Колёсная лира

Предисловие А.М. Городницкого

Начав читать стихотворную рукопись Андрея Земскова «Колёсная лира», я не мог остановиться, пока не прочёл её до конца. Полагаю, что перед нами талантливый поэт, и я благодарен судьбе за честь представить его широкой читательской аудитории.

Александр Городницкий

6 сентября 2023 г.

Колёсная лира

Умнею, наверное, поздно я,

Дорога скользит под уклон.

Скрипи, моя лира колёсная –

Мой старый плацкартный вагон.

Киями мы загнаны в лузы, как

Шары на бильярдном столе.

Но эта колёсная музыка

В душе, словно в тёплой золе,

Находит печной кочерёжкою

Живые ещё угольки –

Из детства с печёной картошкою

В костре у таёжной реки,

Из юности в ватном бушлатике

Сибирских стройбатовских зим.

И ноша не так тяжела тебе

С той лирою – знай колеси,

Моя самопальная лирика,

Где ветер, огонь и вода.

Окольной дороги для лирника

Не будет уже никогда.

Март 2023

Перспектива

Снег выпадет, но через час растает.

Закружится внезапно голова.

Что делать, если музыки не станет?

Как быть, когда исчезнут все слова?

Утрачен век виниловых пластинок,

Магнитных плёнок и бумажных книг.

Вот в красном свете тонет фотоснимок,

Живой и мёртвой водами на миг

Омыт, проявлен, закреплён – и всё же

Не в силах перспективу уберечь.

Вот улица исчезла.

Вот прохожий,

На заднем плане из-за наших плеч

Случайно в кадр попавший, растворился.

А вот и мы поблекли, вот и мы

Уходим.

Но давай договоримся,

Что в новом веке выпадем из тьмы

На Божий свет, на незнакомый город,

На выше дома вымахавший клён,

Случайному прохожему на ворот

Пальто – да-да, пальто из тех времён!

Мы выпадем – таков закон природы –

Снежинками, растаем через час.

Но не исчезнут ни стихи, ни ноты,

Ни перспектива, помнящая нас.

Январь 2022

Опять ветра...

Опять ветра, – и тонкие миры,

Невидимые глазу, рвутся в клочья.

Зима, зима – твоя повадка волчья

Знакома тем, кто выбыл из игры,

Кто стал свечным погасшим светлячком,

Замёрзшей птицей, не имевшей стаи.

Зима, – а мы от поезда отстали

Там, где трава в степи лежит ничком.

Ветра, ветра…

И как от них спастись

В эпоху бессердечных потрясений?

Рецепты фантастических спасений

И планы катастроф переплелись

Ветвями строк, деревьев родовых,

Фамилиями, датами, глазами

С печальных фотографий, голосами

Старьёвщиков, купцов, городовых…

Зима, зима…

Ни рая в шалаше,

Ни шалаша, увы, как такового.

Ещё вчера вначале было Слово.

Сегодня не хватает слов уже.

Ветров полифоничный звукоряд

Уносит их всё дальше и всё выше.

И рукописи больше не горят,

Поскольку от руки никто не пишет.

Январь 2022

Адреса

Ах, друзья мои хорошие,

Адресов полна тетрадь.

Города мои – горошины,

Раскатились – не собрать.

В Комсомольске и Хабаровске

Помню каждый адресок,

А тем более – на пару с кем

Обживал Владивосток.

Многих нет уже товарищей –

Разлетелись до поры.

По лесам прошло пожарище,

Простучали топоры.

Но не вычеркну ни адреса,

Ни следочка не сотру,

Только память синим абрисом

Обрисую на ветру.

Вот и харьковская улочка

От театра до метро

Не спешит осенним утречком,

Как по клеточкам перо.

Что ж, беги, когда захочется

О Несбывшемся узнать.

Жизнь пройдёт – но не закончится

Эта общая тетрадь.

Октябрь 2020

По исчезнувшей улице

Пройдёшь по исчезнувшей улице,

Коснёшься исчезнувших стен

В надежде, что мир образумится

И всё образуется с тем,

Во что ты поверить отважился

В исчезнувшем веке.

Ну, что ж –

Ошибся, быть может.

Однажды сам

Ты эту ошибку поймёшь.

Поймёшь – и ничуть не раскаешься,

Спасибо сказать не забыв

Исчезнувшей улицы камешкам

За все повороты судьбы,

За близких, но так и не встреченных,

За встречных составов полёт,

За вечер, который на плечи нам

Ладони, как листья, кладёт.

Исчезнешь – а улица заново

Возникнет, покатится вниз,

Как в фильмах Эльдара Рязанова,

Любившего каждого из

Актёров и зрителей нашего

Совсем не смешного кино.

Зажгись и гори, будь за старшего,

Чтоб не было в доме темно.

Октябрь 2020

Из детства

1

В арку со двора, – а там крапива,

Бабочки, стрекозы, мураши.

Подорожник – чтобы не кровила

Ссадина, когда на гаражи

Лезли мы оравой партизанской

И бежали, жестью грохоча.

Чья победа в той «войне» пацанской

Праздновалась к вечеру?

Ничья.

Рвали кеды об асфальт и гравий,

Шли к доске походкой смельчака,

Кажется, в Чапаева играли.

Кто теперь играет в Колчака?

Наш состав отходит от перрона,

Исчезая в зелени полей.

Ты не вейся, белая ворона,

Над башкой растрёпанной моей.

2

В кольце трамвайном на конечной, Где одуванчики растут, В траве стрекочет цех кузнечный И пахнет пролитый мазут.

Идёт обычная работа По обустройству бытия. И паутинок позолота Невероятного литья

Сплетает кружевом старинным Полынь, ромашку и репей. Сюда по тропам муравьиным Скорей, душа моя, скорей!

Здесь ярким солнцем освещённой Дугою выгнут край земли, И песня Аллы Пугачёвой «Ах, лето» слышится вдали.

3

Скрип автобуса помятого,

Поворот на спиртзавод,

Лето семьдесят девятого –

Это был хороший год.

В магазине «Фрукты-овощи»

Брал я фиников кулёк,

Шукшина читал до полночи,

Подрезая фитилёк

Тусклой свечки стеариновой

Не из пушкинских стихов.

«Возвертайся, Вань, смотри давай

К нам до третьих петухов».

Лето, улица Свободная,

Огороды и сады,

Из колонки бьёт холодная –

Слаще не было воды,

Говорить об этом нечего.

Шутка – десять с лишним лет.

На кармане у разведчика

Деревянный пистолет,

Горсть патрончиков строительных

И пятак – на рельсы класть.

Вместо знаков вопросительных –

Восклицательная власть.

Лето – это всё же здорово,

Это ветры дальних стран.

Это год, в конце которого

Начался Афганистан.

2020 – 2023

Дятел

Зацепившись лапками и хвостом,

Наплевав на голые провода,

Дятел долбит клювом бетонный столб –

Боевой ударник, герой труда.

Во дворе пустынно – тревожный знак.

Там ребёнок в маске грустит один.

Ни качель, ни горка и ни весна –

Ничего не радует.

Карантин.

Рухнул мир – огромный стеклянный шар,

Заколочен выход, задраен вход.

И глаза печального малыша

Смотрят в голубеющий небосвод,

Где бумажный голубь, воздушный змей

И японской девочки журавли

Говорят: «Не бойся! Гляди смелей

И лети смелее на край земли!»

И ребёнок тянется к небесам,

И весну вдыхает, забыв про страх.

Его гладит ветер по волосам,

И щебечут птицы во всех дворах.

Поднял шар малыш.

Значит, будет он

Во сто крат счастливей, чем ты, чем я.

…А не зря ведь дятел крошил бетон!

Клюв разбил, а всё же добыл червя.

Апрель 2020

Птичка

Незнакомая серая птичка на проводах

За окошком моим зарешеченным звонко пела,

А потом улетела.

Мир ни с волей, ни с разумом не в ладах,

Сам себя запирает в клетку, всего боится.

Дай мне воздуху, птица.

Дай мне веры хотя бы решётку не замечать,

Не скакать по жёрдочке, не напевать как прежде

В эфемерной надежде

На того, кто однажды придёт и сорвёт печать

Ту, что сам и пришлёпнул в благих – вероятно – целях,

С вышки дуло нацелив.

Мы на волю выйдем на цыпочках осторожно,

А потом разлетимся, промолвив «земля прощай»,

Всяк своею дорогой.

Отпусти нас, Господь, на свободу.

Но если можно,

Только птичку обратно в клетку не возвращай.

Только птичку не трогай.

Май 2020

Иерусалим

Я поднимаюсь в Иерусалим

К ладоням неба солнечным, горячим.

Они коснутся век – и станет зрячим

Во тьме идущий к свету пилигрим.

Его ступни в мозолях и в пыли

За сотни лет привыкли к бездорожью.

Он по камням ступает осторожно,

Чтобы укрыться ящерки могли.

И я за ним в тени зелёных крон

Иду – искать ли мне пути другого?

И Старый город, и гортанный говор

Вдруг обступают с четырёх сторон.

И все ветра над Храмовой горой

Вмиг затихают в зарослях оливы.

У этих стен и сабры, и олимы –

Все пилигримы, все пришли домой.

На тёплый камень посох положи,

Усталый странник, отдохни немного.

Там, впереди небесная дорога –

Незримый путь для вызревшей души.

Я поднимаюсь в Иерусалим.

Выходит с потом прошлое по капле.

И ангел замер ящеркой на камне,

Пока мы разговариваем с Ним.

Июнь 2020

Море

Море не взять с собой,

Но камешек голубой

Можно забрать легко,

Увезти далеко –

Туда, где ни моря нет,

Ни даже его примет.

На полочку положить,

Без моря прожить.

Бродить год за годом век

Там, где заместо рек –

Дороги да суховей

Не наших кровей.

И только в конце пути

Крыла обрести,

Взлететь и увидеть вдруг,

Что море – вокруг.

Май 2020

Письмо в бутылке

Такая штука получается – Планктон под звёздами качается, Зелёным плещется огнём, Луна скользит за скалы острые. А мы живём себе на острове, – И слава Богу, что живём.

Консервов нет, бутылка допита. Нам вечно не хватает опыта Рационально рассчитать Запас вина быстротекущего, И сколько времени отпущено Стихам, заполнившим тетрадь.

А ночи летние короткие. Весь мир с тюками да с коробками На пирсе парусника ждёт. Давно пора быть навигации – А море в самоизоляции Нам пеной под ноги плюёт.

Сосуд стеклянный – штука хрупкая. Сверну листок тетрадный в трубку я И, запечатав, буду рад, Как Робинзон, мечте несбыточной, Что из бутылки его вытащит И прочитает Мэри Грант.

Июнь 2020

Островитяне

Начинает листва полёт –

И на выжженном в синь плацдарме

Город снова нас в плен берёт,

Как солдат побеждённых армий.

Типовых квартир номера,

Номера телефонных кликов...

Всё закончилось – и пора

Штопать невод янтарных бликов.

Возвращаемся мы домой,

В синеву проводив глазами

Остающийся за кормой

Островок, на котором сами

Совершаются чудеса

И поют под ветрами скалы,

И небесные паруса –

Белоснежный и ярко-алый –

Поднимает рассветный бриг,

Проходящий по горизонту.

Мы уносимся в октябри,

В городской листопад, в работу,

В повседневную суету.

Только память не даст покоя,

Снова искрами на лету

И сквозной полосой прибоя

Согревать будет наши сны.

И, в сетях не открыв Америк,

Как обычно, в конце весны

Мы вернёмся на этот берег.

Улыбнувшись нам: «Чудаки!»,

Лето снова ладонь протянет.

И считать от камней круги

Станет племя – островитяне.

2005 – 2020

Старый причал

По переулочку направо мимо садика,

Где зреют яблоки – плоды труда мичуринца,

Походкой лёгкою вприпрыжку, сам не зная как,

Спускаясь к морю, город мой от солнца щурится.

Где что ни лето – та же пляжная история,

Где караоке у киоска кукарекает,

Где Coca-Cola с горьким запахом цикория,

И периодика скучает по корректору.

Стихи случаются нечаянно-негаданно

Под шум прибоя, под мелодию забытую,

Где, словно камень, слово волнами обкатано,

Легко в строку ложится, как в ладонь раскрытую.

И вдруг покажется, что не о чем печалиться

Под облаками, снега завтрашнего полными.

На деревянном кнехте, где никто не чалится,

Я посижу наедине с морскими волнами.

Здесь пахнут водоросли йодом – и не слышится

Шум городской (я на него ещё посетую).

И может быть, строка заветная напишется,

Наискосок перечеркнув статью газетную.

Октябрь 2002

В моём Владивостоке

В моём Владивостоке нулевых –

Беспечных и безудержно-живых –

Трамвай звенит на улице Светланской,

Флажок афишки бьётся на ветру,

Которым стану я, когда умру.

Когда закрасят однотонной краской

Дизайнеры из нынешних времён

Оттенков Миллионки миллион

И придадут задворкам вид фасада.

Приду ли я сюда ещё – Бог весть.

Я слишком счастлив был когда-то здесь.

Мне возвращаться, видимо, не надо.

В моём Владивостоке рок-н-ролл

Гремел и обступал со всех сторон

С весёлостью бродячего театра.

Здесь уживались ветры всех морей

И волны строк Элеоноры Прей,

И призрачная чёрная эскадра,

И памятник на площади борцов,

И пиджаки кручёных молодцов,

Приехавших сюда из девяностых.

Спортивный рынок, за карман держись.

Повсюду жизнь – а это ли не жизнь –

Паром на Русский остров, краткий роздых.

Развязка с Гайдамака вдаль зовёт,

Уже открыт закрытый Дальзавод –

Давно в стихи просилась эта рифма.

А не писал бы песен, жил как все,

На Угольную ездил, ел пян-се –

И, словно «Пересвет», не слез бы с рифа.

Но мой двойник, отлитый в бронзе там,

На Океанском, по моим следам

Пройдя, попутку ловит – и напрасно.

Нельзя вернуться в прошлое, дружок.

Пускай Нептун грозит тебе: «Должок!»

Сочтёмся ли?

Пока ещё неясно.

Май 2023

Шарманщик

Сергею Рыбалке

А если ты спросишь – каким этот город был? –

Я вряд ли отвечу, поскольку не знаю сам.

Нет, дело не в том, что я что-нибудь позабыл.

Но вот я смотрю – и не верю своим глазам:

Где дворик на Пушкинской, лестница и чердак,

Возня домовых, голоса полуночных птиц?

Где мы, ни черта не понявшие, где черта,

Что нас отделила от скрипа тех половиц?

Мы стали другими, а город – совсем другим.

Но, впрочем, так было и раньше, ещё до нас.

Лишь ветер, который привык нарезать круги,

Холодным ножом разрезает апрельский наст.

Шарманка, шатёр шапито – разве дело швах?

Не в шляпе ли дело, в шарманщике, в кураже?

Запомнит ли площадь в асфальтовых серых швах

Шторма, что шумели в поющей живой душе?

Навряд ли, навряд ли…

Но есть вариант один –

Держать в колчане наготове десяток стрел

И лук с тетивой из басовой струны в груди,

И в памяти песенки, и угольки в костре.

Пусть ветер играет на вантах моста с листа

Мелодию старой шарманки под снег и дождь.

А если ты спросишь – каким этот город стал? –

Прислушайся к музыке этой – и всё поймёшь.

Апрель 2020

Сергей Рыбалка (1958-2020), поэт, композитор, музыкант, руководитель театра «Перекрёсток» (Владивосток).

А у города глаза невелики...

А у города глаза невелики,

В каждом капелька небесной синевы.

Береги себя.

Ан нет, не береги!

Уберечь себя никак нельзя, увы.

Как себя убережёшь у берегов,

Где то вьюги, то шторма, то новострой,

Где, когда вернёшься, спросят – кто таков?

Что ответишь ты, лирический герой,

Из романа, из рассказа, из письма

Чудом выпавший засушенный цветок?

Твой язык – хитросплетённая тесьма –

Непонятен будет, чужд и одинок.

Будешь улочками давними бродить,

Будешь бредить прошлым, прожитым, пока

Эфемерную лирическую нить

Не порвёт стальной реальности рука.

Ну, и ладно.

Ну, и будет.

На вокзал.

Больше нечего и некого беречь

В этом городе чужом, который сам

Опрокинулся в лирическую речь.

Только там ещё мерцают маяки

И летучие голландцы мчат на свет.

А у города глаза невелики.

А у страха…

Что у страха?

Страха нет.

Январь 2021

Евтушенко во Владивостоке

Выступление Е. А. Евтушенко, о котором идёт речь, состоялось 1 августа 2003 года в Доме офицеров флота г. Владивостока.

Три часа покемарив за ночь

(Перелёт – ещё та голгофа),

Евтушенко Евгений Саныч

Вылетает на сцену ДОФа.

Лишь на днях ещё дома в Талсе.

А сегодня владивостокский

Ветер вымел билеты в кассе.

Так же было, когда Высоцкий

Прилетал к морякам.

Страна уже

Изменилась, и время – тоже.

А гляди – всех поставил на уши

Тот поэт, что поэта больше.

Вот запаздывающие поклонники

(Раз уж выпало счастье – в зале ты)

Примостились на подлокотники,

Потому что все кресла заняты.

И все книги в округе разом

Сметены для автографов классика.

Ну, а классик весёлым глазом

Подмигнул – и айда рассказывать

И о детстве своём военном,

И о юности бестолковой,

О держащем горбушку пленном,

О кровавом прощанье с Кобой,

И о том, как Арбат с Покровкой

Разговаривали стихами…

А в конце как-то вдруг неловко

Поклонился, развёл руками,

Улыбнулся открыто, искренне,

Как мальчишка с сибирской станции.

Три часа пролетели искрами –

И рванули в ответ овации!

Ослеплён репортёрскими бликами,

Но достоинства не теряя,

«Подпишу только тем, кто с книгами» –

Твёрдо вымолвил, предваряя

Появленье листков, билетиков.

«Люди книги читать должны!

А иначе зачем на свете-то

Мы живём, для чего нужны?»

Для чего?

Я с вопросом этим,

Как с автографом, уходил.

Для чего мы живём на свете,

Если часто и свет не мил,

Если правит страною шатия?..

Но сквозь ветреный свистопляс

Помню твёрдость рукопожатия

Да искринку уставших глаз

Евтушенко – поэта верного

До последнего дня стране,

Где тепло воскресенья вербного

И внутри нас живёт, и вне.

Январь 2022

Виадук

Не прыгайте с платформы – пользуйтесь виадуком.

Объявление на вокзале

Не вечны ни позёмка, ни разлука.

В награду нам за то, что долго ждём,

Приходит время прыгать с виадука

И стритовать с гитарой под дождём,

Писать сегодня – песни, завтра – стансы,

Летать по миру классом «эконом»,

Считать платформы пригородных станций,

Плывущих вдоль залива за окном.

Какой сегодня год, прошу прощенья?

От Рождества две тысячи второй.

Весна зовёт на праздник возвращенья,

И чайки салютуют над горой,

Где жителям гостинок не до шуток,

Хотя и архитекторам респект:

По карте тут проспект.

Но для маршруток

Здесь что угодно, только не проспект.

Лети, душа, в прозрачном и высоком

Весеннем небе вдаль за острова,

Кружись, как чайка, над Владивостоком,

Смотри, как пробивается трава

Из-под асфальта.

Так и мы пробьёмся!

Безвременье берёт нас на испуг,

А мы вернёмся, мы ещё вернёмся –

На морвокзал, на пирс, на виадук.

2002 - 2024

Перламутровый кораблик

Перламутровый кораблик от фэн-шуя Уплывает из окошка на восход. Ну, а что там дальше будет – не скажу я: Может, фарт, а может быть, наоборот.

Может, буду петь, как раньше, в полный голос,

Чтобы в самом дальнем слышалось ряду,

А быть может, крутану ногою глобус

И в стихах на тихий шёпот перейду.

Мой Телец упрямей многих в Зодиаке,

С чердака глядит на весь Приморский край.

Вот и Пасха – на домах краснеют флаги.

Красят яйца – это, значит, Первомай.

На душе легко, а также на кармане. Это карма – мне мудрец один сказал. Я по городу брожу, как ёж в тумане, И всё время натыкаюсь на вокзал –

На морской, а чаще железнодорожный.

Оба рядом под надзором у Тельца.

Я покину их когда-нибудь, возможно.

Невозможно их покинуть до конца.

Вышел боком из воды на камни крабик, Пахнет пивом у рыбёшки чешуя, И с ладони перламутровый кораблик Уплывает по закону фэн-шуя.

2006 – 2020

С материка до северных Курил...

С материка до северных Курил

Плывёт в осеннем небе караван.

Легко ли вам, Мефодий и Кирилл,

Аз-буки-веди складывать в слова,

Над городом отчаянных ветров

Держаться за грот-мачту, как за крест?

Владей востоком и глаголь добро:

По нашим временам – не худший квест.

Не все его прошли – и потому

Бессильно слово на краю земли.

Рифмованные строки никому

Бессмертия пока не принесли.

Врастают якоря в смолистый грунт,

В подвалах поднимается вода.

Так покидают детскую игру

Внезапно – вырастая навсегда.

Так улетают в небо налегке,

Кто пять минут назад огонь дарил.

С бумажным свитком паруса в руке

Светло ли вам, Мефодий и Кирилл,

Под солнцем океанским над горой,

Где контурная карта так легла,

Что ни границ не разобрать порой,

Ни строк, сметённых ветром со стола.

Декабрь 2020

Гостиница "Версаль"

Остры империи осколки,

Как океанский лёд…

С шампанским во Владивостоке

В последний Новый год

Гудит «Версаль» – пчелиный улей.

Газеты на полу.

И мичман револьверной пулей

Убит в Гнилом Углу.

Год сумасбродный двадцать первый,

На рейде корабли.

Канаты порваны, как нервы

У неба и земли.

Казак семёновский смеётся,

Свивая в петлю плеть.

Нехитрый выбор остаётся –

Чужбина или смерть.

С причала будущий изгнанник

Печально смотрит вдаль.

Плывёт сверкающий «Титаник» –

Гостиница «Версаль»

Навстречу айсбергам, – и свечи

Горят со всех сторон,

И Новый год сутулит плечи

Под тяжестью погон.

Декабрь 2021

В Покровском парке

Два чувства дивно близки нам,

В них обретает сердце пищу:

Любовь к отеческим гробам,

Любовь к родному пепелищу…

Цитата из стихотворения А. С. Пушкина, выбитая на камне в Покровском парке Владивостока

Пришла зима в Покровский парк, аллеи выбелив

Снегами из не слишком отдалённых мест,

Заштриховала дерева, на белом выделив

И камень пушкинский, и одинокий крест.

На бывшем кладбище сегодня – птицы только лишь

Среди ветвей, как многоточья между строк.

Как оказались вы у нас, Лев Анатольевич?

Внук брата Пушкина – и вдруг Владивосток...

Кому попало раздают ветра пощёчины –

И не ответить им, не вызвать на дуэль.

Из Оренбурга вьюга новой пугачёвщины

Вас принесла сюда за тридевять земель.

Там ощетинились штыками наши мальчики –

Кто с триколором в бой пошёл, кто с кумачом.

Уж если для своих Россия хуже мачехи –

Чужое горе ей и вовсе нипочём.

Оно, как рана от штыка, ничем не лечится.

Не отмолить грехи ни схимой, ни постом.

Клубится над Покровским парком дым отечества –

Владивостокский снег над пушкинским крестом.

Январь 2024

Лев Анатольевич Пушкин (1870-1920) – внук брата А. С. Пушкина Льва Сергеевича, вице-губернатор Оренбурга. В 1917 году был избит революционной толпой, лечился в Японии, по возвращении в Россию умер во Владивостоке. Похоронен на Покровском кладбище Владивостока, которое в советское время было преобразовано в Покровский парк. На предполагаемом участке захоронения Л. А. Пушкина поставлен памятный крест. Также в парке находится камень с цитатой из пушкинского стихотворения.

Сердце

Ах, сердце моё, сквозь какую ни кинусь пургу –

Всё синие рельсы, всё станций сибирских огни,

Всё сосны да сосны…

Ночами заснуть не могу

От стука вагонных колёс.

Мы вовеки одни

Без права на встречу, без праха на выдачу там,

Где лампочки шваброю выбил бессмертный барак,

Где Маскою Скорби навек защищён Магадан

От вируса ветхих наветов, полуночных драк.

Ах, сердце моё, протянуть бы ладони к теплу,

Мозоли обжечь, но согреться хотя бы чуть-чуть,

Лечь в эту сосновую, в тёплую эту золу,

В золу обратиться, в смолу, в восковую свечу.

Согреться, забыться вагонным прерывистым сном,

Лететь сквозь миры, сквозь года, сквозь команду «Подъём!»

И слышать, как бьётся тяжёлым артельным кайлом

О камень груди онемевшее сердце моё.

Март 2021

Соловецкий камень

Что-то мне опять тревожно спится,

Режут фары уличную тьму.

По расстрельным августовским спискам

Выкликают нас по одному.

Коридоры, лестницы, разборки,

Длинные, как сроки, провода...

Соловей – и тот у нас разбойник,

Потому и в клетке он всегда.

Наверху решётчатые своды

И никто не ждёт на небеси.

Ты глоток своей хмельной свободы

Арестантским хлебом закуси,

Разведи раскованно руками.

На крестах расселось вороньё.

Не течёт под Соловецкий камень

Их вода – святая, как враньё.

Имена на брёвнах – мы покорны

Властелинам годовых колец.

Но в земле остались наши корни –

Значит, вновь зазеленеет лес

И блеснёт надежды слабый лучик,

Ляжет конвоиру на погон.

Ничему история не учит.

Соловки.

Расстрельный полигон.

Апрель 2024

На краю

На краю заснеженного поля

Там, где ветер воет в проводах,

Постою.

И вся моя неволя

Сгинет, разлетится в пух и прах.

Скрип калитки ветхой за спиною,

Часовой и два голодных пса –

Вот и всё прощанье со страною,

Над собой спалившей небеса.

Я родился при советской власти

В далеко не худшие года.

Были мы свободными – отчасти.

Счастливы мы были – иногда.

Ветер перемен и лучик солнца,

Радость вольных песен и речей...

Кто бы мог подумать, что вернётся

Время стукачей и палачей?..

...Съёжившись шагреневою кожей,

Чувствую, как слёзы душат смех.

Широка страна моя, но всё же

В ней хватает места не для всех.

Значит, как ведётся – стременную

За любовь, которая была!

Я печали этой не миную.

Догорай, лучинушка, дотла.

Август 2022

О нарисованном снегире

Мир сжимается, давит, уже невозможно дышать.

Вкус и запах теряются, тают, стираются краски.

Все слова под запретом – и время, и дождь, и душа.

Забываются лица, повсюду безликие маски.

Кто-то вырваться должен на волю, уйти за флажки,

Раскусить эту ржавчину, выйти из зоны комфорта.

Кто-то должен остаться, наивные в чём-то стишки

Сам себе напевая под вьюги четыре аккорда.

А на воле зима, а на воле такие снега,

Что дорог не осталось – одни только заячьи тропы.

К деревенским дворам подступает вплотную тайга,

Возвращая своё, превращая жилища в сугробы.

Нет готовых рецептов спасения мира.

Но вот

Оживает снегирь на углём нарисованной ветке,

Чистит пёрышки клювом.

И кажется, время невзгод

Отступает на миг.

И так хочется, чтобы – навеки.

Ноябрь 2021

Андерсен

А в северных краях темнеет очень рано,

Метёт по мостовым декабрьская пурга.

Была одна мечта у Ганса Христиана –

С женою и детьми сидеть у очага.

Но годы пронеслись – а в снежном королевстве

Тепла не достаёт, и слово не сложить,

И выстужен очаг, и сердце не на месте,

И нужно одному всё это пережить.

И сказочник бредёт, как в ледяной пустыне,

В рождественской ночи в свой тихий уголок,

И стареньким пером от Матушки Гусыни

Он пишет о мечте печальный эпилог.

...А Бог на небесах с наивностью ребёнка

Истории его читает по ночам.

Душа Его болит за Гадкого Утёнка,

За Герду с Каем и за дремлющих датчан.

Он рад бы эту жизнь переиздать иначе –

На глянцевых листах, сверкающих как лёд.

Но всё уже сбылось.

Читает Он и плачет.

А мир глядит в окно и Андерсена ждёт.

Январь 2023

Бродский

Говорили – замкнут, а он был занят,

Изнутри был заперт в обычном теле.

Он сдавал пальто, как сдают экзамен –

В номерок смотрел, отвечал по теме.

А теперь чего уж – в ином пространстве

Он живёт вдали от суровых ижиц.

В беспредельном ветре бескрайних странствий

Что ему до наших стихов да книжиц?

Видно, так была велика усталость,

Что уплыло сердце, как лотос, в логос.

Он и рад бы вспомнить свою картавость,

Да приучен не был к команде голос.

И пока мы ищем его приметы

В неудачных строчках его фанатов,

Приводя весомые аргументы,

И в упор не видим упрямых фактов,

Он скользит поверх величавых статуй,

Провожая взглядом то шпиль, то мостик,

Непричастный к стае и чуждый стаду –

Как при жизни, так и, надеюсь, после.

Январь 2022

Берёза

На Лисихинском кладбище

В земляничинах спелых,

Как органные клавиши

(Больше чёрных, чем белых),

Меж оградок рассыпаны

Камни плоских надгробий.

И по нотам разыграны

Чьи-то судьбы и роли.

Мне Иркутск – не пристанище

На часок для туриста.

На Лисихинском кладбище,

Одинока и мглиста,

Есть берёза могучая –

Не стройна, не красива.

Но такая певучая

В ней заложена сила!

Ни креста и ни прописи

Прошлый век не оставил.

Она выросла против всех

Указующих правил,

Жить отчаянно вызвалась –

В утешенье, в награду

Она вызрела, вырвалась,

Разорвала ограду,

Не безверья орудие,

А бессмертья оружье.

Прутья ржавые в грудь её

Проникают всё глубже.

Но из камня неистово

Эта сила живая

Пробивается, искрами

Жизнь мою прошивая.

На Лисихинском кладбище

У берёзы у этой

Сам в себе, словно клад, ищу

Тайну строчки не спетой.

Время скрыло в веках иных

Имя, отчество, дату.

Лишь на клавишах каменных

Дождь играет сонату.

Май 2020

Скрипач над Харьковом

Снова стали дни короткими, морозными,

Дышат паром на вокзале поезда.

Собирались посмотреть на паровозы мы,

Да уехали надолго, навсегда.

Укатало лето нас крутыми горками,

Принесла пургу сорока на хвосте.

Стынут новые скамейки в парке Горького –

В парке горького вина и новостей.

На Сумской скользит брусчатка под колёсами,

На Бурсацком спуске снега – завались.

Собирались в Новый год войти тверёзыми,

Только праздники опять не задались.

Дым сгоревшего отечества отхаркивать,

Может быть, придётся много лет потом.

Но склонился в тишине скрипач над Харьковом.

Нам услышать бы, о чём играет он.

Декабрь 2018

О Харькове

О Харькове, о городе чужом, Который стал своим почти внезапно, Мне, мой восток сменившему на запад, Потом на юг – с семьёй и с багажом,

Что вспоминать?

Весёлую листву Старинной липы, в мае зашумевшую, И нашу с дочкой в парк прогулку пешую К качелям, к каруселям, к волшебству.

О Харькове, где Рымарскую снег Так заметал, что дворники седели, Три метра расчищая две недели. А что на крышах – таяло к весне.

Как вкусен был здесь монастырский хлеб! Как с поводка рвалась, прогулке радуясь, Собака, находя себе в награду грязь И шлёпая с восторгом.

«Ты ослеп?

Смотри, как много счастья на дворе! Как мало жизни, чтобы надышаться! Она однажды не оставит шанса, Как перелётным птицам в сентябре...»

Созревшие каштаны застучат, Под ноги и на головы нам падая. Прохладой долгожданной город радуя, Войдёт в сердца осенняя печаль.

В саду Шевченко (сад уже не тот) Я позабуду, где тропинка к дому, И обращусь к прохожему любому, И он укажет нужный поворот.

О Харькове, о городе моём

Не зря, нахмурив тучи, грозы грезили.

Миг фотовспышки.

Ливень.

Сквер Поэзии.

И мы – под общим зонтиком, втроём.

Май 2020

Харьков, война

1

Из окон выбитые рамы,

Горит планета…

А помните – горели храмы?

К чему бы это –

И Нотр-Дам, и Кондопога?

Ведь были знаки!

Всего-то два перста до Бога –

А мы не знали,

Как уберечься, как укрыться.

Господь, спаси нас.

Молились, чтоб ушёл убийца

Коронавирус,

Пока прислушивались к кашлю –

Достигли днища

И в голове сварили кашу

Из топорища,

В дебатах телевизионных

Дошли до кромки.

Теперь же вместо рам оконных –

Одни воронки.

Кричит испуганная птица,

Зовёт кого-то.

А горе ходит и стучится

Во все ворота.

2

Девочке мама читает книжку –

Лампа волшебная, Аладдин...

«Мама, я дома забыла мишку.

Вдруг ему страшно. Он там один...»

Тесно в подвале, без масок люди,

В прошлом – пугающий всех ковид.

«Мама, за что они нас не любят?

Мама, за что нас хотят убить?»

Спутались клочьями дни и ночи...

Центр, говорят, уже весь снесли...

«Мама, мне страшно, там так грохочет!..

А в зоопарке зверей спасли?»

Мальчик раскрашивает раскраску –

Там Дед Мороз, огоньки и снег.

Девочке мама читает сказку.

Харьков.

Война.

Двадцать первый век.

Март 2022

Сегодня опять стреляли...

– Сегодня опять стреляли, из дома не выходи,

Держи телефон поближе.

К двенадцати я приду.

– Да что ты!

Такие звёзды на Млечном лежат пути,

Весна на дворе такая, сирень уже вся в цвету.

А помнишь, как мы бродили у моря – какой был год?

Ты мне подарил ракушку – она и теперь со мной.

– На площади снова митинг.

По центру бузит народ.

К окошку не приближайся и шторы плотней закрой.

– Да что ты, тут всё спокойно!

Я только лишь час назад

Выскакивала за хлебом.

Какая стоит жара!

– Я возле метро, я еду.

Здесь выгрузили солдат.

На площади рвут петарды, жгут флаги, кричат «ура».

…Сирень облетает.

Ветер в распахнутое окно

Её лепестки бросает и шепчет: «Вернись ко мне!».

А мир – он, конечно, будет когда-нибудь всё равно.

А время неумолимо стирает следы с камней.

Май 2014

Домой

– Октябрь – а жарко, как в Израиле...

– Давай не сравнивать.

– Давай.

– А листья красные изранили

Все берега.

Река Дунай

Широкая.

Днiпро не больше ли?

– Давай не будем.

– Хорошо.

– Гляди-ка – ярмарка на площади.

Есть хочешь?

Купим пирожок.

– Сейчас вареников бы с вишнями...

– Ты знаешь, не тебе одной

Скучается...

Во сколько вышли мы?

Темнеет...

– Я хочу домой.

– Домой – куда?

– Большими буквами –

ДОМОЙ.

Где птица, а не втак.

– Уже октябрь.

А жарко, будто бы...

– Не надо.

Всё-таки не так.

Октябрь 2023

Усталость металла

1

Болит, болит, никак не заживёт,

Дымит, горит, кровоточит под кожей…

Как будто кто-то ульи потревожил -

Поджёг.

А там же пчёлы, там же мёд!

Пчелиный мир сгорает без следа.

Бессонный.

Многомерный.

Многотрудный.

Ради чего?

Ради десятка трутней,

Которые спасутся.

Как всегда.

2

Судьба разметала

Своих и чужих по проклятой войне.

Усталость металла –

В натянутой, но не звучащей струне,

В заржавленных рельсах

Дорог, не ведущих уже никуда,

И в авиарейсах

Оборванных, как со столбов провода.

Усталость металла –

В оплавленной бронзе вчерашних вождей.

Нам этого мало.

И в ближнем бою выживают лишь те,

Кто твёрдо уверен

В железных кумирах своих до конца.

Но город расстрелян

Дождями и градом слепого свинца.

Усталость металла…

Взвивается к небу осенняя медь.

Ей возле вокзала

Не хочется в мусорной куче гореть.

Ей хочется к свету –

Туда, куда только Икар долетал,

Покинув планету,

Пока остывает уставший металл.

Ноябрь 2014

Не вылезает из войны гражданской...

Не вылезает из войны гражданской

Судьба российских городов и сёл.

Над «Вечным зовом» и «Калиной красной»

Я плакал в детстве, понимая всё.

С юго-востока пороха и шёлка

Глядел туда, где зарождался страх

И «Долгою дорогой в дюнах» шёл я

С «Колымскими рассказами» в руках.

Из подворотен появлялись тени

И исчезали с заводским гудком.

Там жили парни, что попросят денег –

И глотку перережут пятаком.

В уральских городках или приморских

Один и тот же поиск ништяков.

И в лицах, даже близко не шахтёрских,

Я узнаю отнюдь не горняков.

С советских лет знакомые приметы:

Усмешка и наигранная спесь.

Поправит ствол, попросит документы –

А слышится всё то же: «Семки есть?»

И я стою, и мну в кармане паспорт,

И за моей спиной такой народ,

Что будет нужно – срок и в морду даст вам,

А будет нужно – воевать пойдёт.

Январь 2022

Из полка нулевых

По зиме дымят каминами

Погребальные костры.

Кто засеял поле минами,

Тот пожнёт одни кресты.

Урожаю будет рада ли

Беспредельная весна...

Не нагрудными наградами

Отличается война.

Тьма, прищурившись, на свет сама

Выползает покурить.

Пахнет гарью из Освенцима

Фраза «можем повторить».

Не хватило капли воздуха

Птице, рухнувшей в провал.

От закона два-три отступа –

И кончаются права.

Над бровями мелкий пот висит

У бойцов едва живых.

Там, где крестик вместо подписи, –

Нолик вместо головы.

Обнуляется отечество

В предпохмельном полусне

И наркомовскими лечится

На войне - как на войне...

Июнь 2020

Ещё за слово хрупкое держусь...

Ещё за слово хрупкое держусь

В последнем акте маленьких трагедий.

Я в рыцари скупые не гожусь:

Полвека прочь, в кармане горстка меди.

Когда пирует мир в чумном дыму,

Когда Сальери кубки перепутал,

И Командор не в силах никому

Пожать десницу – пугало из пугал,

Мой маленький трагический сверчок

Поёт свои комичные куплеты.

Свеча в ночи горит, как маячок,

Приманивая ангела: «Ну, где ты?»

Мне без тебя, дружок, не по себе.

Держусь за слово, данное когда-то,

Назло разлуке, скуке и зиме,

С упрямством неизвестного солдата.

Что маленьких трагедий миражи,

Чего я сам, импровизатор, стою,

Когда больших трагедий этажи

Всё, рушась, погребают под собою…

Январь 2021

Ожидание

Как будто бы за всё, что отмолчалось,

Мне высказать дано.

Сколько веков, как поездов, промчалось,

Всё минуло давно.

Ах, милые мои, на полустанке

Я жду вас вопреки

Лихим годам, гаданиям цыганки,

Гудкам с большой реки.

Я жду, я всё равно не перестану

Надеяться на вас.

Вот поезд ваш подходит к полустанку…

Не ваш в который раз.

Друзья мои, как важно мне дождаться

Вестей с иных планет!

Иначе жить, не оставляя шанса

На встречу, смысла нет.

Январь 2021

Песня о друге

Там за озером огни,

Там в ночи с большой реки

Одинокие гудки парохода.

Добрым словом помяни

Да в душе прибереги –

Как рыдала за окном непогода,

Как сидели у огня

И, стаканами звеня,

Провожали друга в дальние дали.

Знал он – путь в один конец,

Но держался молодец:

Пошутил, уехал – только видали.

А сердечко как сожмёт,

Так он весточку пришлёт:

«Всё в порядке, никакой ностальгии,

Чаша полная в дому».

Мы ответ пошлём ему,

Чтоб не думал, что мы стали другими.

Чтоб не думал, что сдались,

Что победу эта слизь

Над огромною страной одержала.

Не всегда поётся в лад,

Но свобода – с нами, брат,

И Высоцкий, и Булат

Окуджава.

Да гори огнём тюрьма,

Ненадолго эта тьма.

Нам бы стёклышком поймать лучик солнца,

Костерок назло врагу

Запалить на берегу.

Может быть, тогда и друг наш вернётся.

Апрель 2023

О бумажном журавлике

Пропасть меж победой и бедой – Это тени на мосту Айой, Это взлёт журавликов бумажных. Никогда – ты слышишь – никогда Не гляди в прицел на города. Там в окошках солнечных, витражных

Радуга дрожит после грозы, Там одной-единственной слезы Хватит, чтобы сердце содрогнулось. Если Ты и вправду о любви, Господи, – беду останови, Чтобы ось земная не прогнулась

На излом под тяжестью вины Нелюдей, желающих войны С юным, зеленеющим, свободным Миром, не согласным гнить и тлеть. Слово «смерть», похожее на плеть, Сделай безоружным и бесплотным.

Господи, ты слышишь, как высок И прозрачен тихий голосок, Видишь белой сакуры цветенье? Это в розоватых облаках Девочка с журавликом в руках Дарит нам надежду на спасенье.

Октябрь 2022

Мост Айой в Хиросиме уцелел после атомного взрыва 1945 года, на нём остались тени погибших людей.

Девочка с бумажным журавликом – Садако Сасаки (1943-1955).

Мышка

Детям войны

Мышка-мышка, корочку принеси.

Зажигалки сыплются с небеси.

В сквере липа вспыхнула, как свеча.

Мышка-мышка, деточку покачай.

Мышка-мышка, в норке твоей тепло.

А в дому заклеенное стекло.

Дом не может нас от беды спасти.

Мышка-мышка, в норку свою пусти.

Год в бомбоубежище.

Страх пропал.

То подвал, а то ледяной провал

На гудящей Ладоге – рваный след,

Приглушённых фар уходящий свет…

На печи тепло, словно в сон-траве.

Кто у тебя, деточка, в рукаве?

Это мышка корочку принесла,

В норке приютила и всех спасла.

Январь 2022

Это мой дом

«Это мой дом», – он шептал, а его все просили

Освободить, потому что развалины эти сносили.

«Это мой дом», – он держался за ручку дверную.

Ставили точку, а он норовил запятую.

В сорок четвёртом году разорвали блокаду.

Сорок четыре ему, он прошёл сколько надо.

Сколько ходил он в разведку за линию фронта…

«Это мой дом», – он стоял, вспоминая о чём-то.

Вот коридор, и бежит его дочка навстречу…

Запах сирени и майский сиреневый вечер…

Вот эта комната, мир довоенный, свободный…

Нужно сносить – четверть дома разрушено бомбой.

Он возвратился, он дышит, он радио слышит,

Он понимает, что нет ни квартиры, ни крыши…

Он понимает.

И всё-таки ручку сжимает.

«Это мой дом», – про себя сам себе повторяет…

Апрель 2020

Старик

Каждый вечер прогулка даётся ему с трудом. Возвращаясь, он часто не узнаёт свой дом, Словно он не гулял во дворе, а бродил сорок лет в пустыне. Он в дрожащие руки стакан берёт. Ему хочется пить, но он видит в стакане лёд, Или наоборот – ждёт, пока кипяток остынет.

Он родных называет по именам: Это Розочка, это дядя Абрам, Это брат Давид, погибший под Ленинградом. Все они живы, все рядом с ним, Улыбаются: «Если устал – поспи! Мы уйдём, но смотри – твои внуки с тобою рядом».

Он устал, он ложится – но как уснуть, Если руки, которые он положил на грудь, Превращаются в край ледяного рва на окраине сада. И чужие солдаты евреев толкают в ров, И команды короткие, и автоматный рёв... И он падает в этот тяжёлый сон, Успевая шепнуть: «Не надо!..»

Декабрь 2020

Война и охота

По травам туманным в полях бесконечной охоты Бегут наши псы. А в полях бесконечной войны Шагают бойцы – рядовые небесной пехоты, Крыла плащ-палаток едва за плечами видны.

А псы отрываются в лёгком стремительном беге, Ошейники сбросив и хитрые птичьи силки Сорвав по пути там, где тают молочные реки, Где минное поле обжили давно васильки.

И эта охота, за солнечным зайцем погоня, И эта война, что прикладом в берёзу вросла, И лычка, как будто межа, на сержантском погоне, И на переправе неслышные взмахи весла –

Всё в небо уходит, и всё возвращается снова: Раскаты грозы, а за ними опять тишина, Как выстрел, строку обрывает на четверти слова. Но это пока не охота. Пока не война.

Февраль 2022

Мы все уходим на войну...

Мы все уходим на войну –

Сын за отца и брат за брата.

И грязный снег из-под колёс,

И еле слышное «прощай» –

Всё это признаки того,

Что наша родина крылата,

Что ей захочется взлететь

Однажды невзначай.

Мы все уходим на войну –

И наше общее сиротство,

Объединяя времена,

Ложится в смертный медальон.

А смерть в бою жалеет нас

И, проявляя благородство,

В одной воронке всех кладёт

Морозным зимним днём.

И мы над родиной летим

Сквозь поминальные молитвы,

Сквозь обещания любить

На всю оставшуюся жизнь.

Сквозь ветви голые берёз

И в землю втоптанные плиты

Последней взлётной полосы

Мы прорастаем ввысь.

Мы все уходим на войну.

И крылья наших плащ-палаток,

От снега не отяжелев

И на ветру сильнее став,

Поднимут родину, когда

Она забудет, что крылата.

Сильнее кодексов земных

Небесный наш устав.

Ноябрь 2021

Поиск

Бредёшь осторожно и тихо

По краю лесистых болот…

Дежурный по роте – на выход.

Бесшумной пехоте – на вход.

Молчит войсковая разведка,

Надёжно с корнями сплетясь.

Лишь тоненьким зуммером редко

Наверх пробивается связь.

Ты в эти секунды, дружище,

Замри и во слух обратись.

Возможно, здесь выхода ищет

В эфир батальонный радист.

Возможно, под жижей болотной

Лежит весь его батальон,

Накрытый волной миномётной,

Железом, свинцом и огнём.

Немецкие злые команды,

Забористый наш матерок…

И те, и другие – солдаты,

И восемь десятков – не срок.

Кто выжил тогда – тот и старший.

Но, ключ зажимая в горсти,

Мальчишка, без вести пропавший,

Пытается весть донести.

Ступай осторожней – вот каска,

Вот рация, вот медальон.

Ефрейтор Матвеев из Канска.

Поклон тебе, парень, поклон.

Ясна боевая задача.

Спят маршалы в стенах Кремля,

А поиск бойцов только начат.

Дрожит от морзянки земля.

Февраль 2021

Дядя Лёля

Двоюродному деду Алексею Фёдоровичу Конышеву

Дядя Лёля в гости приезжал

С севера в деревню, где родился.

Он за стол обеденный садился

И отцу, и брату руки жал.

Дяде Лёле было двадцать лет

В Котлубани, там – под Сталинградом.

На рубеж исходный он, как надо,

Вывел взвод – удар – и взвода нет.

А ему – осколок под ребро,

Госпиталь и снова фронт – под Брянском.

Некому наградами побряцать:

На сегодня живы – и добро.

Есть такое Дятьково – село.

Есть такая вещь – разведка боем.

В обороне вражеской пробоин

Было мало.

Нашим повезло.

Вот и вся, казалось бы, война…

Дальше бой, тяжёлое раненье,

Медсанбат, навстречу пополненье,

Может быть, кому и ордена…

Дядя Лёля ночью плохо спал.

Извинялся: «Вроде только лягу –

Сразу взрыв, и взвод вести в атаку…»

Дверь во двор ногою вышибал.

У своих родителей гостил

Очень редко – жил он в Лабытнангах.

«Беломор» курил, катал на санках

Сына, что воспитывал один.

Вряд ли жив теперь.

Я был бы рад,

Если жив.

Он крайне непростою

Награждён был Красною Звездою,

И медалью – вслед – за Сталинград.

9 мая 2020

Своего двоюродного деда (брата бабушки) я видел лично: в начале 80-х он заезжал к нам в гости в Хабаровск. Родился в 1922 г. В 1942 окончил курсы мл. лейтенантов. Август 1942 – Сталинградский фронт, станция Котлубань. 23 августа 1942 ранен. До января 1943 – в госпитале. К медали «За оборону Сталинграда» представлен в январе 1945. С февраля по ноябрь 1943 – Брянский фронт (преобразованный в 1-й Белорусский). Командир взвода ПТР (бронебойщики). В январе 1945 представлен к ордену Красной Звезды. Описание подвига (из наградного листа): «25 июня 1943 г. … в районе г. Жиздра взвод подбил 4 немецких танка. В августе того же года был выделен командиром группы для ведения разведки боем в районе станции Дятьково. Прорвал немецкую оборону, было захвачено 3 танка. Своим прорывом обеспечил выход в образовавшуюся брешь частей дивизии». 17 ноября 1943 тяжело ранен. С ноября 1943 по сентябрь 1944 на лечении. С октября 1944 по 1945 – инструктор военкомата в Тирасполе (Молдавия). После войны жил в Лабытнангах.

Судьба

Не плачь, судьба, и больше не хромай

Ни в табуне и ни на поводу.

Родился я под самый Первомай

В далёком шестьдесят восьмом году

Там, где тайга и ветер с озерца.

Страна маршировала в коммунизм,

А я в окошко звёзды созерцал

И обживал вагоны на всю жизнь.

На станции Шахунья тормоза

Чуть проскрипят – я прыгал прямо в снег, –

И вековые вятские леса

Дорогу обступали, как во сне.

Отсюда родом эта зелень глаз,

Охота мчаться с горки на санях.

Здесь предок мой – крестьянский богомаз

Расписывал церквушки в деревнях.

Отсюда прадед уходил на фронт.

Что жив остался – чудо в решете.

Здесь почтальонку ждали у ворот

В Крестах, Пиштанке, Кикнуре, Шапте.

Здесь Дух Святой из красного угла

Благословлял на Пасху куличи,

Засиживались гости у стола

И после ночевали на печи.

Я помню дверь в таинственную клеть,

Где в кованных старинных сундуках

Блестела книжных переплётов медь

И рассыпалась, плавилась в руках.

Письмо на жёлтом в клеточку листе

Военный цензор красным расчертил, –

И принесла сорока на хвосте

Перо Жар-птицы в пятнышках чернил.

Не плачь, судьба, под перестук колёс.

Вот Божий храм с табличкой «Клуб закрыт»,

Вот снега наст и брошенный погост,

Где в прошлом веке прадед мой зарыт.

Ушёл в леса бездомный домовой,

Раскатана по брёвнышку изба.

С ней поступили, как со всей страной.

Не плачь, судьба!

Будь веселей, судьба.

2004 – 2020

Мои предки по материнской линии – Конышевы и Тюлькановы – вятские крестьяне. В гостях у прабабушки и прадеда в селе Кресты Кикнурского района Кировской области я бывал в раннем детстве.

Попутчик

Из попуток – один лишь раздолбанный трактор Дымом небо коптит. Мимо старых берёз Тарахтит «Беларусь» по Ветлужскому тракту От Шахуньи к Ваштранге, в Крестовский колхоз.

Облака тяжелеют за речкой Кокшагой. Пожилой тракторист по-хорошему пьян. Фронтовая медаль у него под кожанкой И открытка от сына из Вятских Полян.

Здесь кого ни копни – то свояк, то племянник: То Тюльканов, то Конышев, то Васенёв. Здесь давно отцвели васильки на поляне И осенним дождём тёмный бор осенён.

Дверь почти отвалилась, трясёт на ухабах, За мостом утопают колёса в грязи. И смеётся мужик: «Прокатились неслабо. По погоде такой лучше всяких такси!»

...Ах ты удаль ямщицкая, жизнь кочевая, Нищета беспросветная, волчьи края! Сколько здесь вырубали, секли, корчевали – На войну, на расстрел, в Соловки, в лагеря...

Под хмельной перепев бравых сталинских песен С бородой православной в калашном ряду Чем гордимся? Кого завоёвывать лезем? Курам на смех, себе и другим – на беду.

Где ты, детство моё? Где ты, родина предков? Где ты, банька по-чёрному, русская печь? Я поездки туда вспоминаю нередко – Пожелтевшие снимки, распевную речь.

...Закурил тракторист и помог нам спуститься, И донёс до избы чемодан да мешок. Сел на ветку снегирь – красногрудая птица. Хуже нет воевать. Я-то знаю, дружок.

Январь 2024

Церковь

Клуб в деревне Кресты – деревянная церковь, Слава Богу – хотя бы не склад. По дороге в Шапту оглянись: в самом центре – Вишь, чернеют её купола?

Был когда-то под сельскую библиотеку Переделан церковный придел. Шестилетний пацан на салазках по снегу К её книгам волшебным летел.

Серый волк и царевич, и тёмные своды, И нездешние лики вокруг, И колодезный скрип, и безумство свободы, С колокольни невидимой звук…

Эта церковь сгорела потом.

Отчего же

Я повсюду её узнаю?

Оттого ли, что судьбы, как церкви, похожи

В неприкаянном нашем краю?

Оттого ли, что клубы сегодня закрыты,

А деревни быльём поросли?

Оттого ли, что книги давно позабыты –

В прошлом веке, в чердачной пыли?..

Только в небе звенят журавлиные цепи –

И в холодном осеннем огне

Воскресают кресты той исчезнувшей церкви,

С детства раннего памятной мне.

Январь 2021

Деревянная Богоявленская церковь в селе Кресты Яранского уезда Вятской губернии построена в 1898 г. В советское время – сельский клуб, в 80-х сгорела. Ребёнком я был там – в стихотворении личные впечатления.

Осенние Деды

Назад обернуться нельзя мне,

Но, словно незримый конвой,

Марийцы, мокшане, эрзяне

Стоят у меня за спиной –

Мои незнакомые предки

Из вятских и пензенских мест.

Мы общего дерева ветки –

Сосновый языческий крест.

Крестьянская наша закваска,

Колхозных полей чернозём

И былью не ставшая сказка

Безлюдных, заброшенных сёл

Сбивают с парадного шага,

Ведут сквозь темнеющий бор

Туда, где речушка Кокшага

Выходит на волжский простор.

Но даже и там обернуться

Никак не решусь, потому

Что нити единожды рвутся, –

Сплести не удастся тесьму.

И всё-таки внутренним слухом

Я слушаю вечную ночь,

Родным старикам и старухам

Сквозь время пытаясь помочь.

Октябрь 2021

Осенние Деды – дни поминовения общих славянских предков.

Сочельник

В сочельник на лесной тропе

Играют чертенята в прятки.

Уже к концу подходят святки,

Шиликун возится в трубе,

И намывает кот гостей,

И рыбник на шесток посажен,

И у хозяйки руки в саже,

И ребятишки ждут сластей.

Утоптан снег – и у пруда,

И у колодцев с журавлями.

Сияет небо над полями.

Светла крещенская вода.

Шутиха в стылой борозде

Лису нечаянно спугнула.

Кукушка на часах заснула.

Висят в подклети на гвозде

Плетёнка с луком да мешок

Не то с сушёными грибами,

Не то со святочными снами.

Дверь заперта на вертушок.

И греет кости в чёрной бане

У тёплой каменки шишок.

Январь 2024

Дачная музыка

Здесь понижение тона – и так до конца.

Ноты граблями сгребали.

Дача, тигровые лилии возле крыльца,

Запах картошки с грибами.

Вечер.

Стрекочут сверчки и снуют светлячки,

В сумерках сопка чернеет.

Здесь pianissimo.

Бабушка ищет очки,

Чтобы увидеть вернее –

Клещ у меня или просто комар укусил.

Ищешь в тайге приключенья!

Веки слипаются, хочется спать, нету сил.

Не оторваться от чтенья:

Жилин, Костылин и чёрный татарин Абдул,

Девочка Дина с кувшином...

Мolto adagio.

Свет домовёнок задул,

Ходом подкравшись мышиным.

Где-то, подвыпив, негромко поют за столом.

Кварта.

Комфортно – и ладно.

Дача.

Июль.

Мотылёк за оконным стеклом.

Форте.

Пиано.

Июль 2023

На таёжной сопке

На таёжной сопке, на открытом месте, На лихом ветру Облакам и солнцу распевал я в детстве Всякую муру. Всё, что дома слышал из радиоточки, Споро подхватив, Пел самозабвенно, пропуская строчки, Но держа мотив.

Где-то были барды, костерок с гитарой…

Мне же в девять лет –

Разве что Вертинский на пластинке старой,

Да ещё куплет

Из казачьей песни, что певала мама, –

Вспомнить бы сейчас…

Голос и характер дальше жизнь ломала,

Да Высоцкий спас.

Сцена и гитара были мне святыни –

Так и запиши.

Если б не уехал, пел бы и поныне

На разрыв души

То в кафе столичном, то в полуподвале –

Мой концертный зал.

Так теперь, конечно, запою едва ли –

С песней завязал.

Отчего же снится, что я на востоке,

В сказочном краю,

Как в далёком детстве, на вершине сопки

В небеса пою?

Разлетелись рифмы, как с ладони просо Накормить галчат. Нынче мне не песен хочется, а просто Слушать и молчать.

Май 2020

Песня о Хабаровске

Проснись,

Город, взмахни рукой

Над голубой рекой.

«Годы» – не значит «старость».

Всмотрись:

Дальний – но наш – Восток,

Ласточкино гнездо,

Солнечный мой Хабаровск.

Край тополиных вьюг,

Голуби у вокзала,

Бывший рекой бульвар,

Старых трамваев скрип.

Что-то надолго жизнь

Всех нас поразбросала…

Где-то гремит гроза.

Или дуга искрит.

Видишь – людской поток

На Муравьёв-Амурской?

Город своё лицо

Не потерял ещё.

Здесь и на площадях,

И на тропинке узкой

Время за шаг назад

Строгий предъявит счёт.

Лилий тигровых цвет

И золотой багульник,

Красный маньчжурский кедр,

Властный тигриный след.

Птица кукушка, ты

Годы не накукуй мне –

Просто пропой, когда

В город придёт рассвет

И побегут ручьи

К набережной с откоса.

В сопки ушла гроза,

И небеса как шёлк.

Волны несёт Амур,

И с высоты утёса

Смотрит на мир малыш.

Счастья тебе, дружок!

31 мая 2023

Мне хотелось бы, чтобы эта песня когда-нибудь прозвучала в Хабаровске с оркестром и хорошим женским вокалом.

Хабаровск, улица Серышева

Серышева улица – серая шинель, Главный штаб да госпиталь – строгое соседство. В гомоне весеннем ли, в зимней тишине ль Улица военная мне знакома с детства.

Можно пробежать её всю за полчаса: Время умному – река, дураку – махорка. Комсомолец-памятник, выпучив глаза, К церкви Иннокентьевской ринется с пригорка.

А шинель распахнута, в пьедестал вросла. Да и в церкви вроде бы снова планетарий. В мае тридцать первого, как всегда, числа Измочалит Дед Матвей струны на гитаре.

Скверик, типография, дурка да тюрьма, Магазин «Мелодия», Дом военной книги... Серышева улица, ты сошла с ума: На запястьях фенечки, на груди вериги.

На Казачью гору здесь – влево повернуть, Вправо вниз – на Гупровский городок спуститься, Через дворик сократить выбранный маршрут, На Джамбула навсегда с юностью проститься.

Старого Хабаровска нет уже давно, Как в Москве Арбата нет. Но кинопроектор Крутит по ночам своё прежнее кино – И набор координат вдруг меняет вектор.

Сакура, черёмуха и сирень в цвету, И разлуки вроде бы не было в помине. Тихменёвской улицей снова я иду. Видишь – вот мой силуэт слева на картине.

Май 2023

Улица Серышева в Хабаровске прежде называлась Тихменёвской. Гайдар написал здесь «Мальчиша-Кибальчиша», а у поэта Игоря Царёва на этой улице прошло детство. 31 мая Хабаровск отмечает День города.

Дед Матвей – Матвей Павлович Журавлёв (1927-1999), хабаровский композитор и автор песен, в том числе – неформального гимна города «Вдоль Амура белым парусом…» на стихи А. Я. Федотова.

Крёстные

М. Ф. Асламову и Л. И. Миланич

Помянуть добрым словом не поздно ли

Тех, кто скрылся от нас вдалеке?

Друг за другом ушли мои крёстные

По сухой стихотворной строке,

По горбатым хабаровским улочкам,

Где троллейбус даёт поворот,

Где горят фонари круглосуточно

И гуляет приезжий народ.

Мы и сами не очень-то местные

Среди яркого блеска реклам –

Развалюхи-бараки советские,

Пыль по библиотечным углам.

Как у листьев осенних, надежда вся

На сплетение тонких ветвей.

Облетаем, но всё-таки держимся

Друг за друга в пожухлой траве.

Два окошечка светятся за полночь

Из небесной густой синевы.

Это вы, Михаил Феофанович

И Людмила Ивановна, – вы

Маячки золотые подвесили,

Что ведут на дорогу одну.

Мои крёстные в мире поэзии,

Добрым словом я вас помяну.

Октябрь 2018

Старшие хабаровские поэты М. Ф. Асламов (1929-2018) и Л. И. Миланич (1934-2018) были моими «крёстными» в поэзии, помогали и мне, и другим начинающим авторам Хабаровска в нелёгкие 90-е. И действительно, ушли друг за другом в одну осень.

Елене Добровенской

Хабаровск, девяносто смутный год,

На Муравьёв-Амурской гололёд.

Как сохранить осанку благородной?

На крышах дыбом листовая жесть,

И на загривке века-зверя шерсть

Палёная, как водка в «Бутербродной».

Поэзия не терпит долготы

И к широте стремится.

Только ты,

Сестра таланта, понимаешь это,

Откладывая в сторону роман,

Что накатал известный графоман,

И оставляешь время для поэта.

Поэт приходит, лыс и бородат.

Он двери открывает наугад

В редакцию журнала.

Дерзкий выпад,

Достойный дуэлянта Сирано:

«Стихи, мол, не возьмёте всё равно,

Но, раз пришёл, хотя бы дайте выпить».

Конечно, ты, сестра, его поймёшь

И выслушаешь, и стихи возьмёшь,

И пару капель выпьешь с ним на пару.

Когда зима штурмует города,

Так остро не хватает иногда

Нам всем тепла и песен под гитару.

Хабаровск.

На пороге тает снег.

Как зверь, уходит в ночь двадцатый век

И, обернувшись, смотрит виновато

Туда, где Атлантида под стеклом

И матушка за письменным столом,

И кротость – не всегда сестра Атланта.

Октябрь 2020

Елена Добровенская - хабаровский поэт, редактор отдела поэзии литературного журнала "Дальний Восток".

Марине Самаркиной

Лети легко, как снег летит над городом Хабаровском,

Где на февральской белизне запутаны следы.

Не так леталось – и жилось не так легко и радостно,

Как представлялось нам тогда, беспечно молодым.

Тогда и саночки несли – что в гору, что под горочку.

Тогда в окошко постучать – что в двери позвонить.

И ты поэт, и я поэт – привет, держи пятёрочку!

Так меж веков-материков натягивалась нить.

Провинциалы у судьбы всегда бойцы-сверхсрочники:

Кому в столице двадцать пять, у нас – все пятьдесят.

По свету разбросало нас – везде дальневосточники:

Кому-то можно позвонить, кому – уже нельзя.

Лети легко, передавай приветы: помню, верую,

Что соберёмся у костра на дальнем берегу.

А над Хабаровском метель – и прорастает вербою

Весна, как звукоряд следов на тающем снегу.

Февраль 2020

Марина Самаркина (1960-2020), поющий поэт. Жила в Хабаровске, в последние годы – в Краснодаре.

Лидии Гемме

Не боялась летать,

Да подвёл вертолёт,

Не спасла интуиция.

Обгорела тетрадь –

И никто не прочтёт:

«До свиданья, провинция...»

А кому расскажи,

Как мы жили тогда

И под водку с пельменями

Толковали про жизнь,

Что, увы, иногда

В нас кидала каменьями...

Старый век уходил,

Как последний трамвай

По хабаровским улицам.

Разбегались пути.

Ну, до встречи, давай!

Ничего не забудется.

Не боялась летать.

Зря шептала «вернись»

Ей старушка-провидица...

Сквозь таёжную падь

Светит горняя высь.

До свиданья, «Провинция»...

Декабрь 2022

Лидия Гемма (1957-2001), хабаровский поэт и журналист, автор телевизионного проекта «Провинция».

В рамках проекта в 2000 году сняла фильм «Паломник слова» с моим участием.

Погибла со своей группой в катастрофе вертолёта во время съёмки очередной передачи.

Михаилу Матвееву

Поднимаю голову, –

В небе звёзды светятся.

Стал я редко видеть их теперь.

На гвозде качается

Ковш Большой Медведицы,

И открыта нараспашку дверь.

Все замки поломаны,

А ключи потеряны.

Заходи, кто хочет. Но назад –

Помни – не воротишься:

Словно листик с дерева,

Улетишь в небесный зимний сад.

Там тропа протоптана

До колодца древнего.

Кто воды напьётся из ковша,

Позабудет дом родной,

Молоко и хлеб его –

Чем кормилась певчая душа.

Будет время новое

И погода разная.

Но однажды в небе дальних стран

Ковш Большой Медведицы

Отыщу не сразу я:

Много звёзд упало в океан.

Как вы там, друзья мои,

Над земным отечеством?

Как бы нам собрать в один куплет

Листопад над Волгою,

Снег над Дальнереченском

И дожди на острове Пхукет…

Январь 2022.

Михаил Матвеев (1965-2015) - дальневосточный автор-исполнитель песен. Родился в Ульяновске, жил в Дальнереченске Приморского края.

Сергею Булгакову

1

Путает время следы

В поле один на один

С сотканным из пустоты

Ветром, рождённым в груди

Спящих курганов ночных.

Щёлкает ветер хлыстом.

Там скрип телег кочевых,

Там перестук поездов.

Там лишь цыганский распев

Да колокольная медь

Взять помогают разбег,

В небо с обрыва взлететь.

Так поспешай же, гонец,

С доброю вестью ко мне.

Света ли, тьмы ли конец

Ждёт нас на той стороне?

2

Картошечка с селёдочкой, с укропчиком, И стопочка – куда уж без неё. И песенки с листа неровным почерком, И голос, что гитара узнаёт. Мы остаёмся прежнею босотою С тобою рядом – те же новички. По струнам дай вразнос, рвани басовую – И в паузе легко поправь очки.

1996 – 2021

Сергей Булгаков (1958-2015), дальневосточный автор-исполнитель, поющий актёр, организатор фестивалей, концертов и бард-автопробегов. Жил во Владивостоке.

Голоса друзей

1

Голоса друзей теперь далеко.

Странная страна на старости лет

Пули отлила – да все в молоко.

В тире у судьбы мишень – белый свет.

Голоса друзей я слышу во сне.

Братиной хмельной уже не собрать

За одним столом по ранней весне

Молодую и весёлую рать.

Голоса друзей ищу в записной

Книжке, где страниц хватает не всех.

В памяти моей, как в чаще лесной, –

Звон гитарных струн, похожий на смех,

Звон колоколов, похожий на плач.

Вроде лик святой, да свечка чадит.

Время – боевой испытанный врач,

Но и докторов оно не щадит.

Кто-то, может быть, услышит всех нас –

Говорящих птиц, попавших в силки,

Взорванных небес крылатый спецназ –

И переведёт на все языки

Песню как пароль для входа туда,

Где все живы, где рокочет гроза,

Где шумят ветра, гудят провода,

Где звучат моих друзей голоса.

2

Просыпаешься от боли под лопаткой.

Неужели пробивается крыло?

А давно ли сосны пели над палаткой,

А в палатке всё, что в голову взбрело,

Пели мы и пили всё, что наливали.

И шумел прибоем Тихий океан.

Отзвенели по Приморью фестивали –

Берег Грина, бухта Шамора, Тин-Кан.

Разлетелись – кто за грань, а кто в загранку –

Птицы певчие.

На конкурсный концерт

В небесах уже составили программку:

Кто в начале будет петь, а кто в конце.

Всем, кто выживет, – а выжить надо, братцы! –

Завещаю тот же самый листопад.

Расправляю крылья.

Перья – птичьи пальцы.

Что написано пером – всё наугад.

2014 – 2021

Новогоднее

Ироничное

Нет ни итогов года, ни романтики,

Ни лирики – ну, просто свет туши.

Есть дерево, наряженное в фантики,

И с бородой наклеенной мужик.

А так хотелось удивленья детского,

Когда под крики «ёлочка, гори»

Горит всё синим пламенем – и не с кого

Спросить за те гирлянды-фонари.

Когда в двенадцать ночи хочешь выйти на

Волну, где, повернувши время вспять,

Герой Мягкова голосом Никитина

К деревьям обращается опять

С естественным вопросом – не дубина ль я?

Из бани в бан – и всё навеселе.

Скажи мне, ясень, где моя любимая,

Родная рюмка водки на столе?

Перевелись романтики и лирики,

Не лазят в окна на восьмой этаж.

Остались вирусологи и критики –

Фейсбука неразлучный экипаж.

А хочется чудес – да только нетушки…

Давно исповедимы все пути.

Кто с табуретки стих прочтёт для дедушки?

Ну, кто рискнёт здоровьем?

Выходи!

31 декабря 2021

Ёжик в тумане

Ироничное

Я вышел на дорогу босиком.

Ориентиры призрачны и шатки.

Бреду в тумане – ёжик с узелком.

Ни медвежонка рядом, ни лошадки.

Пугает ночь и падающий лист.

Шепчу «ау» сквозь тряпочный намордник.

На сучьях ветер-виолончелист

Играет, наводя тоску на мёртвых,

Что вдоль дороги с косами стоят,

И подвывает кто-то на болотах.

Быть оптимистом просто, говорят:

Ищи поярче краски на полотнах,

Живи, не суетясь, не мельтеша –

Единым днём, как Божиим твореньем...

Лежит в кустах облезлый труп ежа

И узелок с малиновым вареньем.

Март 2021

Мгновения

Ироничное

Черешня отошла, черёд смородины,

Устал фотографировать смартфон.

Шестой десяток лет вдали от родины

Владимиров Исаев Штирлиц фон.

Встречаются то рыжая лиса в лесу,

То заячьи какашки на снегу.

И пишет в ностальгии Юстас Алексу:

«Их бин больной, работать не могу.

Стал путать чистый дойч с рязанской фенею.

Пришлите вертолёт и бюллетень.

Связного жду со шнапсом за кофейнею,

Пеку в костре картошку пятый день.

Проходит жизнь.

Женат я лишь по паспорту.

Заданий новых нет, живу в кредит.

Раз в месяц захожу на лыжах к пастору,

А к Мюллеру не захожу – претит.

Сижу в подполье.

Боль в районе копчика.

Решил кроссворд в газете «Спид-инфо».

Мне пастор говорит – война закончилась,

И в звании повысили его.

Что делать, Алекс?

Без работы хмуро мне.

Я в современном мире нихт ферштейн».

Сеть виснет.

И застрял на третьем уровне

Агент Бласкович в замке Вольфенштейн...

Июль 2023

Сбитый лётчик

Мальчик-с-пальчик, вождь апачей, сбитый лётчик…

По ночам душа не плачет – в небо хочет.

Он не бьётся головой о стену плача:

Биться самому с собой – его задача.

Возникает в кадре крупно свет вокзальный.

Книжный мир сменился вдруг на виртуальный.

Сказки – побоку.

Но пёрышко в планшете –

Путь от Гадкого Утёнка к Серой Шейке.

Уронила Королева снежный веер.

Обтекает справа-слева встречный ветер.

Старый сказочник растаял между строчек

Детской книги, что листает сбитый лётчик.

Жить как будто на пари – увы, не шутка.

Улетал Экзюпери без парашюта,

То ли в небо, то ли в море окунулся,

Обещал вернуться вскоре.

И вернулся.

Апрель 2021

Два капитана

А. Иващенко и Г. Васильеву

Неизвестно, чем закончится война.

Сколько в небе чёрных дыр, бездонных ран...

«Будет трудно, Ким, – пришлёшь Говоруна».

«Хорошо, Буран. Мы встретимся, Буран».

Улетают звездолёты далеко,

Между двух галактик мира не видать,

И войти в гиперпространство нелегко,

И с героями-джедаями беда.

Сказки выцвели на первом вираже,

Миражи исчезли, кончилась игра,

Не летают птицы между звёзд уже.

«Я на связи, Ким».

«Сигнала нет, Буран».

Но струной звенит под крыльями норд-ост.

Эту веру победить нельзя ничем.

И стоят два капитана в полный рост.

У того, кто слева, птица на плече.

Ноябрь 2022

Детская железная дорога

Детская железная дорога

Где-то за рыжеющим леском.

Там с перрона даст команду «трогай»

Сам начальник станции баском –

И махнёт своей фуражкой красной.

Паровозик свистнет – и вперёд

Маленький состав по безопасной

Колее во взрослый мир уйдёт…

Листья клёна, алые от солнца,

Кружатся и падают в траву.

Этот поезд больше не вернётся,

Ждать его не стоит наяву.

Придорожный звонкий колокольчик,

Засыпая, клонится к земле.

Неуместен маленький вагончик

На опасной взрослой колее.

На перроне – влаковом причале –

В лаковых сапожках детвора.

Вот уже колёса простучали,

Вот и занимать места пора.

Все глядят в экраны телефонов,

Эсэмэски отправляя ввысь…

А в листве за окнами вагонов,

Словно осень, пролетает жизнь.

Декабрь 2021

Братик

Заболел мой братик.

Чем помочь?

Принесу водички из ручья.

Уходи скорей, болячка, прочь –

Не моя, не братика – ничья.

Не боли у брата, не боли!

Мы большие, сильные уже.

Знаешь, где-то на краю земли

Посреди тайги растёт женьшень.

Это корень жизни.

Нам его

Надо обязательно найти.

Нам такого корня одного

Хватит, чтобы целый мир спасти,

Вылечить людей, зверей и птиц,

Землю, небо, море – всё вокруг.

Чтобы, как рукой слезу с ресниц,

С каждого смахнуть любой недуг.

Мы с тобою – тигры.

Мы дойдём

До кедровой пади, где растёт

Тот волшебный корень.

Нам вдвоём

В чаще ни охотничий костёр,

Ни гроза, ни дождик-водолей

Не страшны.

Хотя и – как сказать…

Главное, ты, братик, не болей.

Нам с тобой ещё весь мир спасать.

Июль 2020

Сретенка

А нужны ли нам посредники,

Что галдят из телевизора,

Чебуречная на Сретенке

В двух шагах от дома Визбора?

Здесь гудит по-настоящему

Говорок Москвы всамделишной –

Той, которую по «ящику»

Не увидишь, но поверишь ей.

Здесь покуривают, чокаясь,

Академики и дворники,

И глядят через плечо, таясь,

Нашей трезвости поборники.

Времена не календарные

Над кольцом Садовым кружатся –

Волейбольные, гитарные

И голодные – до ужаса.

Эти запахи из прошлого

Как ты сохранила, Сретенка?

Ну, всего тебе хорошего!

Доживём до понедельника.

Да хотя б до воскресения…

А метель не унимается,

И вослед нам чуть рассеянно

Юрий Визбор улыбается.

Январь 2017

Новогиреево

Стасу Гаврикову

В Новогиреево как будто нет Москвы.

Там в парке осень – и столица, и хозяюшка.

Под ноги стелется лоскутный слой листвы,

Чтобы в ладони аккуратно сердце взять – уж как

Придётся, – лишь бы не споткнулось на бегу.

Проспект Свободный – да ведь всякое случается.

В Новогиреево зима-первопечатница

Печатью первой след вороний на снегу

Оставит утром – а потом к полудню выбелит.

Саянской улицей до МКАДа не достать.

За десять лет мы по сто грамм немало выпили –

Теперь дожить бы лет без малого до ста.

В Новогиреево как будто нет совсем

Ни современного дизайна, ни дизайнеров.

Там в пять утра в кабине лифта спит сосед.

Там во дворе качели спят, и время замерло.

В Новогиреево троллейбусы неспешные

Неповоротливы, как старые киты.

Столица смешивает нас.

Она насмешливо

Слезам по-прежнему не верит.

Как и ты.

Октябрь 2021

Восьмидесятый год

Это декабрь, Джон, это сырой декабрь

В кожаной куртке стоит у дверей Дакоты.

Это Таити, Джо, это август-дикарь

Пляшет на пляже, ветрам выпевая ноты.

Это Москва, Владимир, тот роковой июль,

Душная ночь за окном, занавеска-занавес.

Это пять капель крови, пять револьверных пуль.

Это восьмидесятый жить приучает заново.

Русский, французский, английский сплелись в одну

Ленту магнитную, словно кардиограмма.

Музыка!

Мир без тебя не пойдёт ко дну,

Но и не станет лучше – поверь – ни грамма.

Мир заигрался в войнушку, напалмом жжёт.

Музыка!

Сбереги этот шарик плоский!

Спойте ещё,

Владимир

и Джо

и Джон.

Верните нас прежних,

Леннон

Дассен

Высоцкий.

Ноябрь 2023

Ваганты

Не крикнуть сдуру: «Ну-ка, Ванька, встань!»

Спит Ванька-встанька беспробудным сном.

Лежат ваганты на Ваганьковском,

На Троекуровском, на Кунцевском.

Лежат их песни, пьесы, повести,

Лежат их роли неподъёмные.

А мы трясёмся в метропоезде,

Летим куда-то в недра тёмные

Под Самотёками, Неглинками –

Не выспавшимися, небритыми –

Под их печальными суглинками,

Под ними, в те суглинки врытыми.

Звучит органная мелодия,

Стоят опричники у выхода.

Столица – реплика, пародия –

Кому-то боль, кому-то выгода:

И ГУМ, рекламами увешанный,

И Кремль, тысячекратно проклятый,

И на Москве-реке проплешины,

И на изнанке иероглифы –

Всё новой меркой перемерено.

Но, сонный взгляд подняв от гаджета,

Вагант оглянется растерянно

И улыбнётся.

И помашет нам.

Апрель 2023

Десантура

Парашюты рванулись, приняли вес...

Михаил Анчаров

Непогода просто жуткая –

Не похоже, что весна…

В парке вышка парашютная

Надломилась, как сосна.

Парашюты-парашютики

Не уложишь, как на грех.

Десантура сыплет шутками:

Прыгать можно только вверх.

Там, где вычерченной трассы нет,

Где безоблачный апрель,

В синем небе старый транспортник

Открывает аппарель.

К затяжному крылья сложены,

С небом найден компромисс.

Десантуре волей Божией

Непривычно падать вниз.

Непогода.

Снег броню сечёт,

Режет фланги, бьёт под дых.

На небесных у земных расчёт,

У небесных – на земных.

Разгораются, как факелы,

Сода-солнца на весу.

В голубых беретах ангелы

На крылах весну несут.

Вот и славно, вот и свиделись.

Кто откуда – побожись,

Что не сказочные витязи

Нам приносят веру в жизнь.

Это лишь ватага шумная –

Десантура, птичья трель.

Это вышка парашютная,

Наша юность, наш апрель.

Февраль 2021

Александру Городницкому

Моря Средиземного синь, Пятна островов под крылом... Сколько небеса ни проси Утереть слезу о былом, Всё равно среди облаков, Где плывёт воздушный корабль, Вспомнится покинутый кров. Полететь к нему не пора ль?

Не пора ли время в пути Сдвинуть рулевым колесом? Чтоб легко по трапу пройти, Должен быть багаж невесом. За спиной снега и года, За кормой кильватерный след – Вот и вся любовь.

Иногда У других и этого нет.

Тот, кто улетал поутру В тёплые чужие края, Любит постоять на ветру, Крылья из тумана кроя, К северу лицом – и с мечтой Мачты вдалеке разглядеть И услышать в песне простой Снова корабельную медь.

Миру нужен чей-то талант, Чтобы устоять на краю. Наше небо держит Атлант, Помня Атлантиду свою, Улыбаясь хитро в ответ Присказке «до ста двадцати». Для него и тысяча лет – Не причина с места сойти.

Октябрь 2020

Валентину Вихореву

Ежегодно, в горы выехав, Как тельняшку, годы выжав, Валентин Иваныч Вихорев Вихрем катится на лыжах.

Позавидовать нам есть кому: Как поёт он, как седеет, Как летит по склону цейскому В свои восемьдесят девять!

Как фамилия подогнана Под его характер юный! Ленинградский снег под окнами, Звон гитары семиструнной...

Валентин Иваныч Вихорев, – Сквозь находки и утраты Эти песни – громко, тихо ли – У костра, а не с эстрады

Для «Востока» и «Астории» Из блокадной вьюги вышли. Сколько выпало истории На вихры его мальчишьи!

Обдаёт лицо порошею, Ну, а он по склону катит. Много бы сказать хорошего Нам ему – да слов не хватит.

22 ноября 2020

Вихорев Валентин Иванович - один из старейших живущих авторов-исполнителей, один из основателей ленинградского клуба "Восток".

Юрию Кукину

Пух ложится на реку,

Снег лежит на реке.

Я по летнему снегу

Ухожу налегке

По тропиночке зыбкой

Между двух берегов

Со счастливой улыбкой,

Без особых долгов.

Мне долги мои спишет

Семиструнная дрожь

И стучащий по крыше

Серый питерский дождь,

Чтобы я, как и прежде –

Беззаботный пацан –

Верил только надежде

И любил – до конца.

Жизнь глядит исподлобья,

Песни нынче – не те…

Тополиные хлопья

На июльской воде.

Вот и я через реку –

В тишину, в пустоту –

По июльскому снегу

За туманом иду…

7 июля 2011

Волна

Евгению Клячкину

В тот самый миг,

Когда была готова старость постучать,

Открылся мир,

Куда не нужно ни пароля, ни ключа.

Нырнуть – и всё.

Как говорится, остальное – тишина.

Волна несёт

Навстречу памяти – звенящей, как струна.

И нет преград,

И небеса, как в день рождения, чисты.

Вот Ленинград

И над рекой неразведённые мосты.

Вот Ариэль

Зелёной птицей сел на камень отдохнуть.

И акварель

Штрихами лёгкими вычерчивает путь.

Спасибо, свет,

За многократно полный зал, за седину.

Бессмертья нет,

Но есть удача – иногда поймать волну.

А старость – что ж,

Она останется у запертых дверей.

А ты плывёшь

Под звёздным парусом космических морей.

23 марта 2024

Песенка за кадром

Леониду Сергееву

Зажигалкой пробочку пивную поддень –

Так немного нужно иногда для души.

На дорогу падает закатная тень

От летящей весело колонны машин.

В осень отправляется наш автопробег.

Справа руль, а с левой стороны встречный путь.

Позади двадцатый исчезающий век.

Дальше всё под горку – пристегнись, не забудь.

Отхлебни пивка и посмотри на закат.

Сломана былинкой невозможная быль.

Так на виражах мы выпадаем за кадр,

В кадре остаётся придорожная пыль.

Но за кадром песенка негромко звучит

И готов брезентовый раёк в шалаше.

Искорка ли, звёздочка блеснула в ночи.

Значит, всё в порядке – там встречают уже.

6 июля 2022

Шпаликов

Жизнь проходит – ещё остаться бы,

В ложке дёгтя желтеет мёд.

Мёрзнут руки на зимней станции.

Вот сейчас твой состав придёт.

Остановка сиюминутная –

Только-только влететь в вагон.

Здравствуй, юность моя попутная,

Бес попутал твой перегон.

Не туда, не туда ты катишься!

Надо к югу – ты на восток.

Отогреешься, не спохватишься,

Улетишь, как сухой листок.

По асфальту перрона узкого,

По столице пойдёшь пешком

Прямиком от вокзала Курского

С парусиновым вещмешком.

Ах, арбатская и таганская

Многоликая суета!

Коммунальное помню братство я.

Жаль, что нынче Москва не та.

Слишком быстро ориентацию

Нынче всё поменяло здесь…

Раньше с танцев – на метростанцию,

А сегодня куда – Бог весть….

В гастрономе на пару шкаликов

Наскребёшь и отдашь судьбе.

Ей плевать, что ты Генка Шпаликов.

Кто узнает тебя в толпе?

Декабрь 2020

Борису Попову

Поэт великий, недооценённый

(Судьба поэта – тот ещё ломбард),

Стихами, как снегами, опьянённый,

Идёт через промзону наугад.

Рубцовские крещенские морозы

Трещат в магнитогорских кущерях.

Не до стихов и даже не до прозы

В такие времена в таких краях.

Как быть поэту? С выбором не густо.

Когда приходят строки – важно их

Не упустить.

Но вдруг – такое чувство,

Что кто-то чёрный разрывает стих!

Январь, промзона, вечер…

«Нет ли спичек?»,

Или другой вопрос из темноты…

По серной стенке прочерк – или вычерк.

И нет огня.

Лишь беглые следы

Заносит снег…

Пейзаж индустриальный

Выталкивает прочь полутона.

Поэт великий – человек случайный.

Случайный век.

Случайная страна.

У снега здесь особый вкус и запах,

Стихи идут с листа в прямой эфир…

А где-то мальчик катится на санках,

Ещё не зная, как печален мир.

Январь 2022

Попов Борис Емельянович (1946-1996), поэт. Жил и погиб в Магнитогорске.

Предвкушение охоты

Олегу Далю

Предвкушение охоты.

Дробь рассыпана.

Гильз картонных ряд, из войлока пыжи.

Как осенняя трава к утру росы полна!

Как листва чиста!

Хоть набело пиши.

Подсадные утки к югу не торопятся –

Им и здесь неплохо крякает манок.

Предвкушение охоты да бессонница,

Сонный ливень да будильника звонок…

Репетиция в театре.

Снова нерв мотать

На кулак там, где другие – на колок.

Жить у Горького на дне мешает Лермонтов,

А к Вампилову подталкивает Блок.

Вот и лодка на Байкале перевёрнута,

Вот и эхом отзывается Машук

На ружейный выстрел…

Стая перелётная

Крылья рвёт от подсадных.

«Я к вам пишу…»

Январь 2021

«Я к вам пишу…» - начало «Письма Татьяны» из романа в стихах «Евгений Онегин» А.С. Пушкина. Эту же строчку использовал М.Ю. Лермонтов в начале поэмы «Валерик». Пушкин и особенно Лермонтов были любимыми поэтами Олега Даля.

Николаю Караченцову

Дождаться тёплого дождя,

Дождаться солнечного света

И миру подмигнуть шутя,

Что наша песенка не спета.

«Его величество театр» –

Как это странно для Ленкома.

Как эта реплика знакома!

Скорей на сцену.

Срочно в кадр.

А жизнь летит по полосе

И повторяет наши роли.

Мы уезжаем на гастроли,

Но возвращаемся не все.

Не всем вписаться удалось

В тот пресловутый миг удачи.

Без нас «Юнону и Авось»

Играют, но совсем иначе.

Нельзя чужого нерва нить

Вдеть в патефонную иголку.

Что языком болтать без толку?

Не будет колокол звонить.

Что пожелать вам, уходя

Во тьму и вьюгу?

Только это:

Дождаться солнечного света!

Дождаться тёплого дождя!

Май 2023

Надя Рушева

Наклонилась завязать шнурок –

И взлетела – как, сама не зная:

Позвала ли мартовская стая

Или просто кончился урок.

Подождите!

Нужно два штриха,

Чтоб ни с кем плохого не случилось.

И весна ещё не оперилась –

Ей хотя бы месяц до стиха

Пушкинского, вышнего дожить.

Ах, как высоко подняться можно!

Облаков касаться осторожно,

Не считая дни и этажи…

Только два штриха…

Как сделать их?

Карандаш проскальзывает в пальцах.

И шнурок…

Шнурок не завязался…

И не дописался чей-то стих.

Январь 2021

Надя Рушева (1952-1969), гениальная девочка-художник, внезапно ушедшая в 17 лет.

Янке Дягилевой

Яныч, ты где?

Спишь ли в большой реке –

Там, где пришла вода, смыла твои следы?

Рыжие вёсны приходят накоротке

С белыми зимами, чтобы узнать – где ты.

Яныч, твою избушку хотят снести –

Новосибирску для стройки нужны места…

Яныч, ты в прошлом веке.

Зачем грустить

О той стране, что шагнула с тобой с моста?

Ангедония и яростный автостоп,

Противоречие музыки и стиха…

Янка, а в новой жизни слабо по сто?

Сумрачное начало беда лиха.

В самом начале лихих не сказать каких

Вы уходили один за одним, друзья…

Яныч, алло!

А правда, зачтён твой стих

Там, где его в голос пропеть нельзя?

Март 2020

Яна Дягилева, Янка (1966-1991), автор-исполнитель песен, культовая фигура русского рока. Жила в Новосибирске.

Паганини

Кони бегут попарно,

Свист с облучка.

Нико, твой путь до Пармы

Дольше смычка.

Скрипка твоя умолкла.

Что же они

Музыку слышат только

Из-под земли?

Музыка в небе, в небе!

Там её крест!

Чем на земле нелепей –

Ярче с небес.

Нико, ты слышишь, слышишь –

Ницца поёт!

Над черепичной крышей

Птица – в полёт,

Фрески – в морщинах резких,

Жизнь и любовь,

Золото генуэзских

Колоколов.

Милый мальчишка Нико,

Странный чудак,

Вот она, твоя скрипка!

Что с ней не так?

Песню, бродяга, песню!

Пальцы в крови.

Вымученный болезнью,

Останови

Тонкий смычок на высшей

Ноте в разрыв.

Странствовал.

В небо вышел,

Землю разрыв.

Январь 2021

Вера ветру...

Вера ветру – закон дороги.

В нищем рубище – стать княжны.

Мои песни нужны немногим,

И немногие мне нужны.

Мне бы только одну такую,

Для которой порвать струну –

Это счастье.

Да не могу я

Отыскать её – ту, одну.

Паганини, – смычок да скрипка

Твою душу сожгут дотла.

И качнутся над бездной зыбко

И печально колокола.

Голоса их – твоя тревога,

Генуэзец, шаман, скрипач.

Дунет ветер – и вновь дорога.

Песня – шагом, а кони – вскачь.

Не догнать её, песню эту

С колокольной тоской в груди.

Музыканту, певцу, поэту

Век за веком за ней идти.

А она рассмеётся звонко

И растает во тьме пруда,

Словно в памяти – та девчонка,

Что любимой была всегда.

Февраль 2010

Романс

Переплетает косу – и ресницам,

Как стрелам, добавляет остроту.

А я стою, боясь пошевелиться,

Чтоб не спугнуть всю эту красоту.

Я понимаю – мир не совершен,

И толку нет от лирики давно.

Но это будет явным пораженьем –

Считать, что так теперь заведено.

Миг волшебства – непредсказуем, редок –

Всегда врасплох, внезапно застаёт,

Как тополиный пух, летящий с веток

На чёлочку пушистую её.

Торопит жизнь переходить на прозу,

Но я готов пока что не вполне.

Она легко переплетает косу –

И всё переплетается во мне.

Сентябрь 2009

Беглец

Красной краской на белом листе Знак поставили перья-ножи. Каково тебе, брат во Христе, – Поделись, расскажи. Или душу тебе оплевал Кто-то близкий – со зла, сгоряча ль, –

Или просто её оплела Паутина-печаль?

Я пойму твой нескладный рассказ. От людей, от себя, наконец, Я ведь тоже срывался не раз, Я такой же беглец. Всё надеясь – авось повезёт, Спотыкался – и сам был не рад. Так что ты ничего наперёд Не загадывай, брат.

Расскажи, как уходят в отрыв

За флажки от матёрых волков,

Как, оставшись порой вне игры,

Смотрят из облаков

На того, кто ещё не пропал,

Не смирился, не сдался в утиль,

Кто играет безудержный шквал,

Если требуют штиль.

Расскажи, каково в небесах

В невесомости навеселе

Дух и тело качать на весах

И скучать о Земле,

Где по-прежнему дым да туман,

Где пером прорубают строку,

Где в руках всё горит от ума –

А везёт дураку.

1996 – 2020

Морзяночка

А помнишь «начать», помнишь «кворум»,

Михал Сергеича вообще?

Разрушен корпус наш, в котором

Стучать учились на ключе.

Ворота есть, а дома нету –

Один пустой дверной проём.

Но разлетается по свету

Морзяночка: «Приём-приём!»

Приём, товарищи курсанты

Радиошколы ДОСААФ!

Где вы, ребята?

И где сам ты,

Забывший строевой устав

Отрывисто-коротких точек

В обойме с длинными тире.

Простите за неровный почерк –

Иное время на дворе.

Ещё звенят в прямом эфире

На связке старые ключи.

Не зуммер – zoom для связи в мире.

Стучи, морзяночка, стучи.

Июль 2023

Стройбат

Сизифов труд – спина горбата,

Валун тяжёл, гора крута.

Есть в этом что-то от стройбата,

В котором я служил тогда.

Солдатских снов сметая краски,

Гремело грозное: «Подъём!»

Казарма, словно бриг пиратский,

Вмиг оживала с новым днём.

Шёл хлеборез печатать масло,

На взлётке строились бойцы,

Звезда рождественская гасла

Над снежной станцией Тальцы.

Шутили прапорщики грубо,

Дымился паром изо рта

Корвет заброшенного клуба,

Израненный во все борта.

Морские котики хозбанды

Являли сказочную прыть,

Хватая пайки без команды

«К раздаче пищи приступить», –

И были биты старшиною,

Чьи маты крыли всё подряд.

Единой массою живою

Гудел строительный отряд.

И снег хрустел под сапогами,

И гололёд с копыт сбивал.

Про Забайкалье за буйками

Шумел сосновый океан…

Я этот снег ноздрями чую.

И лёд хрустит под каблуком,

Когда того себя ищу я

В тысячелетии другом,

Где за стройбатовский характер

Себя бичуя в пух и прах,

Сизиф корячится на вахте –

И вся вершина в валунах.

Ноябрь 2023

Песня о встречном

Вот опять слышу грохот и вой

Тепловоза, до боли знакомый.

Вот проносится встречным лихим

Жизнь моя за вагонным окном.

Всё своё я таскаю с собой:

Лёг на верхнюю полку – и дома.

И летят, как морзянка, стихи,

И дорожный стучит метроном.

Слава Богу, беднее не стал,

Но, однако, не стал и богаче.

Больше песен, друзей и забот,

Меньше плети свистят по бокам.

Вот несётся на запад состав –

Белогорск, Архара, Магдагачи,

Чернышевск и Петровский Завод,

А за ними красавец Байкал.

Снова встречный состав просвистел –

Два десятка товарных вагонов.

А быть может, как в сталинский век,

Мчат в «столыпиных» сотни зека?

Ведь у нас повторенье систем

Всё на тех же идёт перегонах,

И этап снова падает в снег,

И на север плывут облака…

И напротив мой старый двойник

Приникает к окошку в надежде,

Что поднимет изнанку судьбы

Наша встреча в пути на-гора.

Но приносит чаёк проводник,

И проносятся мимо, как прежде,

Города, полустанки, столбы.

Белогорск...

Архара...

Ангара.

Август 2000, поезд Иркутск-Хабаровск

Иван-чай

Вот так спешишь отпраздновать начало цветения иван-чая, а его выкосили…

Из поста Ольги Афраймович

Дороги нашу жизнь на части резали,

Шлагбаумы секли её сплеча.

А на Кругобайкалке рядом с рельсами

Упрямо цвёл душистый иван-чай.

Вот так спешишь отпраздновать цветение

Из городской привычной суеты –

И в солнечное бьют тебя сплетение,

Выкашивая вдоль дорог цветы

Отточенными – правлеными – косами…

Всё по уставу: вырубим, согнём!

Как будто можно по уставу – с росами,

С Байкалом, с летом, с розовым огнём!

Возьми, попробуй, всё живое выкоси.

Но иван-чай – нахальный, как юнец –

Вновь расцветёт и скажет: «Накось, выкуси!»

Нашла коса на каменный голец.

Отпразднуем, конечно же, отпразднуем.

Кругобайкалка, милая, встречай

Дым паровозный, вечер, песни разные

И розовый упрямый иван-чай.

Июль 2023

Речка Мана, сплав

1

Отсвистела белым снегом по полю,

Замерла февральская метель.

Значит, мне опять линять, как соболю,

И менять и шкуру, и постель.

Избежав охотничьего выстрела,

Холостой, матёрый, не хмельной

Я на речке Мане баньку выстрою –

На кордоне за Урман-стеной.

Речка Мана, чистая да быстрая,

Возврати судьбе мои долги.

Сберегла от холостого выстрела,

Так теперь от пули сбереги.

Вот дорога, буреломом крытая,

Вот погост шиповником порос,

Вот гармонь да песня незабытая

Про Сибирь, про баньку, про покос.

Вновь тайга туманом, словно плащиком,

Укрываться станет по утрам,

И плоты сосновоборских сплавщиков

Поплывут по манским шиверам.

Коль «расчёской» не согнула деревце

Надо мной таёжная река,

Значит, есть ещё на что надеяться,

Значит, жизнь не прожита пока.

2

Пили пиво, сидели на брёвнах

У сельпо в деревушке Береть,

Комаров – наших недругов кровных –

Обрекая на верную смерть.

Отдыхали, покуда начальство

Всё сплавские решало дела.

Вспоминается это нечасто.

Вот сегодня строка подошла,

Как двухвёсельный плот самодельный,

Ткнулась в берег – бери да пиши.

У Сибири особый, отдельный,

Строгий взгляд на движенье души.

На порогах она приласкает,

На стоянке подсушит рюкзак.

А под курткой – тельняшка морская,

Как тому два десятка назад.

У тайги лишь речная дорога.

Пешкодралом – неделя пути.

На плотах от Выезжего Лога

До Усть-Маны попробуй дойти,

Собирая «расчёски» и камни,

У костра распевая муру

И остаточный вкус «сока гамми»

Ощущая в гортани к утру.

Это было как в старом романсе:

Сплав, собравший весь бывший Союз,

И плоты – как машины на трассе.

И весёлый наш песенный груз

Мы сложили к корням этих сосен.

Кто из нас вновь сюда добредёт –

На скале расписаться попросим.

Речка Мана.

Двухтысячный год.

2000 – 2020

Первая часть написана в июле 2000 года на бард-сплаве по реке Мана Красноярского края.

Вторая часть 2020 года - воспоминание о том сплаве.

В этих местах в 1968 году в фильме "Хозяин тайги" снимался Высоцкий.

Здесь он написал песни "Охота на волков" и "Банька по-белому".

Сталкер

На излёте облепихового лета – Там, где сосны да реликтовые мхи –

На могиле неизвестного поэта

Мы читали неизвестные стихи.

Ни креста, ни камня не было в помине,

Да и сам он то ли был, а то ли нет.

Оборвав строку на самой середине,

Жизнь растаяла, как пачка сигарет.

Никогда нигде никем не напечатан,

Вечно в поиске и вечно пьян, увы,

Он всегда любил цветы дарить девчатам.

Одуванчики растут среди травы.

Значит, было что-то главное на старте,

Если финишем казался горизонт.

Он ушёл – в шинель закутавшийся Сталкер

Заповедных далей и запретных зон,

Чтоб увидеть, есть ли свет за краем света,

Хлещут ливни там, стучат ли каблучки.

На могиле неизвестного поэта

Ночью свечки зажигают светлячки.

Им до осени легко порхать, повесам.

Ввысь уходят сотни трасс, дорог и троп.

И мерцает Млечный Путь вдали над лесом –

Неприкаянный межзвёздный автостоп.

Июнь 2023

Фонари

1

Завершается год

Юбилеев чужих

И весёлых застолий,

И последний аккорд

Флажолетом дрожит,

Но прощаться не стоит.

Выйдем в ночь на балкон,

Подымим в темноту,

Полюбуемся снегом,

На котором легко

Фонари расцветут

Удивительным светом.

Мы все вместе ещё –

Можем петь до утра

И шутливо ругаться.

Позже, выставив счёт,

Время скажет: «Пора,

Мушкетёрское братство!»

И коней оседлав,

Мы один за другим

Из фонарного сада,

Словно птицы, стремглав

К небесам улетим.

Но прощаться – не надо.

2

Десятки лет горит на кухне свет –

Свечной ли, электрический, лучинный. И снег идёт походкой благочинной По улице, которой больше нет. Сжимает месяц ножик перочинный, Как будто финский нож или стилет.

Район бандитский, старые дворы Разрушены давно, исчезли вовсе. Отвалом землю выровнял бульдозер, Повыветрились урки и воры. Чуть задержаться попыталась осень – И та сдалась и вышла из игры.

А свет горит на кухне – посмотри: Там за столом поют и балагурят, И, не пьянея, пьют и много курят Живые люди до живой зари. Там ангелы-хранители дежурят, И снег идёт, и светят фонари.

3

Старею, становлюсь сентиментальнее, Картошку чищу, словно горький лук. Мои вокзалы ближние и дальние От встреч отвыкли в горечи разлук.

Там провода гоняют электричество И в зале ожидания светло... Ах, осень, листопадное величество, Сними корону, обнажи чело.

Октябрь-ноябрь 2020

Предзимье

1

Время к зиме – птичьим клином не выбитый клин.

Годы летят, как секунды, со скоростью бешеной.

Канули в пыльную небыль герои былин.

Не сосчитать обелисков на трассе заснеженной.

Вьюга на бой вызывает, ударив копьём

Ставень, как щит.

Но в ответ – никого на ристалище.

Эй, пилигрим, подскажи нам, куда мы идём?

Вместо селений – бурьяном заросшее кладбище.

Там с постояльцев давно не берут за ночлег,

Двери рассыпались, с окон упали наличники.

На мишуру разменяли Серебряный век

И языки прикусили бояны-язычники.

Время к зиме горьким ветром собьёт нашу спесь,

Дымом печным улетучится строчек беспечность,

Северных сполохов вспыхнет гремучая смесь,

Острые льдинки запляшут – и сложится ВЕЧНОСТЬ.

2

И неизбежна новая зима,

Как неизбежна новая утрата.

Глядят на блеклый мир подслеповато,

Нахмурив брови, старые дома.

Душе в предзимье ближе Млечный Путь,

Осенние прогулки, свет осенний.

Так хочется сейчас обет оседлый

Нарушить и сбежать куда-нибудь,

У времени украсть хоть полчаса –

Оно простит бесхитростную кражу.

Пройти по остывающему пляжу,

Где чаячьи судачат голоса,

Где лёгкая дорожная сума,

Словно колчан со стрелами, упруга,

Где очевидна новая разлука

И неизбежна новая зима.

Ноябрь 1993

Покров

Матерь Божия, спаси и сохрани!..

Почему-то среди солнечных камней

Чаще видится нам северный гранит

И часовенка, и облако над ней.

Матерь Божия, сегодня Твой Покров,

Снег ложится, укрывая наши сны.

Ты пошли нам белокрылых докторов,

Исцели нас, ожидающих весны.

Матерь Божия, какая белизна –

Ни тропиночки, ни птичьего следа!..

Утром солнце, розоватое от сна,

Снег растопит, – и под камешки вода

Унесёт печали наши, боль уйдёт,

Над часовенкой растают облака.

И с небес незримо и легко махнёт

Эту жизнь благословившая рука.

Октябрь 2020

Собака

Такая тоска на исходе бесснежного года…

Команда – на взлёт, и сейчас же душа – на разрыв.

Перкалевых ангельских крыльев гудит позолота

И топчется ключник, ворота слегка приоткрыв.

Такие здесь ветры теперь.

Не мешает потуже

Ремень затянуть, да и шарф намотать до бровей.

Такие здесь ночи, такие бесстыжие стужи,

Что даже не спросят, каких ты там будешь кровей.

И кажется, выхода нет из мороза, из мрака.

Но это неверно!

Прислушайся к тихим шагам:

Доверчиво, словно ребёнок, подходит собака

И тянется носом к твоим посиневшим рукам.

Здесь люди чужие, здесь время – плохой антивирус,

И даже у ангельских крыльев нелёгок полёт…

Но я улыбнусь и к собаке поближе подвинусь,

И дам ей поесть, и пойду с ней, куда позовёт.

Взлетает рождественский ангел над бытностью строгой,

Петляет по снегу собачий прогулочный след.

Не самой короткой, но самою верной дорогой

Лишь только любовь нас выводит из мрака на свет.

Декабрь 2020

След

При каждом шаге куриный бог отбивает ритм,

Стучится в грудь, на шнурке болтаясь, твой амулет.

Собачий бог – он намного тише, он там, внутри

Не отвечает на стук снаружи, молчит в ответ.

Вот так однажды весенним утром через порог

Перешагнёшь и увидишь радугу в небесах.

С неё тебе улыбнётся добрый кошачий бог

С лукавой искрой в чеширских рыжих больших глазах.

И ты помчишься навстречу ветру с горы к реке.

Куриный бог всё сильнее будет стучаться в такт.

И бог собачий с лохматым солнцем на поводке

Ему ответит весёлым лаем за всех собак.

Все боги – дети.

Все дети – боги.

За много лет

Мы почему-то забыли это…

Но иногда,

Увидев к радуге уходящий знакомый след,

Мы понимаем, что все разлуки не навсегда.

Февраль 2018

После заверти зимней

Мы выживем, глянем – а жизни-то нет,

И некому больше звонить среди ночи.

С лохматой собакой не выйдет сосед –

По первому снегу пройтись не захочет

Старушка-дворняжка в четыре утра,

Ей спать бы да спать на еловой постели.

Мы выживем, глянем в окно – ни двора,

Ни города нет.

И снежок еле-еле

Порхает себе над равниной пустой.

Ни звука трубы и ни звона трамвая…

Куда всё исчезло, пока мы с тобой

Старались дышать через раз, выживая?

Запечный сверчок да заплечный мешок –

Вот наши друзья на ближайшую зиму.

Попробуем выжить, сквозь первый снежок

Пройдём к остановке, к метро, к магазину.

Да, город на месте, но так заметён,

Что вдруг оказался в ином измеренье,

Где нет ни границ, ни имён, ни времён,

Где следом за болью у мира – творенье.

Мы выживем, глянем – а жизни ещё

Немного осталось в плетёной корзине,

Чтоб каждый из нас был в итоге прощён

Весенним теплом после заверти зимней.

Декабрь 2021

Летний снег

Над Амуром собирается гроза,

Над Хехциром потемнело небо вдруг.

Я когда-то, может быть, вернусь назад

В эпилоге, замыкая жизни круг.

В птичьем гомоне, как будто бы во сне,

Распушатся тополя над головой.

Если осенью бывает первый снег, –

Значит, летом должен быть и нулевой.

Опустели тополиные дворы,

Облетели одуванчики уже,

Потихоньку выбывают из игры

Крепостные стены старых гаражей.

За собою никого не позову,

Помашу рукою весело: «Пока!»

В припорошенную замятью траву

Упаду, как в кучевые облака.

Всё слышней раскаты грома вдалеке.

Попрощаемся.

Возможно, был не прав,

Покидая город детства налегке,

Не удерживая реку за рукав.

Но летит вослед черёмуховый цвет,

Пробивает сердце с силой пулевой.

Кто-то скажет: «Неужели первый снег?»

Нет, пока ещё не первый.

Нулевой.

Февраль 2023