Когда просыпаются светлячки

Сказ о драконе и принцессе

Где-то вдалеке, среди высоких гор

Живёт один дракон уж много сотен лет.

Ему не страшен холод, зной и мор,

Нет страха в нём остаться без монет.

Страшит его одно лишь наважденье —

Десятки зим одним наполнен сном

О том, что канет его дух в забвенье

И тело станет неподвижным льдом.

Огонь в груди горит не хуже солнца,

В глазах сияет янтарём азарт

И нет причин бояться. Но в нём бьётся

Безумный страх вдруг обратиться в прах.

Откуда страх возник сей в его сердце?

Ох, тут простой совсем ответ:

В его груди открыла в душу дверцу

Одна принцесса, что прекрасней нет.

Дракон и белокурая девица —

Вот уж поистине смешной дуэт.

Так скажет вам любой, но жрица

Другой совсем дала ему совет:

«Будь осторожен, мой крылатый ящер,

Ты хрупок боле, чем простая скорлупа.

Один шажок — и вмиг сыграешь в ящик.

Её любовь — отрава для тебя».

Дракон поверил. Тотчас улизнув

Из города под ликом благоверца,

Он с болью на душе избрал свой путь,

Закрыв навеки дверь в драконье сердце.

С тоской ждала принцесса у окна,

Когда вернётся к ней её любимый.

Пусть говорили, что ушёл он навсегда,

Она не верила им до своей могилы.

И вот конец — печальный, неизбежный.

Её уж нет — и он совсем один

Стоит у камня мрачный, неподвижный.

Корит себя и раны бередит.

Душа горит, а сердце в клочья рвётся,

Но не вернуть их непрожитых дней.

Его принцесса больше не вернётся.

Судьба его теперь в тоске о ней.

«Ох, жрица, ну за что мне наказанье?

Ведь делал всё я по твоим словам!

Я сам себя отправил ведь в изгнанье,

А сердце превратил в ненужный хлам!

Так почему сейчас настолько больно?

Откуда в теле выросла дыра?»

А жрица улыбается довольно:

«В тебе драконья сущность умерла».

«Как умерла?» — янтарными глазами

Вгляделся он в её счастливое лицо. —

«Не может быть! Ведь крылья не отпали!

И хвост все тот же, и дыханье то!

Ты, верно, лжёшь… Да, точно, это ложь!

Не может быть такое сущей правдой».

«Когда-нибудь, мой милый, ты поймёшь», —

И образ жрицы вновь исчез в тумане.

«Какая чушь», — бормочет он под нос. —

«Не может быть мертво, что живо».

Он столько лет в себе драконью сущность нёс,

А тут вдруг — умерла. Ну что за диво!

И снова взгляд на камень хладный бросил.

«А может быть… и правда умерла?»

С её уходом в нём поселилась осень,

Лишив любви весеннего тепла.

Теперь он — прах. Теперь он — хрупкий лёд.

Того гляди, дотронешься — и лопнет

На тысячи осколков. И умрёт.

Чего боялся, то за ним приходит.

И лучше б годы жизни посвятил

Он той любви, что в нём давала всходы.

Провёл бы с милой много лет и зим,

Делил постель с ней и встречал восходы.

Но годы прожиты, раздельно или нет,

И на душе висит обид огромный камень.

«За ней готов пойти я на тот свет», —

Решил однажды, потушив свой пламень.

«И правда, хрупок словно скорлупа», —

С улыбкой прошептала нежно жрица,

Закрыв его янтарные глаза,

В которых жизнь уж больше не теплится.

«Душе твоей теперь пришёл покой.

Проклятье снято. Ты, наконец, свободен.

Пусть и не сразу, но прошёл ты мой

Урок о том, что мир любви покорен.

А как боялся! Даже выбрал жизнь

В тени, один, как будто бы не сломлен.

Но разве вечность посреди пустынь

Дороже дня, прожитого с любовью?

Пусть хоть в последний день пришло

К тебе всех жизни истин пониманье.

Прощай, мой милый друг. С тобой

Уйду и я в навечное изгнанье».

И лик её исчез среди туманов,

И не найти его теперь вовек.

Кто был дракон без страха и изъянов,

Тот навсегда теперь обычный человек.

Баллада об одиноком волке

В храмовой мрачной тишине

Вдруг раздаётся чей-то вой –

То плачет по своей судьбе

Для двух миров один изгой.

То волк, то снова человек –

Луною проклят и спасён.

Но не увидится вовек

Он больше со своей семьёй.

Сияй, сияй во тьме оскал!

Пусть ровный ряд твоих клыков

Порвёт на части гребень скал,

Избавит небо от оков.

Сияй, сияй во тьме Луна!

Великий Волк Флёандриас,

Твой взор рассеет облака

И в мирный сон погрузит нас.

Бредёт в ночи, устал и взмок,

Но больше нет пути назад:

Теперь навек он одинок

И проклинает небеса.

Пусть след когтей украсит ствол,

Сплетаясь в буквы и слова:

«Прощай, далёкий, милый дом.

Теперь со мною лишь луна».

Сияй, сияй во тьме ночной

В открытой пасти ряд клыков!

Пусть громче станет волчий вой

И лунный свет сорвёт покров.

Сияй, сияй, Флёандриас,

Отец волков и бог ночей!

Нам блеск твоих янтарных глаз

Заменит тысячи свечей.

В обличье волка проще бег

И больше сил, и лучше нюх.

В душе пусть гибнет человек

И в небо испускает дух.

Бредёт в ночи, устал и взмок,

Но больше нет пути назад:

Теперь он – одинокий волк

И благодарен небесам.