Натали Ният

Когда еще я не родился

Когда еще я не родился,

Я жил среди плакучих ив,

Но этот мир уже мне снился,

Путь к отступленью преградив.

Богиня-мать, шепча заклятье,

Нас обряжала в дальний путь.

Она делила ровно счастье

И вдавливала пальцем в грудь.

Мы все тогда в недоуменье

Просили мать повременить.

Так, не дождавшись разъясненья,

Ей верность поклялись хранить.

Мы уходили равномерно

Через примерный интервал.

А ивы плакали безмерно,

Но я того уже не знал.

А мать-богиня нам махала

Своей бесформенной рукой.

Теперь начнется все сначала,

Когда я доберусь домой.

Мне этот мир не предназначен,

Хоть вписан в новую судьбу.

Он суетлив и очень мрачен,

Так и не понял почему.

Увижу ль снова мать-богиню

Спустя отмеренных частот?

Я где-то мчусь, посередине

Пока неприбранных пустот.

Такая жизнь

Вот и рассвет, холодный, моросящий.

Что же желать, уже почти зима.

Вчерашний день, так быстро уходящий,

Куда-то вдаль, за старые дома.

А я опять немного припозднился,

Сначала бар, потом, о черт, она.

Я пару раз подумал, что влюбился,

Но что-то ночь сегодня холодна.

А ветер, гад, как будто бы обижен,

Толкает в спину ледяной рукой.

Все норовит придвинуться поближе,

Царапая небритою щекой.

Но ничего, я скоро буду дома,

Оставив за порогом эту ночь.

Такая жизнь мне хороша знакома,

Такие дни похожие точь-в-точь.

Пробралось время

Пробралось время и в мои чертоги

Умело подобрав ключи,

Оно вошло, не вытирая ноги,

Запачкав нежные мечты.

Зажгло камин, подбросив дров немного,

В бокал налив горячий грог,

Все чаще повторяя имя Бога,

Отпило маленький глоток.

Тогда я разозлился не на шутку,

Разбив поспешно зеркала.

Как объяснить холодному рассудку,

Что старости пора пришла?

И как мы дальше сможем уживаться?

О чем с ним станем говорить?

Я не уверен, что смогу сдержаться

Когда попросит прикурить.

Тик - так, мне эти ненавистны звуки,

Но вынужден их повторять

И пожимать протянутые руки

В мою холодную кровать.

Ты сможешь

Мой дорогой, ушедший друг,

Прости за опозданье.

Тебя здесь нет уже вокруг,

Одно воспоминанье.

А я остался и брожу

По дому одиноко,

И про себя одно твержу:

«Жестоко то, жестоко!»

Я помню клетчатый блокнот,

Лежащий на коленях.

Ты в нём писал узоры нот

В минуты исступленья.

Тебе хотелось танцевать

В обнимку с ветром буйным,

Дерзить, смеяться, рисковать,

Ведь был счастливым, юным.

И счастье мерилось твоё

Духовным и сакральным,

А безделушки и тряпьё

Считалось тривиальным.

Но почему тогда судьба

Тебя забрала в небо?

Вопрос наивный, глупый, да,

Из области плацебо.

Теперь уверен: сможешь ты

В любом быть счастлив мире.

Я успокоился почти,

Окно раскрыв пошире.

Покой и я

Я снова погружаюсь в сон.

Серебряной луне поклон,

И открываются врата,

Вхожу, дыханье затая.

Лишь здесь покой я нахожу,

Неторопливо с ним брожу,

И взгляд его красивых глаз

Развеет горести тотчас.

Как я давно его ждала,

Как громко по ночам звала.

Мечтала, грезила: вот-вот

Покой неспешно подойдёт.

И все проблемы, что гурьбой

Толкаются наперебой,

Меня оставят в тот же миг,

Издав предсмертный сиплый хрип.

И лишь вдвоём, покой и я,

Всё ближе день и ото дня.

Мечты деля напополам,

Вверяем судьбы небесам.

Но это только дивный сон,

Ничтожно мало длится он.

И утром снова тишина,

И нет покоя, только я.

Бродя в реальности

Ты все ж хороший, не спеши

Свою казнить судьбу на плахе.

Ломались дни-карандаши

В затертой серостью рубахе.

Дождь умывает фонари,

Их лица сажей почернели.

Свет пробиваясь изнутри

Старается, а виден еле.

И ты старался, что есть сил

Дарить цветы годам-прохожим,

Их возложив среди могил

Стал на давнейшее похожим.

Ты убегал за старый дом

Чтоб поразмыслить о великом,

Тот дом, с поломанным крестом

И нервным неуместным бзиком.

Я в том дому превозмогал

Своих обид больное эго,

Там ветер шастает амбал

Прикрыв подолом части неба.

Мы все немного озверев

От неудач и лицемерья,

Разгладив мыслей барельеф

Вбиваем в грудь высокомерья.

И словно глупые шуты

Лишь позабавим дней остатки,

Смеясь им выроют кроты

Глубоких кругляшей на грядке.

Давай отныне обходить

И лужи скользкие и ямы.

И просто станем тихо жить,

Бродя в реальности телами.

Я видел демона

Я видел демона на раз

С его горящими глазами,

Он громко мне в лицо смеясь

Нелепо пожимал плечами.

Он пожирал души порыв,

Едва Вселенной зарожденный

И рот в усмешке искривив

Вид приобрел умалишенный.

Он закрывал пред нищим дверь

Крича немому вслед проклятья,

Он вновь любовь толкал в постель

Бесстыже разрывая платье.

Он отбирал последний грош

Одолженный, являя силу,

Дрессировал искусно ложь

Толкая верующих в трясину.

Не позволяя никому

Свои высказывать сужденья,

Он фактам объявлял войну

Предав поспешно избиенью.

Я помышлял лишь об одном -

Прикончить демона жестоко,

Когда он присмиренный сном

В ночь погружался одиноко.

Как ненавидел эту тварь!

Как заклинал покинуть стены!

Но каждым утром тот фигляр

Разыгрывал чудные сцены.

Я снова вижу его взгляд

В своем зеркальном отраженье

Минуты время теребят

И предрекают пораженье.

Прогнать бы

Протоптанная чепуха –

Вам кажется уместна.

В ее, укутавшись, меха

Благодарите, лестно.

Почтенный возраст не помог –

Не впасть в хулу и чванство,

Поможет, к счастью, потолок

Сдержать цезарианство.

В словах лишь тощая мораль,

Украденная в книжках,

Прогнать б вас стадом – в пастораль,

И запереть задвижку.

Разве можно море описать словами?

Только восхищаться, как и чудесами!

С замиранием сердца стоя возле скал,

Слушать и влюбляться в ветра буйный шквал.

Волны набегают, шелестя песком,

Берег обнимая, словно пояском.

Чайки на волнах качаются степенно,

Думают о чем-то долго, вдохновенно.

Желтые нарциссы у меня в руках.

Пусть сегодня море будет чуть в цветах.

Подойду тихонько к берегу воды,

Море станет глубже от моей слезы.

Я пройду

Я буду вслед кричать проклятья,

Чтоб гневом боль опустошить,

Пророча тысячи несчастий,

Что вам б пытались угодить.

Когда толпой вы оболгали

Мои ранимые мечты,

Вы будто душу обокрали

И затоптали в ней цветы.

Вы болью обрекли терзаться

Мой ум на сотни лет вперёд,

Я ж научилась огрызаться

На каждый новый поворот.

Вамиг ваши чёртовы уловки

Смахну дрожащею рукой,

Засохший сыр из мышеловки

Пусть кто-то сцапает другой.

Я не была такой с рожденья,

Гораздо было всё милей.

Случилось это превращенье

Однажды, средь безумных дней.

Бредёте с ношей непосильной,

Что нарекается душой.

Ваш интерес к ней меркантильный,

И только, вряд ли есть иной.

А я пройду свою дорогу,

Мир принимая без прикрас.

И, приближаясь к эпилогу,

Скажу: "Судьба всё ж удалась!"

Твой призрак

Твой призрак появляется в прихожей,

Твоё я чувствую дыханье, может,

Сегодня, в этот долгожданный раз,

Невероятный свой поведаешь рассказ?

Не хочешь — уговаривать не стану.

Но если ты подверглась злу, обману?

Я поспешу немедля отомстить,

Чтоб ты в миру ином смогла спокойно жить.

И не волнуйся понапрасну больше,

Не исчезай, останься чуть подольше.

Мир без тебя покажется напрасным.

Букет в прихожей для тебя, тот красный.

Прости, что снова в том я сомневаюсь,

Что вновь обнять тебя не попытаюсь.

Ты ускользаешь в мир немногословный,

В него ступить, увы, я не способный.

Ты плачешь? Что ты, дорогая, право,

Я обещаю: буду мыслить здраво.

Тебе пора? Конечно, понимаю.

Ты только возвращайся, умоляю!

Привычные грехи

Я каждый вечер облачаюсь

В свои привычные грехи,

И вяло им сопротивляюсь

В предчувствии большой беды.

Они давно меня прознали

И завязался разговор,

Они меня в тот вечер ждали,

Пересекая вяло двор.

Пообещали мне прилично

Прогнав настырную печаль,

Хоть понимал, что неэтично,

Все ж в жертву приподнес мораль.

Их я подался уговорам -

За что себя сполна корю,

Грехам, дотошным кредиторам,

Проценты вовремя плачу.

Не убежать от них, не скрыться

За мироздания чертой.

Вот если бы переродиться

Прикрывшись новенькой судьбой.

Но, нет, такое не реально,

Грех должен отработан быть.

И тот порядок гениальный

Не мне, презренному судить.

Неспроста

Во мне живут сто тысяч зим

И три погасших солнца.

Я в жизни стал непобедим

Давно устав бороться.

Но если карма стала жать

Судьбу хулить не стану,

Немного нужно переждать

Зализывая рану.

Ведь неспроста разумный Бог

Утяжелил мне ношу,

Ему не выскажу упрек

И ни за что не сброшу.

Я буду верен до конца

И Бог не покраснеет,

Не важно боль или нужда,

Все вытерпеть сумею.

И не задам судьбе вопрос:

"За что мне эти муки?"

Я до ответа не дорос,

Той не понять науки.

Но я прилежный ученик,

Хоть лет теперь немало,

Всегда ступаю напрямик,

Пусть и порой устало.

Не говори

— Я вижу круг. Не это ли Земля? —

Спросил пилот и сам ответил: «Вряд ли».

Болталась часть, как тряпка, корабля,

И провода кругом свисали — патлы.

— Ты веришь, Лав, что нам не суждено

Исчезнуть здесь? Ты, видимо, рехнулся! —

Сказал Патон, добавив: — «Все равно,

Мне все равно!» — и криво усмехнулся.

— Неправда это! Видел бы свое

Ты отраженье, злобой взгляд горящий.

Пронзает тьмы хоть больно острие,

Твой дух ее пока превосходящий.

— Мой дух? Ха-ха, забавно. Оглянись:

Направо посмотри, налево, прямо.

Что видишь, Лав? Навряд ли видишь жизнь,

А если видишь — это голограмма.

Я, может, мертв. Быть может, мы мертвы?

И наш корабль — призрак одичалый?

Когда ты видел, Лав, припомни сны,

А в них моря бушующие, скалы?

Или цветы? Их вспомнить аромат

Порой мне нужно, так необходимо!

В той череде насильственных утрат,

Где будто жизнь теперь проходит мимо.

— Патон, ты жив, хотя бы потому,

Что слов твоих сейчас смакую глупость.

Причастен к жизни, право, ко всему.

— Вот только жизни чувствуется скупость.

— Нет, я прошу, не стоит воровать

У нас двоих оставшуюся веру.

Ее так трудно стало отыскать,

Она твою взяла стенать манеру.

— Причем здесь я? Наивный друг, поверь:

Безумье нам покажется спасеньем.

Не лучше ли открыть в пространство дверь

И стать свободным, черт с ним, хоть мгновенье?

Попросит Лав немного подождать.

Патон швырнет от злобы в угол кружку.

Не хочет тот надежде угождать:

— Из-за нее попался я в ловушку.

Однажды вдруг все встанет на места,

Их встретит мир, их прежний мир знакомый.

Под ними твердь, над ними небеса.

— Лав, что со мной? Я будто здесь бездомный.

— Патон, мой друг, ты вряд ли полагал,

Что тьма в твою проникла душу плотно.

Ты, как и я, врагом ее считал,

Ужившись с ней в момент один вольготно.

— Что ж делать нам?

— Не знаю. Подождать.

И видеть сны, а в них — цветы и море.

Приятно же о море помечтать,

В него нырнув с разбегу прямо вскоре.

— Приятно, да. Но что ни говори…

— Не говори.

Сейчас не надо, нет.

Пусть тьма внутри отыщет к свету след.

Стекает нежность

Стекает нежность перламутром,

Мерцаньем наполняя дом.

Как сладко просыпаться утром,

Любуясь солнцем за окном.

От старой церкви перезвона,

Спокойно станет на душе,

Колышет ветер листья клена,

Он ветра давний протеже.

С улыбкой новый день встречая,

И предвкушая впереди,

Стаканчик ароматный чая,

С цветочным привкусом весны.

Потом прогулка в старом парке,

И мысли, что придут ко мне,

Мы с теми посидим на лавке,

Посплетничаем о судьбе.

Наступит теплый, звездный вечер,

Приманит видом из окна,

Ночных мелодий красноречье

Впитает мягко тишина.

Отрекись скорей от одиночества

Отрекись скорей от одиночества,

Позабудь все глупые пророчества.

Пусть растают словно серые снега,

И ночные слезы поглотит роса.

Ты сама дорогу выбирала вниз,

Где вдали усталый грустный кипарис,

Листьями шуршит мелодию тоски,

Для твоей ранимой, чувственной души.

Хрупкие мечты оседают пылью,

Не взлететь уже, тяжелеют крылья.

Словно тень устало бродишь по земле,

Среди будних дней слез пролито вдвойне.

Отсчитай обратно с десяти до раз,

Чтобы в дикий впасть, в неистовый экстаз.

Чтобы серый цвет обратить в лиловый,

И закрасить им день грядущий, новый.

И тогда поймешь, нет печали ныне,

Счастье ждет давно, ждет тебя поныне.

Ты к нему иди, по дороге прямо,

Лишь чуть-чуть в пути, скоро будет рядом.

Хотелось вырваться

Сквозь дым увижу странный мир,

Как будто параллельный,

В нем ветер наглый дебошир

С гордыней запредельной.

Винит вчерашнюю меня

В растраченном везенье,

Прилежный росчерк сентября

Лишь чуть успокоенье.

Я знаю, время мне не друг,

В нем много нестыковок

И щепетильных стрелок стук

Живет без остановок.

Хотелось вырваться вперед

Чтоб оправдать издержки,

Но затянулся слишком взлет

Под гулкие усмешки.

Ну что же, ветер, ты вполне

Имеешь право злиться.

Тебе ж заметней в вышине

Как может все сложиться.

Я тоже думала сперва,

Что одолею страхи,

Но дней крутились жернова

Им проиграла таки.

Мир параллельный неспроста

Открылся в новом свете,

Душа пока неотбыта

Весьма нужна планете.

По небу плывет

По небу плывёт золотой пароход,

Таких небывалых достигший высот.

За ним вереницей скользят облака,

Запрятана в них голубая тоска.

На том пароходе седой капитан,

Похожий на крепкий, усталый туман.

Штормит пароход от тревожных ветров,

Пронзая гудком белоснежный покров.

В каютах живут беспокойные сны,

Храня очертанья прошедшей любви.

Разбавлена звуком вокруг тишина,

Вздыхает о прошлом то дева-луна.

Плывёт пароход в бесконечную даль.

На палубе пол застилает хрусталь —

Осколки звезды вперемешку с мечтой,

Залиты теперь белоснежной водой.

Я приду домой с работы

Я приду домой с работы,

Сброшу обувь у дверей

И сыграю как по нотам,

Вечер сумрачных огней.

Подогрею суп остывший,

Замотаюсь в теплый плед.

Буду слышать, как на крыше,

Засыпает мягкий снег.

О хорошем помечтаю,

О несбывшейся любви.

Память-книжку пролистаю,

Оголяя чувства, дни.

Мягко вечер обнимает,

Кот мурлычет в тишине.

Мы друг-друга понимаем,

Мы с ним счастливы вполне.

Ночь накроет одеялом.

Засыпая в тишине,

Сладко улыбнусь устало,

Доброй голубой луне.

Пусть лучше боль, чем пустота

Пусть лучше боль, чем пустота,

Пусть слышен крик, ведь тишина

Сквозь слезы прожигает сон,

Рождая предрассветный стон.

Пусть бьются на износ сердца,

От гнева плавится душа,

Но только так ты сможешь вновь

Поверить в добрую любовь.

Когда предательство и страх

Наполнят загустевший мрак,

Как бы не хотелось видеть явь,

Придется, многое поняв.

Твой мир стал маленьким, иным,

И кажется теперь смешным,

В нем отражаются мечты

В глубоких приступах тоски.

Все поправимо, через стук

Ты сердца осознаешь вдруг,

Что ты не сможешь стать другой,

Бездушной, злобной и чужой.

Поверь, что мир тебе не враг,

И пусть в судьбе случилось так,

То лишь этап, то не конец.

Ты улыбнулась? Молодец!

Счастье стать может

Счастье стать может огромной горой,

А может ничтожной песчинкой.

Может осенней явиться порой

Хрупкой блестящей дождинкой.

Счастью быть может с тобой по пути,

Может пути разойдутся.

Будет маячить оно впереди,

Так рядом, но вряд ли коснуться.

Может уснуть невзначай в уголке,

Может проснуться внезапно.

Может запрятаться на чердаке,

Свернувшись клубком аккуратно.

Может легко подружиться с мечтой

Той придавая изыска,

Иль полюбив помечтать под луной,

К снам подступаться так близко.

Счастье, неважно какое оно.

Откуда к нам может явиться?

Пусть будет любое, пусть, все равно,

Счастье, пусть много случится!

Когда-то я рискну

Ты не успела выгореть дотла.

А может, притворяешься искусно?

Откуда та посмертная зола

Страшающая диким своим хрустом?

Меня тошнит от сладкого вранья

И важных лиц, опухших от гордыни.

Они цинично в душу наплюя

Закусят грех куском чужой святыни.

И что же ты, посмеешь утверждать,

Что сохранила в сердце человечность?

Ее пойми, теперь не отыскать,

Ее ж прогнала раньше бессердечность.

И может быть, когда-то я рискну,

Я брошу вызов, пусть и проиграю.

Чтоб стыдно не было взирать Христу

На то как жизнь бесцельно прозябаю.

Падал снег

Падал снег на нити паутины,

Что плела доверчиво судьба,

Прошлое, стекая по гардинам,

Выливалось в лужу иногда.

Никуда от прошлого не деться

И в его размокших рукавах,

Мыслям проступающим раздеться

Вновь придется прямо на глазах.

Прошлому приелись рассужденья,

Оправданий пожелтевших шквал,

Тысячи оборванных прощений,

Что по полу ветер разметал.

Прошлое стареет вместе с нами,

Сединой закрашивая снег

И ступая мягкими шагами

В прошлое уходит человек.

Додумать бы

Дракон рожденный убивать,

Винить кого в том сможет?

Грешно ведь сущность отвергать,

Да вряд ли и поможет.

Мудрец, пришедший в этот мир,

Очистить дури скверность,

Что расцветающий жасмин

Природе явит верность.

Глупец, по блажи матерей

Его лишивших мыслей,

В прослойку толстую людей

Заляжет и прокиснет.

Дитя любое - человек

С рождения, по праву,

Но ведь иным короток век

Додумать смысл здраво.

Благое дело - сквозь шипы

И тысячи препятствий,

Не выпускать рукав судьбы,

Нащупав в жизни счастье.

Одинокий стул

Одинокий стул в заброшенной гостиной,

Пыльные углы, мох серой паутины.

Тишина глубокая, иногда сквозняк

Взбудоражит всплеском одинокий мрак.

А когда–то здесь позолотой свечи

Освещали счастьем наступивший вечер.

Разговоры громкие слышились и смех

За окном кружился в такт мелодий снег.

Ароматы меда, капли вин янтарных

И букет из роз для прекрасной дамы,

Череда побед, резкий звон графина

И уютный коврик гладкий у камина.

Тет-а-тет влюбленных, шепоты, признанья,

И любить всегда, клятвы, обещанья.

Голова кружилась от мечтаний сладких,

То, увы, все в прошлом, на картинках ярких.

Но настало время мрачных дней и судеб

И никто не знал, что в нем дальше будет.

Облака по небу дремотно плывут

Лишь воспоминанья здесь теперь живут.

Девочка, знаешь?

Девочка, не ходи в эту сказку,

Это вовсе не сказка, приманка.

У неё будет грустной развязка

И название, хм, — содержанка.

Ты красивая девочка, честно,

В каждом локоне ветра дыхание,

В этой сказке твоё неуместно

И обманчиво существование.

Звякнет громко упавшая ложка

На паркет, отутюженный заревом,

У обиды, порвавшись, застёжка

Не отыщется в смысле продавленном.

Словно милость, любовь раздавая,

О тебе вспоминая, скривится,

Ты ей стала так быстро чужая,

На любовь привыкая сердиться.

Как же много разбросанных планов

По одной бездыханной кровати,

Как же много вокруг талисманов,

Иллюзорной, как ложь, благодати.

Посмотри, сквозь холёную руку

Не проходит в грядущее вечность,

Убаюкав тихонечко скуку,

Проклянёшь всю её бессердечность.

Оставайся в ромашковом поле,

Ветер где вперемешку с мгновеньем,

В накрахмаленном светлом камзоле

Твоим станет от боли спасеньем.

Девочка, знаешь, как время жестоко,

Когда ты разумность в нём отвергаешь?

В него погружаясь с годами глубоко,

Всё меньше надежд на счастье питаешь.

Завершим на этом

Ты воздвигнул эту крепость

Для моей бескрайности,

Чтобы пестовать смиренность

В праведной исправности.

Чтобы право узаконить

На свои амбиции,

От которых в ярость клонит,

Словно в инквизиции.

Что ты хочешь огласить

В своём списке длинном?

Как теперь я стану жить

В рамках дисциплины?

Что отныне и всегда

Я уже не личность?

Встанет крепости стена,

Отделив фактичность.

И не нужно размышлять

О прорехах мира,

И сто тысяч клятв сказать,

Приторных и сирых.

Для чего всё это мне?

Я не представляю.

Даже в мягкой седине

Поброжу по краю.

Ты себе предположить

Не позволишь даже,

Как возможно в мире жить

Без привычной стражи.

Что вокруг мерцают нам

Беспрестанно звёзды,

Разбросав по сторонам

Важные вопросы.

И ответ на них один:

Человек свободен,

Да космических глубин

Он тогда пригоден.

Ну а если станешь ты

Серой вязкой массой,

Затеряются следы,

Слизанные трассой.

Уходи, оставь меня

В мире разноцветном.

Надоела болтовня,

Завершим на этом.

Восковые

Их пальцы медленно сгорали,

Нам предвещая страсть.

И обтекая вертикали,

Желали - не упасть.

Их звездный час, увы, недолгий -

Просеяв мягко тьму,

И нацепив на тьму заколки,

Смягчить чуть тишину.

Они теряли понемногу,

По капле свою жизнь,

Скрывая слезы и тревогу,

Их души рвались ввысь.

И где-то там, надев сандалии

Их подбодрит Рассвет,

Они ничуть не пострадали,

В его проникнув свет.

К Рассвету души восковые

От радости прильнут

И будто заново, впервые

Свой яркий путь начнут.

Мои облака

А по небу плывут облака,

Задевая верхушки деревьев.

Словно в белой перчатке рука,

Прикоснется к лицу, на мгновенье.

Мне хотелось бы с вами уплыть,

В мир бескрайнего нежного утра.

И дорогу обратно забыть,

Отражаясь росой перламутра.

Ваше сердце не знает любви,

И душа не приемлет тревоги.

Лишь заметные вам фонари,

Освещают ночные дороги.

На рассвете заря лишь чуть-чуть,

Вас припудрит пыльцой серебристой.

И опять в бесконечный свой путь,

Отправляетесь в путь свой неблизкий.

Что ж, до встречи, – я вам прошепчу,

Поцелуй ваш почувствовав нежный.

Я его сладкий вкус сохраню,

И дождусь вас, дождусь как и прежде.

Все начинается внезапно

Все начинается внезапно,

Когда-нибудь и где-то там,

Сменяется рассвет закатом,

Плывя по синим небесам.

Откуда к нам приходят чувства?

Быть может, звездная капель,

Творя нелепости безумства,

Увесистый раскрыв кошель,

Бросает чувства, что монеты,

В крыла отверженных ветров.

Те, облетая вмиг планеты,

Поймут все правильно, без слов.

И скоро мир заполонится

Любовью, страхом и стыдом,

И станут чувства те струиться,

И станет больше их потом.

А может, чувства – это птицы,

Что прилетают к нам весной?

А может, воздуха крупицы,

Что оседают на покой?

От них покой затрепетает,

И мигом свой покажет нрав.

И в том уж злость преобладает,

Крупицы всюду разбросав.

Приходят чувства, несомненно,

Свой выполняя важный долг,

Долг перед космосом, Вселенной

И множеством ее дорог.

Не случайность

Ступень, ведущая в другой

Мир, не поверженный грехами,

Не приведёт меня домой,

Стирая прошлое кусками.

Не знаю сам, как объяснить

Щемящий дождь в оконном виде,

Вновь обрывая его нить,

В браслет вплетаю Немезиде.

Не понимает дама та,

Как может ночь извечно длиться,

Какая в ночи красота,

Когда она грехом крылится.

И как потом существовать

В лучах безгрешного рассвета?

Он тьму привыкший отгонять

По праву Ветхого Завета.

Он не потерпит власть греха,

Заполонившего пространство.

Недолго длится с ним борьба,

Свергая время самозванства.

Всегда есть путь, влекущий вдаль,

Где можно обрести свободу.

Его проходят мало, жаль,

Виня привычно непогоду.

Виня рассвет, что наступил

То слишком рано, то некстати.

А кто его бы полюбил,

Познал природной благодати.

Но мы, зажатые в тиски

Банальных мыслей до абсурда,

Так небу станем не близки,

Его выпрашивая чуда.

Ещё немного — новый шаг,

Ступень, ведущая в бескрайность.

Да, непривычно как-никак,

Но этот выбор — не случайность.

Взлечу орлицей над горой

Взлечу орлицей над горой,

Паря в бескрайнем океане,

В лохмотья порванной душой

Уж не ищу в других изъяны.

Но как хотелось бы познать

Течение самой Вселенной,

Ведь очень грустно умирать

В удушливой пыли забвенья.

Как предана была, верна,

Как непокорна ныне стала,

А прошлое, сгорев дотла,

Порой зовёт начать сначала.

Я полюбила тишину,

В ней свой полёт, пока нескладный,

И пусть порой невмоготу,

В ней воздух праведный, прохладный.

Не удержать в руках мечты,

Как и любви неясный облик,

Однажды понимаешь ты,

Что отречение — твой подвиг.

Играла скрипка на закате

Историю своей любви,

И в карамельном аромате,

Мерцали лунные огни.

И проплывающий корабль,

Замедлил свой привычный ход.

Застыл в полете дирижабль,

Украсив звездный небосвод.

А море слезы подбирало,

Что капали с печальных глаз,

В хрустальный жемчуг превращало

И выставляло напоказ.

Ведь каждый узнавал в той песне

Свои ушедшие мечты.

Играла скрипка все чудесней,

Пролившись счастьем с высоты.

Вот и зима

Вот и зима, ее шаги

Я слышу у порога.

Ну, что же, здравствуй, заходи,

Сейчас ты здесь как дома.

Какие новости у нас?

Вот осень проводили.

Ты извини, немного грязь,

Дожди к нам зачастили.

А у тебя, что на душе?

Какие твои мысли?

Давай присядем, в тишине

Мы многое услышим.

Услышим, как скрипит тоска,

Бредя по длинным крышам,

Как замерзают облака,

Как вьюга громко дышит.

А я скучал, все ждал тебя

И торопил мгновенья.

Ведь жизнь свою на дни дробя,

В тебе нашел спасенье.

Ты лишь одна не ждешь любви,

Любви и преклоненья.

Но тем не менее лишь ты,

Достойна восхищенья.

И хоть не дети мы давно,

Но верим в твои сказки.

И глядя в темное окно,

Ждем трепетно развязки.

Зима, спасибо за мечты,

За хрупкую надежду.

Так будь же счастлива и ты,

Так будь же безмятежна.

Взгляни поглубже

Мою судьбу, мой друг, не восхваляй,

Подавшись чувствам иллюзорным.

Своей судьбе ты почести воздай,

Склонившись перед ней покорно.

Не по размеру будет жизнь моя:

Болтаться или жать безмерно.

Лишь злостью только крылья опаля,

Душе ты измотаешь нервы.

Остынь, прошу, смирив гордыни нрав,

Чужое не всегда пригоже.

Ты в нетерпении своём не прав,

Ему довериться негоже.

Взгляни поглубже, в самое нутро,

Где душу разъедает ядом:

Там похоронены мечты давно,

И прикасаться к ним не надо.

Смотри ещё! Рассматривай судьбу

Мою, затёртую до боли.

Услышь её безмолвную мольбу,

Дотронься, чувтсвуешь? Мозоли.

Взгляни в глаза: они хранят грехи,

Ты их увидишь в отраженье.

Не протяни от жалости руки,

Ведь не нуждаюсь в одолженье.

А ты, глупец, хотел мою судьбу

Вальяжно натянуть на плечи.

Известно только Богу одному,

Какие б вмиг нанёс увечья.

Я знаю, как нетерпелива жизнь,

Рекой проносится мгновенно.

Но то не повод вовсе, берегись,

С ней спорить так самозабвенно!

Прощай, мой друг, не стану искушать,

Своей судьбой тревожа мысли.

Да, научился в жизни побеждать,

Но вряд ли научился жизни.

Весенний мир

Свет солнца падал на ладони

Смущенно, неуклюже.

Весна, в цветастом балахоне,

Пестрела в лентах кружев.

Вновь окрыленная надеждой

Мечта парила в небе,

Она казалась хрупкой, нежной

В блаженной, томной неге.

И даже мир был озадачен

Таким приливом счастья.

Он, умиленья слезы пряча,

К весне прижался, ластясь.

Неужто это происходит

Сейчас, и в это время?

Луна тихонечко восходит

Баюкая сомненья.

Как хорошо и бесподобно

Взирать на мир пригожий,

Гораздо стало в нем удобней

В весенний день погожий.

Букет магнолий

Я букет соберу магнолий,

Красных–красных, как сердце и кровь,

И тихонько ими укрою

Уходящую в небо любовь.

Лепестки расстилая повсюду,

Чтоб ступала по ним тишина,

Вновь покорностью больше не буду

Убаюкивать сны допоздна.

Пусть ступают, любовь догоняя,

Коли стали той больше нужней,

Я ж обиды свои подавляя

Ночь задерну, как штору скорей.

Засыхают букеты магнолий,

Осыпаясь безвременно в прах.

Так кончаются много историй,

Даже если чертовски был прав.

Нет покоя

Мой тлеет огонек в душе.

Лишь огонек остался ныне,

Он гаснет в сумрачной гордыне,

И нет покоя на земле.

И мысли поглощает мрак,

Сгущая ночь своим безумьем

И в час бессонный полнолуния,

Все снова повторится так.

Маяк мерцающий вдали,

Дает надежду на спасенье,

И крохи чахлого стремленья,

Былой отверженной любви.

Я часто пробовал обман,

И упивался его вкусом.

Отравленный его укусом,

Хмельной опутывал туман.

Мои часы пошли назад,

Лишь прошлое теперь заботит,

Когда-нибудь оно поглотит

И прямиком отправит в ад.

Призрак

А мне на память призрак от любви

Остался только, и ничто иное.

Он бродит по ночам здесь до зари,

Не обретя желанного покоя.

Сквозь серый мох, обрывки моих снов,

Едва пытаюсь разглядеть спасенье,

Но вижу лишь любовь, теряя вновь,

А после — непроглядное забвенье.

Мне призрак скажет: «Надо подождать,

Чтоб стало всё по-прежнему привычно.

Сейчас не время лучшее мечтать,

Сейчас оно немыслимо трагично».

Я соглашаюсь, правильная речь,

Её мне смысл слишком очевиден.

И вмиг послушно пробую прилечь,

Как будто на себя я не в обиде.

И может быть, сегодня всё ж усну

Под призрака волнительную песню.

Я слишком долго слушал тишину

И лишь сейчас заметил, как в ней тесно.

Только тогда

Синего неба, что может быть лучше

В краплениях взбитых в туман облаков?

Пик восхищенья планетой беззвучен

Так продержавшейся много веков.

Словно жонглер неустанное солнце

Вертит шары самобытных планет,

Если хоть раз оно в чем ошибется

Померкнет от слез добродушный рассвет.

Там, за чертой уходящего света

В мрачный поток неизведанных сил,

Крутится сна бесконечно дискета

Заевшая среди абстрактных могил.

Время придет нам изведать те дали

И возложить на могилы цветов,

Вряд ли найдем там чего ожидали

Гордость свою покаяньем вспоров.

Как хорошо, что есть время обдумать

Каждый проулок тревожного сна,

В нем избегая излишнего шума

Касаться ногою скользкого дна.

Только ведь так можно стать уязвимым

Для осознанья молитвенных фраз,

Только тогда станет все поправимым

К синему небу в надежде стремясь.

Никогда не поздно

Спеши скорей переродиться

Из призрачных осенних снов,

Чтоб тем поступком возгордиться,

Превознося опять любовь.

Смятенья времени подвластны,

Оно смахнет их в прошлый день.

Жизнь в мире без любви несчастна –

Безликая надежды тень.

Нет, никогда не поздно снова

Примерить праздничный наряд,

И не судить себя сурово,

Не отводить счастливый взгляд.

Пусть ожидания напрасны,

Но все же лучше, чем тоска

С ее характером ужасным

И взглядом дерзким, свысока.

А ты надейся, непременно,

Ты спорь безжалостно с тоской,

Не поклоняйся ей смиренно,

Плененный бледной красотой.

Ты разомкни ее объятья,

Чтоб стало вам не по пути,

И, не взирая на проклятья,

Свои обиды отпусти.

Жизнь не всегда прикроет пледом

От ветра будничных потерь,

Но ты, за ней ступая следом,

Ей все же верь, ей все же верь.

Любовь и жизнь неотделимы,

И тот союз непобедим.

Но эти дамы так ранимы,

И ты для них необходим.

Какой-то смысл вижу там

Однажды я услышал фразу:

«Весь мир к услугам дурака».

Тогда мой взбунтовался разум:

«Простите, что за ерунда?»

Потом не раз я возвращался

К тем возмутительным словам

И понемногу признавался:

«Какой-то смысл вижу там».

Когда в мыслительном процессе

Неторопливые шаги,

То жить гораздо интересней,

Не слыша мыслей каблуки.

И так живи себе спокойно,

Переиначив целый мир,

И в истине броди привольно,

В той, кою наспех сотворил.

Придумай смысл, что попроще,

И двигайся по жизни с ним,

Сей глупости целуя мощи,

Их протирая яркий нимб.

И если встретишь по дороге

Ты как-то мудрость невзначай,

То высмеешь её в итоге,

Превознося свой ложный рай.

Но вот что я не понимаю,

Вернее, сложно осознать:

Чем больше мудрости впитаю,

Тем больше от неё страдать.

Ведь тяжело быть справедливым

По отношению к себе,

И вряд ли станешь ты счастливым,

А если глупый, то вполне.

Муравейник шуршит в голове

Муравейник шуршит в голове,

Миллионы бредовых идей,

Что ползут по моим волосам,

Будто липкий и мыльный бальзам.

Сомневаюсь в себе, чтобы снова

Очутиться в туманных просторах.

Не хочу, если честно, нисколько,

И сомненья проявятся бойко.

Я не верю ни дружбе, ни чувствам,

Их посылы, слова безыскусны.

То ли дело — привычный покой,

Я его возвеличу порой.

Только мысли иные настырно

Не хотят жить покладисто, мирно.

Будь то осень иль лето, неважно,

Проникают в сознанье отважно.

Сомневаюсь, что ж, может, случится.

Пусть покой равномерно ложится.

Да, так лучше, привычней, чудесно,

Мне мое в мире нравится место.

А разве мы мало страдали?

Не смея признаться себе,

Что все, что так долго искали,

Не нужно подавно судьбе.

Что наши истерики, крики,

Осели у нас на плечах,

И запах горелой гвоздики,

Чадит беспощадно в свечах.

Стремились к любви непременно,

Руками преграды сметая.

А души рыдали во Вселенной,

Любовь без конца проклиная.

Скользили по сердцу обиды,

Царапая сердце до крови.

А были, а были ль причины,

Верить обманчивой боли?

Иль нам это просто казалось?

Мы, мир превращая в войну,

Гасили безжалостно жалость,

Чтоб вновь погрузиться во тьму.

И там, мы вздыхая уныло,

Мечтали о судьбах иных,

Своя нам казалась постылой,

Вкраплениях слез ледяных.

Так где же найти утешенье,

Возможно ль найти нам его?

Получим когда-то прощенье,

Иль этого нам не дано?

Нельзя вернуться

Закат смешается с рассветом

Кроваво-черною волной.

Разбросит звездные монеты,

Луна, холодною рукой.

И что-то рядом происходит,

И воздух заполняет боль.

Все сгинет в прошлом, все проходит,

И жизнь проходит и любовь.

Как много было дней прекрасных,

Нанизанных на цепь судьбы,

Безоблачных и сладострастных,

Дней, с ароматами мечты.

Как то жестоко, что обратно

Нельзя вернуться никогда.

Бормочет что-то жизнь невнятно

И ухмыляется судьба.

И словно за окном пейзажи,

Проносятся былые дни.

И обращаются в миражи,

И рассыпаются в пески.

И твой удел, увы, решенный-

Безмолвие и тишина.

И ты уходишь заклейменный,

Печатью вековечной сна.

Бессонница

Мы хорошо знакомы с ней,

Мы старые друзья.

Она, блуждая меж ночей,

Всегда найдет меня.

Присядет снова возле ног,

И станет утешать,

Ее замысловатый слог,

Мне трудно понимать.

Она желает мне добра,

То повторяет вновь.

Но почему ее рука,

Мне причиняет боль?

Я устаю ее встречать,

На стыке дня и ночи,

И ведь не хочет понимать,

С ней трудно, очень, очень.

Не отделиться нам теперь,

Мы связаны мечтами.

И снова, открывая дверь,

Ищу ее глазами.

А что останется?

Мое сознанье притупилось

И даже время изменилось,

То весело шагало рядом,

Теперь стоит, буравя взглядом.

Мечты ничтожно стали малы -

Останки треснувших кристаллов,

Что режут больно сны и мысли,

И прошлое теряет смысл.

Те сны безумные впитают

Любовь-бедняжку, разметают

Среди угасших звезд забытых,

Холодных, мрачных и размытых.

А что останется, надежда?

В своей потрепанной одежде.

И капли горького нектара,

На дне хрустального бокала.

Еще останется немного,

Пройти протоптанной дорогой.

Где до меня бродили люди -

Путь тех, кого судьба осудит.

Прощай, любовь, ты остаешься,

И даже вслед не обернешься.

Ты вычеркнешь меня поспешно,

Вновь исчезая в тьме кромешной.

Наугад

Если б время можно было повернуть назад,

Выбрать дату прошлого, выбрать наугад,

Чтобы невозможные воплотить мечты,

Возвращаясь в прошлое, возвращаясь в сны.

Вот мрачной готикой ветер вмиг повеет,

От грозы и скорби небо почернеет.

Растянулось время липкой паутиной,

Очень здесь тревожно, очень уж чужбино.

А, возможно, ждёт помпезное барокко?

Окунуться в роскошь было бы охота!

Вышито камнями платье золотое,

Как вокруг все ярко, словно налитое.

Куда ж ещё, быть может, строгий стиль ампир?

Бонапарт, гусары, предрассветный пир.

Лихо бы промчалась мягкая карета,

Чтоб в тумане спрятать девичьи секреты.

Чёрно-белый город, здания-фигуры,

Отдаются музыкой здесь модерна струны.

Дамы аккуратные, словно под шаблон,

Грузные мужчины с цепочкой для часов.

Сколько впечатлений, тайных пожеланий,

Время грёз ночное, вздохи и мечтанья.

Под мерцанье звезд так сладко засыпать,

Хорошо все ж дома нам существовать.

А наяву

Сквозь окуляры старых снов

К себе приближу небо,

И явь скорее распоров

Хлебну любви плацебо.

Ну почему в прослойке грез

Все кажется возможным?

Таким, что принято всерьез

Сознаньем осторожным.

А наяву мерцает ночь

Минутами привычно,

Они уходят строем прочь

Состарив мир цинично.

Один лишь маленький штришок

Пусть руку мне протянет,

И мой заждавшийся прыжок

До счастья вновь дотянет.

Пусть незаметного сперва,

Меня то пугает.

Важны ведь чувства, не слова,

Слова поувядают.

Приманит искрами луна

Сквозь мыслей громожденье,

И наконец засну тогда

Попав к ней в заточенье.

Дорога в никуда

На улице заброшенных домов

Заброшенные души проживают.

Они, пытаясь отыскать свой кров,

Слезами каждый камень обливают.

Но отыскать уж невозможно им

Всё то, что в прошлой жизни было важным,

И тех, кто был когда-то так любим,

Лишь образом останется миражным.

По улице той ветер не сквозит,

Не шелохнётся в окнах занавеска,

Потрескался от времени гранит,

И паутиной затянуло фреску.

Лишь свежий дождь смывает серый прах,

Который тут же оседает снова.

Так было суждено на небесах,

Для многих душ та улица знакома.

Но вот что поражает иногда:

Порою души сами так решают,

Дорогу выбирая в никуда

И в никуда уверенно шагают.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге