Когда же качели уже слетят?

Глава 1

Говорят, творческие личности очень чувствительны. Действительно, каким ещё надо быть, чтобы написать о зазоре между ветками берёзы? Желательно, ещё и не на одно предложение, ведь, помимо этого зазора, идей больше нет, а полотно (писатели тоже своего рода художники) надо чем-то заполнить.

Но вот этот случай мне совсем необъясним. Не столь я и творческий человек, чтобы эта картина меня так потрясла.

На тот момент я и так был достаточно подавленным. Не сказать, что депрессия клиническая, но на какое-то время мой мозг, наверное, устал производить гормоны счастья. Давайте сильно на него не давить, а то обидится. Мало ли, на что обиженный мозг способен?

Случилось это когда-то между вечером и ночью, в зависимости от того, как вы их делите. Я лично приверженец того, что ночь исключительно после полуночи. Тогда и получается всё красиво и гладко: время меняется каждые 6 часов. В этом варианте это был вечер. Другие же верят, что ночь с 10. То есть тогда, когда люди должны ложиться спать. Тогда это было ночью. Исключительно ради пущей атмосферы, буду называть это время ночью.

Так вот, ночью, той, во время которой большинство ложится спать, я, как обычно, от всех отделялся. Буйный период, так сказать, а потому, пока родители пытались уснуть, я сидел на кухне и попивал чёрный чай. В случайные промежутки времени мне очень хочется сладкого чёрного чая. Очень сладкого, да. Я говорю о четырёх ложках сахара. При том, не подумайте, без сахара чай я тоже пью. Но организму нужен сахар. Кто я такой, чтобы идти против организма? Душа без тела не выживет.

В отражении этой чайной глади я смотрел на белые кольца от лампы. В состоянии между сном и бодростью от такого количества сахара тело очень любит останавливаться и засматриваться на всякие глупости по типу этой. Всё же, и как душа, мне пришлось осознавать, что то, как эти ореолы подрагивали вместе с жидкостью, было очень занимательно.

Сидел я на стуле. Сейчас я задумался, что снова тело играет очень злую шутку со мной. Ведь телу неудобно при одной позе. Всегда. Сижу, лежу, стою… Нет, что-то всё равно не так. А если и так, то просто уже становится скучно. «Надо размяться» — все говорят, а я не понимаю, зачем? Понимаю, что надо! Не понимаю — зачем.

Чтобы размяться, я встал со своего не столь удобного стула и решил проверить, не изменилась ли как-то интересно детская площадка у моего двора.

Нет, не изменилась. С чего бы меняться тому, что стоит со времён, когда зелёная краска ещё была в моде? Я понимаю, что фото тогда были чёрно-белыми и для отчётности о цвете можно было не заморачиваться. Но что делать бедным с радужками глаз?

Из стороны в сторону.

Сверху вниз и обратно, затем наоборот.

Раскачивая лениво ногами.

Смещая центр тяжести.

Кончики её волос развевались позади при взлёте, а при падении врезались в лицо и шею.

Женщина красоты необычной, притягательной и неизбежной, подобно чёрной дыре, качалась на качелях в полном одиночестве.

Увидев её впервые, я, тем не менее, сконцентрировался на ней так же, как и на кольцах. На свою оболочку уже не буду ничего скидывать — тогда я уже покажусь ворчуном, не способным принять свои недостатки. Скажу, как было: отрывать взгляд я попросту не хотел.

Больше, чем на кольца света, она мне всё же напоминала сам чай. Не отражаемое, а то, что отражало. Причём, как и чай, она не думала делать нечто столь великое. Возможно, просто поссорилась с родителями, а может, сегодняшняя ночь ей показалась красивее вчерашней. Может, ей каждая ночь кажется красивой, но я её не заставал?

Советские балки качелей, некогда вкопанные в грунт, уже наполовину отрываются от земли, уставшие от плена. Жалко их, ведь как только им удастся это сделать, их выкинут за ненадобностью. В заточении есть свобода.

Казалось, что каждый взмах её ног имел некоторый смысл. Что-то, что мне надо было понять. А потому я продолжал следить. Может, это азбука Морзе? Нет, не может вселенная со мной общаться через что-то столь заезженное!

Главное — быть тихим, чтобы не разбудить маму с папой: им рано на работу.

Я уже напялил на себя спортивные штаны вместо домашних шорт и натянул рубашку, думая, что сейчас не время размышлять о стиле. Девушка может сбежать в любой момент.

К сожалению, перед порогом стоит зеркало.

«Нет, так я выйти не могу…»

Потребовалось резко менять одежду.

Потребовалось подобрать обувку.

Найти ключи.

«А зачем я бегу?»

А за девушкой, что меня манит!

А за девушкой за окном!

А за окном!

За окном.

Качели.

Качаются вверх, и вниз, и обратно.

Но уже без ножек, без волос.

Без девушки.