Кофе пустоты

Приглашение

Я вас на танец приглашу, А может быть и нет. На вальс, на танго, на ушу, На самбо, на балет.

А вы мне скажете в ответ На языке родном: - Не знаю, да, а может нет, А, может, два в одном.

Иллюзия обмана

Шепчи, шепчи мне сладкую муру, Изменит вкус, что раньше было пресным. Я в этот вечер будто бы умру, А завтра утром будто бы воскресну.

Слова давно не мёд и не кисель, А тишины приятное соседство. Ты говоришь, как будто это цель, А я молчу, как будто это средство.

Как будто мы попали в чей-то сон И жили в нём, отсчитывая миги. Листали дни, глуша подушкой звон Финальных строчек телефонной книги.

Когда же я от сладкой маяты Искал слова для нового начала, Ночная тень, как будто это ты, Ко мне прижавшись, ласково молчала.

Последняя попытка

Ты - да, ты - нет, ты здесь, ты где-то.

Ты далеко, ты рядом, близко.

Ты - есть вопрос, ты - нет ответа.

Опасность - без стыда и риска.

Я есть, я - нет. Я здесь, я вот он.

Я - не ответ, и я не спрошен.

Я есть, я памятью измотан.

Я сам себе седок и лошадь.

Ты груз, ты приз, каприз и пытка.

Печать, партак и оттиск принта.

В шелках и сарже, вервь и нитка

Из лабиринта в лабиринты.

Моя любовь, моя ошибка.

Моя последняя попытка.

Как почва, что пуста и зыбка,

И в дом скрипящая калитка.

Я опоздал, и ты отстала,

И рельсы скрученные ржавью

От опустевшего вокзала

Меж нами тянут сладкой навью.

Икебана

То случай, то место, то время виня,

Ты любишь меня, ты не любишь меня.

Мы в этом запутались сами,

Друг в друга уткнувшись носами.

И там попытались заметить вблизи

Всё то, что не видит рентген и узи,

Пальпируя скрытые точки

В наружной своей оболочке.

Слаба медицина, и методов нет

Увидеть друг друга хоть раз на просвет.

Потрогать рукой без обмана

Какая внутри икебана.

Пока не иссякла энергия цы,

Отыщем у спутанной жизни концы.

Приблизившись к цели искомой,

Мы станем опять незнакомы.

Моя прекрасная беда

Моя прекрасная беда,

Моя роскошная дилемма,

Ты никогда не скажешь "да",

И в этом вся моя проблема.

Но также ты не скажешь "нет",

И я ценю тебя за это.

Ты говоришь: " да, будет свет"

И я сижу весь день без света.

Ты говоришь: "да, будет мгла"

И день не движется к закату.

Да, много что бы ты могла,

Но, как всегда, не виновата.

Твоя свеча на киловатт

Под птиц ночных невнятный лепет

Меня, который виноват,

Во тьме своим сияньем слепит.

Между нами

Между нами всего делов –

Расстояние до луны.

Разговора - на пару слов

И молчаний - на две стены.

Между нами всего проблем –

То рождаемся, то болим.

Если утро, то Вифлеем,

Если вечер - Йерусалим.

Между нами всего лишь мы.

Ничего в том плохого нет.

То ли снега на три зимы,

То ли солнца на пару лет.

Расставаний на десять встреч,

Пять вокзалов и сто дорог.

Между нами прямая речь,

Эта лестница и порог.

Кофе пустоты

Вот стул. На нём сидела ты

Вчера, давно, совсем недавно.

Он символ явной пустоты

В воспоминании неявном.

Вот чашка с блюдцем, пара книг.

Вот ложки звон и запах кофе.

Густой настолько, что проник

В подстрочник книжных философий.

Вот смех и слёзы - два в одном.

Вот тишина в обрывках речи.

Вот шум тревожный за окном.

Вот расставание до встречи.

Да. Мы увидимся вот-вот.

Потом, давно, вчера... Да пофиг.

Вот чашка, стул. На стуле кот.

И ложки звон. И запах кофе.

Красное

Вы красное не выносите,

И рыжее иногда

В последнее лето осени

И в первые холода.

Цветочные сочетания

Стекляшками по двору...

Из вашего почитания,

Я снова их соберу.

Лишь синее или белое,

Без зелени желтизны,

Я вам подарю как целое

До следующей весны.

Ах, эти дары напрасные.

Гори они все огнём.

Вы так не хотите красное,

Но ходите только в нём.

Два в одном

До того, как листья сбросит

Старый тополь под окном

Я пойму, что ты и осень

Это просто два в одном

Это дождь, и это холод,

Это рыжая листва.

На осколки день расколот

Просто так, как дважды два.

Если ты пройдёшь как осень,

Я останусь как зима,

Потеряв свой путь в заносе

В чёрно-белом синема.

Пусть нас осень поматросит,

До того, как всё пройдёт.

Может спросит, может бросит,

Может тёплое найдёт

Невесомость

Как только город в белое раскрасит

И приберёт на время черноту,

Мы первый снег, как в детской ипостаси,

Ловить губами будем на лету.

Грядут погоды модного фасона,

Затянет лужи в сахарные льды.

Мы так легки, что даже невесомы

И оставляем птичие следы.

И никуда не будем торопиться:

Ни жить, ни спать, ни просто умереть.

Хоть мы дрожим, как пойманные птицы,

И состоим из воздуха на треть.

Гагарин

Земля, земля, я - космос.

Я пуст и одинок.

Лишь пыли звёздной космы

Сплетаются в венок

Земля, я - свет из далей,

Где даже без огня

Не разглядеть деталей

Рождения меня.

Земля, я - миг сверхновой

И времени змея.

Я - бытия основа

И сон небытия.

Я - линия и сфера,

Я - точки тождество.

Земля, земля, я – мера

Величия всего.

Я - сложное простое,

Я - по спирали бег.

- Земля, ответь же, кто я?

Земля: - ты человек.

Кто жив

Кто умер тот умер, такая вот правда.

А правда не правда, скорее, враньё.

Он просто уехал. Он там то и там то.

И вовсе не там, где кружит вороньё.

Кто умер тот умер, да глупости это.

Я сам его видел, вот только что, вот.

Давай, позвоним и дождёмся ответа.

Давай, забежим. Он ведь рядом живёт.

Ну хватит метаться, других беспокоя.

Дурацкая шутка, не новость, а смех.

А если ошибся? Бывает такое.

Кто умер тот умер, а он не из тех.

Кто умер тот умер, кто умер тот умер.

Кто жив тот не умер, кто умер тот лжив.

Звенит в голове нескончаемый зуммер:

Кто умер не умер, кто умер тот жив.

Пионерская

Витает ветер перемен,

Пока кемарит штиль уроков.

У пионера нет пороков,

Он перманентный супермен.

У пионера нет углов.

Он заключён в хрустальной сфере.

Нет недостатков в пионере,

Пусть он порою безголов.

Он в красном галстуке горнист

И с барабаном от Версаче.

Он на коне железном скачет

И в детство путь его тернист.

С ним деревянный пулемёт

И - сборник радостей и скорби –

Его дневник в заплечной торбе.

Зачем? А, кто его поймёт.

Он жизнерадостный голем,

Неразрушимый и подвижный.

И червячок сомнений книжный

Не создаёт ему проблем.

Он пробегает день за днём,

Он перелистывает годы

И растранжиривает сходу

Всё, что накапливалось в нём.

Не помня правил и имён,

Он в прошлом жил и в прошлом умер.

Мой автоваз, мой мерс, мой бумер,

Мой пионер своих времён.

И я когда-то в жизни той –

Такой же всадник безголовый –

Крошил батон на пол в столовой

И грыз конфеты пустотой.

Моя молочная судьба

Была нарезана по-новой,

С тех пор вращаюсь бестолковый

Пока не сорвана резьба.

Точка зрения

Я не устал и всё иду куда-то,

Или стою, но двигается мир.

И в нём летят дороги, луны, даты...,

Сливаясь в строчек вытертый пунктир.

И я как будто чья-то ось вращенья,

И чья-то тень, и даже чей-то сон.

Я - плач и стон, я - чья-то радость щенья,

Удача, глупость, цель или резон.

Во мне стучат сердца или колёса,

Во мне звенят морозы и звонки.

И, распрямляя круг уробороса,

Дороги тянут к небу позвонки.

Я так велик, что ничего не стою,

И всё во мне то золото, то дрянь.

По эту грань я точно знаю, кто я,

Не понимая - по другую грань

Встречка

Мы так долго не виделись долго,

Что часы ускользают без толка,

Торопясь убедить, убегая,

Как ты в будущем станешь другая,

Как я в будущем снова отстану,

Как бежать за тобой перестану,

Засмотревшись на те полустанки,

Где часов моих бьются останки,

Как однажды мой скорый нескорый

Опоздает в тот город, который

Станет вдруг для меня отчужденно

Незнакомым и нощно и денно.

И тогда мы так долго и долго

Во избытие старого долга,

В утекающей времени речке

Вдруг увидим друг друга на встречке.

Вечерняя драма

Всё длится вечер. Тише и пустей.

Вода в трубе погуживает глухо.

Отсутствие хороших новостей

Не радует натруженное ухо.

Задушен Яго группой Дездемон -

Соседи молча отдаются драме,

И, прожужжав чуть слышное "come on",

Зависла муха в грязном междурамье.

Вот рвёт она тельняшку на спине

И разбивает грудь в стекла оковах,

Как все другие истину в окне

Стремясь постичь в попытках бестолковых.

Мой альтер эго шепчет: "награди!

Она твой брат, ...сестра по заточенью,

И капли крови на её груди

Имеют смысл и важное значенье."

Теперь я тоже рвусь навстречу ей,

Пускай она давно упала духом.

Кричу: "камон!", кричу: "навстречу бей!",

Кричу: "проснись!", кричу: "вставайте, муха!"

И тишина ушла, и пустота

Уже не смотрит в душу взглядом вия.

И наша с мухой жизнь уже не та.

И с мухой мы теперь уже другие.

Мы связи рвём, и брошенный балкон

Разбитой дверью тычет одиноко.

Молчит вода и группа Дездемон

Платками машет из открытых окон.

У последней черты

Погода не сводится в сводку. Вороны, присев на корты, Сшибают у местных на водку И морщат скрипящие рты. Листва опадает без звука Привычная к тяжести зим. Но ветер, промозглая сука, Пока ещё переносим.

Становится на перемотку Ноябрь у последней черты, Деревья, больные чахоткой, Сымают гнилые порты. А завтра, чего уже проще, В обветренных шкурах до пят Они же, облезлы и тощи, До чёрных костей догорят.

Мы ходим по этим кладбИщам До дырок в карманах пусты, Бросая голодным и нищим Из белой бумаги цветы. Блюдя, как и люди повсюду, Обычай, который нелеп, Но водка вмерзает в посуду, И камнем становится хлеб.

Там, замерши инем и янем - Два собранных вместе звена, Ушедшее лето помянем И выпьем друг друга до дна.