Когда луны растают

Аркан Маг

Искры высекут слово, предвечное слово тайно,

В пыль сожженные буквы в ладонях привычно гаснут,

Без вины уличенная память с тревожным «Мастер»

У тебя на руках растекается Иорданом.

Ты сжигал это имя в воскреснувшем Семихолмном,

Разливал непрощенный туман по железным рельсам.

Ты боялся признать, что прощальному все известно.

Ты боялся признать, что тебе нестерпимо больно.

Небо душно смеется, грозится пропащим словом,

Провожает до ночи, шипит разъяренной кошкой.

Город свято-двуличен, бессмыслен и осторожен,

Город, верно, оставлен не-Гамельнским крысоловом.

Семь ветров, семь холмов, ты для них — без души и тела,

Несмышленный ребенок, по-детски несчастный взрослый,

Для которого снова родиться — бескрайне поздно,

Для которого жить по-другому — простое дело.

Просто — бросить под шпалы расчерченные страницы,

Сложно — выкинуть из нерожденных романов душу.

Если хочешь убить в себе мастера — слушай, слушай,

Как меняется город, и в городе тают лица,

И как молится тот, кто когда-то не верил в веру,

Вера вере едина, привычна и нераздельна.

Если веришь и ты — значит вера твоя священна.

Небо смотрит с холмов, небеса по-простому серы.

Слово выжжено, слово священно, священны мысли,

Пока будут стоять семь холмов, пока шепчут свечи.

Ты родишься предвечным младенцем в прощальный вечер,

Ты вернешь себя имя, вовеки веков и присно.

26 мая 2020

Аркан Влюбленные

Нам из этого дома никак не выбраться:

Лезут старые страхи под кожу мне.

Я хотела сбежать, только мне не вырваться:

Память, глупая, снится во снах тебе.

Взять исчезнуть, стать клятою небылицею,

Раствориться в горящей слезой заре.

И бродить бестелесной по крышам питерским,

По московским аллеям, слепым пескам.

Все, поросшее былью, казалось искренним,

Несозвучным не нашим, чужим словам.

Те, кто были однажды священно близкими,

Хоронили под памятью имена,

Хоронили за плинтусом, под кроватями.

Только чтобы не помнить, не знать, не жить.

Этот дом расставляет туман над ятями,

Разливает по комнатам миражи.

Знаешь, чтобы однажды проститься с памятью,

Нужно выучить цену подсудной лжи,

Научиться себе признавать прощение.

Слово за слово, страхи уходят в сон,

Мы с тобою другие чем те, вечерние,

Мы с тобой превратимся в вчерашних днем.

Я, наверно, тебе расскажу о времени...

Впрочем, время есть время. Забудь о нем.

2 июня 2020

Аркан Императрица

Петербургские крыши закрыты на карантин,

Кошки смотрят из окон: закрыт и для них чердак.

В акварельном лесу развожу на траве костры,

Мир родится из дыма и сделает первый шаг.

Все, что сможет воскреснуть, рождается с головы,

Издает свой первичный, по-детски несчастный крик,

Если ты его вспомнишь — пожалуйста, не лови

В рваный невод: от крика останется только миг.

Рыба-мир смотрит жалобно, строго. Он чуть сердит.

Он махнет плавником, чешуя заблестит в дыму.

Мое слово распято, а звук гарпуном разбит,

Ну а я, посмотри, я покуда еще живу.

Я встречаю рассвет на ладонях немых небес.

Небеса молчаливы, бесслезны. На пальцах — страх.

Петербургскому утру под вечер приснится лес,

Он такой же, как тот, что зажегся в твоих глазах,

Из которого был сотворен на земле ковчег.

Рыба-мир в колыбели баюкал ковчег рукой.

Был потоп, он исчез, сгинет эта напасть навек.

Но, когда все закончится, ты приходи домой.

Я придумаю мир, в мире будем совсем одни,

Без людей, без гостей, только крыши и облака.

А ночами наш город опять разведет мосты,

Мы дадим ему имя... Потом. А пока... пока...

Мир-младенец сопит на изломе Господних рук,

Машет мне плавником, смотрит черной дырой зрачков.

Все однажды пройдет, город вспомнит привычный круг.

Ну а мы, мы научимся мир понимать без слов.

4 июня 2020

Аркан Верховная жрица

Сальвадоровы люди косились на нас с холстов,

Сальвадоровы птицы молились по нам без слов,

Они целились в души тупым острием пера.

Здесь, на кладбище душ, они смотрят слепцам в глаза,

На невинные лица, на дикий изгиб у рта.

Все часы переменчивы. Нужно считать до ста,

Притворяться, что знаешь все будущие ходы?

На холсте — Бог один, и Создатель совсем не ты.

Каждый взмах, каждый жест, все дозволено наперед,

Ты не веришь? Не верь. Слово в памяти лет умрет,

Превратится в сандалии, в звон ледяной воды.

Посмотри, посмотри: на полотнах часовщики,

Сальвадорово небо, пустынная егоза,

На щеках у малютки рождалась слеза-заря,

Разгоралась огнями зажженой звездой свечи.

Если ты ее помнишь — не надо шептать. Молчи.

Тишина громче слов: тишина хоронила звук.

Егоза танцевала по линиям наших рук,

Рисовала на пальцах картины ее Дали.

Мы с тобою здесь лишни, чужие среди своих,

То, что было начертано, выдано нам сполна.

Если миг — это звук, то какие на слух слова?

Пусть на рыбий слух, рыбы с начала блюдут людей.

Люди смотрят в глаза им, но видят себе на дне.

Сальвадоровы люди, придуманные в песках,

Научившие птиц видеть шепот в Его руках,

Научившие зверя бескрайней Его любви.

Мы могли быть такими. Но мы — это просто мы.

Егоза улыбается, машет тебе рукой.

Ты однажды вернешься сквозь память к себе, домой.

Ты вернешься, и станешь, как прежде, часовщиком.

Ну а я? Я придумаю мир. И останусь в нем.

6 июня 2020

Аркан Император

Море смоет песчаные замки, мосты и башни,

Море пальцами чертит по крышам: Memento mori,

Даже время не вечно, и морю до дрожи страшно,

У времен есть заступники, но не дано героев

Пенно-винному небу, и рыцари не в почете.

Деревянные латы прогнили, щиты сломались.

А песочный мальчишка рисует песком пролеты,

И баюкает воду в разбитых носках сандалей.

Он здесь бог, он хозяин, пророк, белоглазый Кришна,

Он разводит руками мосты от земли до неба.

Рыба-мир зачарованно смотрит в глаза мальчишке,

Опускаясь на дно в темноту, где вовеки не был.

Прижимает плавник к чешуе, чтоб не больно падать,

Чтоб закрыться от дна, от себя не забыть закрыться.

Мальчик гладит по коже сухими от волн руками,

Море жмурится, думает: «Может быть, бог — есть рыцарь?

Может вовсе не надо доспехов, щитов с мечами?

Лишь бы сердце стучалось без дня, без грехов и меры».

Сердце бьется под ребрами, море трясет плечами,

Слой за слоем вскрываются души от веры к вере,

Обнажается то, что лежало в пыли и прахе,

Опьяненные души растают в песках тенями.

Морю незачем ждать, что его защитят от страха:

Мальчик смотрит на небо невидящими глазами.

7 июня 2020

Аркан Иерофант

Город смотрит в него, принимает его таким:

Беззащитным, беззлобным, с огромной дырой внутри,

В полустертых сандалиях. Город идет за ним,

Вышивает на вороте старенькие кресты,

Чтоб они берегли от напастей, от зол, от бед.

Пять историй у Города, нет ни одной святой.

Но он верит, что следом за утром придет рассвет.

Чтобы верить — достаточно веры, раз он живой?

Город штопает дыры иглой за стежком стежок,

И под сердце кладет ключ от ночи и шум воды.

В этом сердце навеки сплетаются сто дорог,

Человеческих жизней, и где-то шагаешь ты,

Напеваешь под нос песни спрятанных в стрелках лет,

За плечами — рюкзак, под ногами — пески и пыль.

Ты шагаешь по сердцу, по Городу и себе,

Оставляя следы, а в следах возрождалась быль.

Так, стежок за стежком, и проложен впотьмах маршрут,

И внутри нет дыры, но за швом — три креста дорог.

Ты прислушайся к стуку: там люди идут, идут...

Город даст ему имя предвечней любви: «Пророк»,

И оставит завет ему: память беречь от снов,

Ведь он тот, кто хранит в себе звук от судьбы и дня.

И под сердцем его мы себя обретаем вновь.

И друг друга найдем: это сердце внутри меня.

10 июня 2020

Аркан Сила

Нынешний Питер рисует себя иначе,

Красит над крышами утро и крышам снится.

А под руками у города бродит мальчик,

Мальчику этому, верно, слегка за тридцать.

Мальчик не любит сидеть взаперти без дела,

Дел-то полно, но за них неохота браться.

Лето на стеклах следы оставляет мелом:

Крестики-нолики. Нолик зачеркнут кляксой.

Небо таращится в окна, глядит в квартиру.

Мальчик придирчиво, строго глядит на небо.

Комната — карточный домик, мала для мира,

Слишком мала, чтобы помнить про то, где не был,

Где разбрелись по кирпичным коробкам люди.

Питер устал. Карантин карантинам вреден.

Крыши сбиваются в стаи, летят до юга,

Может на юге июнь на любовь не беден,

Может отсыплет и крышам по горсти веру.

Мальчик болтает ногой и глядит на город.

Городу, верно, опять не хватает меры,

Городу, верно, опять не дают героев.

Может оставить дела и пустить под лето,

Выдрать листы из потрепанного блокнота?

Белый журавлик летит из окна на небо,

Белый журавлик становится самолетом,

Значит, и Питер родится с зарей иначе,

Мир из квартиры останется детской былью.

На подоконнике машет ногами мальчик,

И отпускает в рассветное небо крылья.

12 июня 2020

Аркан Старик

Мое море волнуется, смотрит глазами рыб,

Задыхается, жалобно плачет в узлах сетей,

Бьет хвостом о песок. В море смотрит седой старик,

Иссушенной рукой треплет море по голове.

«Ну чего ты, хорошее, жмешься, скулишь. Чего?

Небо трусов не любит, а ноющих — так совсем.

Сильным духом отсыплют от рыбьего мира все.

Слабых духом отправят на вечную службу тем,

Кто не знает границы у света и темноты.

Слабый духом всегда беззащитен, один и слаб».

Он, зажмурившись, ходит по краешку у воды,

Море молча глядит на следы посреди песка.

Может прав, он, старик, полусшедший с ума и лет?

Море смотрит глазницами впалыми в глубину.

Только где бы найти эту силу, коль силы нет?

«Подожди», — шепчет море бредущему старику.

Тот незряче обводит глазами морской песок.

«Расскажи, — шепчет море, — как стать мне таким, как ты.

Расскажи мне, ты — бог или вестник его — пророк?»

«А зачем тебе, глупое, знание неживых?»

И старик растворяется в пене, седой, как дым.

Из груди вырывается детский, протяжный крик.

Море знает: чтоб верить, достаточно встать за ним,

И тогда по волнам возвратится его старик.

15 июня 2020

Аркан Правосудие

Вылетит птица — моя тоска,

Сядет на ветку и станет петь.

А. Ахматова

По делам да даруется каждому, так и знай:

Одному — семь дорог и кресты, а другому — зной.

Птица-совесть моя, ты пока что что летай, летай,

Ты держи меня за руку и уведи с собой.

Там, где сходится небо на краешке у пера,

На доверчивом птенческом крике в пустом гнезде,

Справедливость отныне и присно глядит в глаза.

И с тревожной улыбкой живет у тебя в душе,

Прикасается к крыльям и давит в печали дрожь.

Все, что не правосудно — не может иметь цены,

У неправды есть слово, и слово рождает ложь,

Ведь неправда, как рыба, сжирается изнутри.

Что ты смотришь в меня, птица-совесть, моя печаль?

Нелюдима, невинна и предана мне и мной.

В отраженьи из глаз я увижу саму себя,

Ту, что выдаст меня без повинной, но с головой,

Ту, смешную по-детски, похожую на птенца,

Ту, что хочет взлететь, но без крыльев взлететь никак,

Как нельзя верить в веру немного, не до конца.

От краев до небес остается прощальный шаг.

Птица-совесть, пригрей, отогрей на груди своей,

Чтобы стать мне живой, чтобы миру восстать живым,

Рыба-мир возрождается не с головы — с людей.

Им нужна справедливость. А значит, и мы взлетим.

18 июня 2020

Аркан Жертва

Она смотрится в лужи, босая шагает в лужах,

Треплет, рыжая, город за щеки и облака.

Ее голос привычно надрывен, чуть-чуть простужен,

Когда шепчет себе пару строчек из дневника.

Город смотрится в Матерь, привычно большой, смущенный,

Прячет взгляд, и слова не сорвутся с дрожащих губ.

Он касается пальцами крыльев своих грифонов

И проводит смычком по краям водосточных труб.

Матерь смотрит на сына, с вселенской тоской во взгляде.

Защитить бы, согреть, отогреть на изгибах рук.

Ноет сердце, а глупому сердце чего тут скажешь?

Из коротких страниц появляется первый звук,

Вырывается птицей, кивает бумажным клювом,

Дневниковыми перьями машет над мостовой.

Так и время стирается, круг обернется кругом,

И его не успеешь окликнуть тревожным «стой».

Она смотрится молча в по-детски невинный город,

Тишина плачет громче сожженных губами слов,

Опьяненных безверием, слабостью, днем и горем.

Ей нельзя беззащитной: ведь имя ей — Мать богов.

Время сморщится эхом в дрожащих ее ладонях,

Круг касается круга, а значит, и ей пора.

Журавленок бумажный рассыпется в небе словом

Недописанных строк из безмолвного дневника.

23 июня 2020

Аркан Звезда

Все счастливые судьбы кончаются точно в срок,

Рассыпаются пеплом у белых от пены ног,

Все несчастные судьбы пригреет в ладонях Бог

И оставит им крылья: пером укрывать пески,

А от крыльев по морю протянется бледный след,

Море вздрогнет сердито, ему прилетит ответ:

«Почему ты боишься, представь, что меня здесь нет.

Или лучше представь, что мы здесь навсегда одни».

Море шепчет сердито и гостье глядит в глаза:

«Несмышленая ты, как пустынная егоза,

Что ты, глупая, ходишь, что хочешь ты мне сказать?»

Гостья пальцем погладит встревоженную волну.

«Слышишь, море, как небо глотает прощальный крик?

Это бьется в агонии белый, как пена, бык,

Это терпкое слово „коррида“ и вечный миг...

Ты же знаешь, как можно в скрижалях стереть судьбу,

Золотою иглой на полях вышить новый час,

Изменить то, что будет и что сожжено до нас».

Сумасшедшая боль бьет хвостом в темноте у глаз.

Море шумно вздыхает, ладонями трет виски.

Эта девочка, Марта, приходит из года в год,

Говорит, только море от страха ее спасет,

Говорит, что безвинную кровь принимал песок,

И по желтому кругу уходят ее быки.

Море смотрится в небо: там зверь непривычно бел,

Море шепчет: «Как ты мне от времени надоел,

Рассказал бы ей сам, раз невинен, раз храбр и смел».

Глупый бык непонятливо смотрится в небосвод.

Марта вытряхнет гальку из туфель, смахнет слезу,

Превратится опять в несмышленую егозу

И белесым пером нарисует в песке тропу,

Чтобы встретиться с морем чуть меньше, чем через год.

26 июня 2020

Аркан Мир

Этот мир кто-то занял, и занял не так давно,

Этот кто-то гуляет по крышам, глядит в окно,

Улыбается кошкам и птицам краями губ.

И он только с людьми иногда, но бывает груб,

Он неловко тряхнет за плечо и коснется рук,

Взгляд холодный и строгий — в глазницах сидит испуг.

Он сверлит этим взглядом, а может, играет в тир.

«Это я, понимаешь, придумал ваш глупой мир,

Это я, понимаешь, в ответе за вас за всех?»

И из горла его вырывается странный смех,

Он кончается также, как только что начался.

Ты глядишься в него, но всегда узнаешь себя.

Может мы — это он, только пару миров назад?

Он, нахмуренно, с грустью листает «Вишневый сад».

Сколько времени сгинуло, вымерло, утекло,

Мир меняется — люди как прежде, ему назло.

Он поправит цилиндр, ухватит покрепче зонт.

Этот город его, если нужно, всегда найдет,

Рыба-мир отряхнет чешую и нелепый бред.

Все вернется само: завтра, через полсотни лет...

Все вернется, однажды, как только наступит срок.

И не будет нужды и вражды, будет день и рок,

Рок, начертанный свыше, с небес, облаков и звезд.

Все вернется. Не сказкой, все будет совсем всерьез.

Рыбе-миру достанется мир, чешуя, хвосты,

Крышам — небо, а мне навсегда остаешься ты.

Этот мир, ты ведь знаешь, он занят давным давно.

Может это и к лучшему? Кто-то стучит в окно.

2 июля 2020

Аркан Колесо судьбы

Приходи, я тебе покажу этот странный мир,

Где немые котята глазеют в слепцов из окон,

Где глухие прохожие смотрятся изнутри

В мерзлый дым, завернувшийся в городе словно кокон.

Приходи, засыпай на усталом моем плече,

Онемевшие ночи вернутся к тебе сторицей,

Отчужденная память уйдет от тебя ни с чем.

Все, что сможет присниться, навеки должно присниться:

И великий ковчег, и бредущий в песках пророк,

И следы на воде, что расходятся круг за кругом.

Совпадения пишет в скрижалях заветный бог,

Чтобы с новым приходом отдать их навеки людям,

Чтобы новые люди, прочтя, уходили прочь,

Не на сорок библейских ночей, а в свои ковчеги.

/Если я не могу ни себе, ни другим помочь,

Может, стоит крестами зашить недостаток веры?/

Ты ведь знаешь, случайностей нет от начала дней,

Все завязано в старый, как время, фригийский узел,

Чем, скажи, отличаемся мы от других людей?

Тем, что мы до конца не поверили в мир иллюзий?

Приходи, засыпай под неслышимый треск свечи,

Все, что сможет присниться, не станет безверной ложью.

Этот мир отвечает молчаньем, и ты молчи.

Мы — немые безумцы, глядящие вслед прохожим.

8 июля 2020

Аркан Колесница

Следы замыкаются в цепи у наших ног,

Рождается ночь – безголосый, слепой детеныш.

Из звуков сплетается слово. Ты помнишь, помнишь,

Как каплю дождя вытирал со щеки пророк,

Как капля разбилась в витраж на твоем стекле,

Нашла себе имя, мое ей досталось имя.

Но я никогда не признаю себя повинной,

Что мысли мои говорят о тебе и мне.

Зачем признаваться, ты знаешь, что слово ложь,

Что стоит и должно хранить навсегда наветы:

Молчать, и скрываться, и в сердце хранить заветы.

Тревожным дыханием шепчет на ухо дождь

Нестройные фразы, негромкое эхо фраз.

Есть только два цвета, как в шахматах: ложь и правда,

И белый, и черный, вскрывают на пальцах карты,

Становятся легкой усмешкой в краях у глаз.

Я прячусь в ладонях ночи, зажимаю рот,

Все слишком серьезно, чтоб следовать чьим-то играм.

Я прячусь в себя, к именам подбирая рифмы,

А рифмы рождаются точно наоборот,

Мне кажется, я и сама рождена из рифм,

Нелепых, косых, перепутанных кем-то сверху.

Теряется время, теряются дни и вехи,

И жизнь обращается в вечно-безвечный миф,

Без дна и начала, без веры и без конца,

Поломанным ободом, ржавой от века спицы,

И жизнь замирает в колесах у колесницы,

Чтоб каждый из нас мог начать эту жизнь с себя.

Мы встретимся, снова, как в прошлый последний раз,

Пусть это останется нашей рожденной верой.

А я ошибалась: ночь снова родится серой,

Когда от судьбы остается прощальный час.

Мы встретимся. Слышишь? Над крышами льется дым.

Что сможет родиться, однажды должно родиться,

Усталый пророк прячет дождь на краю ресницы,

А мы... Мы однажды уйдем навсегда за ним.

13 июля 2020

Аркан Луна

В чердачной пыли смотрит в небо-Луну рыбак,

Он ловит на удочку мир, и глазеет мир

Огромными рыбьими блюдцами — добрый знак,

А эхо шагов отражалось от чешуи.

Послушай, ты слышишь первичный разбитый зов?

Как кто-то ступает в сандалиях по песку?

Мир корчится рыбой, и жмурится наяву,

Он, кажется, может нас всех понимать без слов.

А может и слышит, и знает про всех и все.

Но только молчит, потому что молчанье — свет,

И точно такое, как лунное серебро,

И точно такое, как ветхий святой завет,

А может священней. Молитва. Молчанье. Крест.

За словом рождается слово и эхо фраз.

Взгляни на меня. Посмотри на меня сейчас,

В твоем отраженьи колеблется боль небес,

И звон чешуи, трепетание плавников,

И вера, в меня, рыбака, молчаливых рыб.

Ведь если и верить, то верить всегда без слов.

Доверился слову — и ты навсегда погиб.

Изогнуты крыши, поехали чердаки,

Рыбак гладит мир по беспомощному хребту,

Мне кажется, или мир смотрится в пустоту?

Мне кажется, или ты смотришь из пустоты?

Рождается небо и бьется в любовь луной,

Становится правдой на колотом серебре.

Возьми меня за руку и уведи с собой.

И эхо шагов отражается в чешуе.

16 июля 2020

Аркан Тифон

Сцена пустая, все точно, как год назад:

Робкий светильник и шелковый шарф на шее.

Темно-вишневый становится терпко-серым.

Серым становится все, где оставишь взгляд.

Из темноты выползает на сцену хтон,

Жмурится, смотрит, как серый стирает лица,

Прячет прощание в полуслепых глазницах,

Влажным, шершавым, раздвоенным языком

Слижет с ладоней печаль и тревожный страх.

Что же ты смотришь, мой мальчик, как гаснут свечи?

Кофе закончился, в сером родится вечер,

А умирающий свет — это тоже знак,

Может начала, а может быть и конца,

Бледного юноши в бьющемся отраженьи.

Ты закрываешь глаза, чтоб не видеть тени,

Путавшей руки безвольного двойника,

Дышащей мраком, ползущей змеей у ног,

И из нутра вырывается только имя,

Имя твое. Ты касался руками дыма,

Ты так хотел, чтоб тебя называли «Бог»,

Только тебя нарекали всегда «Тифон».

Слово быть может и ложно, но слово вечно.

И за слова отдается всегда беспечность,

Эту беспечность доверчиво слижет хтон.

В пальцах колотятся страхи. Ты к ним привык,

Страхи в тебе, голоса от ночей бессонных,

Если бы мог, ты бы каждому сделал вольных.

Только не сможет себя отпустить двойник.

18 июля 2020

Аркан Падающая башня

Ты любил марионеток, синеглазых, стройных, тонких.

Рассадил их всех по клеткам, чтоб никто, никто не тронул,

Чтоб никто не видел кукол, не украл, в чулан не сбросил.

Согревал дыханьем руки. Над театром снова осень,

Рыжехвостая плутовка, драный кот плетется следом.

Повидать тебя — уловка, что всегда казалась бредом.

Где друзья? Скажи на милость! Что друзья? Плуты да воры.

Тот, кто веровал на близость, приносил немало боли.

Ржавый ключ — и тот потерян, сказке нет конца и края,

Ты не мог сидеть без дела, куклу звал «моя родная».

Кукла смотрит странным взглядом, взгляд стеклянный, бестолковый.

Где, ну где твоя награда? Куклы вырвутся на волю,

Побегут за остроносым несмышленым мальчуганом,

Что опять сбежал без спроса из прогнившего чулана.

Этот мальчик верит в слово и в сверчка, конечно, верит.

Не ругай его сурово. Глупость сказку не измерит.

Ты таким же был когда-то, растерявшимся, забытым,

Книги сунувшим под парту и мечтавшим о софитах.

Огоньки мерцают тише. Зал пустой. Подмостки сгнили.

Осень топает по крышам. О тебе все-все забыли.

Ты откроешь дверцу клетки /почему дрожат так руки?/

Все твои марионетки – грубо сделанные куклы.

21 июля 2020

Аркан Умеренность

Подожди! Слышишь? Стой! Это небо стучится в окно,

Просто небо, не флаги, не бело-бумажные птицы,

Облетевшие город с согретой печатью страницы.

Темно-синее небо с тоскою вожмется в стекло,

Оно тронет ладонью дрожащее пламя свечи.

Пламя бело-невинно, и пахнут невинностью вина.

Белый тает в вишневом, по-детски нелепо, наивно,

Не по-детски озлобленно, выжжено. Стой и молчи.

Здесь не время для слов, и не место для светских бесед,

Эта ночь не закончится, нет, ни вовек и ни присно.

Я чернильной печатью заверю и мысли, и письма.

Поклянись, никогда не напишешь на письма ответ,

Поклянись, что сожжешь их, как только приблизится срок.

Пламя — верный защитник того, кто боится неправды.

Оскверненная святость в бокалах осыпется ядом,

Нарекая себя терпко-сладким дыханием «Рок».

Так чего ты боишься? Что небо смеется в стекло?

Вырезай из небесного бархата узкие флаги,

Завещай свое слово и память безгласой бумаге.

И письмом обратится влетевшее в окна перо.

/Я подбитая птица, и крылья ложатся на стол/.

24 июля 2020

Аркан Смерть

Каплей дождя будет вышита наша боль,

Белыми нитями, дрожью холодных пальцев.

Я ослепленным мгновеньям готова сдаться,

С детской наивностью встать за твоей спиной,

Спрятать в ладонях лицо, закусить губу,

Спрятаться в тень, знать, что ты остаешься рядом.

Выпилим веру, а жизнь обратится адом?

Вырежем чувства, обманем ли мы судьбу?

Святость сгорает на робком огне свечи,

Белый срастается с пеплом в моих ладонях,

Белый всегда мне казался таким спокойным,

Будто ему поклоняются палачи.

Слышишь шаги? Это, верно, идет палач.

Дрожь ледяными руками касалась веры.

Белый. Мой белый становится грязно-серым,

Слышу негромкое, медленное: «Не плачь».

Слово чужое, но голос совсем родной.

Белое белому, нам достается память,

Робкая и неспособная больше ранить.

С детской решимостью встану к спине спиной.

25 июля 2020

Аркан Страшный суд

Бело-багровым под небом растянется стяг,

Лицами тают в подсвечниках тонкие свечи

И осеняют крестами и руки, и плечи,

Чтоб уберечь сыновей от обмана и шпаг,

Чтоб уберечь дочерей от преступной молвы.

Суд, будет суд, и он станет страшнее людского,

Правда воскреснет из мертвого, вечного слова,

И возвратят себе жизнь те, кто были мертвы.

Это агония смерти и рвущийся крик

Из окровавленных губ и разорванных легких.

Страх и жесткость клеймили и сильных, и кротких,

Им приносили, как жертву, невинность и стыд.

Лица расплавились в пламени белой свечи.

Белая святость стекает вином по ладоням

Тех, кто считал эту святость себя недостойной,

Тех, кому в гневе бросали в вину: «Палачи».

Дети скрывали молчанье в стеклянных глазах,

В небе раскинулись флаги обманно-багровым.

Суд, будет суд, и он станет страшнее людского.

Это агония смерти, впечатанной в страх.

Это вранье революции в мертвых руках.

28 июля 2020

Аркан Солнце

Черно-белые буквы в размоченных словарях

Расправляют бумажные крылья и смотрят в небо,

В темно-синее звездное небо, где жмется небыль

К облакам, замирает тихонько в твоих руках.

Отражаясь в тебе, я все глубже иду ко дну,

Опьяненная мыслями, больше пьянеть не в силах.

Знаешь, правда отнюдь не в бокалах и сладких винах.

Я, как Хемуль, однажды влюбившийся в тишину,

Полюбила тебя, одиночество ты мое,

Без раздумий, без лишнего слова, без лишних жестов,

Раз ты рядом, то я не одна, мы с тобою вместе —

Мы напишем историю, имя дадим свое,

А она распадется на буквы, слова, строку,

Чтоб потом улететь в облака на стрекозьих крыльях,

Чтобы в небе из небыли стать наконец-то былью

И поблекшие бантики снова цеплять к хвосту.

Я смотрю в отражение, прямо глаза в глаза,

Знаешь, дело не в правде, тем паче не в терпких винах,

Привыкать к тебе — глупо, бессмысленно и наивно.

Расскажи, одиночество, как разлюбить тебя?

31 июля 2020

Аркан Дурак

Три тропы, три невесты, три славных сына.

А точнее, два славных — один дурак.

Одному — коробчонка в болотной тине,

А другому — полмира за просто так,

Потому что родился чуть-чуть умнее,

Притворялся послушным, лелеял лесть.

У тебя же — истершийся шарф на шее.

Впрочем, это не повод в веревку лезть,

Даже если лягушке не быть царевной.

Сказка ложь, это знает любой простак.

Может сказке подчас не хватает веры,

Ну а может... примерь шутовской колпак.

Дуракам ни единый закон не писан.

Руки — крылья, в сознании — пустота.

Мол, раз шут, то какие у дурня мысли?...

Может мало троих? Умножай до ста!

Сто дорог, сто невест. Но не надо братьев.

Ты и я, я и ты — вот и весь наш сказ.

Колокольчик на шляпе, лоскут на платье,

Лицемерные слезы в краях у глаз.

А в кармане — коробка от старых спичек,

И царевна прекрасная взаперти.

Дуракам не везет? Сказки врут, как дышат.

Только нам, дуракам, и должно везти.

7 августа 2020

Маски

Ты все кличешь Эсмеральду, милый мальчик, глупый мальчик,

Ты баюкаешь неправду в голубых глазах незрячих,

Ты боишься этой маски, что в себе хранила лица.

На завязках ало-красных будешь ты повешен, рыцарь.

/Все они пропали втуне, ты один вот и остался/.

Вина смешаны с безумьем. Скоро ты, мой мальчик сдашься,

Сладкой с горечью отраве, темно-синим душным рекам.

Мне безумные во нраве, что-то есть от человека

В перекошенных улыбках и порывистых движеньях.

Здесь реальность, знаешь, гибка, только действует на нервы.

Кличь девчонку, славный мальчик, не дождешься, не вернется.

Здесь дела немного значат, если сердце в клетке бьется.

Не найдется Эсмеральда, все танцовщицы сбежали.

Приходи ко мне, мой славный. Маски дышат мертвецами.

16 июля 2020

Мой друг-двойник

О дно в глазах разбились зеркала, жестока память к двум умалишенным,

Мала двоим корона короля. Колпак шута испачкан буро-черным,

А может алым – здесь не разглядеть. Смешались в кучу люди, маски, лица.

Что мне осталось? Клетка? Шутки? Честь? Все сон. Кошмарный сон. Мне все лишь снится.

Открыть глаза, вдохнуть, забыть, пропасть... Ответь, двойник, как выжить этой ночью?

Ночь скалит зубы, разевает пасть. Безумие становится порочным,

Опасно хрупким, бьется о стекло с вишнево-винной приторною кровью.

На зло найдется худшее из зол, чтоб насладиться допьяна тобою.

А может мной. Хотя, я только ты, разбитая в зеркальных отраженьях.

Мой друг, рожденный не из пустоты, останься здесь, моей бесплотной тенью.

16 июля 2020

Влюбленность

Я в тебя, мальчик мой, влюблена. Ты смотри, смотри,

Как рождается ночь в рукавах золотой реки,

Рассыпается утро на крышах и мостовых.

Приходи в старый парк, я тебе расскажу о них.

Я тебе расскажу про любовь, про седой песок,

Как волна огибает следы от мальчишьих ног,

Как на тихое море ложится слепая тень.

Будет вечер, и осень родится, и новый день,

В переборе гитарном, на клапанах тонких флейт.

Они шепчут на ухо мне «да». Отвечаю: «нет».

Мой хороший, мой славный, смотри, как горят мосты,

А по крышам рассветным протянутся в ночь лучи,

Золотая река, золотые дожди дорог.

А за золотом стынет в тумане морской песок.

Море плачет, смеется, ладонями трет лицо.

Я в тебя влюблена, и оно в тебя влюблено.

Дышит нервно, неровно, тугая морская гладь.

С этой женской любовью не сладить, не совладать.

Только что мне с того? Море дышит любовью к всем.

Приходи в старый парк, я к тебе возвращусь совсем.

Я тебе расскажу про следы и про нас с тобой.

Я, наверно, как море, живу лишь одной мечтой.

18 июля 2020

Инквизитор

Мой мальчик, мой влюбленный инквизитор,

В глазах — упрек, в глазах разбилось небо.

Останься здесь, навеки будем квиты,

Останься — и в словах родится небыль.

Мне некуда бежать, и в этом смысла

Не хватит ни на каплю, ни на йоту.

Я память оставляю в старых письмах,

А голос навсегда оставлю в нотах.

Останься здесь, со мной, мой славный мальчик,

В зеркальном отражении влюбленной.

Мои слова... нет, ничего не значат,

Мои слова белесые от соли.

Мне некуда бежать, я не колдунья,

Я — просто тень, без правды и без права.

Что мне мечтать? Мечты остались втуне.

Ведь ты влюблен, нет, не в меня, мой славный.

19 июля 2020

Опьяненное море

Это море пьянит, как любовь и вино,

Разливает пьянящую боль по бокалам,

Отдает нам соленое эхо задаром,

Потому что оно, как и я, влюблено

До мурашек по пальцам и ласковых слов.

Море нежно, и море не терпит лукавства,

Недосказанных смыслов, людского коварства.

Море бьется о камень волной голосов.

Море свято-невинно, как память и сон.

Оно слишком невинно, чтоб людям не верить.

/А я слишком наивна, чтоб веру измерить,

По привычке измерю вишневым вином/.

Море смотрится в море, в меня и судьбу.

Отчего я прошита щемящею болью?

Правда слишком легка, чтобы вырваться к воле.

Потому что, как море, я просто люблю.

19 июля 2020

О прошлом

Спит железное чудище в водной толще, замолчали оркестры, фокстрот не слышно.

Славный мальчик, ты, верно, хотел помочь им. Лето выжжет над городом стаю в крышах,

Птичью стаю, заблудшую в наших звездах. Птицы помнят и айсберг, и лед в бокалах.

Ты же знаешь, спасать их довольно поздно, да и море не терпит людских обманов,

А без лжи на дуэль ты никак не выйдешь. Посуди: кто ты есть против смертной маски?

/Мы давно разучились друг друга слышать. Знать, доверие – дань позабытым сказкам/.

Я скучаю, а скука смертельней боли, тяжелее неправды, острее паник.

Море сыплет на раны три горсти соли. Отправляйся, мой мальчик, искать Титаник.

20 июля 2020

Лето кончится не скоро

Лето кончится не скоро, если верить — значит, будет.

По дрожащему вагону то и дело бродят люди,

Смотрят, хмурые, из окон, как плетутся следом тени.

И надрывный птичий гомон оставляют привиденья.

Ты, наверно, скажешь: «Бредишь, мол, какие нынче духи?».

Я готова в них поверить. Посмотри, как тянут руки

Ветви сумрачных деревьев. Тишина, молчанье, скрежет

Невесомых тонких перьев... Все. Здесь все осталось прежним:

И леса, и стук о рельсы, и такой же тихий вечер.

Из купе выходят песни. Обними меня покрепче,

Отогрей своим дыханьем. Мне с тобой совсем не страшно.

Если ты со мною рядом — ничего уже не важно.

Только поезд, шум, и ветер, и столбы за занавеской.

Поезда уходят в детство, все пути давно известны.

Там не будет силуэтов, белых крыльев, черных точек.

Будет август, будет лето, и рассветы будут точно.

Проводница смотрит строже, тихо кашляет за дверью.

Успокой меня, хороший. Я тебе во всем поверю.

22 июля 2020

Осеннее

Осень разбивается о дождь,

Осень разбивается на стаи,

Все, что сможет, утром воскресает,

И его не спрячешь, не найдешь,

Все воскреснет и тот час растает,

Ни ключей, ни слов не подберешь.

Осень разливается вином

По стеклу, по пальцам, паутине,

Все мечты окажутся безвинны,

Все мечты оставят «на потом».

/Как и раньше, остаюсь наивной,

Постоянно думая о нем/.

Осень — снятый кем-то эпизод,

Без начала, без конца и меры,

Здесь не время лгать и лицемерить,

К воскрешенью нам достался код.

Осень вышьет золотом над дверью

Дымный, полупризрачный восход.

26 июля 2020

Очертания

Замираю у окна,

Ночь светла, сгорают крыши,

Ты в тетради снова пишешь

Очертания стиха,

Рифмы, пятна на руках

И чернильные подтеки.

Перекручивались строки

В отражения в глазах.

Я смотрелась в зеркала,

Я искала вдохновенье,

Но из нас двоих, наверное,

Есть поэт, но он не я.

Я лукавить не хочу,

Я хочу смотреть на крыши,

Знать, что ты меня напишешь,

И поэтому молчу.

Я застыла у окна,

Облака застыли тучей.

Ты напишешь черной ручкой

Очертания меня.

2 августа 2020

Любая королева метит в пешки

Останься здесь, на шахматной доске,

Где каждый связан черно-белой клеткой,

На всех руках одна и та же метка,

Как память о цугцванговой судьбе,

Как память о тебе и мне, о нас,

Ложится небо в блеск чужой короны,

А мне не надо власти или трона,

Мне нужно видеть в краешке у глаз...

А впрочем, к небесам молву да стих.

Смотри в меня развенчанной усмешкой.

Любая королева метит в пешки,

Когда осталось время для двоих.

2 августа 2020

Подари мне...

Ночь разбрасывает карты

По зеленому сукну,

Невозможного не надо,

Подари любовь одну.

Дрожью бьет мороз по коже,

Ветер бьется о стекло.

Если ты мне не поможешь,

Не поможет ничего.

Я гадала по ромашкам,

По страницам и по снам.

Все одно, но что — не важно,

Все равно ведь не отдам,

Не скажу тем паче в вече,

Прислонившись лбом к окну.

Ты любовь вселяешь в вечность,

Подари и мне одну.

3 августа 2020

Цейтнот

Оборванные нитки на руках —

Как таинство повенчанного счастья,

Я помню имена, но лишь отчасти

Припоминаю привкус на губах,

Тот шоколадно-карамельный вкус,

Тревожный шепот вечно обреченных,

Но слово остается несплоченным,

Когда из патефона дышит блюз.

Но все проходит, и тоска пройдет,

Останется на память винный привкус.

А я, ты знаешь, не смогла привыкнуть,

Как больно отзывается цейтнот.

3 августа 2020

Полуночное

Мне чернила выжгут душу,

Синей тушью, черной тушью,

Я сама хочу разрушить

Эту пламенную связь.

Стих родится снова в вечер,

Ветер трогает за плечи,

Рифмой тают, тают свечи

В перепутанную вязь

Из строки, размеров, слова,

Я себя забыть готова,

Для чего сижу я снова

В полвторого у стола?

И пишу до смерти ночи,

Но никто не скажет точно,

Что мне утро напророчит.

Я одна. Совсем одна.

Не увидят этих писем,

В письмах нет ни капли смысла.

Зачеркну под буквой числа —

Все равно ведь не прочтешь.

Я коснусь запястий тушью,

Пусть чернила выпьют душу,

Только слушай, слушай, слушай,

Как стихами бьется дождь...

3 августа 2020

Молчание

Строка зачеркнута, за словом имена,

Дрожат ладони, сердце бьется глухо.

Я как всегда сижу совсем одна

И слушаю молчание вполуха,

Слова за словом, так родится звук,

Он спрячется на лапах канделябров.

Дыханьем греет пальцы мне испуг,

И, верно, только страх имеет право,

Звучащий зовом арихонских труб,

Прощает все, себя простить не в силах.

Мне вспомнилось прикосновенье губ.

Я помню чьих, но их почти забыла.

Но все, молчу, не нужно больше лжи.

Но есть слова, в которых лжи не статься,

И если сможешь, то меня прости.

Мне так хотелось, чтобы ты остался.

4 августа 2020

Последний раз

Как хорошо, что ты меня не слышишь,

Как хорошо самим не знать себя.

По позвонкам кирпичным едут крыши,

Ломая тех, кто чувствует, любя,

Кто растворен, но не в своей свободе,

Кто захлебнулся не в своих речах.

А мы с тобой болтаем о погоде,

И чувствуем дыханье палача,

Как он поет псалмы по нашим душам,

Не разбирая ни октав, ни нот.

Ты знаешь, как легко себя разрушить

И как больны слова: «Ну, все пройдет».

Нет, не пройдет, и время боль не лечит,

Так, заморозит, на год, на другой.

Вернись, сердись, встряхни меня за плечи,

Ругайся, говори: «Ну бог с тобой!»

Как хорошо, что ты меня не слышишь,

Не видишь страха в краешке у глаз.

С протяжным хрипом едут, едут крыши...

И я пишу тебе в последний раз.

4 августа 2020

К Марте

Марта, милая Марта, корона из желтых листьев,

Брошь из розы приколота к вырезу на груди.

Ты сжимаешь ладонью в перчатке родные письма,

С губ срывается робкое ласковое: «Прости».

Ничего, ничего, это просто злосчастный майский,

Переждать, пережить, не смотреть на рога луны.

Почему на любовь есть всегда тридцать три несчастья,

Почему мы всегда остаемся совсем одни?

Марта, добрая Марта, май выльется снова в осень,

И улыбка вернется, и взрослость в простых вещах.

Но запомни, никто никогда, никогда не спросит,

Что ты тайного прячешь в несказанных вслух словах.

Приходи в старый парк, где запуталось память с ночью,

Ночь не любит прошений и слов: «Отмоли, отдай!»

Приходи, и тогда ты увидишь сама, воочью,

Как любовь возвращается в тридцать второе, в май.

4 августа 2020

Давай останемся друзьями

Мне не больно, совсем не больно,

Только в сердце немного тесно,

Только капельку неспокойно.

«Как ты, маленькая принцесса?»

Строки прыгают друг на друга,

Расплываются буквы кляксой.

Ничего, будет снег и вьюга,

Снежный ангел в ботинках красных.

Будет чай и гора печенья,

Теплый плед и роман хороший.

Я в ладонях сожму медведя,

Я его никогда не брошу.

Слишком больно, когда бросают.

Нам с тобой это так знакомо.

«Как дела, как сама, родная?»

Только нет ни родной, ни дома.

Есть затасканный мишка-тедди,

Глазки-бусинки, черный носик.

Я любила всегда медведей.

Ты любил задавать вопросы.

Ну а может, мне так казалось.

Но теперь это все неважно.

Все принцессы остались с балом,

И глазеют ключи из скважин.

Мне не больно, совсем не больно.

Нет принцессы, а значит — строчек.

Мы друзья. Мы никто. Довольно.

Мы расстались друзьями.

Точка.

8 августа 2020

Пряничные дети

Изо мха глазеют лица и в ладони щеки прячут.

Раз. Слеза сползет с ресницы. Где же, где же глупый мальчик?

Снова ищет старый домик весь из пряников с печеньем?

Лес обманчиво спокоен молчаливой, дикой ленью.

Лес протянет корни-руки, ветки-пальцы к белой коже,

Мальчик станет просто куклой и себе помочь не сможет.

Деревянные запястья, огрубевшие, в мозолях.

Мальчик думает о счастье, но не думает о боли.

Два. Глаза слепы от гари, сказка целится в затылок.

Мальчик с девочкой устали, домик пряничный постылый —

Все равно под домом тетка смотрит бельмами из щели.

С ними ветер слишком кроток, и не спорят сновиденья:

Детский гнев всего опасней, и гневить их бесполезно.

Мальчик, глупый, их раздразнит. Три. Ты слышишь шепот леса?

Кто-то смотрит в нас из чащи, и глаза блестят незряче.

Подожди. Мне дико страшно... В нас глядит пропавший мальчик.

9 августа 2020

Петербуржская стая

Мы с тобою глотали отравленный ветер,

Наполняли им банки, кидали в коробки.

Этот воздух, прогретый июльским «не верьте»,

Все скребется когтями по порванным легким.

Небо смотрит, смущаясь, пылая рассветом,

Как с зарей просыпаются старые крыши

И хрустят позвонками. Ты слышишь их, слышишь

Точно так, как из неба сплетается лето,

Точно так, как сплетаются наши ладони.

Небо вытрет лицо, и рассветы растают.

И тогда мы достанем тот ветер свободный,

И вернемся навек в петербуржскую стаю.

11 августа 2020

Бакская сказка

Славный мальчик, влюбленный в испанские горы,

Что тебе звон монет, возмущения труб

И слова, с королевских слетающих губ,

Когда счастье — любимые взгляду просторы?

Королева мила, и стройна, и любима,

Но не только тобой и верна не тебе.

Ей Мадрид драгоценней твоих Пиреней.

Что ей реки, когда под ногами полмира?

Ты готов ей отдать свое тихое царство,

Ты шептал ей на ухо сто жарких речей.

Только ты ей не нужен, поверь, ты ничей,

Ты ей нужен не больше, чем эти паяцы,

Что бормочут сквозь зубы хвалу и проклятья.

Но колпак шутовской им дороже венца.

Впрочем шут и король — это оба конца

От той палки, что вечно приносит несчастье.

Что ты хмуришься, мальчик, ты в чем несогласен?

Нянчит дерево гнезда у стареньких гор.

Ты не крал королеву, ты, славный, не вор,

Потому ты, бедняга, ей так и опасен.

Ей так страшно признать, что не надо короны

И что вместо короны отдайте берет.

Она смотрит в тебя и находит ответ:

Ей понравилось быть хоть в кого-то влюбленной.

Возвращайся домой, без обид, сожалений.

Не желай долгих лет и любви не желай.

Научи меня, как полюбить этот край.

Как тебя полюбить мне.

Твоя королева.

11 августа 2020

Братец Якоб

Лес не терпит обреченных,

Лес не слышит покаяний,

Зло должно быть прирученным —

Это сказочка простая.

В ней не будет злой старухи

И детей невинных тоже.

Спят спокойно в чаще духи

И царапают по коже

Шепот веток, взгляд безумный

Деревянных глаз под корнем.

Спорить с лесом слишком трудно.

Впрочем, ты всегда спокоен,

Кормишь с пальцев злую чащу,

Треплешь славную по холке.

Но не пахнет настоящим

Этот лес, он пахнет волком,

Гарью, тиной и... отравой.

Запах ядов одинаков.

Ты получишь хмарь и славу.

Лесу в дань достался Якоб.

12 августа 2020

Звезда

Тихо-тихо во дворце, или в замке, все равно,

Ты скучаешь по себе, той девчонке, что давно,

Может сотню лет назад пела песни у пруда

И смотрела в звездопад. Может, ты и есть звезда?

Несмышленная совсем, только-только родилась.

Ты хотела быть как все. Долго сказочка плелась

Синей ниткой в гобелен, черной ниткой в старый бант.

Ты себя поймала в плен, позабыв оставить знак,

Как найти тебя в тиши, где найти заветный ключ.

Что ж, девчонка, поспеши, пока тает лунный луч.

Луч погаснет — оборвет старой сказочки морок.

Ничего, все-все пройдет и вернется точно в срок.

15 августа 2020

Осьминог

Дитя асфальта смотрит из коробки [какой безумец дал ей имя — город?]:

Дома, машины, уличные пробки. Ребенок смотрит вниз и ищет повод

Исчезнуть из глазницы осьминога, бетонного чудовища из страхов,

Спешить по желтой сломанной дороге, хотелось бы еще в довесок карту.

Но карты нет? Лиха беда начало. Доверие поди еще осталось.

Истории сгорают у причала, истории приходят так же в старость,

Как люди до и после нас, наверно. Есть свой черед, и к каждому свой ключик.

Ты знаешь, выбор так ломает нервы... что кажется, и нет его сквозь тучи,

Чернильные, написанные тушью.

Дитя асфальта смотрит в мегаполис.

Ты слышишь? Нет? Открой глаза и слушай, как осьминог вещает сказки в космос.

15 августа 2020

Имя твое

Имя твое — птица в руке,

Имя твое — льдинка на языке,

Имя твое...

М. Цветаева

Темной ночью, перед сном,

Я твое шептала имя,

Я мечтала, так наивно.

Впрочем, что мы о пустом?

Все ведь будет как всегда:

Безответно, беззаветно,

И встречать рассветы летом

Буду снова без тебя.

Разолью по чашкам чай,

Завернусь в пушистый свитер,

Посмотрю, как там мой Питер.

[Спящий город, не скучай,

Даже если ночь бела,

Даже если дождь над домом].

Мы с тобой едва знакомы,

Но знакомы навсегда.

Под окном играет джаз,

Я одна в пустой квартире.

Я твое шептала имя

И все грезила о нас.

15 августа 2020

Единственная

Мне нравится с тобой молчать, шептать

Тебе на ухо имя, слышать имя,

Как ты меня зовешь своей любимой.

Мне нравится молчанье осязать,

В молчании все обретает срок,

Тот срок, что нам отмерен кем-то свыше.

Мне нравится, когда ты письма пишешь,

Мешая рифмы стихотворных строк,

И между строк вписав игру теней,

Касанья рук и губ безмолвно-нежно,

И что бы ни случилось, как и прежде

Зови меня единственно своей.

15 августа 2020

На качелях судьбы

Космос темной ладонью качает твои качели.

Впрочем, только твои? Почему? Все качели наши.

Мы пришли в этот мир, каждый в собственный день недели,

Чтобы встретить друг друга и вспомнить о нас однажды.

Мы когда-то рождались, встречались. Когда? Не помню.

И для нас было все: города, мостовые, парки,

Сто пропущенных вызовов, старые телефоны.

Мы мечтали о сказках, надеясь остаться в сказке.

Мой хороший, мой славный, смотри на лицо пророка,

Что с прищуром глядит из воды, из стены, из неба.

Мы с тобой, как и прежде, два глупых простых ребенка.

Космос смотрит назад и качает в ладонях небыль.

Лето кончится? Пусть, все всегда улетает в космос,

Будут желтые листья на старых винтажных фото.

Я звоню. В телефоне молчат, в телефоне — осень.

На качелях одна.

Я тебе дозвонюсь, на сотый.

16 августа 2020

Договор

Руки белые — фарфор, ты послушно тупишь взгляд:

Коль подписан договор, значит, нет пути назад.

Глазки вышиты в лице и румянец на щеках.

Ты немного не в себе, ты надежно прячешь страх

В сердце [бархатный лоскут, серо-серо под душой].

Как бы вырваться из пут, старой кукле заводной?

Тушью крашены глаза, черный-черный омут в них.

День разбился в вечера и задумчиво притих.

На ладонях белых — скол, шрамы прячешь на спине.

Ты подпишешь договор, чтобы стать живой как все,

Слышать сердце, соблазнять, уводить чужих мужей.

А взамен себя отдать укротителю ключей.

Старый-старый темный дом, сцена ржавая пуста,

ты мечтала стать живой — стала куклой. Как всегда.

17 августа 2020

Опьянение

«Хотя давным-давно я стала взрослой,

Вдохнув однажды ветер ледяной».

Шерил Фэнн

За рифмой рифма, за строкой строка,

Дневник исписан шариковой ручкой,

Ладони, изукрашенные тушью.

Читаю на страницах имена.

Твое, мое, на тоненьких полях,

Вокруг стихов и очертаний тела.

Я выкинуть из памяти хотела,

Но видела себя в твоих глазах.

Я видела в глазах твоих туман,

Тот северный, расшитый белой ночью.

Поэтом нареченной непорочной.

И вкус ночей навеки отдан нам,

И блеск на крышах, пламенный рассвет,

И шепот неба, кутавшего плечи.

Молчали хором тоненькие свечи.

Молчали мы, завернутые в плед.

Читаю на страницах имена,

Ища ответ на странные вопросы.

И пусть давным-давно я стала взрослой,

Но детством я по-прежнему пьяна.

17 августа 2020

Абонент вне зоны действия сети

Это лето закончится точно в условный срок,

И обрубит концы, обязательно кинет в воду,

И уедет на осень, наверное, на природу,

Ну а может погладить по шпилям дворцов песок.

И волной уничтожит все цифры и номера,

Все симкарты останутся где-то весной в отеле,

Абонент отключен и, естественно, навсегда.

Вызывающий выключит сети на две недели.

И ни мир, ни рассвет, ни сто тысяч прекрасных слов,

И ни шепот любимых, касание рук в молчаньи —

Ничего не коснется ни взгляда и ни дыханья.

Только море и преданно ищущий море зов,

Только клич протяженных до неба тревожных труб,

До луны и обратно, так сильно тебя люблю.

Но ничто, даже привкус обветренных югом губ

Не заставит включить телефон и сказать: «Приду».

18 августа 2020

Притворство

Я растворяюсь в осени мелким пустым дождем,

Как тяжело быть взрослыми, если под сердцем ком,

Как тяжело быть верными, если в груди — тоска.

Я просыпаюсь нервною, ночью брожу без сна.

Город лениво морщится, смотрит в меня в упор,

Осень — хитрюга-спорщица, листья крадет в убор,

В желтый венец над косами, в серьги, кольцо, браслет.

Я притворяюсь взрослою, чтобы услышать «нет».

...Я возвращался с площади в темный, недобрый дом,

Город смотрел, взъерошенный, как растворяюсь в нем.

Кофе остывший в комнате, вечер стучит в стекло.

Все, что захочет, вспомниться, стоит открыть окно.

Я берегу дыхание и разливаю чай,

Чтобы понять в молчании: «Славный мой, не скучай».

...Мы притворялись взрослыми, даже совсем одни.

Может, остаться в осени, стать, как всегда, детьми?

18 августа 2020

Встреча в кофейне

Полосатое небо — мороженое на палочке, тучи сахарной ватой ложатся ему на краешек.

Я рисую слона на салфетке, клыки — две галочки, и пятно на боках шоколадом блестит растаявшим.

Лопоухий слоненок глядит на меня, испуганный.

Собирается дождь, как всегда, запоздает к вечеру. Дождь приходит под утро, накрашенный, нос припудренный, разъезжает по улице, вылетев нам на встречную.

Я смотрюсь в зеркала и сама становлюсь прохожими.

Все торопятся, город шумит и шумят автобусы.

И теряются лица в плакаточных непохожестях, и мальчишки играют по лужам разбитым глобусом.

Под ногами — вода, тучи дождь натянул на плечики.

Тучи трутся друг с другом, сердито молчат и хмурятся.

А в кофейне тепло, только кофе спросить покрепче бы.

Хобот тянет слоненок и звонко грохочет блюдцами. Я тихонько грожу ему пальцем, ему, бесстыжему. Он помашет ушами и ткнется в ладонь, бессовестный.

Я влюбилась в дожди, как не дайте кому из ближнего, а точнее в один дождь, оставшийся мне от осени.

Я рисую улыбку, улыбка почти как галочка, шоколад на губах принимаю почти как данное.

Дождь протянет мне небо — мороженое на палочке — и коснется дыханьем: «Прости, задержался, славная».

20 августа 2020

Арканар

Я не понимаю, что такого крутого в том, чтобы создавать людей людьми, а потом расстраиваться из-за того, что они ведут себя как люди.

Нил Гейман, Терри Пратчетт, «Добрые предзнаменования».

Мы встретимся молча, столетья спустя, на рассвете И будем взирать, как с земли поднимается пар, Как над Арканаром зелёное солнышко светит И птицы поют, и, проснувшись, поёт Арканар.

Екатерина Болдырева, «Арканар»

Дети играют в машинки и вертолеты, строят песочные замки и небоскребы.

Тишь-благодать, с благодати снимают пробу, чтобы потом воссоздать в черно-белых пленках.

В рваных сандалиях прямо на босу ногу, лица испачканы в саже, фруктовом соке.

Чинит девчонка жирафам хребты и щеки,

Строит мальчишка полуденные дороги.

Мальчик Антошка, девчонку прозвали Кирой.

В городе — тихо, уютно, по-деревенски. В стареньком радио снова крутили песни, кажется, urbi et orbi — от мира с миром.

Миру без мира — не плохо, а очень плохо, как в параллельных вселенных, планетах, странах: дети пинают невзорванные снаряды, дети, как музыку, слушают плач и грохот.

Руки ободраны, содраны все костяшки, губы прокушены, смотрят глаза жестоко.

Что им родители? Нет никакого толка, скажут они или просто совсем не скажут.

Плачет девчонка, стирает ладонью слезы. Плакать нельзя, беззащитность — совсем не красит.

Хмурится мальчик и пальцами трет запястья. Жить на войне — значит, помнить, что враг серьезен.

Девочка Кира, мальчишку зовут Румата.

В их Арканаре спокойствия нет в помине.

Доны, гоняясь за властью, теряют имя. Люди глазеют из окон и ждут расплаты.

Проклятый город, и радио... впрочем, что их.

Полдень обрежет дороги, разрежет шпалы.

Миру жить в мире, ты знаешь, совсем немало.

Люди живые, пока их хоть кто-то помнит.

Мальчик играет с девчонкой у карусели, смотрит жираф полосатый, ушами машет: «Если есть мы — нет „мое“, только наше. Наше солнце и небо, свидания на неделе».

Девочка, мальчик, и полдень блестит по шпалам.

Девочка, мальчик. Без имени. Что им имя?

Люди остались людьми. Остальное — мимо.

Город проснулся излеченным Арканаром.

22 августа 2020

Ветер Нового Орлеана

Саксофон простужен, хрипит и плачет,

Ветер дует в горло и морщит нос.

Если умер джаз, это точно значит,

Что машина ринется под откос,

И, конечно, ринется вместе с нами.

Караваны тянутся на восток.

Это ветер нового Орлеана

И разбитый в стеклах очков песок,

Это пальцы, красные от мозолей

И возможность слышать тебя без слов.

Говори, что все, это все — пустое,

Говори, к упрекам давно готов.

Да и что, к упрекам... к слезам и дракам,

Даже к тихой фразе: «Прости, ушла».

Я рисую джаз на любых плакатах,

Я играю джаз и внутри себя.

Уходи, ведь ветер тебя погубит,

Убегай, пока тебе хватит сил.

Саксофон целует чужие губы,

Я исполню все, что меня просил

Этот странный город, праматерь джаза.

Джаз вернется, останемся живы мы.

И тогда найду тебя у вокзала,

А пока беги...

25 августа 2020

В поезде

Дым колечком ползет по поезду, тянет пальцы к рукам и лицам.

Признаваться себе не поздно, но мне хотелось тебе присниться.

Над дорогой ложатся сумерки, телефон разрядится к ночи.

«Приезжай. Возвращаюсь утренним. Обнимаю, целую. Точка».

Мерзнет кожа под тонким свитером. Ждать осталось совсем немного.

Я ведь вытерплю, слышишь, вытерплю. Ночь, наверно, не будет строгой

к тем, кто ищет вдоль рельс конечную и звенит по стакану ложкой.

Остаются часы до встречи, но лупит страх по рукам немножко.

Бродят тени в лесу за шпалами, смотрят тени в купе сквозь шторы.

Я машу им рукой, усталая. Тени прячутся в лисьих норах.

Я рисую на стеклах рожицы, искривляю улыбкой губы.

Ветер дышит в лицо, взъерошенный, он, когда-нибудь всех погубит,

и погубит себя, конечно же. И, естественно, возродится.

Это глупо, но мне по-прежнему так хотелось тебе присниться.

26 августа 2020

Я больна этой осенью

Я больна этой осенью навсегда,

До мурашек, до слез, до горящих щек.

Лисий хвост заметает мои слова,

Прячет в золото листьев и душный смог.

Я не вижу ни луж, ни людей, ни лиц,

Я дышу этой осенью. Не дышать

Не могу, как не в силах не слышать птиц,

Что остались, наверное, зимовать

На мостах, на прозрачных ладонях рек,

На траве у реки, на дороге в парк.

Лето долго готовило свой побег,

осень лету готовила катафалк.

Ходят лисы по следу, блестят носы,

Они мнят эту осень своей родней.

Осень лету пришла прошептать: «Прости».

Я больна ей, наверное...

И тобой.

26 августа 2020

Странная сказка

Приходи к нам на свадьбу сегодня в ночь,

Мой жених так же юн, как сто лет назад,

Я нашла, как тебе и себе помочь.

Разве ты не рад?

Пламя взвеется к небу огнем свечи,

Языки лижут хворост и прядь волос.

Мои косы распущены. Ты молчи.

Это все всерьез.

В эту сказку поверить сложней, чем в нас.

Только сказка — реальность, а жизнь — морок.

У тебя остается последний час.

Впрочем, что с того?

Приходи, мы созвали гостей на бал,

Будет сотня и тысяча сладких вин,

Вместо музыки — свадебный вой цимбал.

Приходи один.

Эту дерзость тебе не простит никто.

Разве я, только слово мое — в тиши.

Я, наверное, выбрала хуже зло.

Ты меня прости.

26 августа 2020

Ванечка

В мокрой траве ждет рассвета обычный парень,

Гладит по спинке лягушку, кусает стебель.

Мама ругается (парень, допустим, Ваня): «Что ты разлегся? Как будто не видел неба!»

Ваня вздыхает, жует потихоньку травку.

Небо — не просто там облако или тучи.

Небо на вкус, как суфле из черничных ягод, лучше чем мясо от мамонта, точно лучше.

Братья ругали Ванюшу: «Ишь ты, бездельник».

Сестры за братьями следом кривили губы, гнали из дома, с досады скрутив передник.

Папа ругался (ругался довольно грубо).

Сын непутевый, им кажется, их не слышит.

Ваня не любит охоту, уборку тоже. Ваня готов целый день просидеть на крыше, пусть знойный ветер кусает зубами кожу, пусть солнце щиплет за пальцы, за пряди, щеки.

Что там уборка, убраться всегда успеют.

Лягва-любимца прыгнет ему на ноги. Треплет Ванюша по холке. Лягушка млеет.

Как объяснить, запах пыли не всем привычен, что черный уголь не просто рисует — мажет, что на стене нарисован не волхв Да Винчи, что невозможно без мыла отмыться сажей?

Слово то вырвется, кто ведь его поймает? Слово одно, но по-разному каждый судит.

Вот для одних, мамонт — это обычный мамонт, а для других — это лучшее в мире блюдо.

Ну его к лешему, слово — такое слово.

Брякнешь, не думая, к шее повесят камень.

Кисточкой красят по кончикам туч вишневым.

Смотрит на небо, как лакомство, славный парень.

Мама вздыхает, сидит на полу пещеры. Пусть он бездельник, пускай. Но родной, любимый.

Если не маме, кому в ее сына верить?

Мама на стенах рисует углем картины.

26 августа 2020

Я всегда был хорошим мальчиком

Город темный, но город маленький, знаешь, в нем просто негде спрятаться.

Пара домиков, пара сталинок. А из окон следят, мне кажется,

И особенно за приезжими. В переулках глазеют камеры

За такими, как я, невеждами. Я приехал сюда на хаммере,

Поглядеть, посмотреть, а мало ли. Город старенький и взъерошенный.

Я был очень хорошим мальчиком, только чуточку всеми брошенным.

Город скалится, город щурится, морщит стены, рекламы порваны.

Город тянет худые щупальца – город, видно, давно не кормленный.

Ну а голод не тетка – мачеха.

Я ладонью касаюсь щупалец,

Кожа мокрая и горячая, монстр глядит на меня испуганный.

Я смеюсь, как же все бесхитростно, по-смешному нелепо, странно, и

Может зверь и по правде искренен? Может, нет и теней за хаммером?

В списках тени никак не значились, город дик, нелюдим по-прежнему.

Я всегда был хорошим мальчиком, не со всеми порой, конечно же.

Пара домиков, пара сталинок, город жутко похож на матрицу.

Он нелепый и страшно маленький.

Только, в нем теперь есть где спрятаться.

28 августа 2020

Девчонка-осень

У девчонки в глазенках — небо,

Как на питерской акварели,

Губы тонкие, руки белы.

Что за листья ей сон напели,

Про мальчишку с печальным взглядом?

Сон, конечно, совсем пустое...

Но ей хочется, чтоб был рядом,

Чтобы он ее успокоил,

Чтобы в косы вплетал ей листья

И на ухо шептал про нежность.

Гонит к Морре дурные мысли.

Может, пусть будет так, как прежде?

Листопад, звездопад и грозы.

И желание с губ слетает.

Осень — это совсем серьезно,

Дождь на пальцах совсем не тает,

Растекается желтой тушью,

Акварелью багрово-красной.

Эта осень ее отпустит.

Будет все. Будет все прекрасно.

Бродит девочка и мечтает,

Не о мальчике, нет. О кошке.

Ну их, к осени, все печали.

Знать, девчонка влюбилась точно.

28 августа 2020

Девочка и кот

Синеглазая девочка палочкой чертит имя

по распавшимся веером листьям, асфальту, лужам.

По тому, как расплакалось небо, девчонке видно,

что и небу тоскливо прослыть никому не нужным.

Красный шарфик на шее, коса отливает рыжим,

голубое пальтишко, растянутый белый свитер.

Красоту у девчонки могли бы назвать бесстыжей,

только было в ней что-то, что делало беззащитной.

Беззащитных обидеть нетрудно, совсем нетрудно.

Ну а коль беззащитен по-детски — без вариантов.

Она смотрит на листья, с тоской поджимает губы.

«Все пройдет, обязательно», — шепчет она, как мантру.

День кончается вечером, ночь обещалась длинной.

Ей не хочется в дом. Что ей делать в пустой квартире?

Он шептал ей на ухо, кот, ласковый и любимый,

чтоб не плакала ночью в подушку, ведь будет сыро.

Он ложился под бок, черный, словно детеныш ночи.

Она часто смеялась, мол черный во тьме не видно,

кот, наверно, считал ее глупой своей девчонкой,

и мяукал насмешливо, вредно, но не обидно.

Где теперь кареглазый, какой он ушел дорогой?

Осень все подмела, ничегошеньки не оставив.

Ей не хочется верить, что он убежал надолго.

Ведь родных не бросают. Ведь правда же не бросают?

Синеглазка-девчонка сердито стирает слезы,

не поможешь слезами, и плакать совсем не дело.

«Что случилось? — мурлычет сурово и каплю грозно

черный кот. — Моя глупая, солнце еще не село,

ну а ты развела по дворам и кварталам сырость!»

Он садится под бок и мяукает так, как прежде.

Не бросают коты, а тем более самых близких.

Осень дышит в макушку двум самым родным и нежным.

29 августа 2020

Дороги, которые мы выбираем

Дело не в дороге, которую мы выбираем. То, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу.

«Дороги, которые мы выбираем», сборник «Коловращение», 1910, (автор О. Генри)

В пыльных коробках, в кассетах, зашито детство,

Как на альбоме засушенный одуванчик.

В выцветшем, с гнутыми ножками, старом кресле,

В плед завернувшись, читает газету мальчик,

Кашляет в локоть — опять подхватил ангину.

Вроде и в доме тепло, и за домом лето.

Плохо болеть, ну а летом — совсем противно,

Хуже встречать в одиночку в окне рассветы.

Мальчик мечтает, и хочется так, как раньше:

Свистнуть друзей и из палок мечей наделать.

Это теперь чудесатее все да страньше.

Рыцарь неправ, мушкетеры подчас злодеи.

Все перемешано, спутано, непонятно,

И ярлычок: «Ты же взрослый. Так будь как взрослый».

Если попробуешь что-то ответить внятно...

Слуха не хватит, чтоб выслушать все вопросы.

Мальчик вздыхает, и ставит на стол печенье,

Греет ладони о чайник.

И пахнет чаем.

Мы примеряем полсотни дорог... Наверно,

Делаем вид, что мы все-таки выбираем.

Как жить и с кем жить, кого называть друзьями.

Слово за нами, конечно, но кто узнает,

Что доставляет дорога из края краю.

Да и какие счета за ошибки ставят.

Много вопросов, и каждый из них серьезен,

Чтобы ответить на все надо слушать молча.

Мы выбираем, и нас выбирают тоже.

Несовпадения в правила не пророчат.

Мальчик не любит болеть, а тем паче летом,

Он набирает в ватсапе друзей из детства,

Чтобы с костром и гитарой встречать рассветы.

Все остальное им будет тогда известно.

30 августа 2020

Моисей

Плещется в рваных сандалиях Иордан,

смотрит больными глазами в больных людей.

Манна небесная тянется по рукам,

Молится облаку старенький Моисей,

Просит прощения, просит своей земли,

ищет ее уже сорок пустынных лет.

Если есть силы на веру, то хватит сил,

чтобы вписать и свои имена в завет.

Но не нужны ни скрижали, ни куст, ни сны,

Ладный бы дом, чтобы стены и потолок,

Чтобы лампады горели из темноты.

Плачет старик, ну какой из него пророк?

Ноги болят от ходьбы, от камней, песка.

Ноет младенец у матери на руках.

Смотрит в глаза Моисею Йарден-река.

В этих глазах отражается детский страх:

Прутья корзины и слезы у тонких губ,

Мягкие волны, касавшиеся ступней,

Вкрадчивый голос и ласка холодных рук.

Можешь — не помни, но вот забывать — не смей.

Память и имя не вырубишь топором,

Как и прощенье не вымолишь просто так,

Мол, коли грешник в раю, так и мы пройдем.

Манна спускается с облака — добрый знак.

Плещется небо в сандалиях старика,

Спит Моисей, подложив под щеку ладонь.

Снится ему потревоженный Иордан,

Тонкий тростник и прямая тропа домой.

2 сентября 2020

Белый заяц

За порогом — зима, очень сладкая, как инжир,

Забирайся поближе и кутайся в мягкий плед,

Я тебе подарю свою сказку про Девоншир...

Не свою, нет, народную, впрочем, роднее нет.

Стародавняя Англия, добрые времена,

Домовые сидят у камина и греют хвост,

Трубочисты гуляют по крышам, горит луна,

Ну а может и месяц, он тоже еще прохвост.

Люди верят в реальность, реальность живет для них,

Люди верят и в сказки, и сказки заходят в дом.

Дай согрею ладони, ты, мальчик, совсем притих,

Ты не бойся теней, что попрятались за углом:

Злые сказки не шмыгают ночью к тебе за дверь.

Кружит снег, серебром осыпается у окна.

В Девонширском лесу белый заяц бежит в метель,

И ушами, незаячьи длинными, трет глаза.

Тем, кто зайца согрел, не страшны ни туман, ни бес,

Безголовые лошади тоже им не страшны.

Только чтобы звереныш в корзинку к тебе залез,

Ты не должен бояться метели и темноты.

Обещаешь, не будешь бояться? Ну Бог с тобой.

И не важно, кому обещал, только верь себе.

Девонширское чудо уходит лесной тропой,

Потому что боится не выдержать в пустоте,

Потому что несутся по следу цепные псы,

Имена им: сомнение, ужас и нелюбовь.

Белый заяц бежит, ему хочется теплоты,

Чтобы грели в ладонях, шептали на ухо сто

Или тысячу ласковых слов и касались лап.

Да вот грели его, но никак не могли согреть.

Он метался всю зиму, а свора за шагом шаг

Все следила за ним. Он почти что попался в сеть...

Но зима любит белых и сахарных, как инжир,

И заботливо ветками прячет в снегу следы.

Тает снежным узором под стеклами Девоншир.

Ты не бойся метели и спи, мой зайчонок, спи.

4 сентября 2020

Лето, осень, меланхолия

***

Лето кончилось точно в срок,

Осень целится точно в нас.

Ты рисуешь в последний раз

Очертания между строк,

Очертания тонких рук,

Робкий шепот и взмах ресниц.

Тушь запомнила сотню лиц,

А на каждом лице — испуг.

Прячу пальцы в твоих руках,

Прячу мысли в кленовый лист.

Мы, наверное, родились,

Чтобы видеть любовь в глазах.

Ты рисуешь не в первый раз

Очертания рук и пульс.

Если хочешь, тебе приснюсь...

Осень молча стреляет в нас.

3 сентября 2020

***

Посидим, поболтаем ни о чем, обо всем,

Отключим телефоны и вырубим сеть.

Или лучше молчать, об одном, об одном...

Лихорадочный город все рвется смотреть,

Как сгорим мы в бессоннице белых ночей,

Оба спятивших, оба влюбленных в рассвет.

Зажигается небо огнями свечей,

Улыбаюсь, а ты улыбнешься в ответ.

Ни звонки, ни обиды, ни тысячи слез

Не заменят рассвета.

Мы сходим с ума.

Мы с тобой в лихорадке, и это всерьез.

В этом городе есть только ты, только я.

5 сентября 2020

***

Строки, рифмы, имена,

Я сидела допоздна,

Рисовала черной ручкой

Отражения стекла,

Рисовала на полях,

На исчерченных листах

Чьи-то лица, чьи-то пальцы

И молитвы на губах.

Темнота меняет цвет,

Полвторого, три, рассвет,

Небо шепчет мне на ухо,

Забываю дать ответ.

Рифма тянется к строке,

Я их все отдам тебе,

Я отдам тебе и душу,

Чтобы помнил обо мне.

6 сентября 2020

***

А мне по ночам снилась осень в тумане

Из листьев упавших и ветра в руках.

Она приходила в дом вечером ранним,

Чтоб лечь многоточием в рваных стихах...

23 сентября 2020

Виноград

Виноград расцветет упрямо, прямо в полночь (ты слышишь? в полночь!),

Чтоб залечивать наши раны, чтоб о жизни другим пророчить.

Кто-то сбрасывал с пьедестала древний род и дурные славы.

Как на празднике карнавала каждый теплым вином отравлен:

И сбежавшие, и погоня, и цепные собаки следом.

Ночь не слышит ни слов, ни стона, ночи все показалось бредом:

И предсмертный оскал волчицы, и тоска в ее волчьем взгляде.

Мы читаем в глазах убийцы страх и ненависть, страх... и счастье.

Зверь в ловушке, собаки целы, и туманят рассудок вина.

Он считает себя бессмертным, он считает себя безвинным.

Пусть считает сквозь прорезь маски. Мы приходим к нему с рассветом.

Виноград расцветает красным над распластанным волчьим телом.

6 сентября 2020

***

Руки тонкие, пальцы нежные,

Взгляд невыспавшейся совы..

Я влюбился в тебя, наверное.

Я был серым, а стал седым.

Я бы выпил тебя до донышка,

Я вонзил бы в тебя клыки.

А ведь жалко немного все же, но...

Ты беги от меня. Беги

8 сентября 2020

Отпусти меня, мой автор

Ты пиши, мой славный автор, синей ручкой, черной тушью,

Убивай меня по правде, чтоб не слышать и не слушать

Странный голос, плач и слезы. Ты устал, глаза больные.

Нет, не думай, я серьезен, я хочу, чтоб все забыли

Пряди с рыжей позолотой и печальную улыбку.

По страницам бродит кто-то, разливает в них чернила.

Мне совсем не страшно сгинуть, исчезать совсем не страшно.

Я не смог к тебе привыкнуть, разлюбил гораздо раньше.

Ненавидел? Нет, ну что ты, слишком громко, слишком звучно.

Я влюблен в девчонку Клото, видно, ей зачем-то нужен,

Раз ножом не тронет нити.

Отпусти меня посмертно.

Я давно тобой забытый, все равно живу без дела.

Отпусти меня, хороший, синей ручкой, черной тушью.

Я влюблен, девчонка тоже.

Это, может быть, и лучше.

6 сентября 2020

Обреченность

Снова крысы шатаются по углам и грызут полинявшие кружева,

их король прикасался к ее губам, и на ухо малышке шептал слова

о любви до конца своих крысьих дней и о том, как она хороша собой.

Кукла смотрит испуганно на зверей, почему-то осталась еще живой

и почти невредимой. Ну как почти. Синяки и царапины — не беда.

Пара ребер поломанных — пустяки. Но не это страшнее. Она одна.

Оловянных солдатиков больше нет, только старая шпага, и та в огне.

И крысиный король ждет ее ответ, чтоб оставить малышку навек себе,

отвести свою пленницу в темный дом, посадить под замок, запереть засов.

Кукла плачет, ей лучше сгореть живьем, чем выслушивать тысячи мерзких слов.

У малышки нет выбора, нет совсем, да и сил нет хлестать по щекам зверье.

Оловянные глазки блестят в огне.

С губ срывается тихое: «Что ж, пойдем...»

6 сентября 2020

Сон

Белый зайчик не в себе: собирает в небе звезды

и цепляет мне на шерсть. Огрызаюсь не серьезно.

Что с малышки глупой взять? Уши зайца, глазки лисьи.

Я хотел ее искать, но сама ко мне явилась.

Вся донельзя смущена, трет ладонями запястья.

Может, мы сошли с ума? К ней бы стоило подкрасться,

унести в глубокий лес, там где ночью плачут совы,

где в чащобы не пролезть, где не видно туч сквозь кроны...

Мой зайчонок смотрит ввысь, там где небо тает в ночи.

Эти звезды родились, чтобы в нас глядеть воочью,

чтоб шептать: «Иду искать, мы ни в чем не виноваты...»

Ночи скоро рассветать, и ужасно ноют лапы.

Озираюсь. Никого: ни следов и ни зайчонка.

Лишь совиное перо, да и плач совиный звонкий.

Знать, привиделось во сне. Я поверил. Глупый мальчик.

Отчего-то грустно мне.

Что же это может значить?

6 сентября 2020

Обнимай меня крылом

Старый-старый толстый дуб нянчит гнезда и птенцов.

Этот ветер слишком груб: не заметит и сорвет

наш уютный теплый дом, новый строить — тяжело.

Обнимай меня крылом, мне не страшно ничего,

когда ты сидишь со мной, отвечаешь невпопад.

Ну а новую весной расцветет вишневый сад.

Скоро дети подрастут, скоро надо им летать.

Загрустит наш старый дуб, и нам тоже тосковать.

Ветер гладит теплый дом, растворяется в тиши.

Обнимай меня крылом, ничего не говори.

7 сентября 2020

Мистер Хайд

Ночь совсем-совсем темна, и фонарь один заброшен.

Все пьяны, и ночь пьяна, будь, мой братец, осторожен.

Закрывай лицо платком, не забудь надеть перчатки.

Молча смотрит в город дом. Никому ведь непонятно,

что скрывает темнота, что за тени ходят стаей.

Не закатывай глаза, ты же сам меня оставил

жить в твоем же теле, брат, славный, только глупый доктор.

Я вернулся. Ты не рад. Ты зашториваешь окна,

чтоб не видеть зеркала, отражение безумца.

Мы гуляем допоздна. Ты мечтаешь все проснуться,

чтобы не было беды, чтобы все вернуть, как было.

Я пришел из темноты, заберу тебя в могилу.

7 сентября 2020

Глухая ночь

Глухая ночь, горят огни, шумят машины за окном,

мы с этим городом больны, и снится нам тревожный сон:

деревья выше облаков, зайчата в лапах у волчиц,

волчицы им поют без слов. В ночи не видно морд и лиц.

Все люди зверь, звери, знать, похожи нынче на людей.

Они скребутся о кровать и тянут за руки к себе,

готовят, верно, славный пир, где ты не гость, совсем не гость.

Нам снится очень странный мир, но быть в нем так не довелось.

Шумят машины, тусклый след они оставят на снегу.

А я иду за следом вслед. А может быть, от них бегу...

8 сентября 2020

Тролль

Под мостом у реки жил упрямый сердитый Тролль,

он закутывал шею шарфами, но жутко мерз.

Не пальто — решето, значит, снова гостила моль.

А до бабьего лета успеет отмерзнуть нос.

Да и лето почти что не греет его совсем,

знать, обиделось и накрутило себе на ус,

что отныне за мост ни ногой, ни рукой, ничем.

«Ничего-ничего, потеплеет и разберусь.

Ишь, придумала! Женщина, что с нее нынче взять?

Да и кофе почти что закончился, плохо, чай».

А плохому характеру Троллю не занимать.

Но попробуй плохое кому-нибудь да отдай.

Он пытался, ребенок сорвал полосатый шарф,

и старуха грозила клюкой прям ему в лицо.

Он узнал, что он вор, и бездельник, и просто хам,

но гораздо больней слыть невеждой и подлецом.

Капля к капле, и чаша наполнена до краев.

Тролль устал, одичал, поселился под старый мост.

Ловит рыбу в реке, гладит крохотных воробьев.

Пташки видят и знают: характер его не прост.

То он зол и упрям и сверкает глазами в мир,

то он ласков и нежен, но с теми, кто добрый сам.

А еще он подхватывал каждую из ангин,

и тогда он смотрел в облака и всегда молчал.

Вот и снова болеет, и кажется тяжело,

ни варенья, ни кофе, и некому принести.

Тролль вздыхает и молча выглядывает в окно,

Бабье Лето готовится листья в венки вплести.

И глядит не на листья, а смотрит ему в глаза.

Тролль краснеет: больной и лохматый, бери пиши.

Лето бросит венок, принимает его вода,

собирает венок — улыбаются малыши.

Смотрит Лето на Тролля, и тает на листьях крон.

«Ну дурак я, наверное. Дикий, простой дурак».

На пороге шаги, Бабье Лето заходит в дом,

ставит банку с клубничным вареньем и виноград,

пожимает плечами и варит фруктовый чай.

Тролль глядит ей в лицо: «Ты прости. Я упрям, сердит.

Хочешь верь, хочешь нет, только я по тебе скучал.

Может, мир?»

Лето жмет ему руку: «Да без обид».

Под мостом старый дом, в доме Лето и славный Тролль.

Он такой же упрямый, но, знаешь, он стал добрей.

По утрам он выходит кормить воробьев во двор,

а под осень он учит, как делать венки, детей.

Если встретишь его, передай ему мой привет,

ну и баночку кофе, конечно же, передай.

А пока добрый Тролль охраняет мосты от бед,

значит, будет и лето, и кофе, и сладкий чай.

8 сентября 2020

Господин мой

Господин мой суров и обычно строг,

на плече его ворон седой, как дым,

темноглазая дама сидит у ног.

Я однажды мечтала остаться с ним

и не трогать проклятые те ключи,

что висели над дверью, маня к себе.

Если дама молчит, то и ты молчи.

Не моя эта жизнь, не к моей судьбе.

И не мне суждено быть его женой,

дожидаться с охоты, смотреть в глаза.

Говорят, она будет его седьмой,

ну а может быть шепчутся, так, со зла.

Может, славная девочка поумней

и не будет играться в игрушки с ним,

не коснется запретных семи дверей.

Ну а может мне выбросить ключ один?

Нет, нельзя, этой сказочки нет страшней.

Эти взрослые игры не для меня.

Я сижу у хозяина на плече,

я, трехцветная кошка, одна. Одна...

9 сентября 2020

Отравленные

Ночь сегодня, мой славный, темна, пьяна,

Значит, нынче позволено все и всем.

Я попала в твой замок навеки плен.

Угостишь меня ядом? Налей вина,

Говорит, что правдивей напитка нет.

Все мечты и желанья находят плоть,

Эти чувства готовы тебя вспороть,

Но мы слишком боимся узнать ответ.

Ты боишься, что я убегу домой,

Я боюсь, что отпустишь. Смешно. Почти.

Мы с тобой, как уставшие палачи,

Только жертвуем вечно собой. Собой.

Разливай по бокалам твое вино,

Ночь темна, ничего, никого, нигде...

Слышишь плач? Он оставлен в любви к тебе:

Ты отравлен, мой ласковый, и давно.

9 сентября 2020

Небу очень-очень плохо

Бьется небо в телескопы и раскидывает звезды,

небу очень, очень плохо, но помочь, наверно, поздно:

темно-синие ладони исцарапаны железом,

небо плачет, небу больно. Ничего нам не известно:

кто живет на цефеидах, кто окрасил небо в красный.

Но немножечко обидно, что и здесь нам жить опасно.

Значит, нужно делать карты, звездолет достать с ракетой.

Мы сбежим отсюда тайно, как растает в красном лето.

10 сентября 2020

Если исполнятся желания

Отражай нелюбовь от ночи,

ночь сегодня к тебе глуха,

ты хотел быть с другими, впрочем...

Нет, с другою. Она одна.

Ты загадывал звездам в небе

все желания с детских лет.

Зеркала отражались в небыль.

Зеркала не дадут совет,

как и звезды. Обман обману

просто мелкая капля лжи.

Человеку порой обмана

хватит, чтобы остаться жить.

Человеку не хватит правды,

чтоб ошибок других принять.

Ты заблудишься в небе странном,

чтобы с неба звездой упасть.

10 сентября 2020

Сказка... Сказка — ерунда

Сиквел, приквел — ерунда, дело вовсе ведь не в том,

кем патент взят и когда. В чаще леса старый дом,

и ни видно в нем дверей, нет и окон в кирпичах.

Кто-то смотрит из щелей. Я держу себя в руках.

Стать шестой, седьмой, восьмой? Сколько сгинуло гостей?

Вот остаться бы живой. Хватит. Хватит здесь смертей

и пропащих женских душ. Дом приветливо суров.

По щекам размылась тушь. Жаль. Ведь это для него —

преглупейший маскарад, голубая прядь волос.

Если будет он не рад, значит, я возьмусь всерьез.

Я достану старый ключ. Хватит, хватит здесь смертей.

В темном царстве светлый луч потерялся средь камней,

отразился в витражах и вернулся в темноту.

Неуютно тут в гостях, что же в гости я иду?

Душно, душно и темно, и смеется жутко лес.

Дом привычно одинок, и хозяин не жилец.

Сказка... Сказка — ерунда. Хватит. Хватит пустоты.

Я останусь навсегда в этом царстве без любви.

10 сентября 2020

Мон шер

Я полюбила вас, мой граф, сошла с ума, чтоб стать женой.

Венчавший, верно, был неправ, что нас связал своей рукой.

Союз прописан в небесах? Не наш, увы, не наш, месье.

Умерьте гнев в своих глазах. Я полюбила не зверье,

каким вы стали ночь спустя, а может год, не важно суть.

Вам не к лицу роль палача, но жертве кротость не вернуть.

Меня клеймили, так давно, как будто сотню лет назад,

но графам, видно, все равно. И не дарите жуткий взгляд.

Зачем бояться мне врунов, предателей, врагов любви?

Хотя... не надо громких слов. Однажды ты меня казнил,

плевав на слезы и мольбы, на то, что верила в тебя.

Мы, как тогда, совсем одни. Теперь пришла моя пора,

спустить курок, достать ножи, лишить имен, ума, друзей.

Однажды ты меня убил.

Так убирайся прочь, мон шер.

10 сентября 2020

Злодей злодею, знаешь, рознь...

Злодей злодею, знаешь, рознь, всех уничтожить не под силу.

Не надо верить сказкам. Брось. Ты все равно их не любила.

Дороги с желтым кирпичом, фонарь волшебный возле шкапа —

вся эта глупость ни о чем. Ты никогда не встретишь фавна,

он не предложит выпить чай. Мальчишка Пэн? Он нынче взрослый.

К чему, к чему тебе скучать? Ты все равно сбежишь без спроса

искать заветные ключи и в ветках спрятанные двери.

Но что бы ни было — молчи. Здесь в сказки взрослые не верят,

ну разве что осталась я... Последняя девчонка Элли.

Ищи, сестренка, ключ сама.

И возвращайся на неделе.

11 сентября 2020

Трансильвания

Как моя Трансильвания? Как всегда:

Неспокойная ночью, да днем тиха?

Я ласкаю по перьям приблудных птиц

И не вижу ни тел, ни уставших лиц.

Приходи, мне с тобою легко молчать

И касаться ладоней твоих, искать

Отражение чувства в твоих глазах.

Оставайся, родная, в моих руках,

Засыпай, моя девочка, на плече.

Я тебя не обижу. Совсем. Ничем...

Как моя Трансильвания? Все цела?

Непривычно спокойная и одна?

Трансильвания, славная не грусти.

Засыпай на плече. И прости. Прости.

11 сентября 2020

Графиня де ла Мотт

Где вы, графиня де ла Мотт? Прекрасней дамы не найти.

Вся Франция у ваших ног, внимание вам не претит.

Мари-Антуанетта зла, еще бы не остаться злой,

когда корона ей мала, и всем вы кажетесь святой.

Моя Жанетт, моя одна... Где вы? Как мне не видеть вас?

Мари-Антуанетт больна, еще чуть-чуть, придет приказ

клеймить графиню на плече французской «ви», французским «вор».

Как много нынче палачей, как мало стоит договор.

Я мог бы вас спасти, шери, и увезти в английский дом.

Не одного с ума свели, сведете многих и потом.

Не доставайтесь никому? Как глупо, может, подло... да...

Я вас, графиня, сам клеймлю огнем, священнее вина.

11 сентября 2020

В Валахии

Ты не сыщешь опасней замка, где вино в черепах поэтов.

Каждый первый сыграет в дамки, опоздавший не ждет рассвета.

Здесь не будет рассветов, впрочем. Только ночь, только звонкий месяц.

Ты, наверно, влюбилась очень в опьяненную ночью мессу.

Надевай же скорее маску, и танцуй в карнавале грешном.

Здесь не только плясать опасно, здесь за вздох можешь быть повешен,

как портрет над каминной полкой. Неживой, погруженный в спячку.

И ни будет ни слов, ни толков... Ты же помнишь и эту сказку?

Директриссу, детей в картинах, трех мальчишек, один глупее

и немного совсем наивней, только всех он спасти сумеет...

Если станешь ты вдруг портретом, не пугайся и жди мальчонку.

Может, он принесет рассветы и разрежет их месяц звонкий,

чтобы им осветить дорогу в старый пряничный домик в чаще.

Я боюсь за тебя немного.

Полночь бьет на валашской башне.

12 сентября 2020

Ах, театр, актриса, гены

Ты себя узнать не можешь в битом зеркале напротив.

Ноют пальцы, ноет кожа. Ты, наверное, не против

убежать скорей со сцены, сбросить маску, сбросить платье.

«Ах, театр, актриса, гены!» Это жуткое проклятье —

изменять себе с ролями, забывать лицо и тело.

Держишь спину прямо-прямо, в зале шепчут: «Королева».

А зачем тебе корона? Любоваться ей под вечер,

сев на пыльный подоконник, погасив фонарь и свечи?

Все равно ведь ты несчастна. Рой поклонников — не к месту.

Их любовь — к актрисе, к маске. Им так нравится принцесса,

что и золушку не видят. Кто на золушку посмотрит?

Ты, конечно, не в обиде. Только сердце ноет, ноет.

Как бы вырваться на волю, прочь от клятой мизансцены!

Королевой стать свободной...

Но театр. Актриса. Гены.

12 сентября 2020

Кто придумал эти сказки?

Ну кто придумал эти сказки? В ослиной шкуре так неловко,

принцессы, верно, все несчастны: одни влюбились ненароком,

в других влюбились трубочисты. Какое здесь, скажи, везенье?

Из королевства сплыли принцы. Такое нынче настроенье,

что ни играть на старой сцене, ни танцевать на длинных шпильках.

Актрисой сложно быть, наверно, но я к ролям своим привыкла,

хотя бывает вечерами, что хочется сбежать из дома.

Но жизнь принцессы — штука злая, а жизнь актрисы так знакома,

что выть никак не хватит силы. И режиссер полез в сценарий,

но я просила же, просила, давайте принцев хоть оставим.

Но нет, мальчишки-свинопасы и разгильдяи им на смену.

Ну кто придумал эти сказки?

Звонок.

Пора идти на сцену.

13 сентября 2020

Шут и принцесса

Королевская милость коснется шеи

сразу после прочтения приговора.

Но принцессе не надобны подношенья.

И она не поверит шуту и вору.

Что с того, что простили? Прощенье, знаешь,

это вовсе не повод поверить снова.

Посмотри-ка, принцесса и вправду плачет,

знать к исходу она не была готова.

Ей казалось все шуткой, обычной шуткой:

обмануть короля и припрятать камни,

а потом убежать с этим милым плутом.

Ну с тобой. Обвенчаться в краях недальних.

Жить себе поживать у опушки леса

и детишек растить, все в отца да в матерь.

Что? Не слышал? Неужто плохие вести?

Но теперь ей супругом никак не станешь.

Обижать дураков — может плохо статься.

Так и вышло. Вор выкрал суму у вора.

Но зачем ты принцессе на ушко клялся,

что все будет согласно по договору.

И куда ты с камнями? И без принцессы?

Все равно ведь найдут и повесят точно.

Знаешь что, приходи на опушку леса.

Мы с тобой обвенчаемся темной ночью.

13 сентября 2020

Граф Калиостро

У графа Калиостро сдали нервы, он капает в бокалы валерьянку. Ограбить, да еще и королеву! Сошла с ума, наверно, донна Жанна. Не донна? Впрочем, все одно, не так ли? Неужто стоит ожерелье кражи? На пол слетает пара винных капель.

В последний раз. В последний раз... Неважно. Ну может, в предпоследний, так, для виду.

А после уезжать, в Париж ни шагу.

Обманщика не вытерпит Мария. Отправит вслед друзей креста и шпаги. Тогда конец спиритам и утехам, тогда менять и имя, и повадки.

Нет, донна Жанна, ум, наверно, съехал. Не хватит вам ни сил и ни смекалки, чтоб провернуть препакостное дело. Грешно, графиня, грабить беззащитных. Грешно, нечестно... Впрочем, даже смело.

Когда вы говорите, ждать посылки?

Ах, завтра. Завтра стало быть готовы.

Но ради бога, помните, мы с вами не виделись и даже не знакомы.

/Ну кто-нибудь, заприте эту даму, пока она не сделала безумий/.

Согласен. По рукам. Наполовину.

У графа Калиостро ноют зубы, он смешивает валерьянку в винах.

Нет, надо уезжать, и лучше в Питер, еще удачней – выйти до рассвета.

Укутаться покрепче в теплый свитер,

И уно, уно, уно, ун моменто...

14 сентября 2020

Король Артур

Мальчик сидит на подушке, читает сказки. Ночь на дворе, но для сна нужен веский повод, чтобы оставить на утро свободу саксов.

Осенью дышит упрямый малютка-город, вышитый золотом с мантии Гвиневеры.

Улицу чертит по пыли мечом-из-камня старый волшебник, и улица мертво-сера.

Умер король, королю возвращаться рано.

Добрый мишутка еще не хозяин леса, славному мишке корона еще большая. Мальчик-медведь будет знаешь каким повесой, только пока засыпает в руках у мамы. Да, он играет с мечом в казаки-разбойник, рубит крапиву, срезает траву под корень.

Маленький мишка не сможет устроить бойню, чтобы в легендах прославить себя героем. Даже волшебник не сможет его наставить.

Опыт есть опыт, так, запросто, не получишь.

Ходит по городу ветер и бьет о ставни.

Умер король. Так найди короля получше.

Башни и замки, бойницы и рвы у замков. Девочка строит, любуется и ломает.

Кто-то назвал эту девочку леди Анной.

Старый волшебник ее называл Моргана.

Девочка делает рыцарей из картона, дарит их братику, режет бумажный столик.

Братик на уши натягивает корону.

Братик похож на отца. Это очень больно. Профиль отцовский, взгляд, как у отца медвежий.

Анна-Моргана похожа, скорей на маму.

Братик по-детски наивен, по-детски нежен, но просто нежности девочке этой мало.

Стать королевой? Да ей не позволят бритты.

Папу вернуть бы, и все на места вернется.

Пачка бумаги изрезана острой бритвой. И из обрезков рождается замок с солнцем. Прямо за замком раскинется древний остров, кажется, папа назвал его Аваллоном

Мифы в реальность вплетаются слишком остро.

Дом без хозяина больше не станет домом.

Девочка мальчику на ночь читает сказки. Анне-медведице нужен медведь и рыцарь, чтобы с Логреса прогнать нерадивых саксов, чтобы святому Граалю вдвоем молиться.

Мама теперь не выходит почти из комнат.

Мерлин рисует столицы мечом-из-камня.

Анна-Моргана стирает морок с короны, эта корона увидит артуриану, леди Гвиневру и город, расшитый дымом, желтыми листьями, золотом и рассветом.

Ночь перед солнцем, наверное, будет длинной.

Только сестренке не время мечтать об этом.

Братик Артур засыпает в ее объятьях и называет спросонья малышкой-леди.

Он так похож на отца.

Это ей проклятье.

Умер король. Королева взрастит медведя.

17 сентября 2020

Ольга

В старом городе пахнет гарью, и над улицей кружат перья. Этот город — ее отрава.

Пальцы пахнут костром, и серой, и тоской по той прошлой жизни, когда были еще рассветы.

Ольга молча справляет тризну.

Только дело совсем не в этом.

Ольга очень устала. Очень. Видеть в зареве милый профиль.

Память ей отомстила точно, приведя на свою Голгофу, выдав собственный крест на плечи.

Крест тяжел, но не снять, ни сбросить.

Она ставила б в храмах свечи, только храмов никто не строил.

За порогом — дожди и темень, гордый город, лишенный воли.

Возвращаются птицы в терем.

Греет птенчика в пальцах Ольга, гладит крохотного по перьям.

Он пищит и топорщит крылья.

Ольга смотрит в глаза, не веря: она видит в малютке сына.

Это может и знак, кто знает.

Ей-то, вещей, не верить в знаки?

Она мстила. И мстила стае, не оставив камней на камне.

Жить по старым законам, значит, зуб за зуб и глаза за око. Ей, княгине, нельзя иначе.

Ее терем — ее берлога, и в берлоге она хозяйка.

И судья, и палач, и матерь.

Птицы вьются над домом стайкой.

Ольга птицу сожмет в объятьях и отпустит ее на волю. Месть свершилась, довольно мести.

Ольга сына хранит любовью, отвечает сынишка тем же, хватит с горстью обоим духа.

Но не надо пока об этом.

Ольга видит в тумане внука.

Значит, снова придут рассветы.

21 сентября 2020

Я скучаю

Ты знаешь, я скучаю, милый мальчик,

По летним, пахшим ягодой рассветам,

По чашкам кофе и колючим пледам.

Наверное, все было бы иначе,

Когда б зайчонок не сбежал от волка,

Когда бы не рассыпал в небе звезды.

Но все менять, конечно, слишком поздно.

Да и кого из нас назвать зайчонком?

Ты знаешь, я по прежнему скучаю,

По пламени в твоих глазах, мой милый.

Не в праве волки позабыть любимых,

Пускай они и разошлись нечайно.

22 сентября 2020

Кто протянет другим ладонь...

Кто протянет другим ладонь, тот не будет бояться снов.

Посиди, помолчи со мной. Нам и вовсе не нужно слов,

чтоб друг друга понять, простить, чтобы в осень глядеть сквозь дождь.

С неба тянется к дому нить. По спине пробегает дрожь.

Осень слушает звездный звон, перелив водосточных труб.

Прячь меня под дырявый зонт и касайся губами губ.

Капли катятся по спине, звезды падают нам в окно.

Лица таяли на стекле. Мы друг друга нашли давно.

А точнее нашел туман, тот, осенний, сырой. Живой.

Осень шепчет на ухо нам: «заберите меня домой».

В старых спицах свернется дождь, звезды с неба летят во сне.

Ты, конечно, ее возьмешь.

Ты ладонь протяни и мне.

24 сентября 2020

Мотылек

Полвторого, часы разбитые,

Недописанный дышит стих.

Мы с ним оба совсем забытые,

Грусть останется для двоих.

Я сидела на подоконнике,

Прислонившись щекой к стеклу.

Мотылек захлебнулся в коконе,

Что ни плакать и ни уснуть.

Строки, рифмы, все мертво, выжжено,

И чернила меняют цвет.

Я устала просить за ближнего,

Я устала влюбляться в ближнего.

Я хотела остаться (нет).

Быть влюбленной — не быть любимою.

Это знание нам двоим.

Мотылек обрезает крылья, но

Он вернется в рассвет живым.

24 сентября 2020

Шахматная партия

За окном — осенний дождь,

На окне стрелялись пешки,

Гаснет в сумерках усмешка,

И улыбку не найдешь.

Время кончилось. Цейтнот.

Игры вышли за пределы,

Пешки, кажется, не в деле.

Только кто-то, знаешь, врет,

Может клетки, может ты.

Я не лгу. Я знаю точно,

Что случится этой ночью,

Кроме душной темноты..

Ферзь теряет свой венец,

Пустота съедает звуки.

Я схожу с ума со скуки,

Только это не конец:

Короли встают в ряды,

Короли не умирают.

Королевы просят рая,

Королев облают псы.

За окном — осенний чад.

На стекле играют тени.

Кто-то врет на самом деле.

Я — обманщик.

Шах и мат.

26 сентября 2020

Зверь цепляется за плечи...

Зверь цепляется за плечи,

Нареченный ночью «страх».

Тают тени, тают свечи,

Тает слово на губах.

Исчезает все, что сумрак

Отогреет на груди.

Почему же мне так дурно?

Мне от страха не спасти

Ни себя, ни дым осенний.

В страхе сгинуть суждено?

Тают свечи, тают тени,

Тает в сумраке окно.

Зверь цепляется за плечи,

Нареченный утром «боль».

Все, что кажется беспечным,

Станет истиной одной,

Захлебнется в чьем-то крике,

В чьей-то страшной немоте.

Утром все казалось диким.

И казалось только мне.

Зверь цепляется за плечи,

Имя дам ему твое.

Мы рисуем бесконечность

Из тумана во вранье,

Из опавших листьев в правду.

Сумрак грелся на губах.

Ничего, совсем, не надо,

Только преданность в глазах.

Трогал руки дым осенний,

Страх остался позади.

Гасли свечи, грелись тени

В душный сумрак на груди.

27 сентября 2020

Каждый точно с твоим лицом

Стаи ввек не сыскать страшнее,

Каждый — точно с твоим лицом.

Я от страха всегда немела,

Если ты говорил о нем:

О проклятии старой ведьмы,

О навете преступниц-фей,

Как ты стал для людей бессмертен,

А для мертвых стократ мертвей.

Лица, лица, ресницы, губы,

Я во всем узнаю тебя.

Я от страха казалась грубой,

Только здесь не моя вина.

Ты приходишь всегда под вечер,

Хмур, и мрачен, и молчалив,

Обнимаешь себя за плечи,

Вспоминаешь прекрасных див,

Привечаешь разлуку-память,

Как ее целовал в глаза...

Ты меня не хотел поранить,

Я сама. Я сама. Сама...

Приходи и сегодня ночью,

В эту ночь не горят огни.

Я сбегу от тебя, а впрочем...

Нет.

Уйду — поклялась уйти.

Будут снится во снах кошмары:

Сотни лиц и тоска в глазах.

Пусть мне феи дадут отравы

И оставят на память страх.

27 сентября 2020

Считалка

В темном-темном замке — ночь,

В замке — тысячи путей.

Убегай отсюда прочь,

Пусть герой и пусть злодей.

В этой сказке нет границ,

Эта сказочка проста.

Прячься в сонме чьих-то лиц.

Не попасться на глаза,

Не ступить на крысий хвост,

Не ходить вокруг дверей.

Старикашка лорд — прохвост,

Да не терпит он гостей.

Месяц, месяц смотрит в дом,

Достает из куртки нож,

Мы в считалочках не врем,

А вот сказки — знаешь, ложь.

Месяц — лорда старший сын,

Привечает беглецов.

Возвратишься ли живым?

В замке тысячи ходов...

27 сентября 2020

Самайн

Заколдую туманом сон.

Закрывай, мой родной глаза.

Оставайся всегда со мной,

Оставайся всегда со мной.

Мои слезы — в траве роса.

Мое слово — Самайна тишь,

Плач совы и совы перо.

Я дышу, но пока ты спишь.

Я дышу, но пока ты спишь.

Ты проснешься, и никого.

Фея смертному не чета,

Сидхи ночь разожгут в Самайн.

Я останусь навек одна,

Я останусь навек одна

В темной сказке без добрых тайн.

Засыпай на моем плече,

Засыпаю и я с тобой,

Мне не важно, ты кто и чей,

Мне не важно ты кто и чей,

Потому что навеки мой.

29 сентября 2020

К Анне

Дождем осенним бьются птицы, крыло ломается о ставни.

Перо рисует на ключице стежком чернильным имя «Анна».

На стуле плед свернулся кошкой, по дому ходит чей-то призрак.

Мне страшно. Страшно. Пусть немножко. Страницы сами дышат, мыслят.

Стихи рождаются из ночи, лица любимой и признаний.

Как жаль, что наш союз не прочен. Любовь не терпит подаяний.

Стирают стих вино и праздность. Дурманит голову туманом.

Лицом к лицу встречаюсь с казнью. Ты будешь помнить шепот: «Анна», —

и те, сожженные страницы. Стихов на память не оставят.

А я оставлю на ключице, что даже смерть любовь не ранит.

29 сентября 2020

Этой ночью

Этой ночью кто-то зовет меня,

Звезды падают в лес и горят в лесу.

Я сижу у камина одна, одна,

Почему-то никак не могу уснуть.

Мой супруг — там, где грохот звенит в ушах,

Там, где кубки по кругу идут с вином,

Там, где вера и верность в крестах, мечах,

Там, где каждый становится королем.

Там, где сидхи добавят в вино росу,

Там, где феи поют о любви к живым,

Там, где можно под облаком взять звезду.

А жене приказали молчать — молчим.

Пусть мужья исчезают на год-другой,

Пусть грохочут мечами и вина пьют.

Пусть останется с феей, а не со мной.

Пусть они по приезде жене не врут,

Говорят, как им радостно в тех лесах

И как ласковы дамы, и как нежны.

Я хотела согреться в его руках,

Но объятия женины не нужны.

Этим вечером кто-то зовет меня

От камина спуститься в домашний сад.

Может, сидхе решил показать края,

Где мой рыцарь-супруг так волшебно рад?

Пусть меня заберет мальчик-паж к себе,

Развенчает, подарит любовь и дом...

Возвращается муж из святых земель.

Нет волшебного царства.

И мы вдвоем.

29 сентября 2020