой царской:

— Ага, попались, дорогие, Казённый жир палим с коварством…

Вдруг Дьяк умолк, перо завидев, Икнул, перекрестясь три раза, Да заорал стрельцам, как идол:

— Схватить бесовскую заразу!

Был старший у стрельцов с устоем. Смекнул, что несподручно ночью В чертог привесть Ивана строем Пред нервные царёвы очи.

Пробасив в бороду густую, Ивану он сказал натужно:

— Прости оказию такую, Сам понимаешь, паря, служба!

Ты завтра, сразу же к полудню, Явись к царю с пером волшебным, Там мы заверимся прилюдно Словечком за тебя хвалебным.

Здесь Тихон, старший у служивых, За шкирку Дьяка взял беспечно:

— Идём отсюда, мерин сивый, Ванюшка сам придёт на встречу!

С обеда, как сражённый громом, Закончив все дела в конюшне, Иван к царю спешит с поклоном…

— Здорово, брат ты мой Ванюша. Зачем тревожишь, мил соколик? Претензий вроде нет на службу.

Иван перо достал… В покоях Бояре враз ослепли дружно.

А царь, дивясь, прищурив очи, Перо любовно лобызает:

— Хочу такую птичку очень. Кто хвалится, тот добывает!

Даю тебе одну седьмицу, Чтоб ты вернулся восвояси И притащил нам Жару-птицу. Свободен! Мигом собирайся.

Иван бредёт, башку понурив, Его конёк у врат встречает:

— Я говорил, что много дури От пёрышка сего бывает?

Ой, не кручинься зря ты втуне, Всё это службишка, не служба. Спасибо хоть сказал бы Чуне, Что нерушима наша дружба.

Пойди к царю, проси корытце, Вина заморского пять вёдер, Хорошей яровой пшеницы, Выписывай дорожный ордер…

Поедем, брат, мы за границу. Среди степей, слышь, шамаханских Живут в саду те чудо-птицы С охраной стражи басурманской.

Иван летит к царю стрелою:

— Коль птичку хочется по нраву, Вот список, что мне взять с собою…

Царь сразу выдал для забавы.

Глава 7. Поход в Шамахань

Долго ль минуло аль вскоре: Впереди восточный край. Тут барханы, будто море, И сады, как дивный рай.

Вот и замок Батыхана, А точнее Гранд Сарай. Ваня с Чуней ночью рано Прискакали в этот край.

За оградой чудо-сада, Где растут инжир, гранат, Нынче русская засада, Двое дерзостных ребят.

— Как устроим заварушку, Коли стражников полно? Эту яркую игрушку Нам добыть не суждено.

— Ты, Иван, горазд на спешку. Позабыл, что здесь Восток? Тут торгуют даже пешки. Потерпи, не вышел срок.

В тайне от хапуг Эмира, Скажем, завтра поутру Купим птицу у хафира. Это стражник, я не вру.

Ведь не зря вино просили Сладкое заморских стран. Стража ждёт, чтоб ей налили, Позабыв про свой ислам.

— А зерно зачем припёрли?

— Я сожру, его не тронь.

— Так царя надули, что ли? Ах, ты, Чуня, хитрый конь!

В общем, вышло преотлично. Утром торг был у ворот. Стражникам — вина прилично. Русским — птицу в оборот.

Птицу крепко увязали И бегом, на всей рыси, Братья резво поскакали В сторону родной Руси.

Воротяся до столицы, Ванька пьянствовал три дня. Что касается жар-птицы, Так обычная фигня.

Хоть и слава повсеместно, С виду курица на вид. Взгромоздилась на насесте И огнём своим горит.

А в палатах царь доволен. Вместо тысячи свечей Птицу поместил в покоях И любуется всё ей.

Глава 8. А теперь девку хочу

Раз под вечер Дьяк надумал Совершить к трактиру путь. Он ценил богатство рюмок, А точней — любил бухнуть.

Тут купцы из дальних странствий Сели дружно пировать И в обители для пьянства Сказки всякие болтать.

— Вот, робяты, всем на диво: Байку слышал, как нежна, Ослепительно красива Шамаханская княжна.

Много женихов гурьбою Так и вьются — всем отбой… Наш ведь царь хорош собою, Он вдобавок холостой.

Дьяк смекнул — отличный повод Для Ивашки подкузьмить. Утром враз к царю стрелою, Как давай пред ним юлить:

— Так и сяк, слыхал намедни, Конюх новый, мать едрит, Всё свои бахвалил бредни, Мол, княжну он полонит.

А она мила, красива, Брови смольною дугой…

Царь воспрянул:

— Что за диво? Я в постель хочу с такой.

Геть, позвать сюда Ивана, Экий щёголь, глянь-ко, есть. Мне княжну от басурманов Пусть сподобится привесть!

Бросили, согнув, Ивана На колени пред царём…

— Что ж ты, злая обезьяна, Похвалялся кой о чём?

Значит, так! Хочу царевну. Срок тебе даю такой: Чтоб к субботнему молебну Был с заморскою княжной.

Закричал с досады Ваня:

— Где ж красотку я найду? Видно, брякнул ты мне спьяну Во хмельном своём бреду!

Царь тут стал на пса похожий, Захрапел, слюной затряс Да орёт с багровой рожей:

— Пшёл отсюда, лоботряс!

Аль забыл, кто пред тобою? Как посмел мне спор чинить? Вмиг расстанешься с башкою, Коль велю тебя казнить.

Но, подумав, враз смягчился:

— Больше некого послать… С птичкой славно отличился. Что в дорогу будешь брать?

— Дык, не знаю. Денег малость? Сёмок, чтоб погрызть, в карман… Кто-то хочет снять усталость, А расхлёбывай Иван?

Шли гонцов к ней, честно сватай. Хоть женись, иль в добрый путь!

— Я для девок староватый… Надо хитро умыкнуть!

Приведёшь — проси награду. Всё, что хошь, готов вручить. Только постараться надо, Чтоб скандал не учинить

Да не слышать притязаний: Русский царь, мол, виноват. Мне ругаться с Шамаханью Несподручно нынче, брат.

В ночь Иван, собой невесел, На конюшне говорит:

— Хочет старый хрыч невесту, Я не знаю, как с ней быть.

Чунька зарится игриво:

— Видно, бес сидит в ребре… Ладно, сделаем красиво, Девку полоним в шатре.

Только, чур, не смей влюбляться! Ты ж горячий, ихо мать. Для царя пойдёшь стараться… Но в штанах не совладать.

Глава 9. Принцесса Фатима

Вечер в стане басурманов Был горазд на чудеса. Звездочёт из Зурбагана В поводу ведёт осла…

Всем давай гадать по звёздам, Карты разложив Таро. А осёл кружит с подносом, Собирает серебро.

Тут же фокусы в программе… Звездочёт, точней Иван, В кортеже восточной дамы Куролесит балаган.

Вдруг служанка черноока Ване на ухо твердит:

— Фатима, княжна Востока, В том шатре сидит, грустит.

Госпожа надежду греет Тайно в ночь увидеть вас. Поглядеть на чародея Страсть не терпится сейчас.

Вот он, шанс удобный очень, Подвернувшийся извне… Ваня под покровом ночи Лезет к этой Фатиме.

В темноте жаровня тлеет Возле ложа на пути… Перед ним богиня млеет — Полуголая почти.

— Кто же ты, герой поспешный? Мой любовник в этот миг? Ох, меня ещё не тешил Русский молодой мужик.

Нежной горлицей приникну, Сладкий подарю интим. Знай, откажешься — я крикну Лютым стражничкам своим!

Пусть ведут тебя на плаху — Ты ко мне приполз, как тать.

Ваня тут же снял рубаху, Коль такая благодать…

Вот с утра лежит Ванюша, Гибкий обнимая стан:

— Как домой вернусь, Фатюша? Как же расставаться нам?

— Милый, брось ты эти думы! Знай, живи со мной в шатре. Будешь кушать сплошь лукумы Иль шашлык на серебре.

— Это, блин, не по-пацански! Русскому царю служу… Дык, с еды твоей дурманской Я отчаянно пержу!

— Мне отказ? Пошёл к шайтану… Думала, что счастье есть. Вот женой Гороха стану, Как тебе благая весть?

Только вряд ли он достоин… Скажешь этой бороде: Если, царь, ты добрый воин, Засылай сватов ко мне.

Всё, вали отсюда, парень, Я одна хочу всплакнуть…

И поехал с Шамаханья Ваня в свой далёкий путь.

Глава 10. Сватовство и колечко

Царь, конечно, был взъерошен И немного огорошен. Думал сделать всё брутально, С девкой порезвиться в спальне.

А теперь сватов отправил, Хоть жениться против правил, Но вожжа под хвост попала. Знать, пора уже настала.

Караван ползёт для пробы — Царь подарки шлёт зазнобе, Письма пишет Фатиме Да вздыхает в полутьме.

Ванька гнёт в конюшне спину И тоскует без любимой. В общем, двое мужичков Фатиму хотят без слов.

А принцесса шлёт препон, У неё есть закидон. Пусть колечко ей добудут, Без него женой не будет.

Что ещё за побрякушка? Очень редкая игрушка. Где-то в море-окияне Оно прячется в тумане.

В море ходит рыба-кит, Что любого проглотит. Охраняет, как гнильцо, Это дивное кольцо.

Царь решил сыграть в тирана, Шлёт на поиски Ивана… Снова в путь! Летит, как птица, К берегу Иван стремится.

А тем временем царевна, Будучи красоткой нервной, Ворожила жениха, С кем ей тешиться века.

Шар хрустальный, дым дурмана. Видит в зеркале Ивана… «Значит, вот моя стезя», — Фатима сидит в слезах,

Вышла в поле. У шатра Плат шелковый подняла Да по ветру запустила.

— Мой подарок тебе, милый!

Вот платок летит в тумане Прямо к морю-окияну. Сердце чует! Где-то там Путешествует Иван.

Он ведь каждую луну Вспоминает Фатиму, Но вперёд спешит упрямо К Мировому окияну.

Глава 11. В море синем, в море пенном

Море синее бушует, Волны пенные лютуют. Ходит в море рыба-кит. В думах здесь Иван стоит.

Как же плыть по окияну? Здесь сподручно только спьяну. Ведь известно про гуляк — По колено им моря…

Глядь, где зарится Восток, С неба движется платок. В море падает сейчас, Появился вмиг баркас.

С золочёною кормою, Волны режет пред собою. Надпись гордая видна: «Всеблагая Фатима».

Знать, принцесса всë ж тоскует Без ванюшкиного… буя! Ванька, в пояс поклонясь, На баркас ползëт, как князь.

Ножкой на мосток вступил, Снасти держит, что есть сил. Вот летит кораблик там По свирепым, по волнам.

Чуня от восторга вдрызг Фыркает с солёных брызг… Что за горб в морях стоит? Это рыба, Чудо-Кит.

На волнах спокойно спит, Весь тухлятиной смердит. Вдруг внезапно ширит пасть Да баркас глотает всласть.

Вот зловонное нутро, Достаёт Иван перо… Всюду корабли лежат, С виду лет под пятьдесят.

Зырит Ванька, а вокруг Город целый из лачуг. Люди трудятся, снуют… В брюхе, стало быть, живут!

К дому он спешит скорей, Зычно крикнув у дверей. Выполз старый дряхлый дед, Глазки щурятся на свет.

— Али новенький прибыл? Кит намедни проглотил? Заходи скорей сюда, Как там верхние дела?

Почитай, с десяток лет Новостей приличных нет. В общем, чтобы внял, милок. Коль попал сюда, ты сдох!

Глава 12. Заварушка в Китобрюхинске

Но летит конёк стрелой, С ходу деда бьёт ногой:

— Быстро утекай, Ванюшка, Здесь коварная ловушка!

Изо всех кривых лачуг Повалил народец вдруг, Ор стоит на всё село:

— Мясо свежее пришло!

Люди извлекли ножи:

— Эй, держи еду, держи!

Начался кровавый бой. Ваня машет булавой, Что валялась у ворот, Вот нежданный поворот!

Чуня празднует успех И лягает резво всех. Вот один летит, второй… Да с пробитою башкой!

Окружили тут ребят Да со всех сторон теснят. Пасти щерят, мнут живот… Голодает здесь народ!

Вот уж в ярости Иван Прёт безумно на таран. Чунька друга хвать вослед Да закинул на хребет.

Прыгнув из последних сил, Он толпу перескочил И летит скорей от них, Людоедов тех шальных.

Вот и город позади, Смотрят, где-то впереди На боку громадой он, Аж гишпанский галеон!

Пушки зарятся с бортов… План спасения готов! Ванька в детстве к пушкарям Бегал, почитай, не зря…

Шар чугунный закатил, Фитилёк враз запалил, Бахнул пушкой на простор, Чтобы кончить разговор.

Улетело тут ядро, Где-то пробурив нутро. Чуня катит шар другой, В жерло запихнув ногой…

Началась тут канонада. Пушки изрыгают рядом. Ядер свист. Погром такой… Кит пробит, залит водой,

Корчится, разинув пасть, В животе его напасть. Вдруг пришла благая весть — Лопнул кит и помер весь…

Тут морской волной, как сор, Всех смывает на простор…

На пустынном берегу Ваня говорит коньку:

— Повезло, так повезло… Видишь, доски и весло? Знать, придётся делать плот, Совершать морской поход.

— Что, Иван, кривишь лицо?

— Где теперь искать кольцо?

— Тут в округе был мужик, У него техничный бзик. И хотя он весь угрюм, Водолазный даст костюм.

— Это что? Мне одному По морскому шастать дну? Хоть и тыщу лет пройдёшь, Ничего там не найдёшь.

И зачем такой дурдом? Знать, придётся на поклон, Я же верно говорю, Нам к подводному царю!

Глава 13. Морской царь Заглот

Скат, устрицы, омар, трепанги, Привольный бирюзовый свет. Здесь царь не соблюдает ранги… Подводный мир. Большой обед.

Пожрёт, начнёт опять сначала, Так будет впредь, так было встарь. Закуски не бывает мало… Трепанги, осьминоги, Царь!

Ему бы потрещать душевно, Но мало слуг — он многих съел. В своём обжорстве ежедневном Заглот неплохо преуспел.

Тут сверху прилетело хлопот, Как сдох от всевозможных ран Кит-рыба, вызывая ропот. Но виноват во всём Иван!

Спустившись под воду, по слухам, Герой бредёт в чертог царя. С ним конь забавный, сильный духом… В скафандрах дивных, говорят.

— Геть, ловчие, привесть Ивана Пред очи царские мои, Коль натворил дел в окияне Мне в эти непростые дни!

Сейчас огромная махина На дно морское как падёт! Он здесь, зловонная скотина, Нам всё тухлятиной забьёт!

Акулы рыщут с день устало, Всё попусту, считай, зазря… Тут глядь — бредут среди кораллов В громоздких ржавых пузырях.

Умелец вмиг склепал доспехи, В них можно под водою жить… Здесь хищницы, найдя потеху, Давай над парою кружить.

Схватили! Резво притащили, Под ласты бросили к царю…

— Ну что, ребятки? Согрешили? За пакость службу вам дарю!

Три дня, чтоб дно моё морское Почистить от гнилых кишок! Хоть, знаю, дело непростое, Зато повыветрим душок!

Что делать Чуньке да Ивану, Когда такой случись зашквар… Конечно, их кормили славно: Креветки, устрицы, омар…

Глава 14. Новый путь

Три дня — конечно же не тыща, Но труд уборщиков суров. Почистили морское днище От всяких гнилостных кусков.

Спасибо Чуне, отличился! Иначе был такой завал… Он с крабами договорился И легион сюда загнал.

И вот подводные трудяги Сожрали быстренько кита. Известно — чем тухлей бодяга, Тем красивей у них бока…

А во дворце, в прощальном пире, Заглот всем выставил вина. Ведь у него в подводном мире Судов погибших до хрена!

Сидят и кушают пригоже В воздушной полости такой. Ведь царь дышать спокойно может Хоть на земле, хоть под водой.

И вот, обгладывая ската, Царь сделал хитрое лицо:

— Так чё спустились-то, ребята?

— Да ищем тут одно кольцо.

— Кольцо? — Заглот затрясся жиром, — Их здесь по трюмам миллион!

— Печать Магрибского визиря, Тот перстень силой наделён!

— Постой, постой… такой зелёный? — Царь прячет виновато взгляд. — Я в карты сызмальства влюблённый, Продул его лет пять назад.

— Куда продул? Какому зверю? Уж не томи, морской отец!

— Кому? Да Гнусному Кащею. Играет мастерски, шельмец!

А в благодарность вам за службу Открою тайну, чем он слаб. Меж нами, мужики, по дружбе: Кащей сгубил немало баб.

Хоть стар и немощен в той части, Но гонор не даёт признать. Короче, позабыл он счастье, Как с молодухой лечь в кровать.

И говорят, что в замке страшном Сидит девица взаперти. Коль, Ванька, ты герой отважный, То сможешь девушку спасти!

Глава 15. За чёрные горы, в дремучие дали

Впереди леса угрюмы, Чащи безобразные… Царь морской забрал костюмы Эти водолазные.

Чтоб к нему и днём, и ночью Бегали ходящие, Ведь Заглот компашку хочет С воздуходышащими.

Едет на коньке Ванюша, Мыслями окученный.

— Не грусти, Иван, послушай Мой стишок озвученный.

Заорал истошно Чуня, Напугав окрестности…

— Вот же, бес! Загнал мне думу К полной неизвестности.

— Зря бухтишь, ядрён батоныч, С харею спесивою!

— Понимаешь, Спиридоныч… Вдруг она красивая?

— Ты про девку у Кащея? С Фатимой покончено?

— Вроде бы душою млею, Но она ведь порчена.

Думаешь, верна мне будет? Сомневаюсь искренне. Вот верну кольцо при людях, Дальше хоть попискивай.

Избалована, ретива. Дык, принцессой числится… Жить с подобною спесивой Полная бессмыслица.

— Как-то быстро охладел Ты к восточным прелестям!

— Чуня, это беспредел…

— Вижу признак зрелости!

Речь ведёшь не юноши, Мужика достойного…

— Всё, хорош за уши лить Похвалу нестройную…

Долго шли иль коротко, Это нам неведомо. Впереди под горкою Чаща злобовредная…

Где-то там скрывается Царь Кащей поганенький. Это получается, Что конец всем странникам.

Гнида прячет взаперти Девицу прекрасную, Но живёт здесь по пути Ведьма вся ужасная…

Вот друзья орут с лихвой Пред избой дремучею. Вышла с костяной ногой Бабушка Ягучая.

Глава 16. В избушке Бабы Яги

— Здравствуй, бабушка Яга, Костяная ты нога. Хоть гостей бы накормила, Напоила, чем смогла.

— Ох, ты! Кто ко мне пришёл!

С криком подобрав подол, Поспешила бабка в погреб, Где хранила разносол.

Экий видный богатырь… Мутный вытащив пузырь, Гордо тащит его в избу, Что мала и вдаль, и вширь.

— Слышь, милок! Зажги огонь Да воды мне приторонь! Но конька оставь снаружи, Мне в избе не нужен конь!

— Бабка, я ведь не простой!

— Знаю! Бывший принц лихой, Как-то спутавшийся с девкой, Сплошь поганой и дурной.

— Ишь ты, ведьма, чёрт дери…

— Чунька, норов подбери!

— Да чего она упёрлась, Не пущает ко двери!

Тут Яга, наморщив нос:

— Чтоб не смел кидать навоз Мне в метёную светлицу…

— Ну, и чудно! Не вопрос!

Вот зашли они домой, Нынче будет им постой… Бабка, рюмку опрокинув, Покачала головой:

— Знаю, Вань, твою мечту, Неземную красоту, Что Кащей в полоне держит, Но тебе я помогу!

Да сознаюсь, не тая, Там ведь внученька моя. Мне куда с Кащеем сладить? Вот, ждала богатыря!

Ваню распирает зло, Но его вдруг развезло. Опрокинулся на лавку, Захрапев на всё село…

Чуня до ночи с Ягой Обсуждал великий бой, Как помочь в беде Ивану Этой утренней порой…

Утром, кашей накормив И тайком перекрестив, Бабка говорит Ивану, Чарку добрую налив:

— Смерть Кащея на конце, В потайном его яйце…

Тут Иван аж поперхнулся, Изменившись весь в лице:

— Это, блин, дурная весть! То не бабкина ли месть? Ты, чего? В штаны Кащею Предлагаешь мне залезть?

— Тьфу, удумал срамоту! Ой, смешно невмоготу… Есть сундук у Лукоморья, Что висит там на дубу.

Заяц шебуршит во тьме, Утку держит в животе. В утке той яйцо, в котором Смерть таится на игле.

Чугунок вручила щей, Вмиг Ивана гнать взашей:

— Топай, богатырь, отселя, Натрясëте ещë вшей…

Вот, котомку прихвати Да счастливого пути! На тебя одна надёжа, Внучку мне освободи!

И отправились в поход… Чуня песенки поёт, А Иван сидит невесел И чело в раздумьях трёт.

Глава 17. Добыть сундук совсем непросто

Под Лукоморьем дуб срубили… Но почему, скажите, нет? Нельзя у Пушкина всё тырить, Свой надо выдумать сюжет!

Конечно, где такую дуру Срубить обычным топором! Здесь надо поберечь фигуру, А дерево свалить… бобром.

Иван, по подвигам тоскуя, Портки спустив поодаль вон, Тут в море льёт струю тугую, Ну эту… бывший самогон!

Там концентрат весьма едрючий, Что поперхнулся сам Заглот… На берег здесь, липучий случай, Отряд спецназовцев идёт.

Ох, будет нынче облепиха, Тут кто-то огребёт с утра! Ведь говорят — не трогай лихо… Или подводного бобра!

Морской грызун — такая штука, Сажень косая до буя! Попробуй взять его из лука, Коль там сплошная чешуя!

Дык, не простая рыбья шкура, Аж толстый броневой нарост! Бобёр хоть неказист фигурой, Однако, силушкой непрост…

Выходят тут из Синя моря Все тридцать три лихих бобра. Двоим с таким не сладить горем… Похоже, утекать пора!

Стрелой бегут они отважно… Дуб мощный — в профиль иль в анфас. Здесь Чуня объявляет важно:

— Ребятки, кушать! Завтрак! Фас!

Сыграл инстинкт в бобровском виде! Отряд грызёт могучий дуб. Коль бобр дерево завидит, Всё сразу пробует на зуб…

Казнь завершилась безупречно, Свалился дуб — лишь шум вокруг. Бобры ушли. В ветвях беспечно Большой болтается сундук.

Из хрусталя сточён иль кварца, Да весь окованный свинцом… Там видят за окошком зайца, Что офигел косым лицом!

Сундук открыть — здесь вам не шутка… Сдавили зайца поперёк! Тот сразу от испуга утку Им вместе с кучей выдаёт.

Иван размахивает уткой, Вращая, словно колесо. И здесь крылатая как пукнет… Яйцо свалилось на песок.

Над ним, качая головою, Склонился Чуня, все дела, Легонько раздавил ногою, Наружу выпала игла.

Иван иглу воткнул за шею, Чтоб под рукой была, едрить…

— Эй, мы когда пойдём к Кащею? Я что-то подустал бродить.

— Да вот же замок! Мне-то пофиг, Сразимся с кровушкой в пыли!

Друзья отправились на подвиг, А вскоре к замку подошли.

Глава 18. Смертельная битва

Наверху кровавой башни, Важно выпятив губу, Царь Кащей, худой и страшный, Бдит в подзорную трубу.

Вдалеке раздался грохот, Кто-то валит дуб с утра. Не хватало ещё хлопот, Там сундук, а в нём игла!

Вот упырь снимает перстень, Камень повернув внутри, Обнажает ряд отверстий, В дырку злобно говорит…

Змей Горыныч спит в сарае, Тут над ухом дребедень. Царь Кощей к себе взывает… Эх, опять испорчен день.

Отрыгнув вчерашний ужин, Гад взмывает сразу вверх. Коли он так срочно нужен, То задерживаться грех.

Вот летит змеина туша К Лукоморью впопыхах. А из леса едут души — Ванька, оседлав конька.

Змей свистит, орёт натужно И в штурмующем пике Три башки направил дружно К этим целям на земле.

— Ох, ты! Глянь-ко, хрень какая! Ишь ты, валит напролом.

— Всё пучком, спокойно, Ваня! Крокодилу пасть порвём.

Чуня лезет мордой в сумку, Достаёт большой пузырь.

— Ты ещё надыбай рюмку, — Огорчился богатырь.

— Да не дрейфь, тут яд могучий, Бабка выдала с собой.

— Ну, держись, Горын подлючий…

И летит бутыль стрелой. В морду гаду попадает, Захватив его врасплох… Змей испуганно чихает, Оземь пал и тут же сдох.

— Вот и всё, как говорится, Помер, значит, дед Максим.

— Ванька, хватит материться! Но ты прав… И хрен бы с ним!

Отправляются герои, Навалять царю лещей. И трясётся под горою Бедный сказочный Кащей.

Вскоре возле старой башни Богатырь врага зовёт:

— Эй, Кащей! Сразись отважно. Выходи сюда, урод.

Достаёт иглу он к месту, Поломав её шутя.

— Но ведь это же нечестно!

Плачет старый, как дитя. Хрипло тянет руки к горлу, Зеленеет на глазах. И внезапно так проворно Улыбается впотьмах:

— Думал, просто так я сгину? О, наивный мой герой!

Тут ему копытом в спину Долбит Чуня удалой.

Заскрипел Кащей, заухал, Весь скукожился, усох…

Почесал конёк за ухом:

— Слушай, он и правда сдох!

Глава 19. Ну вот и всё

Наконец-то всё свершилось… Чунька машет головой:

— Всё, хорош! Проснись на милость. Нам пора уже домой!

Здесь Иван упал в забвеньи, Видит космос, бой, фронтир… Он очнулся через время…

— С возвращеньем, командир!

Смотрит Ваня — вот те нате! Он в диковинной избе, И лежит он на кровати В белоснежной простыне!

Перед ним толпятся рядом Парень, с виду басурман, Дева с нежным синим взглядом… Сердце ёкнуло! Жена!

В голове встаёт на место, И развеялся дурман… У него корабль «Веста», Он межзвёздный капитан!

— Ты ведь пролежал с июня. Без сознания был, брат… Не признал? Так я ведь Чуня. А точнее Чунг Хон Вад.

— Ничего не понимаю, — Ваня водит головой: — Я ведь вас, ребята, знаю, Но как будто бы чужой.

— В общем так, садись и слушай. Пал ты в квантовой дыре, И твой мозг считал, Ванюша, Что ты в сказочной поре.

Мы нашли тебя дискретно, Хоть ушёл в анабиоз, Оживить пытались тщетно, Не пускал тебя твой мозг.

И тогда мы биополе В подсознанье навели И к тебе на произволе В виде образов зашли.

Надо было бить по нервам, Только мозг закрыл капкан. Ты ведь искренне там верил, Как простой мужик Иван.

Если бы не Василиса, Мы бы сгинули потом В этих сказочных кулисах… Ну, оставлю вас вдвоём.

Чунг ушёл, Иван взирает — Рядом верная жена, Что сидит теперь, рыдает:

— Ваня, я тебя ждала!

Он берёт её за руку, Долго смотрит. В горле ком:

— Я ведь был в смертельных муках, Но к тебе шёл прямиком.

Ждал, в судьбу уже не веря. Без твоей любви не жить! Даже подлого Кащея За тебя готов убить!

Василиса усмехнулась, Слёзы вытирая с глаз:

— Я ведь тут совсем рехнулась, Вдруг погиб, не ровен час!

И внезапно щёлкнет больно По ивановскому лбу, Хмурит брови недовольно.

— Эй! Чего-то не пойму! Где оказия случилась? Дорогая, что с тобой?

— А за то, изменщик милый… Переспал там с Фатимой!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге