"Княжна Юлия"
Глава 1
В стародавние эпохи, много сотен лет назад, Там, где ввысь Урала горы, был волшебный древний град.
Белокаменные стены, башни – сторожа долин, Край богатырей великих был спокоен и един.
Управляла древним градом дева юная, княжна, Женской мудрости и чести поклонялась та страна.
Охраняла град дружина, под рукой богатыря, О волшебном древнем граде здесь история моя.
Много лет страна в покое, мир хранил леса, поля, Для народа свет небесный их княгиня Юлия.
Дева хрупкая, как ива, но серьёзен властный взгляд, Как любовь, она красива, – так все люди говорят.
Княжить, по отца веленью, в двадцать лет она пришла, Много лет живёт в покое под рукой княжны страна.
Раз в луну княжна вершила в спорах люда честный суд, Коли есть меж них обида, все с бедой к княжне идут.
Вот в один из дней весенних площадь под кремлём кипит, Посреди столпотворенья дева честный суд вершит.
Перед ней выходят двое: маслодел известный всем, Вместе с ним о деньгах споря, мельник весь в муке, как мел.
Княжна: «Пожелаю вам здоровья и хочу у вас спросить: Что случилось между вами и в чём надо рассудить?»
Мельник: «Я прошу твоей защиты, о великая княжна, Чинят на меня обиду, помощь мне твоя нужна. Пред тобою мой знакомый, всем известный маслодел, Покупал мою работу, обмануть меня хотел: Взял муки четыре пуда, а платить не хочет мне. Я не верил, что отсюда может статься быть беде».
Княжна: «Маслодел. Ну, что ты скажешь? Правду ль мельник говорит, Ты хотел товар пристроить, позабыв про честь и стыд?»
Маслодел поклон отвесил и ответил: «Это ложь! Заплатил сполна я деньги, дважды заплатить мне, что ж? Все, что было в уговоре, всё я мельнику отдал, Он забрал мои монеты и в кошель к себе убрал. А когда с мукой собрался со двора я уезжать, Вот тогда-то мельник взялся вновь про плату мне кричать! Видит Бог, я честный мастер, имя мне дороже злат, Защити меня, княгиня, я ни в чём не виноват!»
«Врёшь ты всё, – взъярился мельник, – Денег ты мне не давал! Вот кошель, там все монеты, что давно наторговал!»
Началась меж ними склока, ругань, шум, сверканье глаз, Но княжна подняла руку, и замолкли все тот час.
Княжна: «Вы пришли на суд мой княжий и чините здесь раздор, Надо вам моё решенье или бранный разговор?»
Мельник с маслоделом: «Рассуди ты нас, княгиня, как ты скажешь, так и быть. Примем мы твоё решенье и не будем свар чинить».
Княжна, хлопая в ладони: «Слуги, быстро принесите к нам на площадь чан с водой. Мельник, передай кошель мне, все монеты до одной».
Мельник выполнил веленье, и прекрасная княжна С кошеля бросает деньги прямо в чан, а в нём вода. Вот монеты утонули, смотрит люд: на глади вод Появился разноцветный пятен масла хоровод.
Княжна: «Видят все: и Бог, и люди, – в масле была часть монет, Что же, мельник, ты клевещешь, Маслодел ведь твой сосед?»
Рухнул мельник на колени: «Ты прости меня, княжна, Заплатил он честно деньги, да попутал сатана. Показалось мне, что мало денег платит за товар, Тут-то бес мне прямо в ухо дал совет забрать навар».
А княжна ему в науку: «Ты винись не предо мной, Как посмел обман нечестный привести на суд людской? Ты живёшь не день последний, здесь твой дом, твоя семья, После этого обмана как посмотрят на тебя? Ну да Бог тебя рассудит, мой же суд теперь такой: Маслодел товар получит с половинною ценой. Ты же, мельник, в наказанье штраф заплатишь нам в казну» Маслодел склонил колено: «Бог нам дал в судьи княжну!»
Но княжна рукой махнула: «Всё, ступайте по домам, Я всегда сужу по чести и в обиду люд не дам!»
Не успели скрыться оба от княжны пытливых глаз, Два других на суд выходят, опишу вам их сейчас. Старый нищий, сам в дерюге, лишь котомка на спине, Рядом с ним стоит харчевник, тот в богатом зипуне.
К ним княгиня обратилась: «Что за спор меж вами встал?» «Он хотел меня ограбить», – так харчевник отвечал. «Расскажу, как дело было. Нынче днём, в обеда час, Я на лавке у харчевни разливал в кувшины квас. Рядом на большой жаровне мясо жарилось на стол, Вдруг смотрю, а этот нищий до жаровни подошёл. Развязал свою котомку и горбушку достаёт, Разломал её надвое и над мясом в дым суёт. Так держал он хлеб над мясом, тот впитал весь аромат, А потом он с этим хлебом собрался уйти назад. Я потребовал оплаты, ведь от мяса дым был мой, Он же аромат на хлебе собрался забрать с собой. Пусть он платит три монеты, у него в суме они. Рассуди, прошу, княгиня, мой убыток защити!»
Смотрит девица сурово: «Расскажи-ка, странник, мне, Ты свой хлеб держал над дымом, там, где мясо на огне?
Нищий отвечал, понурясь: «Да, княгиня, было так. Хлеб с водой – обед мой скромный, ты же видишь, я бедняк».
«Значит, правда, наслаждался ароматом от углей? Но теперь придётся, братец, оплатить всё поскорей. Доставай свои монеты и давай мне, а уж я оплачу всё по закону, совесть так велит моя».
Нищий хмуро снял котомку, и дрожащею рукой Достаёт он три монеты, всё богатство, весь покой. А княжна берёт монеты, зажимает кулачок: «Подойди сюда, харчевник, час оплаты недалёк».
И харчевник, весь довольный, толстым брюхом воротясь, Подошёл к княгине стольной, рядом с нею встал, смеясь. Но княгиня, без улыбки, протянула кулачок и давай трясти над ухом: «Слушай-слушай, старичок, Этот звон – твоя оплата. Запах продал на обед, Так возьми себе в кошёлку этот медный звон монет. А тебе, бедняк, за честность дам в награду от себя Три серебряных монеты. И, харчевник, – три с тебя. Их отдашь ему как плату, что на суд его сводил. И чтоб больше ты с обманом никогда не приходил».
А народ шумит, ликует, славит Юлию-княжну: «Видит Бог её правленье, В мире сохранит страну!»
Вот на суд выходит стражник и поклон княжне даёт, Из толпы купца выводят, он за стражником идёт.
«Помоги нам разобраться, кто-то кражи нам чинит, Вот купец, что стражу кормит, много на него обид. Каждый день зерно он мерит. Получает кашевар И, сварив, на стражу делит, но выходит мал навар. Каши вечно не хватает, и всегда на порций семь, Мы конечно разделяем так, чтобы хватило всем. Но куда зерно уходит, мы не можем угадать. Рассуди, княжна-надёжа, Как же татя нам поймать?»
И княгиня смотрит строго На купца: «А ну скажи, Как ты меряешь все крупы, да в деталях покажи».
А купец, ничуть не струсив, ухмыльнулся: «Я, княжна, Заключив со стражей сделку, мера мне, сказал, нужна. И тогда с палаты мерной принесли мне мерный ковш, В нём с пуда одна осьмушка, меньше ты не наберёшь. Ковш с калёною печатью, только им беру товар, Стражи всё всегда считают, сами, знать, крадут навар».
Стражник вмиг насупил брови: «Как ты смеешь нагло врать, Что дружинники у друга будут жито воровать! Все в дружине словно братья, а иначе нам нельзя, Ведь в суровой смертной рати бьёмся как одна семья. А тебе скажу, княгиня, лично я ходил считать, И никак мне не понятно, как он может воровать? Ковш, наполненный до края, он своей рукой берёт И в мешки нам засыпает, вслух при этом счёт ведёт. Всё всегда по счёту точно, но когда ссыпаем в чан, То навара не хватает, не поймём мы, где обман».
Призадумалась княгиня: «Не простые тут дела… Ну-ка ковш сюда несите», – вдруг приказ она дала.
Слуги сбегали, вернулись и приносят мерный ковш, Ровные бока, без вмятин, где обман – не разберёшь. На боку печать калёна, от палаты мерной весь, Смотрит, думает княгиня: «Как найти нечестность здесь?» Вдруг протягивает руку: «Ну-ка, дайте посмотрю», – И берёт тот мерный ковшик в ручку хрупкую свою.
Молвит стражник: «Я, княгиня, ковш осматривал не раз, Он такой же, как обычно, то, что видишь ты сейчас».
Улыбнулася девица: «Всё понятно для меня, Чтобы здесь обман увидеть, не подходит длань твоя. Ты привык к мечу, к булаве и к тяжёлому щиту, Для тебя тот мерный ковшик как пушинка на ветру. Для меня же этот ковшик, сразу чувствую, тяжёл». А купец глаза таращит, аж весь пятнами пошёл.
«Ну-ка, слуги, принесите мне жаровню да углей. Я хочу поставить ковшик подогреться поскорей».
Тут купец трястися начал: «Да зачем же его греть? Невзначай он может треснуть или вовсе прогореть. Выдан мерною палатой, вон печать, их верный знак, Я ж не сам тот ковшик делал, да печать поставить как?»
Но княгиня непреклонна: «Треснет, выдадим другой, Ты, купец, постой покуда, да напрасно тут не спорь».
Вот внесли во двор жаровню, ковшик ставят на угли, Ждёт княгиня: «Друг мой стражник, ну-ка ковшик посмотри». Стражник глянул и заохал, взял за ручку, повернул, И над площадью разнёсся удивлённый люда гул.
Из ковша на землю льётся жидким оловом ручей, В лужу на земле собравшись, застывает поскорей.
Повернулася княгиня на купца: «Что скажешь мне? Ты посмел при всём народе вред чинить родной стране?!»
А купец уж на коленях, молит: «Ты прости, княжна!!» Но княгиня молвит строго: «Что, полна твоя мошна? Виру на тебя наложим, сдашь сто двадцать кун в казну, Торговать на год в запрете, растрясёшь свою мошну. И молчи, ведь будь ты нынче на суде в другой стране, Из ковша метал тот жидкий влили в горло бы тебе».
Как сказала, отрубила, лишь качнула головой, Знает стража, знают люди, счастье быть с княжной такой.
Суд окончен, вечер в окна, ходит по небу луна, На притихший спящий город смотрит Юлия-княжна, Губы пухлые в улыбке, вспоминает детства свет. Как отец ей был учитель и на всё давал ответ.
Завтра снова будет утро, спит Гардарики земля, Для страны защитой будет их княгиня Юлия.
Глава 2
Сказ мой новый, юный друг, будет про Добрыню, Как он город защитил, и его княгиню.
Дело было в те года, что Руси не знали И Гордарикой тогда, земли называли.
От Уральского хребта, до Балкан пределов, Расстилалась та страна, жизнь везде кипела.
Города по берегам, славных рек стояли, Люди строили дома, сеяли, пахали.
Среди сотен городов, песнь об Аркаиме. Город, что во тьме веков, люди позабыли.
Этот город славен был, кузнецов делами. Для Гордарики у них, весь булат ковали.
Град дружина хоронит, под рукой Добрыни, А покой стране несёт, Юлия княгиня.
Много лет покой и мир, древний град хранили, То что есть на свете зло, люди позабыли.
Ну а тьма, таясь, крадясь, к граду подобралась, Расскажу вам как княжна, в сети зла попалась.
На болоте средь лесов, ведьмина избушка Ей прислуживал Лешак, помогал старушке.
Собирал на суп червей, жаб и мухоморы, От больных зверей помёт и поганок горы.
Ведьма зЕлие и яд, на костре варила, Всем кто жил окрест в лесах, зло она творила.
Если едет кто-то вдруг, по лесной дороге, Пустит на него морОк, заплутает ноги.
Серый выпустит туман, чтоб закрыть дорогу. Волчью стаю призовёт, с лешим на подмогу.
Так и сгинет путник в ночь, посреди болота, Не дождутся сын и дочь, от отца заботы.
Год за годом ведьма зло, по болотам сеет, А из леса выходить, к городам не смеет.
Но однажды в тёмный час, из-за гор Урала, Чернокнижника тетрадь, в руки ей попала. Заклинаний чёрных вязь, «зла-слуги» советы, Как людей искоренить и изжить со света.
И решила ведьма та, подменить девицу, Место княжие занять, а её в темницу.
Вот весеннюю порой, весть с гонцом привозят, Вызывает князь отец, быть в столицу просит.
Собирается княжна, по отца веленью, Но не ведает она, тьма стоит за дверью.
Не гонец то, а лешак, под крылом морОка, Он ведёт княжны отряд, Да страннА дорога.
Едут гатью через лес, терем на опушке, Возле дивного крыльца, древняя старушка.
К ней подъехал весь отряд, молвила девица: «Что за чудо из чудес, может мне всё снится?»
«Терем дивный средь лесов, где и не бывало, Помню в прошлую весну, я здесь проезжала».
А старушка: «В добрый час, гости дорогие, Отдохните от пути, здесь места лихие».
Сходит девица с коня, вслед за ней Добрыня: «Ох не нравится мне здесь, подожди княгиня».
Но с девицей спор пустой, если что решила. Чтоб её остановить, не найдётся сила.
Княгиня:
«Здесь разбейте бивуак, а вокруг секреты, Я же в доме отдыхать буду до рассвета».
Со старушкой на крыльцо, Юлия поднялась, Та ей что-то говорит, дева засмеялась.
Перешли через порог, дверь во след закрыли, «Ох – бормочет богатырь – смутой все накрыли. Странный терем средь лесов, на краю болота, Осмотрю его вокруг, вдруг увижу что-то».
А старушка привела девицу в светлицу, Там дубовый стол стоит, от еды ломится.
Гусь печёный, пироги, стерляди на блюде, Да румяный каравай, на резной посуде. Миска рыжиков стоит, да груздей солёных, Терпко зелено вино, во бутылях полных.
Тут прислуга у стола, с блюдом суетится, И старушка говорит: «Сядь с пути девица. Угощайся отдохни, ты устала знаю, Я потом тебе про жизнь, вашу погадаю».
Вот княгиня пирога, с печенью вкусила, Из бокала зел-вина, два глотка отпила.
Закружилась голова, что-то худо стало, А старуха подошла и забормотала.
Взяла зелено вино, разлила на блюде: «Погляди в него княжна, видно там что будет».
Смотрит дева на вино, страшная картина, Запылали лес, поля, стены Аркаима.
Всюду плач стоит и вой, злые ветры дуют, А у девы за спиной, слуги зла колдуют.
И стареет на глазах, Юлия княгиня, Седы косы, нос крючком и клыки кривые.
Ногти – когти сеть морщин, не узнать девицу, А колдунья в рост идёт, юностью светится.
Как у Юлии лицо, стало у злодейки, Что подменная она, разобрать сумей-ка.
В это время входит в дом, богатырь Добрыня. «Взять старуху в кандалы» - молвит лже - княгиня.
Хочет Юлия сказать, правду про подмену, Но не может рта раскрыть, не спастись от плену.
Заковали в кандалы и звеня цепями, вышла Юлия во двор, стражи где стояли.
Лже - княгиня им приказ: «Слуг быстрей хватайте» Только их и след простыл, где их не шукайте.
Собралась дружина в путь, ехать до столицы, Но княгиня говорит: «Надо возвратится. Нет гонца, исчез как дым, это ведьмы дело, Знать пока я у отца, зло вершить хотела. Надо ехать в Аркаим, а колдунью с нами, Пусть в темнице посидит, позвенит цепями».
Развернув дружины строй, скачут к Аркаиму, Вслед за ними ветер злой, набирает силу.
Долго ль, коротко ль, но вот, в город приезжают, И в темницу под стеной Юлию сажают.
Злая ведьма, во кремле, правит как княгиня, Стало худо во стране, времена другие.
Рать с Добрыней во главе выслана к Уралу, Под предлогом будто там, не спокойно стало.
Окружение княжны, разом поменялось, Раньше жилось хорошо и спокойно спалось, А теперь что день налог, подати и сборы, Справедливый суд ушёл, стал жестокий скорый.
Стали люди пропадать, садят всех в темницу, Выйти ночью погулять, вряд ли кто решится.
Волки к городу пришли, под стеною воют, А по небу облака, ходят, мглою кроют.
Средь народа шепоток, «Порча на княгине», В слух же, что – то говорить, времена другие.
Всюду ужас, страх, обман, лже-княгини слуги, Люди прячутся в домах, да живут в испуге.
А княгиня с глаз людских, спрятана в темницу, Вот уж год, как под стеной, Юлия томится.
Аж за тридевять земель, на глухой заставе, Рать Добрынина стоит, встречи ждёт с врагами.
Как-то позднею весной, едут вдоль границы, Вдруг к Добрыне с высоты, сокол быстрый мчится.
Подлетел, на ветку сел, смотрит не мигая, В клюве сокола висит нитка золотая.
Добрыня:
«Это верный Агни знак, знать зовёт ведунья, Много лет я не видал, добрую колдунью».
Отправляет он дозор, сторожить границу, Ну а сам во весь опор, вслед за птицей мчится.
Сокол вдаль, через поля, следом мчит Добрыня, Не зовёт ведунья зря, знать в беде княгиня.
Возле леса дом стоит, в нём живёт ведунья, На крыльце богатыря, встретила колдунья.
Провела к себе в чертог, квасом напоила, И в светлице у окна, слушать посадила.
Ведунья:
«Здравствуй добрый богатырь, я тебя искала, И к тебе уже давно, сокола послала.
Добрыня:
«Что случилось, в чём беда? Где нужна подмога? Если что, дружину всю, подниму в дорогу!»
«Не спеши – ему в ответ – дело очень худо, Здесь дружиной не помочь, здесь поможет чудо. Расскажи, как ездил ты, с Юлией в столицу, Почему пришлось тогда, в город возвратится?»
Всё как знал Добрыня ей, рассказал в деталях, И про смутные ветра, в мыслях что летали.
Про колдунью в кандалах, про княжны приказы, Как окраинный предел, сторожить наказан.
Агни выслушав его, с грустью рассказала, Что недавно на княжну, на огне гадала.
Но не смог огонь открыть облика девицы, Тьма стоит вокруг неё и скрывает лица.
Ведунья: "Чую что свершилось зло, колдовство лихое, Коль ты сможешь мне помочь, тайну я раскрою.
Нужно нам с тобой добыть, дивное зерцало У Кощея что в ларце, сотни лет лежало.
Но давно уже его из ларца украли, И одной моей сестре, навсегда отдали.
В нашем мире, семь сестёр, Агни семь ведуний, Не по крови сёстры мы, мы огня колдуньи.
Та, что зеркало хранит, возле Ново-Града, Доберёшься до неё, будет нам награда.
Собирайся в дальний путь, ждать сейчас не время, Сокол мой летит с тобой, мчи вперёд скорее".
Едет витязь сквозь леса, по полям несётся, Сокол серою стрелой, над Добрыней вьётся.
Долго ль, коротко ль, но вот, двадцать дней проходит, Сокол к Агнии крыльцу, молодца приводит.
Вот в избушке богатырь, перед ним ведунья, Филин с вороном сидят на плечах колдуньи.
Ведунья: «Здравствуй светлый богатырь, вижу ты с далёка, За твоей спиной пылит, дальняя дорога».
Добрыня: «Я к тебе от древних гор, что зовут Уралом, А за помощью к тебе, Агния послала».
Ведунья: "Вижу, сокол знак сестры, верная примета, Но с дороги говорить, много смысла нету.
Перво наперво иди в баню, смой усталость, А потом поешь с пути, чтобы крепко спалось.
Завтра утром как поспишь, всё с тобой обсудим, Как помочь твоей беде, думать вместе будем".
Ранним утром богатырь, рассказал ведунье, Что зерцало просит он, для сестры колдуньи.
Ведунья: «Это правда у меня, было то зерцало, В замок мага сил огня, я его отдала. Замок спрятан средь пещер, под хребтом Урала, Дам тебе проводника, чтоб найти зерцало».
Снарядился богатырь, в дальний путь дорогу, От ведуньи филин с ним, соколу в подмогу.
Поскакал назад сквозь лес, сквозь полей просторы, Ехал долго, ну а сказ, наш, выходит скорый.
Вот среди ущелий гор, видит он пещеру, Сокол с филином в неё, залетают смело.
Мчится богатырский конь, сквозь пещеры мрака, Видит впереди огонь, яркий как маяк он.
Дивный замок из стекла, пламя окружает, Весь в пурпуре, старый маг, с замка выезжает.
Маг: "Здравствуй славный богатырь, по какому делу? Знаком Агни, от тебя птица прилетела".
Что ж, Добрыня рассказал: «Я ищу вещицу, Что от Агни у тебя, много лет хранится».
Маг в ответ: «Всё было так, я храню зерцало, Видно время отдавать, для него настало».
Заклинание сказал и взмахнул ладонью: «Ну-ка дивный мой ларец, встань передо мною»!
В яркой вспышке перед ним, ларь златой явился, Опустился до земли, сам собой открылся.
Маг, склонившись, достаёт зеркало в оправе, И Добрыне отдаёт с добрыми словами.
«Береги сей ценный дар, в нём большая сила, И не зря его себе, Агни попросила».
Богатырь зерцало взял, в землю поклонился, И под сводом древних скал, в путь скорей пустился.
И трёх суток не прошло, вот видна ведунья, На крыльце стоит и ждёт, добрая колдунья.
Ведунья: «Что ж. Добрыня долог путь, кабы сразу знала, Что зерцало здесь у нас, зря бы не гоняла.
Ну да Бог с ним, проходи в сени, да в светлицу, Пусть зерцало скажет нам, что сейчас с девицей».
Во светлицу богатырь, с зеркалом к оконцу, Ставит в нишу у стола, под лучами солнца.
Агни пишет на листе древних рун узоры, Поджигает, говорит, силы заговоры.
«Покажи ты нам стекло, кремль Аркаима, И раскрой нам, что у них, тьмы закрыла сила».
По зерцалу вмиг волна рябью пробежала, Гладь раскрылась и княжна, средь бояр предстала.
Только лик княжны не чист, как в клочках тумана, И бояре вкруг неё выглядят так странно.
По всем лицам, стелет вязь, руны колдовские, А над ними злая тьма, раскрывает крылья.
Агни дует на стекло, шепчет заклинанье, Зло морока утекло и открылось знанье.
Не княгиня средь палат, злобная колдунья, Рядом лешие стоят, говорят хвалу ей.
Ведунья: «Где же Юлия княжна? Что же с ней случилось? Только бы жива была, только б сердце билось. Помоги зерцало нам, покажи девицу, Гдё её сокрыла тьма, где она томится?».
Затуманилось стекло, снова прояснилось, И темница под стеной Агнии открылась.
По среди стоит княжна, в колдовстве морока, А вокруг стеною тьма, охраняет строго.
Богатырь схватил за меч, «Подниму дружину, С нею в Аркаим войду, злую ведьму скину!»
Только Агни говорит: «Этим не поможешь, Людям просто так раскрыть, правду, ты не сможешь, Тут без магии никак, силой не пробиться, В помощь нужен сильный маг, что бы с тьмой сразится. Утро вечера мудрей, отдохни с дороги, я подумаю пока, где найти подмоги».
Богатырь кивнул, «Ну что ж, поступлю как скажешь, Буду терпеливо ждать, делать как накажешь.
Ночь повсюду, спят леса, реки и долины, Спит Добрыня крепким сном, богатырь былинный.
Только Агни у окна, говорит с зерцалом, А над нею свод небес, звёздным одеялом.
По реке мерцает гладь, лунная дорожка, Не идёт ведунья спать, шепчет у окошка.
Ночь уходит, солнца диск вырос над полями, Просыпается земля, насладившись снами.
Птицы в небе и олень вышел на опушку, А ведунья всё сидит у окна избушки.
Скоро полдень, Агни встав, двери отворила: «Просыпайся богатырь, я секрет открыла».
Встал Добрыня, смыл лицо, ключевой водою, Агни говорит: «Пойдём, стол тебе накрою. ПодкрепИшься, а потом, расскажу что делать, Предстоит нам в долгий путь, за подмогой ехать».
С ней, не споря, богатырь, завтракает кашей, Знает он с младых ногтей, в каше, сила наша!
После завтрака убрав со стола посуду, Агни молвит: «Значит так, лгать тебе не буду. Заклинанье что от нас прячет лик княгини, Создавал сам Царь-Кощей, в времена другие. Просто так его не снять, лишь убив колдунью, Только как её убьёшь, жизнь оставит Юлью».
Богатырь вскричал: «Так что ж, нам убить княгиню? Лучше поищи ещё, способы другие».
Ведунья: «Горячишься как всегда, не узнав решенья, Нам поможет маг воды, лишь в воде спасенье! Маг воды пришлёт к нам дочь, девицу Водину, Помогала нам она в тяжкую годину. Лишь она живой водой, воскресит девицу, В час когда ты с ведьмой злой, будешь в замке биться. Но сперва нам нужен меч, из легенды древней, Что зовётся «Кладенец», из булатов первый. И лишь он прорубит вязь, чёрной паутины, Доброй сталью колдовство, рубит он единый. Только ведьма головы, от меча лишиться, Над землёю грянет гром и умрёт девица. Вот тогда, живой водой, Юлию поднимем, К ней вернётся лик родной, сгинут чары злые. А сейчас Добрыня в путь, за мечём в дорогу, Этот меч для нас добудь, мне же звать подмогу. Древний меч от глаз укрыт, спрятан в царстве гномов, Их царица с давних пор, мне была знакома. Вот старинный амулет, ей его покажешь, Для чего нам древний меч, про беду расскажешь».
Богатырский конь летит, через лес дремучий, Впереди Урала гор, рвутся в небо кручи.
Средь ущелий древний путь, гномии пределы, В подземелья богатырь, заезжает смело.
Скачет через недра гор, по туннелям длинным, Подъезжает к воротАм, кованным старинным.
Створки разом разошлись, вышла гномья стража: «Кто ты путник и зачем, едешь в царство наше?»
Добрыня: «Я Добрыня. Еду к вам, в замок под горою, Для царицы, Агни знак, я везу с собою».
Достаёт он амулет, стражи поклонились: «Вместе с Агни, мы не раз, с тьмой холодной бились».
Старший страж отдал приказ: «Проводить к царице!» Быстрым шагом богатырь, к замку торопИтся.
Проводили в дивный зал, царские палаты, Трон из злата, серебра, на стенах булаты.
Потолок как свод небес, вместо звёзд рубины, Пол мозаикой укрыт, с росписью старинной.
Возле стен, ряды колон, все из малахита, Рядом с троном длинный стол, бархатом накрытый.
На столе еды не счесть, золотые блюда, Чары все из хрусталя, дивная посуда.
В зал заходит дева гном, и идёт к Добрыне: «Здравствуй славный богатырь, как дела княгини? Что за весть ты мне принёс, от седой ведуньи? Чем могу помочь сейчас, Агнии колдунье?»
Рассказал Добрыня ей, про беду лихую, «Что ж, - царица говорит – Агни помогу я. Весть дурную ты принёс, мы храним союзы, И с княгинею у нас, дружеские узы. Если надо, соберу войско на подмогу, Знают все как в трудный час, гномы биться могут».
Но Добрыня ей в ответ: «Войском не поможешь, Если вывести войска, всё испортить можешь. Аркаима люд, стеной встанет за княгиню, Рати выведут на бой и дружина с ними».
Царица: «Хорошо, пусть будет так, Агни нас мудрее, Но пойдём же за мечом, в залы поскорее».
В оружейный зал ведёт, девица Добрыню, Молвит: «Верю я, что меч, защитит княгиню. «Кладенец» не просто меч, он с душой живою, Сам он выберет тебя на войну со тьмою. Он ковался в тьме веков, для войны с Кощеем, Кто владеет им тот зло, победить сумеет».
Вот они заходят в зал с древними мечами, В центре в рунах «Кладенец», светится как пламя.
Царица: «Встань Добрыня перед ним, думай о княгине, Если примет он тебя, руны вспыхнут синим. Если он увидит ложь, руны потускнеют, В тот же миг, ты здесь умрёшь, с ним шутить не смеют».
Не колеблясь богатырь, к «Кладенцу» подходит, Видит цвета бирюзы, свет от рун исходит.
Протянул к нему ладонь, взял клинок и ножны, И до выхода пошёл, шагом осторожным.
Принял меч! А значит жди помощи княгиня! Сквозь пещеры в Аркаим мчит коня Добрыня!
Долго ль, коротко ль, в пути пронеслась седмица. Богатырь не ест, не спит, к Аркаиму мчится.
Виден город вдалеке, небо скрыто мглою, Волки бегают вдоль стен и протяжно воют.
А у кромки у лесной, на пеньке ведунья, Подъезжает богатырь, шлёт поклон колдунье.
Агни молвит: «Пробил час, с тьмой пора сразится. За тобой идут княжна, богатырь с девицей!»
Рядом с ней бежит ручей, вот вода взбурлила, И из пены, на волне девицу явила.
Дева вышла из воды: «Здравствуй друг Добрыня, Ждём с ведуньей мы тебя, чтоб спасти княгиню».
Богатырь с коня сошёл, в ноги поклонился, «О Водине знают все, кто с Кащеем бился. Их былины у костров войны повторяют, Даже дети с малых лет про ту битву знают».
Агни встала: «Что ж, пора, я огня стеною, Волчьи стаи разгоню, в город путь открою. Вот тебе Добрыня плащ, станешь невидимкой, Над землёю полетишь, лёгкой зыбкой дымкой. Пробирайся прямо в кремль, в комнаты княгини, Помни, ведьму сторожат, силы зла лихие. Только вынешь «Кладенец», руны засияют, Ведьма с лешими тебя, под плащом узнают. Сразу бросятся к тебе, хватит, нет ли в сече, Устоять с великой тьмой, силы человечьей. Я дружину отвлеку, к стенам пламя встанет, Так что стража ведьме злой, помогать не станет. Дочь воды, найдёт пути, по ручьям подземным, Подобраться под стеной, к казематам древним. Как найдёт она ручей, в камеру девицы, Будет ждать, когда придет, время ей явится. А теперь пора ступай, начинаем дело», - Длань подняла, в круг её пламя закипело.
В город входит Богатырь, скрытый пеленою, Вот брусчатка у кремля, под его ногою.
Вдоль по лестницам скользит, в княжие палаты, Лже-княгиня средь бояр, леших бородатых.
В верх взметнулся «Кладенец», руны засверкали, В миг на витязя толпой лешие напали.
Звон булатов, треск щитов, бой ведёт Добрыня, А в углу палат стоит, ведьма лже-княгиня.
Заклинания творит, собирает силы, И вокруг неё бурлит, тьма да смрад могилы.
Видит добрый богатырь, к ведьме не пробиться, Всё тесней врагов кольцо, всё сложнее биться.
Меч поднял над головой, запустил по кругу, Закрутился «Кладенец», словно в вихре вьюга.
По над залом пролетел, в диске бирюзовом, Покатилась голова, подавившись словом.
А над срубленной главой, чёрный дым кружится, Проступает злобный лик, ведьмин рот кривится.
Разбежались лешаки, с воем сквозь ворота, И из города скорей, на свои болота.
В это время под стеной. камера – темница Прямо в центре на полу, мёртвая девица.
Вдруг из трещины в углу, где вода блестела, Поднялась и встала в рост, водяная дева.
Тихим шагом подошла, к Юлии, склонилась Прямо в губы с хрусталька, капелька скатилась.
Тихий вздох вздымает грудь, дрогнули ресницы, Поднимается княжна, молвит: «Мне всё снится».
Ей Водина говорит: «То не сон княгиня, Победил колдунью знать, богатырь Добрыня».
Слышен гулкий стук шагов, дверь с петель слетает, И в темницу богатырь, с «Кладенцом» вбегает.
Перед Юлией встаёт, на одно колено, Молвит: «Наконец княжна, спасена от плена. Ведьма злобная мертва, власть к тебе вернулась», А княжна ему в ответ молча улыбнулась.
И промолвила: «В тебя, не слабела вера, Среди всех богатырей, ты Добрыня первый!»
Так Добрыня спас страну, и её княгиню, Много сказок есть о нём, но они другие.
Глава 3
Мой рассказ сегодня будет, Вновь про Юлию княжну, Расскажу Вам как княгиня, Берегла свою страну.
Раз за год, княжна-надёжа, Объезжала свой предел, В спорах, ссорах всем поможет, Чтобы лгать никто не смел. С наступлением РамхатЪа*, Назначался выезд тот, Первый месяц Новолетья, Начинал славянский год. (*РамхатЪ наступал после Новолетия, и ознаменовывал новый год, а точнее новое лето).
Вместе с Юлией Добрыня, Вёл дружинников отряд, Хоть вокруг места родные, Будь на страже- говорят.
Вот дорогою лесною, Проезжают до реки, Выезжают на просторы, Там где дали глубоки. Вот у речки поселенье, Три десятка в нем дворов, На поляне возле леса, Пастухи пасут коров.
В круг поставлен вал защитный, Оборону чтоб держать, Он с подземными ходами, Ими можно убежать.
Заезжает строй в селенье, Средь лихих богатырей Едет славная княгиня, И Добрыня вместе с ней.
Смотрит посреди дороги Скачет мчится малышня, Разыгралися в Горелки, Вот забава среди дня!
Смех, веселье, детский щебет, Что приятней может быть, Посмотреть, как детки скачут, Кто же может не любить?
Любо это и княгине, И её богатырям, Все мы маленькими были, И скакали по кустам.
Враз увидев строй дружинный, Малышня как воробьи, Разлетелись, разбежались, Не поймёшь ты, где они?
Войны только ухмыльнулись, Вспоминая детства дни, Как в Горелки все игрались, Веселились как они. И княгиня засмеялась, Да Добрыне говорит, «Как давно я не считалась, Чтоб стать вОдой без обид». А Добрыня в тон княгине, «Посчитать Вас, ясный свет»? Юля тихо улыбнувшись, - «Посчитай» - ему в ответ.
Вспомним детскую считалку, Что водилась у славян, С нею малыши играли, Несмотря на чин и сан.
«Катилася торба, С великого горба. Что в той торбе? Хлеб-поленица. Кому доведётся, Тому и водиться».
Засмеялася княгиня: «Ай, Добрыня угодил, Как же счастливы мы были, Как же много было сил. Солнце ярче на светило, Пели птицы лишь для нас, Все равны пред Родом были, Без парчи и без прикрас. Ну да ладно, посмеялись И пора опять к делам, Посмотри мой друг Добрыня, Господарь* идёт к нам сам». *(Господарь – староста, )
Вдоль по улице центральной, Подошёл к ним Господарь, Отдарил поклон княгине, Как гласил обычай в старь.
Господарь: Здравствуй славная княгиня, Ждём тебя, готовим дом, Но пока мы есть не сели, Попрошу я об одном.
Княгиня: Здравствуй друг ты мой Первуша, Все за год мне доложи, Я готова тебя слушать, Что случилось, расскажи.
Господарь: «Всё спокойно было с нами, Год прошёл как день-деньской, А буквально вот намедни, Когда ждали выезд твой. К нам от южного придела, Свой товар привёз Лелег*, Бочку масла из Елея*, Предлагал нам человек.
*(по одной из версий Лелегами назывался народ проживавший на территории нынешней Греции до появления греков) *(Елей – оливковое масло)
Только бочка у Лелега, Хватит масла лет на пять, Нам так много не пригоже, Половину надо взять.
Всё бы было не кручина, Да вот только не поймём, Как отмерить половину, Ту, что мы себе возьмём?»
Княгиня: «Здесь не сложная задача, Ну-ка бочку покажи, Да и кади что для масла, Принести мне прикажи». *(лари и кади большие деревянные резервуары для хранения жидкости)
Вот на площади центральной, Бочку выкатил купец, Здесь же кади всей деревни, Разложили, наконец.
Княжна: «Пусть черпают масло в кади Отливают бочки треть, А потом я подскажу Вам, Как нам точно посмотреть».
Мужики черпают масло, Аккуратно льют их в кадь, Смотрят что бы даже капли, По земле не расплескать.
Вот уже не меньше трети, Разобрали по домам, К ним идёт княжна с Добрыней: «Дальше помогу я вам!
Ну-ка славный друг Добрыня, Аккуратно наклоняй, И не проливая масла, Дальше кади наполняй. Мы же Господарь с тобою, Возле бочки постоим, И на дальний угол бочки Изнутри, мы поглядим.
Масла гладь угла коснётся, Прекращаем масло лить, Станет бочки половина, Больше нечего рядить».
Господарь, сказал княгине: «Как же ты умна княжна», Но княгиня не согласна: «Здесь задача не сложна, Только что-то говорит мне, Ты и сам бы разобрал, Так что, не скрывая тайны, Для чего ты проверял?
Нешто, думаешь не вижу, Что другой вопрос с тобой Расскажи, что тут случилось, Своё сердце успокой».
Господарь: «Ты права, о свет-княгиня, Проверял твой острый ум, Ты бы уж меня простила, Не затаивая дум.
Есть у нас в общине братья, С детства сироты они, Вместе дом свой поднимали, Вместе коротали дни.
А сейчас такое дело, Между ними страшный спор, Младший попросил защиты, Рассудить их договор.
Я не в силах рассудить их, Каждый с детства мне знаком, И кому из них не верить? Сомневается можно в ком?
Княгиня: «Что же, я на то княгиня, Что бы споры рассуждать, Что бы кривду сразу видеть, И от правды отделять».
Много времени не надо, Чтоб седалище* собрать, Посреди толпы народа, Будет Юля суд держать. *(седалище - трон князей у славян)
Все селение собралось, Посмотреть на княжий суд, Вот к княгине через площадь, Братья рОдные идут.
Отдают поклон княгине, От неё ответа ждут, Пусть рассудит их кручину, А народ свидетель тут.
Княгиня: «Что-ж, скажите, что за ссора, Между вами пролегла, И родных людей по крови, На суд княжий привела.
Старший пусть расскажет первым, А за ним уже младшОй, Перед всем честным народом, Здесь поделится бедой».
Старший брат: «Кличусь княже, Дерибором, Здесь я рос, мужал и креп. Как родители погибли, Мне община дала хлеб.
С братом мы вдвоём бедуем, Как пожар забрал родню, Жили мирно с младшим братом, С детства я его люблю.
Но сейчас, меж нами ссора, Он не правду мне сулит, Я надеялся община, Нашу склоку рассудит.
Но коль, ведома Богами, Ты приехала в наш дом, Стань судом, про-между нами, Я прошу тебя о том.
Рассуди ты свет княгиня, Младший требует делить, То, что я нашёл единый, То, что сам я смог добыть.
С древних лет ходили сказы, Про несметный «Чуди»* клад, Про него у нас рассказы, Даже дети говорят. (* Чудь белоглазая – так славяне называли гномов)
А намедни, возле речки, Там где берег был размыт, Мне открылАся пещера, Я смотрю, в ней клад лежит.
Всё что было, вынес разом, И отнёс к себе домой, Половину для общины, Отложил, как долг лишь мой.
По закону, половину Должен я на всех отдать, Только вот моя кручина, Брат всё хочет отобрать.
Как увидел клад мой честный, Так стал требовать себе, Половину от остатка, Где же, правда, на земле.
Я нашёл тот клад единый, На телегу погрузил, И привёз один в общину, Всё, по честному делил.
Как я вёз свое богатство, Видел стражник у ворот, Я один сидел в телеге, Пусть ответ он всем даёт.
Брат как только, отказал я Стал грозить идти на суд, Мол отдаст он всё в общину, Что нашёл я, отберут».
Княгиня: «Что же говоришь ты складно, Сможешь место показать? Где намедни возле речки, У земли смог клад отнять?»
Дерибор: «Показать-то мне не сложно, Только не задача в том, Что обвал вчерась случился, На брегу реки крутом.
И как раз над той пещерой Обвалился брег реки, Так что, ныне там не видно Ни пещеры и ни зги».
Княгиня: «Где тот стражник, что намедни охранял покой села? Пусть расскажет, что он видел, Не тая напрасно зла».
Из толпы выходит воин, И княгине говорит: «Я стоял дозором в поле, В поселенье вход открыт. Ближе к вечеру, к закату, Дерибор привёз свой воз, Конь весь в пене, утомлённый, Тот возок в селенье вёз. Ехал он один, без брата Я не видел что везёт, Может просо, может злато, Кто там, в вечер разберёт».
Воин отошёл к народу, А княжна, нахмурив взгляд: «Может, видел кто пещеру, Где нашёлся этот клад?»
Все молчат, с надеждой смотрят, Слово молвил Господарь: «Про тот клад, подземной чуди Люди говорили в старь. Место что сейчас обвалом, Берег скрыл от люда глаз, Всем в селении известно, Расскажу тебе сейчас. Недалече ставим лодки, Берег помню тот крутой, Не видал я там пещеры, Ни малой и ни большой. Но сказать по чести надо, Что туда я ни ходил, может что-то там и было, может что-то я забыл».
Призадумалась княгиня: «Что-ж, пусть молвит младший брат, Пусть расскажет при народе, Кто нашёл старинный клад».
Брат второй к княжне подходит, И поклон ей отдаёт: «Здравствуй светлая княгиня, Защити честной народ!
Люд зовёт меня, Баженом, Я не тать, и я не лгу, Все, про что меня расспросишь, Честно я сказать могу.
Расскажу как клад тот древний, Мною найден средь лесов. Я один ходил в чащобу, Место показать готов.
Я ушел в тайгу подальше, Чтоб набрать домой грибов, Вышел утром на опушку И застыл как лёд, без слов.
Посреди лесной поляны, Дуб огромный, великаном, Как скала в горах стоит, А в корнях его блестит. Я скорее к великану, Врать княгиня я не стану, Вижу средь корней сундук, А в ушах аж, сердца стук, Да волнение такое, Испугался я, не скрою, Нешто это чуди клад, Как же был тому я рад. Но сундук такой огромный, Что не хватит силы скромной, Чтоб в общину притащить, Надо помощь попросить.
Я пошел пешком до дому, И у самого села, Как тогда мне показалось, Помощь мне сама пришла.
Вижу Дерибор телегой, Едет с реченьки домой, Я позвал его скорее, Рассказал про клад большой.
Что теперь, смогу общине, Отплатить за хлеб и кров, С детства с братом нас растили, Хоть у всех хватало ртов.
Дерибор сказал, что надо На телегу клад сложить, И на утро перед вечем, Всё богатство разложить.
Я поверил, Дерибору Ну а как? Ведь он мой брат! Не считал его я татью, Нешто в этом виноват?
Мы доехали до дуба, И сложили всё на воз, Было золота так много, Что его, конь еле вёз.
Дерибор повёз богатства, Я же в след пошёл пешком, Поздней ночью, ближе к зорьке, Я добрался к брату в дом.
Вот тогда-то брат сказал мне, Что я тать, а клад его, Словно обухом ударил, Я не понял ничего.
Ну а дальше, ты всё знаешь, Пред тобой я на суде, И мою судьбу и честность, Предстоит решать тебе».
Призадумалась княгиня: «Есть свидетель у тебя, Кто бы подтвердил, как было? Убедил бы кто меня?»
Младший брат развёл руками: «На поляне только дуб, Говорили под ветвями, Только на слова он скуп. Не припомню, чтоб деревья, Говорили для людей, Что же делать мне княгиня? Посоветуй поскорей».
Княгиня: «Мой ответ тебе короткий, К Дубу в лес сейчас иди, И как хочешь, говори с ним, Но на площадь приведи. И не смей тут мне перечить, Молча сразу же ступай! Я же буду ждать, на месте! Господарь, подайте чай».
Что же делать, с княже спорить, Все равно что, со стеной, И пошёл Бажен понурясь, По дороге в лес густой.
А княгиня, с господарем, Взяли в чашах Иван-Чай, И ведут про жизнь беседу, Как то, завелОся в старь.
Чай попили, поболтали Обсудили все дела, Не видать в дали Божена, На дороге до села.
Дело к вечеру склонилось, Нет посланца, ждет народ, Ждёт княгиня с Господарем, И дружина княжья ждёт.
Дерибор тут не сдержался: «Свет княгиня, что мы ждём, Та поляна в дальнем лесе, Он вернётся завтра днём.
Раньше пешим не добраться, Хоть беги туда рысцой, Да к тому же, дуб столетний, Как он приведёт с собой?
Княгиня: «Ну а ты откуда знаешь, Где поляна, что за дуб? Ты же не был вместе с братом, Думал хитрый? Нет ты глуп!
Господарь, вот тать пред нами, Что с ним делать вам решать, А пока за младшим братом, Я гонца велю послать».
Господарь: «Как ты княже догадалась? Расскажи, прошу тебя! Для обоих, эти годы, Были мы одна семья»!
Княжна: «Помнишь, стражник говорил нам, Что он видел с кладом воз, «Конь весь в пене, утомлённый, Тот возок в деревню вёз».
Но река-то недалече, Что бы так загнать коня, После стражника допроса, Стало ясно для меня.
Дальше просто, Дерибора Надо было подвести, Чтоб он в долгом ожиданье, Начал языком мести».
Господарь кивнул: «Спасибо, Зря народ не говорит, Наша мудрая княгиня, Судит честно, без обид».
Повернулся к Дерибору: «Ты наш Выродок* теперь, Для тебя в родном селении, Навсегда закрыта дверь. (*Выродок – изгнанный из рода навечно.)
До заката собирайся, И покинь родной предел, Никогда не возвращайся, Даже думать, чтоб не смел»!
Люд мгновенно расступился, От него как от чумы, Дерибор пошёл шатаясь, Словно в покрывале тьмы.
А княгиня, вместе с людом, Перешла в общинный дом, Там давно столы накрыты, С мясом, хлебом и вином.
Время малое проходит, В дом заходит младший брат, В раз догнал его дружинник И вернул скорей назад.
Встал Бажен перед княгиней, Поклонился до земли: «Как же к месту и вовремя, Тебя Боги привели!
Клад теперь для всей общины, Он подспорьем станет нам, Из него одну вещицу, Я княжна тебе отдам.
Ожерелье в адамантах, Чую в нём сокрыт секрет, Ты сама в нём разберёшься, Для тебя, тайн в мире нет».
Из загашника, достал он, Ожерелье злат метал, Адаманты так сверкают, В жизни раньше не видал!
Приняла его княгиня, Положила пред собой, Злато рунами закрыто, Как волшебною стеной.
Княгиня: «Погляди-ка, друг Добрыня, Что ты скажешь, дай совет». «Отвезём его к ведунье», Богатырь сказал в ответ.
Княгиня: «Что же, так тому случится, Пусть нам Агни даст ответ, Что за дивная вещица, Что в ней скрыто, тьма иль свет».
Дальше, дело было ясно, Пир в селении пошёл, И никто, не видел, брата, Что от Рода отошёл.
Дерибор-же, злобой хмурясь, Жаждой отомстить горя, Уходил в леса к Уралу, Про него забыли зря.
Дерибор: «Будь ты проклята княгиня, Я управу-то найду, Если надо, на погибель, Силы тьмы я приведу»!
Так он шёл сквозь лес дремучий, Бредя, бормоча, без сна, За спиной стеной колючей, Собиралась злая тьма.
Глава 4
Здравствуй добрый мой читатель,
Продолжаю свой рассказ,
Про дела княгини Юльи,
Интересны, что для нас.
Переночевав в селенье,
Где был изгнан Дерибор,
Наша славная княгиня,
Едет до Уральских гор.
Через чащу, через сопки,
Сквозь долинные луга,
Красота вокруг Урала,
Нам и нынче дорога.
Проезжает городами,
Узнаёт про быт, житьё,
Если где-то нужно помощь,
Всем даёт она её.
А тем временем в пещере
За хребтом уральских гор,
Черный маг творит заклятья,
Шлёт не добрый заговор.
Чтобы было всем понятно,
Про кого идёт сказ мой,
Расскажу о нём отдельно,
Это маг, рождённый тьмой.
Много лет тому минуло,
Как война со тьмой прошла,
Как в Кощее жизнь уснула,
Были биты силы зла.
Дух Кащея правит в Нави,
Тело в Яви, до сих пор,
На его бессмертной плоти,
Силы света заговор.
(Навь подземный мир смерти; Явь – мир людей, мир жизни)
В тьме веков, годами скрытой,
Сам Кощей, слугу создал,
Обучил его заклятьям,
И губить людей послал.
Чередой катились годы,
И настал момент, такой,
Все славянские народы,
Встали пред большой войной.
От востока, края Яви,
Шёл на нас Дракона люд,
Ариман их князь великий,
Был силён и нравом крут.
Вместе с ним слуга Кощея,
Шёл с войсками тёмных сил,
Сам Кощей своею силой,
Их от света защитил.
Все славянские пределы,
Собрались на бой со тьмой,
И столкнулись с ними смело,
Мир закончился войной.
Битва шла у гор Урала,
Три седьмицы бой кипел,
Небо всюду чёрным стало,
От летящих тучей стрел.
Маги света и ведуньи,
Стали огненной стеной,
Тысячи легли на поле,
Где славяне шли на бой.
Ариман был в прах повержен,
И бежал его народ,
Сам Кощей был изгнан к Нави,
Где по сей поры живёт.
Плоть бессмертная Кащея,
Силой света, спит века,
Под одной из гор Урала,
Есть пещера глубока.
В той пещере древний замок,
В нём на ложе спит Кощей,
Дай Бог, больше не проснётся,
Что бы вновь губить людей.
Чёрный маг, слуга Кощея,
Скрылся с глаз, за стены гор,
И о нём в веках забыли,
Да не помнят до сих пор.
Он же злобою налитый,
Людям мстил, как только мог,
Ждал годами, мрак лелеял,
Что бы тьмой закрыть восток.
Ведьме он тетрадь подкинул,
Чтоб княжну со света сжить,
Ждал, когда Кощей вернётся,
Что бы вновь, ему служить.
А сейчас он чует злобу,
Что возносит Дерибор,
Слышит громкие проклятья,
Про княгиню разговор.
И волшебными путями,
Черный маг, сквозь гор хребты,
Вышел прямо к Дерибору:
«Не меня ли ищешь ты?»
Дерибор в испуге вздрогнул:
«Кто ты? Как тебя зовут?
Для чего передо мною,
Ты сейчас явился тут?»
Чёрный маг ему вещает:
«Я могу тебе помочь,
Сотни лет служу Кощею,
Людям мщу я день и ночь.
Ты княгиней, дочкой света,
Опозорен и на века,
Призовём её к ответу,
Будет месть твоя сладка!»
Дерибор кивнул, с надеждой,
«Душу я готов отдать,
Лишь бы отомстить княгине,
Лишь бы жизнь её забрать».
Чёрный маг расхохотался:
«Я давно тебя искал,
Будешь у меня учится,
Во пещере среди скал».
Раз взмахнул, ладонью чёрной,
И исчезли, ну а мы,
Возвращаемся к княгине,
На окраину страны.
Вот княгиня, средь отряда,
Едет мирно на коне,
Рядом с нею сам Добрыня,
Во сверкающе броне.
Разговор меж ними слышен,
Обсуждают дальше путь,
И Добрыня предлагает,
Им к ведунье заглянуть.
Добрыня:
«Целый год уже как Агни,
Мы не видели с тобой,
А сегодня будем ехать,
Не далёкой стороной.
Отдохнуть дадим дружине,
У ведуньи погостим,
Я уверен будет рада,
Коль её мы навестим.
Может статься нам расскажет,
Про подарок от селян,
Ожерелье в Адамантах,
В нём добро иль зла изъян».
Княгиня:
«Что-ж, Добрыня, я согласна,
Надо к Агни завернуть,
Навестить её не лишне,
Да и отдохнём чуть, чуть».
Вот отряд в глухой чащобе,
Замечает озерцо,
Возле берега избушка,
Агни вышла на крыльцо.
И княжна с улыбкой доброй,
Слезла у избы с коня,
Вслед за ней идёт Добрыня,
Чуть звенит его броня.
- «Гой еси, светла девица». -
Ей ведунья говорит,
- «Гой еси, мудра ведунья».-
Ей княжна в ответ вторит.
Поклонилися друг дружке,
Не до самой чуть земли,
Опосля они обнялись,
да беседу завели.
Во светлице у ведуньи,
Девы сели у стола,
Богатырь застыл у входа,
Что бы тьма в дом не прошла.
Агни, Юлью расспросила,
Что за год произошло?
Где ветрами их носило?
Не гуляет ли где зло?
Обстоятельно, степенно,
Ей Княжна все говорит,
Рассказала про объезд свой,
Без утайки, без обид.
Где кого и как судила,
Где кому-то помогла,
Где спокойно дело было,
Где тревога, в даль гнала.
Вот рассказ её доходит,
До далёкого села,
Где раздор меж братьев родных,
Рассудить она смогла.
Агни слушает кивая,
И княгине говорит:
«Хоть и молода девица,
Разум как звезда светит!
Где ты судишь, не добавить,
Ни отнять, не до судить,
Знаю, что ты так же правишь,
Люд не стал бы зря любить.
А теперь настало время,
Ожерелье покажи,
И на блюдо расписное,
Предо мною положи».
Юлья достаёт подарок,
Адаманты брызжут свет,
- «Посмотри скорей ведунья,
Что в нём скрыто? Дай ответ».
Агни шепчет заклинанья,
Призывает свет огня,
Чтобы он открыл ей знанья,
Показал в сеянье дня.
Посреди избушки Агни,
Над обеденным столом,
Загорелся шар сверкая,
Мчат картины в шаре том.
Поле древней смертной битвы,
Звон клинков и треск щитов,
Стрелы тучами летают,
Ужас самых страшных снов.
Белой ратию славяне,
А напротив мрака рать,
Кто в той битве побеждает?
Не понять ни разобрать.
Вот картина наплывает,
В центре битвы сечь идёт,
Два бойца из белой рати,
Кружат смерти хоровод.
Дева в солнечных доспехах,
Рядом с нею маг огня,
Прикрывая спины другу,
Бьются на смерть, не зазря.
На доспехах война-девы,
Адамантами блестя,
Видит Юля ожерелье,
Во сверкании огня.
На запястьях, и лодыжках,
По браслету, тот же свет,
Те же древние узоры,
Для чего? Каков ответ?
Агни хлопнула в ладони
И волшебный шар исчез,
Смотрит прямо на княгиню,
А во взгляде интерес.
«Эта битва мне известна,
Сотни лет уже прошло,
Как славянские дружины,
Победили тьму и зло.
В битве той, погибло много,
Самых славных из славян,
Вместе с нами, в этой битве,
Гномов царь сражался сам.
Маги света все что были,
Помогали нам тогда,
Из за горного Урала,
На славян пришла беда.
Мы же видели с тобою,
Яромилы славный бой,
И она была средь предков,
Славной Царскою женой.
Про её доспех волшебный,
Помнят люди до сих пор,
В нем известны пять предметов,
И о них наш разговор.
На руках ногах браслеты,
Силой магии огня,
Защищали деву эту,
Как у воина броня.
Ожерелье в адамантах,
Завершало тот доспех.
Щит несла на всю дружину,
и давало сил для всех.
Силы тьмы не раз пытались,
Яромилу обмануть,
И доспех её волшебный,
к Василисе* умыкнуть.
(Василиса Премудрая* – родная дочь Кощея)
Дочь Кощей с собой готовил,
на войну против людей,
Но Царевич наш, обманом,
скрыться смог, лесами с ней.
Как всё было люди помнят,
не о том сейчас рассказ,
Про доспех тот Яромилы,
дальше расскажу сейчас.
В битве он помог славянам,
против тёмных вражьих сил,
После битвы, те доспехи,
царский род всегда хранил.
Много лет с тех пор минуло,
и доспех пропал в веках,
Есть легенда, что вернётся,
он на царственных руках.
Береги его княгиня,
может статься весь доспех,
Ты найдёшь в лесах России,
чтоб царицей стать для всех.
Третий Рим Россия станет,
но когда не знаю я,
Мне про это, перед смертью,
рассказала мать моя!
Знаю, точно, ожерелье,
к нам вернулось в нужный час,
Собери доспех тот славный,
или тьма накроет в раз.
Все приметы говорят мне,
Плата ждёт людей за грех,
Зло таится за Уралом,
и готовит смерть для всех».
Княжна Юлия Часть 5.
Ранним утром, возле леса,
в доме Агни тишина,
Спит княгиня, спит Добрыня,
лишь ведунье не до сна.
Изучает письма древних,
описания войны,
Как спасти народ славянский,
от темнеющей беды.
Просыпаются долины,
вышел из лесу олень,
Зайцы скачут по поляне,
утро начинает день.
На траве роса сверкает,
слышен жаворонка свист,
Над лесами и полями,
воздух свеж, прозрачен, чист.
Возле Агнии избушки,
плеск прозрачного ручья,
Горы, лес, поля и реки,
это русская земля.
Это светлые просторы,
бирюзовых далей свет,
И во всём бескрайнем мире,
ничего прекрасней нет.
И за светлою долиной,
видит Агни свет былин,
Поднимаются картины,
показав как мир един.
Как ходили караваны,
меж прекрасных городов,
Все в союзе, мира страны,
словно сказ из странных снов.
Но сейчас везде иные,
правят людом, нам на грех,
Им поступки бы срамные,
да купить деньгами всех.
Но пророчества не даром,
говорят, что всё пройдёт,
И под знаменем славянским,
станет весь един народ.
Так и будет круг за кругом,
тьма и свет по миру плыть,
Дай Бог, тьма не сможет разом,
покрывалом свет накрыть.
____________________________________________
Вас же отвлеку на время,
от красы Руси полей,
Расскажу про суд княгини,
тот что всех во всём правей.
Дело было как-то летом,
караванщик вёз товар,
За него на рынке княжьем,
получить хотел навар.
Продавал, считай седьмицу,
наконец забрали всё,
Покидать решил столицу,
чтоб везти товар ещё.
Вся торговля вышла златом,
ровно восемьсот монет,
Не поймём с тобою сразу,
много это или нет.
Но суди-ка сам читатель,
в те далёкие поры,
За монету можно было,
взять лошадку во дворы.
Две коровы иль баранов,
почитай хотя бы три,
Кур пятнадцать или двадцать,
много-ль это? Посмотри.
В общем вышел куш приличный,
хватит закупить товар,
Да потом ещё отлично,
погулять на тот навар.
Ранним утром караванщик,
завершив свои дела,
Собирается уехать,
да беда его ждала.
Снарядил коня в дорогу,
положил кошель в суму,
Ведь на ранней, ранней зорьке,
надо ехать одному.
Долго-ль, коротко-ль проходит,
но загородом купец,
Кошель в сумке не находит,
счастью в раз пришёл конец.
Мчит обратно в город древний,
прямиком в священный храм,
К мудрецу бежит с поклоном,
«Я за помощь, всё отдам!!!»
Старец молвит: «Что случилось,
на тебе и лика нет,
Что с тобою приключилось,
что не мил стал белый свет?»
«Потерял кошель с прибытком,
там вся выручка моя,
Что мне делать, как вернуться,
дома ждёт меня семья!
Если б, мой кошель нашёлся,
я отдал бы сто монет,
Только кто отдаст нашедши,
не вернут мне деньги, нет».
Улыбнулся мудрый старец,
«Не печалься о деньгах,
Час назад наш прихожанин,
твой кошель принёс в руках.
Он сейчас стоит в молитве,
а кошель лежит при нём,
Подожди его немного,
и кошель тебе вернём».
Караванщик тихо охнув,
прослезился, а потом,
Стал у входа возле двери,
мудреца ждать с кошельком.
Вот глядит идут из храма,
сам мудрец и с ним мужик,
В это время в сердце тихо,
слог нечистого проник.
«Эти деньги заслужил ты,
а теперь отдать их часть?
Чтобы вдруг, какой прохожий,
насладился ими всласть?
Неужели ты прибыток,
не вернёшь в свою семью,
Забирай весь куш обратно,
делай как тебе велю!»
Вот подходит караванщик,
получает всё назад,
И теперь ему награду,
надо выдать, он не рад.
Взял кошель, в нём покопался,
да достал пяток монет,
«Я хотел отдать бы сотню,
да здесь ровно сотни нет.
Я когда считал монеты,
было ровно девятьсот,
А теперь на сотню меньше,
кто же мне их возвернёт?»
Прихожанин возмутился,
«Я кошель не открывал,
Если б вдруг задумал злое,
то совсем не отдавал».
Что же делать? Кто рассудит?
Слово тут берёт мудрец,
«Там на площади суд княжий,
пусть рассудят, наконец».
Так на том и порешили,
вместе все идут на суд,
Вслед за ними люди были,
все княжны решенья ждут.
Дева выслушав обоих,
говорит: «Ну что ж, решу,
И задачу не простую,
как открыть вам расскажу.
Каждый пусть возьмёт писанье,
то, что свято для славян,
А потом, клянясь над книгой,
каждый всё расскажет сам».
Как сказала так и было,
оба говорят как есть,
Ни один не признаётся,
как решить задачу здесь.
А княжна с улыбкой глядя,
молвит: «Слушала я вас,
А теперь моё решенье,
вы послушайте сейчас.
Караванщик утверждает,
было ровно девятьсот,
Знать его кошель в народе,
скоро кто ни будь найдёт.
Тот же что нашёл прохожий,
видно сразу, был другой,
Забирай его в награду,
да напрасно тут не стой».
Караванщик слыша это,
на колени пред людьми,
«Пожалей меня княгиня,
да детишек пощади.
Это бес меня попутал,
чтоб награду не давать,
Я его тогда послушал,
и прилюдно начал врать».
Девы взгляд суров стал мигом,
«Как ты смел писанье взяв,
Лгать при всех, на человека,
честь и совесть потеряв?
Значит вот тебе решенье:
двести заберёшь монет,
Остальные пусть прохожий,
сам решит отдать аль нет».
Прихожанин улыбнулся,
«Эти деньги не мои,
Забирай в казну княгиня,
счастья не несут они».
«Так и быть, - сказала дева –
деньги будут за казной,
В «Комоедицу» подарки,
детям раздадим весной.
А с тобою караванщик,
будет разговор такой,
Чтоб ноги твоей в столице,
не видали! И не стой!
Собирай свои пожитки,
да иди откуда ты,
Если бы не малы детки,
не видал бы ты весны.
За обман на древней книге,
место для тебя острог,
И молись ночами Роду,
что он был к тебе не строг».
Так закончился суд княжий,
от себя добавлю я,
Что таких как та княгиня,
раз в сто лет родит земля.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге