Когда Бог обращается к Дитя...

Глава 1

... в мире Образа не селится тоска.

В стойлах Пегасовых лун царит любовь русалочья.

"В бронзе прозвенеть "рядом с Пушкиным, отражённого бога печаль,

предел мечты поэта Серебряного века.

Игра не запрещает одновременно двум хозяевам служить-

себе и Времени. Что даётся безмерно, тому и неизвестна цена.

Про Героев рассказывай тонко;

отчасти, не представляя себя на его Олимпе.

Такое таинство с руки лишь избранным его божествам.

Силы в отличии от некоторых, когда Бог обращается к дитя,

берутся, а не слагаются, как у пирамиды Хеопса кирпичи вокруг французского костра.

Сотвори бог чудо, выделялось бы, а так.Споры... перешли границу открытого конфликта.

Смерть, которую в лицо не узнаем,не выплакав бога печаль,

но про которую так много восторга написано, притягивая поминание сна.

Место госпожи Друэ оказалось той честью теперь вакантным.

Система хочет, что б внутри неё были все друг на друга схожими. Со своим уставом в чужой монастырь, со своей точкой зрения, правдой

против закона идти себе дороже в погонах с рубиновыми звёздами.

Что такое сон на деле? Что вызывает постоянный интерес?

... и в усредненьи видел ещё большую спесь и прибыль-страх в отраженьи.

Чем больше знания у человечества в руках,и на устах, тем меньше веры в начищенных до блеска стали аналоях и сапогах.

И мир неверия поэтому так плохо защищён.

Если они меняли мир в худшую сторону

квадраты злобных Арлекинов,

что пел в Мадриде дуэтом с Мата Хари, то в первую очередь они

в нём первые жили.

Такова цена славы от тиранов.

Освоив быстро удел ученика в хораловом ремесле -чёрно-белые клавиши Хроноса.

... все беды народа можно возвысить бедою общей, принцип муравейника вам, надеюсь, хорошо известен,

как и покровом закрыть, запутать любовью русалочьей.И в триумфе

этой славы роковой, не только ослепившей идолопоклонников, но и въезжающего на белом коне "Рыцаря

печального образа."

Испытанья человечьи бог обходит стороной-Мирской удел для избранных.

Лишь к тем прилагает он усилия свои,

кто возвышает Труд людской, печалью возвышенный.

Кто уже переболел гражданской славой, и власти жаждой, свой в отраженьи страх.

На мою славу и власть охотников-

только не ко двору хижинам в отупении ума,

пришлась бы она не по вкусу, не по карману, ибо она на вид внушаема,и на глаз -проста,

как

напёрсток против иголки; как загадка Сфинкса или Ферма решаема всем миром от злости охотников.

От злости по пустякам нашёл я плёвое средство- ключ Минотавра в дне Касьяна,

замирать подобно истукану.

Как лиса над мышью, как варан в общей массе, или хамелеон,

пример универсальный, и храпеть подобно колибри, уйдя в свой мир-

Фантазии надолго по ту сторону белых ворон.

В мире образа не селится тоска-

случайных и беспутных не принимают в этот стан врага убогих;

здесь каждый раб того труда и мира фантазии,(что тщетно станет мир когда-нибудь повторять)

-мира без времени-

гостья страны Зазеркалья.

Здесь каждый гений того пустого места, где только он один и может царить и править.

Хорошо правит тот монарх,

чьи слуги царят уделом.

Круги известные повсюду,

Данте от случайностей огородил,

лишив креста сутану, лилии-щита, отняв меч у рыцаря в доспехах.

Лишив свою страну фантазии главного-

забега по неизвестности бесполых призраков любви.Собирательного образа-проводником по тайнам.

"Знали б вы",-сказала однажды Анна Ахматова,-

Из какого теста и сора растут у стихов корни и ноги.

А у любви-глаза.

То не играли б без покровителей и козырей в азартные игры.

Единственная мода на людей,

может страсть, которая вырождаясь,

не стареет.

Мандельштам гулял по Нему с Мариной Цветаевой.

"Оба поэта были чуть влюблены друг в друга,

и это есть в их стихах."

Эгоистичный мир теперь открывал цветы только встречным,сеяминутным,

собой любоваться он уже не мог... ...

Цветы побежалости в деле об ангеле не его конёк.

Твори безумье в юности, но в зрелости уйми покой.

Вырожденьи мир уже не исправить,

при рожденьи это нужно было указать, что будет-

по времени поздно и костей не собрать, и укоренившимся взглядом,

на зарешечённые окна, где жизнь считалась всюду, где каторжники кормят голубей.

Второй раз История превращается в Хаос.

Хорошо правит балом тот монарх,

чьи слуги царят уделом,

и от того их дети до сих пор боятся

на себя, на свои плечи взвалить груз ответственности за мир.

Так Судьба мстит тем, кто в своём законе

исключил личные мотивы,

и верил только Шиве.

За что и пострадал, что обнажаться

можно только на сцене.