Клочья седые

Басни часть 1

Однажды муравей куда-то нёс иголку, Об общей пользе думал, смысле бытия… И не заметил, как попал под лапу волку. Волк тоже не заметил муравья.

Мораль понятна вам и нам: Когда вокруг нередки волки - Нельзя зевать по сторонам!

***

Пожар начался на лесной опушке. Тушить его должны бы были мыши, Но те сбежали, только треск заслышав, Прикрыв хвостом свои носы и ушки…

Мораль. Сказать тут можно смело: Пожар закончился не потому, что он потушен был, А потому, что всё сгорело. Конечно, мыши тут совсем уж ни при чём, - Тот виноват, кто поручил им это дело.

***

Однажды заяц на лесном собрании Всем заявил: «Хожу я к белке на свидания». Ему поверили, но спорили потом, Как прыгал меж ветвей он с заячьим хвостом?

Понятна всякому мораль: Был заяц тот хвастун и враль.

***

Пытался кролика усовестить удав: «Ну что ты скачешь, мечешься средь трав? Не хочешь, чтобы съели? Тут ты прав, Но у меня ж гораздо больше прав...». Мораль. Не знаю, кто из них сейчас живой: Мы звенья все в цепочке пищевой!

***

На псарне чуть не разразилась драка. Одна нахальная собака Всем заявила, что она одна хозяину верна: «Я лучше всех хвостом виляю И языком шершавым всех нежней Его на отдыхе ласкаю». «А уток носишь ты?» - тут пёс спросил другой. «Ну что ты! Я в болото - ни ногой!» Мораль проста. Как чаще и бывает, По-своему всякий верность понимает.

***

Однажды кот смотрел, как бились два барана, Со страшным стуком ударяясь лоб о лоб. «Как хорошо, - подумал кот, - А то увечье тут произошло б... что коротка поляна,

Мораль здесь непонятна только пьяным: Небезопасно в жизни быть бараном.

***

Медведь однажды кабану решил заехать в рыло И вспоминал, что сделал тот не так. И, хоть на память ничего не приходило, Решение свое он отменять не стал, Подумав про себя: «Медведь я или не медведь? Чего он хрюкает, когда положено реветь?»

Мораль, по-моему, видна. У силы слабость есть одна: Когда она с умом не дружит, - Тогда она для всех вредна!

***

Лягушка прыгнула - и прямо цапле в рот, Но это никого не удивило. Вот если бы лягушка цаплю укусила, Со всех сторон сбежался бы народ...

Не знаю я, какая тут мораль, Но мне лягушку почему-то жаль!

***

Однажды лебедь плакался жене: «Ты знаешь, вот поплаваю, и ноги мёрзнуть стали. Быть может, чем-нибудь ты их намажешь мне, А то еды добуду я едва ли».

Жена расстроилась из-за еды и мужних ног И сунула скорей их в кипяток, Решив по-женски «мудро», «дальновидно», как всегда: «Вот сварим ноги - будет и еда!..»

Мораль. Как вздумаешь лечиться, Иль чей-то пользовать совет, Подумай, что за зверь он, что за птица, И есть у них ли масло в голове.

***

Хохлатый попугай, в ажурной сидя клетке, Любил повспоминать, как в джунглях жил на ветке, Как он к стволу во время ливня прижимался, И как нерегулярно он тогда питался,

И как от разных хищников спасался, - Показывал соперников отметки...

Мораль. Он помнил всё, казалось, вроде, И лишь одно совсем забыл. Забыл, что был тогда свободен!

***

У щуки с карасём зашёл однажды спор, Полезней что для рыбьего желудка? Чем спор закончился, представить даже жутко, Но карася не видели с тех пор...

Скорей всего, что здесь морали нет, Поскольку аморален сам сюжет. Не нужно есть того, с кем спор ведёшь, И спорить с тем, кого вот-вот сжуёшь!

***

Однажды старый сом в своей подводной яме Мечтал, лениво шевеля усами: «Сейчас бы молодой плотвы Отведал я, да вот, увы! То ломит хвост, то спать охота, То на совет зовут, то наплывут вдруг гости, А с этой молодой плотвой Того гляди, рехнешься головой. Да в ней и жиру нет, Считай, одни лишь кости...».

Мораль. Пока ещё живой Гоняться надо за плотвой!

***

Лещине как-то шелестел здоровый дуб: «Орех твой мелок и на зуб, признаться, груб. Мой желудь - тот совсем другое дело, Свинья тут давеча так от него балдела!»

Мораль. У каждого свой грех. Свой дуб. Своя свинья. И свой орех.

***

Однажды из далёких стран журавль молодой вернулся. Сравнил, что где, что как - и ужаснулся: Понять не мог он, почему вдруг там Такое отношенье к журавлям: Никто с ружья в них не пальнёт, Помогут на крыло подняться, Не надо биться головой об лёд, Чтоб завести гнездо, лет двадцать...».

Мораль. Известно всем: у нас просторнее поля И журавлихи голосистей. Так что же так прогнило, *ля...

***

Однажды как-то у сороки Проснулась совесть поутру, И та сказала: «Лучше я умру, Чем воровством красивые свои позорить буду боки». Но, пролетая мимо соловьиного гнезда, Решила всё же заглянуть туда.

Мораль. Конечно, соловей остался без потомства. И это ясно почему: Обычай воровской у всяких там сорок Куда сильнее пустозвонства!

***

Однажды утром селезень повёлся на чучалку, Но в этот день ему везло сполна. Охотники вечёрку отмечали, Ну и, как водится, напились допьяна. Раздался выстрел - хвост слегка задело, В нём вроде даже появилась седина, Зато практически осталось целым тело, И жизнь, что у него была одна.

Мораль. Конечно, пьянство - грех. И утром - полное мученье!.. Но ведь бывают исключенья: Вот селезень - он подтвердит при всех!

***

Однажды белый гриб и мухомор, Что рядом вырастают год от года, Обычный продолжали разговор, Кто лучше и полезней для народа. Заметил мухомор: «Я много красивей, Об этом скажет каждая поганка. Я даже глюки вызываю у людей, Они от них как будто летом едут в санках».

«А я зато, когда меня ссушить, Душист и в супе всех грибов дороже. Такой же, как твоя, противной рожи В лесу и за день не найти: Вся красная и в пятнах... Спорить будешь, может?»

Они так спорили до старых бы корней, Но тут судья к ним подошёл с лукошком. Он одного из них ударил посильней, Другого - поднял бережно за ножку.

Мораль: все споры, кто красивей и нужней Приводят очень часто нас к войне. Возьмите две любые вы судьбы... Мы часто так похожи на грибы!

***

Однажды как-то на току Вдруг услыхал глухарь «ку-ку, ку-ку, ку-ку...». Он рассердился. Что же за народ, Всё делает он задом наперёд, Ведь ясно всем: не надо на току Кричать вот эти ваши все «ку-ку»!

Мораль была известна эта встарь: Себя лишь только слушает глухарь!

***

Однажды волк, устав от важных дел, С мормышкой возле проруби сидел. Дела не шли, и, сунув морду в воду, Волк прорычал: «Вы что там, не хотите на свободу?» И жор пошёл! Желающих в мешок Волк положил и к дому поволок.

Мораль. Свобода всем нужна: Одним - чтоб лезть в мешок из речки, Другим - чтоб речку вычерпать до дна!

***

Однажды раз шакал (ума, видать, немного) Облаял на тропе от водопоя Идущего спокойно носорога И потрусил, мечтая про другое. Он не подумал, вдруг наступит срок, И долг отдать захочет носорог. Скорей всего, что тело у шакала На тело уж тогда похоже будет мало.

Мораль такая здесь - всем это ясно: Не надо лаяться, а уж тем более, напрасно!

***

Однажды обезьяна шимпанзе, Проснувшись утром в клетке, заявила: «Бананов принесли мне - это мило, Но так теперь не модно, я решила, Что есть я буду исключительно безе...».

Мораль. О женщины! Сказал Шекспир когда-то, И думаю, что он был прав, ребята.

***

Однажды раз зимой под снегом Собрались мыши полевые на совет: Как быть с очередным лисы набегом? Как рыжую загнать в большой кювет? Идеи разные при обсужденье возникали: Купить ружьё, позвать позлее псов, Почётное лисе присвоить званье, Повесить понарядней орденов... В конце концов от споров все устали И разбежались, уповая на богов.

Мораль. Как против лома нет приёма, Так от лисы мышам спасенья нет. И тут уж ясно вовсе не поможет, Хоть в день три раза собирай совет.

***

Однажды ворон и его подруга Кружились, нападая друг на друга. Быть может, неба на двоих им было мало Или ещё чего-то не хватало...

Мораль. Так в жизни и бывает: Один другого клюнуть норовит, А почему, сам толком и не знает.

***

Ежиха как-то, нитку вдев в иголку, Повышивать собравшись ввечеру, Супругу хвасталась: «Вчера видала волка. Ты не поверишь! Со смеху умру... Куда-то нёсся он, волок с собой барана. Не знаю, что он только в нём нашёл! Совсем другое дело съесть лесного таракана Или какой-то вкусный корешок...».

Супруг молчал, был в мыслях вдалеке. Скорей всего, мечтал о шашлыке.

***

Однажды в собственной квартире у порога Котом был пойман мыш и спрошен строго: «Вот, говорят, у вас, мышей, хороший слух, Чего ж тогда ты, братец, так припух?» «На слух не жалуюсь, - ему ответил тот, - Да больно уж неслышно ходит кот!».

Мораль такая здесь: Раз с хищником имеешь дело, На слух хороший ты надейся свой, Но помни: для успеха нужно Ещё работать головой!

***

Красавец рыжик боровой когда-то В корзине оказался со своим еловым братом И начал перед ним пластины гнуть: «Я ярче и сочней, и ты со мной учтивей будь!». Тот не ответил - смысла не нашёл. Он знал, что уравняет их засол.

Мораль понятна и проста: Не скроет глупость даже красота.

***

Однажды дятел с красной головой Стучал по дереву, как будто сам не свой. Он так зверям всем надоел, Что те решили: «Хватит! Всё! Предел!» И, чтобы стук сей раз и навсегда пресечь, Недолго думая, решили лес весь сжечь!

Мораль тут получается сама: Как мало в нетерпении ума.

***

В холодной тьме подводного залива, Перед началом каменной гряды, Лежали молчаливо два налима, Как будто в рот набравшие воды. Набиты рыбьей мелочью желудки, И сытые им снятся вроде сны, Но лишь глаза откроют на минутку Мечтают, как бы избежать блесны...

Мораль отсюда вижу я одну: Ведь знаю точно, дергают блесну. Уплыть бы надо в сторону другую, Но блеск так манит... Вряд ли я смогу!..

***

Однажды как-то К блюдцу с молоком, Где собрались котята-братья, Прибрёл ещё один - он был им незнаком - И попросил: «Не мог бы полакать я?». Он не сказал им, что его мамаша - рысь, И скоро он им скажет грубо: «Брысь!».

Мораль: не будем к детям строги, Всем в детстве нужно молоко, А уж потом у всех свои дороги.

***

Однажды под водой печальный вышел случай. У выдры кто-то соблазнил выдра. Та стала мыслями себя плохими мучить, Шнырять, где новая нора?

Изменщик сам приплыл через неделю - С побитым видом, с рыбиной в зубах, Так объяснив своё участье в этом деле: Лишь пол мужской виновен в тех грехах...

Мораль. Видать, в природе всё везде одно. И под водой такая же картина, Когда мужик с другой идёт на дно - Хоть на денёк - он сразу делается сволочь и скотина.

***

Однажды раз хорёк мечтал в норе: «Ах, было б много у меня курей! Да чтоб все куры были на подбор. Я б не ходил тогда на птичий двор, А стал бы делать добрые дела, Чтоб жизнь вокруг была легка и весела...».

Мораль такую надо бы понять. Хорёк не может кур не воровать. Его мечты и добрые слова Гроша не стоят - полная ботва.

***

Однажды ёж давал урок ежонку: «Знать много должен ты, чтоб жить в лесу большом. Вот, например, охота за грибом. Она не так легка, поверь. Хороший гриб хитёр, хотя он и не зверь. А спрячется, прикроется листвой, - Не всякий так сумеет и живой... Или ещё вот расскажу про слизней...». Собрался ёж продолжить свой урок И тут заметил, что ежонок Давно уж спит без задних ног...

Мораль. Когда б ошибок наших Не повторяли наши дети, Как хорошо б и им, и нам Жилось тогда на этом свете.

***

Однажды жерех, окунь и судак Отстаивали собственное мненье: Один считал, что нужно делать так: Глушить хвостом - вот и готово угощенье. Второй советовал держаться ближе к рясам, В них очень часто держится малёк. А третий в глубине, за камнем, час за часом Ждать - вдруг рыбёшка мимо проплывёт.

Мораль. Мальку на тактику плевать, Его стратегия волнует. А та у всех одна - малька сожрать!

***

К коню однажды раз на двор Кот заглянул на разговор. «Ну, как живёшь, большой мой брат? Скажи, меня ты видеть рад? Да, кстати, объясни, Большой, Как можешь есть ты это сено? Я лично бы с ума сошёл, Мне б легче было сгрызть полено. Пойдём-ка в дом и когти о косяк Там от души поточим, старый мерин...».

Ему проржал на это конь (вопросы были для него не новы): «Я в дом бы рад - да не пролезу в дверь. Да и когтей я не точу, поверь. Как их точить, ведь у меня подковы! Еще ты скажешь глупость хоть одну - Имей в виду, я так тебя лягну!.. Коту коня понять - не съесть кусочек сала, Что вроде общего у них?

А общего совсем не мало - Один хозяин на двоих!

Басни часть 2

***

Однажды как-то раз, в субботу, Собрался жерех на охоту: У переката он опять Решил уклейку погонять. А та, такое зная дело, Вела себя довольно смело. Смирилась с участью своей И даже радовалась ей...

Мораль. Когда бы знал судьбу, Когда бы было всё известно, Тогда бы было никому На свете жить неинтересно!

***

Однажды заяц в жёны выбрал львицу, Он лет прожив с ней не одну седмицу, Взрастил детей и избежал немало бед, А главное, не съеден был любимой на обед.

Мораль проста. В том, очевидно, дело: Был заяц львом в душе, И львица это разглядела.

***

Однажды старый белк Завёл себе привычку - Не торопясь всё делать полюбил, Всё разложить, везде поставить тычку, Там, где запасы на зиму зарыл. Обмозговать, заранее наметить, Предусмотреть грядущий свой успех... И жил он потому совсем неплохо. Короче, сильно жаловаться грех.

Мораль. Из басни этой ясно: За счёт ума и мастерства Жить проще и не так опасно, Чем наглости за счёт и воровства.

***

Однажды от варёной колбасы Кот отвернул и морду, и усы. Кот был обычный самый - кот, как все - Наверно, дело было в колбасе.

***

Однажды окуня жена спросила вдруг: «Чего бы ты сейчас поел, мой друг?» Он ей: «Ты знаешь, я бы похлебал ухи». Она: «И слушать не желаю этой чепухи! Её из нас же варят, окуней, Твоих друзей, знакомых и подруг». Он возразить не смог на это ей...

Мораль. Ты умный будь, иль будь ты глуп, Но так уж этот мир устроен, Что часто из тебя готовят суп, Поэтому не суетись и будь спокоен.

***

Судак однажды, плавая у дна, Мечтал: «Ах, если б у меня была блесна, Чтоб выпукла была со всех боков И, главное, чтоб безо всяких там крючков. Я целый день её бы подбивал И судакам другим бы не давал...».

Мораль. Мечтай о золотой блесне, Которой, может, нет на свете, Но, чтобы было чем мечтать, Старайся не попасться в сети.

***

На скотный двор, как завозили воду, Впустили слух про выборы и про какую-то свободу. Особенно обрадовал он мерина Кузьму. Он больше не хотел таскать подводу: «Вот выберут меня, я кнут возьму И поживу как человек, а то ишь взяли моду...».

Мораль. Ну кто не без греха! Вот обещают всяких благ на тыщи, А кто не верит в «золотого петуха», То для него есть кнут за голенищем.

***

Хомяк, зерна набив за щёки полный рот, Доволен был. Он рассуждал: «Ну вот, Теперь на хлеб растут пусть цены, Не пострадает мой живот».

Мораль. Хомяк! Умом нечеловечьим Попробуй всё-таки понять: Запасы кончатся, и рот опять придётся набивать, А будет нечем!

***

Однажды у коня шататься начал зуб. Обычный случай, далеко не новый. Но конь молчал. Он стар был, но не глуп. Он знал, поднимут вой, Свободно могут сбить подковы...

Мораль. Когда тебе подковы дороги, Чтобы потом не думать про дурное И чтоб не делать лишние долги, Своё здоровье с детства береги.

***

В долине лотосов, невдалеке от райских кущ, Сидел один довольно вредный насекомый. Да он и с виду был - ну просто полный хрущ. Там отдыхал он со своей знакомой. Он думал: «Вот вернусь к себе домой И наведу «порядок» там, где надо. На кой мне ёлки эти с мелкою листвой, Морозов не хочу я, вьюг и снегопада...».

Мораль простая. Это ясно. Как хорошо, что это басня или сон, Иначе было б всё напрасно!

***

В лесу однажды праздник вышел. Все сразу собрались гурьбой (Из тех, конечно, кто услышал) И тащат что-нибудь с собой. Кто ягоды, кто корни в маринаде, Кто редких в этот год грибов Не пожалел такой причины ради. Ну, хищники - те дичь несут само собой. Накрыли, в общем, добрую поляну И стали обсуждать лесных вопросов рой. Подробности рассказывать не стану. Домой вернулся каждый и весёлый, и живой!

Мораль. Без праздников на свете Нигде и никому нельзя. Об этом знают даже дети И, уж подавно, мы, друзья!

***

Однажды рыболов Пошёл ловить налима, И чтоб налим проплыть не вздумал мимо, Он каши полведра насыпал в воду (Не знал, бедняга, что налимы каш не ели сроду).

Мораль известна тыщу лет народу: Не знаешь брод - не суйся в воду.

***

Увидел яблоки однажды как-то гусь И, как назло, антоновской породы. «Ну, погодите! - зашипел, - до вас я доберусь Видать, меня запечь собрались. Вот уроды!

Мораль. Быть может, гусь и ошибался, Судить об этом не возьмусь. И всё ж, как яблоки увижу, То радуюсь, что я не гусь!

***

Однажды крот накушался с обеда И не заметил, как попал в нору соседа. А тот подумал, что кротиха в том виной, И за неё решил стоять стеной. Такой не часто встретишь драки: Кроты, а дрались, как собаки.

Мораль. Ты будь хоть пьяный крот, А всё ж гляди, куда тебя несёт.

***

Однажды жаворонок в небе Всё пел о Фландрии родной - И оказался вдруг на хлебе В соседстве с жирной ветчиной. Не знал он, видно, бедолага, Певец полей, лесов, небес, Что он во Фландрии большое благо (В том смысле, что деликатес).

Мораль. Ты можешь петь и наслаждаться, А всё ж смотри по сторонам, Чтоб в котелке не оказаться!

***

В ночной степи сова летела, Всё слушала и всё глядела - Кто плохо выучил урок? Мышонок, маленький сурок? И тот, кто плохо занимался, Сове той на обед достался.

Мораль. Учение - не дым. И так же, как и совесть, глаз не выест, И старым, и, особо, молодым.

***

Однажды меж порядочных курей Пронёсся слух: «А наш петух-то - гей!». И хоть петух топтал их, как хотел, От сплетен он отмыться не сумел!

Мораль. Всего скорее среди этих кур Довольно много было просто дур!

***

Однажды как-то после драки Вернулся пёс домой дворовый. Он трёпку дал одной собаке, Бездомной, не совсем здоровой. Пусть знает, думал, кто сильней, А то совсем уж совесть потеряла. Гуляет рядом, так и этого ей мало, Облаяла сегодня наших всех свиней.

Мораль. Хозяйское добро Ты стереги, но знай и меру. А то не сможешь отличить, к примеру, Где всякий хлам, где серебро...

***

Верблюд - известный всем обжора. Он может съесть без разговора Колючек целую копну И выпить бочку не одну. Потом недели две не ест, не пьёт - Знай, по песку себе идёт.

Мораль. Поесть-попить бы впрок неплохо. Вот только надо горб иметь И в шерсти очень много блох.

***

Однажды кот глядел на воробья, Клевавшего большую корку хлеба - Её не мог один поднять он в небо И унести в спокойные края. А кот был сыт и добродушен с виду И воробья он знал, не в первый видел раз. И он подумал: «Нет, не дам его в обиду, Какой мне смысл ловить его сейчас? Пускай подкормится Да жиру наберёт, Тогда уж и придёт его черёд».

Мораль. Вот, говорят, добро должно быть с кулаками. Добавить можно: и с когтями, и с хвостом, Чтоб защитить себя могли мы сами... Вот только что же делать с воробьём?

***

Изюбр старый молодому протрубил: «Тебя давненько что-то я не слышу, Ты что же думаешь, что я уже забыл, Как вместе мы с тобой искали крышу, Как планы строили, ходили к оленихе... Ну, правда, мне теперь не до неё уже. Достроить дом вот надо на Плутнихе, Да по делам смотаться в Ле-Бурже...

Мораль. А молодой изюбр его не слышал, Он потому-то и затих, Что мысли в голове стучали Лишь про одно - про олених!

***

Жирафу видно всё вокруг - Вы видите и сами. Не видно сверху лишь того, Что прямо под ногами. А жук, что по земле ползёт И шевелит усами, Тот вроде и глядит вперёд, Увидит разве камень...

Мораль. Когда ты жук - к жирафу лезь на рог, Жираф ты если вдруг - То голову склонять к земле, хоть иногда, не забывай, браток.

***

Бобры решили - строить всем запруду! И вдруг один сопит: «А я не буду!». От наглости такой бобры на попы сели - Они не знали, что же делать в самом деле. Ломали головы, что делать с тем бобром, Решили: «Надо разломать ему весь дом!».

Мораль. Общественных привычек Опасна ломка, без сомнения, Хотя бывает, что запруды Во время строят наводнения.

***

Овца любила над бараном пошутить: «Смотри, рога-то у тебя никак ветвятся? Тебе к ветеринару бы сходить Или с соседом малость пободаться». Баран солидный выдал ей ответ: «Рога бы не ветвились, кабы не сосед».

Мораль. Шути хоть «тыщу» лет. Шутить - весёлая привычка, Но кто сказал, что с шутника и спросу нет?

***

Однажды как-то раз бобёр Собрался басни почитать соседу, А тот был «мудр» и слушать их не стал - Он помнил времена, послушаешь - а завтра и приедут. Доказывай потом, что не верблюд И что не любишь всякие колючки, Хотя в душе он басни-то любил И прочие смешные эти штучки.

Мораль. Как жаль, что память иногда Хранит так крепко то, что нам сейчас не надо Или не нужно было никогда.

***

Вот воробей. Он с виду неказист, В нём ни осанки нет, Ни голоса, ни цвета. Спит под стрехой С заката до рассвета, А днём чирикает Да что попало ест.

Мораль. Бывает так - Ни кожи и ни рожи, А вот поди ж ты - В клетке жить не может!

***

Никто не верил, что змея Любила слушать соловья. А та всё слушала и представляла, Как он ей свалится в открытое забрало.

Мораль. Вот говорят, что змеи глухи, Да мало ли глухих на свете лиц, Но кто же скажет, что они не любят птиц...

***

Увидел ласточку однажды старый кот. И заворчал: «Мелькают тут без дела... И так от голода уж подвело живот. И мне мельканье это надоело. Сидела лучше бы в норе береговой, Дремать бы не мешала ветеранам...»

Мораль. Коль хочешь есть и раз пока живой, То к молодым тянись - ругать их рано!

***

Однажды черепаху в цвете лет Послали срочно сбегать в магазин - Купить вина, закуски на обед: Рыбёшки, сыру, хлеба и маслин... Прошёл обед и ужин тоже, Всё нет и нет её - о боже! Лишь к полночи пришла она, Когда вовсю взошла луна.

Мораль. Когда гонца отправить надо За чем-то праздничным вам днём, Смотрите, нет ли панциря на нём!

***

Ворона думала, на старой сидя ёлке: «Смешные звери всё же эти волки. Бегут по снегу друг за другом прямо в след И ищут целый день себе обед. Гораздо ж проще сверху посмотреть, Где ходят лось, кабан, где спит медведь».

Мораль. Когда ещё бы волки и летали, В живых ворона та осталась бы едва ли, И многие, кому теперь смешно, Кто в клетке видит лишь волков или в окно.

***

Жил старый линь, что слизью был покрыт, В пруду красивом в окружении ракит. За жизнь крючков немало он сломал и разогнул И помнил многих, кто его тянул, И даже их жалел: им так не повезло, А он то что? Ведь он же не назло...

Мораль. Не думай про других плохое, Что вроде зла тебе хотят. Они, как дети, зачастую Не ведают, чего творят!

***

Однажды рак решенье принял смело: «Не буду пятиться в конце-то я концов! Не потому, что просто надоело, А чтоб заткнуть всех этих мудрецов!». Он целый день наоборот передвигался, Забрался в норку не хвостом, а головой, Но хвост торчащий на глаза сому попался... Понятно, рак теперь уж не живой.

Мораль. С природою не спорь и не шути, Амбиций глупых не держись и помни: Сомов полно на жизненном пути.

Басни часть 3

***

Однажды волк решил убить быка. Хотел говядины и чтоб боялись все волка. Но бык-то этого не знал пока - И на рога поддел того волка!

Мораль. Конечно, больно волку, Но надо ж думать головой, Тогда получишь больше толку И будешь, главное, живой.

***

Свинью ругали: «Ах же ты, свинья!» А та на это гордо отвечала: «Вы правы совершенно, это - я, Таких, как я, не так уже и мало, Куда бы делись вы без нас, свиней? От нас кругом лишь радость и доходы. Ну кто отыщет, например, вам трюфелей, Какой-то пёс неведомой породы? А отбивные? Шкура? А навоз? Да вы без нас беспомощны, как дети. От нас сравните пользу и от коз, Да мы вообще полезней всех на свете».

Мораль. Скорей всего, свинья права. С ней аргументов спорить мало. Так почему свиньёй кого-то только назовёшь, Тебе он сразу хочет «выколоть моргала».

***

Коту советовал он меньше есть сметаны. Кот слушал, вытирая лапой ус. Свинью учил, как грязевые делать ванны, Коня - как правильно таскать тяжёлый груз, Собаку убеждал, что кот ей друг сердечный ... Свинья в грязи лежала равнодушно, Конь ржал, смеялся, скаля жёлтый зуб, Собака лаяла, кота загнав на дуб...

Мораль. У многих тут появится желанье, Чтоб выпить за тактичность и взаимопониманье!

***

На свалке шли однажды тары-бары. Ворона каркала: «Как я люблю омары!» А крыса ей отрезала в ответ: «Сырокопчёностям альтернативы нет!» Гимн каждый своему деликатесу пел, Остатки от которого он ел.

Мораль. У всех свои привычки И вкусы разные у всех. И в жизни может всё случиться, Но кое-чем хвалиться грех.

***

Кому-то в радость первая пороша - Пушистый снег, снежинка на язык, А зайцу тяжелее нету ноши И многим тем, кто прятаться привык.

Мораль. Пороша как закон - Кому-то золото и звёзды сыплет он, Кому-то не на что купить калоши.

***

Однажды кот увидел петуха, Тот из курятника бежал с геройским видом. «Пожалуй, лучше избежать греха, - Подумал кот. - В том нет обиды, А то опять получишь клювом в лоб. Да бог бы с ним, вот только знать за что б... Пойду-ка лучше в мячик поиграю». И кот пошёл на травку у сарая.

Мораль. Не избежать, конечно, драк. Но тот, кто просто так дерётся, Не зря в народе и зовётся «Такой дурак!»

***

Однажды кто-то с клетки тигра снял табличку И мелом написал: «Здоровый кот». И это было ново, непривычно, От смеха многие держались за живот.

Мораль. А смеху в этой басне мало: Тигр выскочил и одного сожрал нахала.

***

Червяк у рыболова на крючке Ругался про себя, наверно, матом: «Зачем ты плюнул на меня? В слюнях я весь теперь и в табаке, А был таким я чистеньким когда-то.

Мораль. Конечно, прав червяк. Курить - негодная привычка, И на других плевать. Хотя всё это у людей обычно.

***

Был крокодил в кулинарии Не очень сильно искушён. Не отличал он даже в детстве, Пломбир подали иль крюшон. Зато когда кого-то можно Без промедленья проглотить, Он - тут как тут, И здесь не надо его чему-нибудь учить.

Мораль. Нельзя без крокодилов в мире, Но боже упаси с ним жить в одной квартире!

***

У стебелька ромашки стрекотал кузнечик, Наверное, ругался на жару. Он думал: «Если так пойдёт, питаться будет нечем, А если есть не буду, я умру». Его сомнения нарушила синичка. Что стало с ним - не пожелаю никому...

Мораль. Ты стрекочи - ведь ты же личность, Но будь готов всегда и ко всему!

***

Улитка, сидя на обычном лопухе, Любила помечтать неторопливо: «Ах! Если б виноградной я была, Я б в ресторан тогда попасть могла И там лежала в блюде бы с плодом оливы. Меня б серебряною ложкой извлекли, Полили соусом и в рот бы положили...».

Мораль. Мечтать, конечно, надо О том, чтоб жить на листьях винограда, Но легче избежать греха, На листьях сидя лопуха.

***

Два воробья чирикали о жизни - О росте цен, о подлости котов, О том, что горечь отойдёт с рябины вскоре, А значит, ждать недолго холодов. Но тут один из них задел больную тему. Он поднял острый политический вопрос, И полетели пух и перья в небо, Но победить ни одному не удалось...

Мораль. Мы часто лезем в драку, Хотя не можем объяснить потом, Что лучше, пса назвать собакой Или назвать собаку псом?

***

Однажды, в вышине паря, орёл Смотрел с улыбкой, как по тропке каменистой Тяжёлую тележку вёз осёл, Об отдыхе мечтая в рощице тенистой. Осёл, чтоб пот глаза не заливал, На миг лишь голову поднял и удивился - Орла он рядом с солнцем увидал И испугался: «Бедный, как бы не разбился...».

Мораль у каждого своя и жизнь одна. Кого-то и овса согреет торба, Кого-то только синь и вышина.

***

Однажды как-то поутру Бобриха говорит бобру: «Ну что, опять ловить ершей? Примёрзнешь к лунке ты своей!» Вздохнул бобёр и вышел за порог. Права бобриха, только есть ли в этом прок.

Мораль. Я никогда бобриху не пойму. Нельзя всё в жизни делать только по уму.

***

Однажды шмель, Мохнатый симпатяга, Жужжал: «Как хорошо, что много так цветов, А в них нектар, Считай, что та же брага» - А закусить пыльцой он уважал...

Таких шмелей полным-полно в народе - У них достоинств всяческих не счесть, Но вот беда - они не думают о мёде...

***

На озере, однажды, подо льдом Собрались щуки - их осталось мало, Что делать думали, уж скоро икромёт, А мы в сетях кругом - и мышь бы тут не пробежала, А если попадёшь в разлив - берутся за двустволку, Палят в беременных икрой любители своё наполнить пузо ... Мы вроде хищники, - а толку!

Мораль. Конечно, щуки это вам не глухари - Реликтами не назовёшь их смело, Но так пойдёт, - что будет года через три, Ну, через десять, может, - разве в этом дело!

***

А овцы блеяли и блеяли Друг другу хвастались покровом шерстяным, По глупости своей, наверное, верили, Что он принадлежит, конечно, им...

Мораль. Куда ни шло, когда тебя стригут - Понятно это и ребёнку, А вдруг другое что изобретут? - Ну, например, стачать дублёнку!

***

Баран признался, что с пелёнок Терпеть не может он дублёнок - От вида их в бараньей голове Бодались мысли - сразу две: Одна - какой баран придумал это?.. Вторая - отсидеться б где-то...

Мораль. Любому шкура дорога - Кому-то даже и рога И то, что всё это, быть может, пустят в дело Навряд ли, хоть кого-нибудь согрела!

***

В лесу однажды Белку изловили И в колесо, Как в клетку, посадили. Она его крутила, что есть сил И если б кто-то вдруг её спросил: «Ну, как живёшь ты в этом колесе?» Она б ему ответила: «Как все...».

Мораль. Жаль многим белку, без сомнения, Но если будет только есть она, А не крутить с утра и до темна - Скорей всего помрёт... от ожирения.

***

В тиши кабинетной за шкафом Паук замечательный жил. И если какая-то муха, С которой он раньше дружил, Влетала в его паутину - Не мучил беднягу, не бил, А выпив её половину - Вторую на завтра хранил.

Мораль. Что замечательного в этом пауке? А то, что он сидит тихонько в уголке И сам не лезет в душу никому, - Но уж и ты не попадай к нему.

***

Енот однажды, выпив кружку пива, Решил, чего там пивом пачкать рот - И сверху он добавил так «красиво», Что распугал в округе весь народ...

Мораль. Да! Говорят, что истина в вине - Так говорил Хайям, так кажется и мне, Но кто сказал - она на самом дне!?

***

Индюк считал: важнее птицы Не сыщешь даже и в столице. Походка, вес и гордый взгляд, Всё говорило - он аристократ! Завидовали многие, конечно, индюку - Тут даже никакого нет сомнения, Но кто-то заявил «мерси боку» - Он знал про День Благодарения ...

Мораль. Завидовать неплохо понемногу - Тому, кто трудится не лёжа на боку Или тому, кому талант какой-то дан от бога, - Ну уж никак не индюку!

***

Когда на цепь сажают пса, Он делает свою работу, - Так лает с пеною у рта На всех подряд, как будто тот лиса, Но если цепь с него ту снять - Хвостом виляет и совсем не лает И может даже лапу дать Тому, кого он уважает...

Тот пёс пример и всем наука - Не надо лаять просто так, А то все сразу думать будут, Что ты, скорей всего, дурак!

***

Корову не кормили, не поили - Одни слова о ней плохие говорили: «Не та порода, невесёлый взгляд, Начнёшь доить, так пятится назад...». К тому всё шло, что за успехи эти Корове быть бы в колбасе или в котлете.

Мораль. Не торопись под нож пустить, Пусть молока пока и мало, - Чтоб делать выводы, сначала Заботу надо проявить!

***

Медведь на входе у своей берлоги Не мелко написал: «Всем! Вытирайте ноги!» Он думал: «Этот прочитал, тот от него услышал, И скажут все, какой чистюля этот Миша! А внутрь ни один не сунется нахал - Ну, кто ж захочет, чтоб его медведь помял?»

Мораль. В рекламу, лозунги, таблички, объявления Ты верь, - но проявляй сомнения: Теперь уже известно всем - Попасть ты можешь в «МММ», И от твоих от чистых ног Останется - один «квиток»!

***

Над рыбаком ворона пролетала И каркала о чём-то о своём, А тот расстроился - клевать вдруг перестало - И помахал вороне кулаком. Накаркала, решил - Какой теперь тут клёв - Вот если бы ворона не летела...

Мораль. Известно уж любителей немало Искать причины, паутину вить из слов, Рассказывать, чего им не хватало... Лишь только бы не делать дело!

***

Налили в блюдо сахарный сироп, И сразу налетели пчёлы, чтоб Набрать его и им наполнить соты, А не мотаться по лугам как идиоты...

Мораль. Когда одна корысть вперёд тебя ведёт - Навряд ли добрый ты получишь мёд!

***

О стенку стукнувшись спросонья головой, Пробормотал барсук: «О, боже мой... Всю ночь кошмары снятся, что за ерунда - Я ж никому не делаю вреда!»

Мораль. Коль не желаешь страшных снов - Не надо на ночь столько есть блинов!

***

Одна газель, с глазами словно плошки, С копытцем маленьким в конце изящной ножки - Всех красивей была она вокруг, А вот в приметы верила, боялась чёрной кошки, Могла лягнуть кого-то из подруг... Была уверена она, что красота По ней струится от рогов и до хвоста И так вести себя ей позволяет, Как лишь она сама того желает.

Мораль. Сказать, конечно, можно смело - У совершенства нет предела, Но и другого нет сомнения - Нет у него определения!

***

Однажды водяной матёрый жук С пруда ведром был вычерпнут и оказался в бочке - Таких не мог моральных вытерпеть он мук, Да и физических, в пруду обед остался - дафнии, малёчки...

Мораль. Вот говорят: «Ишь, хитрый жук!» Какой же хитрый он, раз в бочке оказался? Ну, разве только выберется вдруг?

***

Однажды страус спорили и гусь, О чём был спор, сказать я не берусь, Но он закончился поспешным бегством гусака - И я не знаю, что бы было, если б не река...

Мораль. Когда воды ты не боишься, Ну а противники все на ногу легки - Старайся спор вести на берегу реки!

***

Однажды, в год какой-то мыши, Кот за спиной своей услышал: «Из-за таких, как он, котов Мышиных не видать хвостов, Ну, а без них не встретишь и удачи! - Вот взять его да выгнать с дачи...».

Мораль. Не надо верить в ерунду. Коты нужны! И мыши, может, тоже? - Чтоб у котов сытнее были рожи.

***

Однажды как-то раз весной Собрались зайцы под сосной. В повестке дня стоял один вопрос: Как увеличить зайцев «опорос»? Решенья всякие энтузиасты предлагали, На братцев-кроликов, конечно же, кивали - У тех, у каждого, крольчат - нора полна! А мы не можем что ли ни хрена?

Мораль. Черту подвёл один преклонный заяц, Его за опыт зайцы уважали. Сказал: «Сначала научиться надо рыть нору! Всё остальное - мелкие детали...».

***

Они кричат, кружатся в небе, Вдруг камнем падают на воду - И вот, пока ещё мальки, Но в будущем лещи и судаки Уже скользят у них по пищеводу ...

Мораль. Покрыто смыслом всё в природе, Но мне ответа дать никто не смог, Какой от этих чаек прок? Неужто только в том, Что как увидишь их - то значит скоро берег вроде?

***

Учёный Ворон открывал собрание. Солидно стукнув клювом по стволу, Прокаркал он итоги и задания, Себе возвёл изрядную хвалу - Так выходило, всё идёт как надо - В лесу процесс начался под листвой, Медведь случайно на ежа присел спросонья задом, Медведь струхнул, но ёж пока живой... Да мало ли событий набежало За зиму долгую, дополнила Сова, - Вот жалко стало слушателей мало, Упала численность и поголовье - раза в два!

Мораль. Итоги честно подвести Мешает многим страстное желание, Чтоб важности себе придать и обаяния - Сильнее пыль в глаза пустить.

Стихи серьёзные и не очень...

***

В чём настоящий смысл бытия? Не знаешь ты, не знает он, не знаю я. Хайям считает, «истина в вине», А Кант уверен, что её там нет. Над пяльцами сидит моя жена - Всё хочет вышить истину она. Знакомый мой на даче на своей Работает совсем как муравей И на зиму всю истину в кессон В кулях и банках складывает он. Другой про золото не может позабыть И истину хотел бы им покрыть. А мне как будто удалось понять: Нельзя же истину, как женщину, обнять. На всех одна она? У каждого своя? В секрете этом смысл бытия.

***

Я помнил это дерево полвека, Оно росло у пешеходного моста, Его с трудом два взрослых человека Обнять могли. Не каждых. Неспроста. Никто не стриг его густую крону И влагу в засуху не лил к его корням. Его размер давал ему свободу. Что может сделать великану хулиган? Оно видало многое и многих... Сплошной кумач и новый триколор, Ему весною не мешали распускаться, И листья сбрасывать на зиму до сих пор.

***

Я помнил это дерево полвека, Оно росло у пешеходного моста, Его с трудом два взрослых человека Обнять могли. Не каждых. Неспроста.

Никто не стриг его густую крону И влагу в засуху не лил к его корням. Его размер давал ему свободу. Что может сделать великану хулиган?

Оно видало многое и многих... Сплошной кумач и новый триколор, Ему весною не мешали распускаться, И листья сбрасывать на зиму до сих пор. ............................................................. Вчера мы рядом снова проходили, А дерева уж нет - его спилили!

***

Учительница первая моя Мне руку ставила под правильным наклоном. Но жизнь - не прописи, Не трели соловья, Она по жёстким строится законам. Законы эти состоят из синяков, Ошибок всевозможного размера, Из песен кем-то выброшенных слов, Надежды на добро и на любовь, А если веришь в это, то из веры. Полвека промелькнули, словно миг, Но вспышки памяти, подобные уколу... Я вижу снова школьный свой дневник И запись красную: «Родители! Зайдите срочно в школу!»

***

Пурга нас чуть ли не «взяла за фук», Хотела ночевать оставить в снежном поле. А МЧС, как оказалось, просто звук, Три буквы просто - и не боле...

Напрасно вождь наш на груди мобилу рвал, Кричал: «Спасите, здесь же наши люди!» Никто на вопли эти не примчал. Решили, видно, ничего ему не будет.

Но, слава богу! на Руси живёт мужик, Тот, что когда-то прокормил двух генералов. Он сделал то, к чему за тысячу лет привык, И нас из снежных вытащил завалов.

В награду получил мужик «пятак», А имени его мы не спросили. Чего там спрашивать, когда видать и так: Хороший человек. А имя всё равно б забыли...

***

Россия-матушка, куда плетёшься ты, На божий промысел всё больше уповая, От векового пьянства чуть живая, Своей не замечая красоты?

На демократию в очередной наткнувшись раз, Ты ей упилась, словно в праздник брагой. И общей кровью закипел Кавказ. Какой теперь его задвинуть вагой?

Тебя не удивить, не испугать. Ты на дефолт ответишь просто матом, Тебе на выборы уже давно плевать, И редкий сын твой хочет быть солдатом.

Ты побеждала тех, кто шёл с мечом, Всё меряла на глаз, на вёрсты с гаком. Страна моя, где всё нам нипочём, Где чуть не все, сказать по-русски если, раком!

***

Прошло почти что сорок лет, Когда впервые мы за парту сели. А мне всё кажется, ещё вчера, в обед, Про гусей и бабусю песню пели.

Учили нас, что счастье всё в борьбе... А спорить с взрослыми достойно лишь кретина. Что Катерина в тёмном царстве - это луч, И мы писали: «Лучше нет, чем Катерина»...

Затем прожектор перестройки «осветил»: «Мы гоним мяч совсем не в те ворота». Мы стали морщить лоб, что было сил, И виноватых делать из кого-то.

Потом разбили разом всех богов, На всякий случай растащили пьедесталы, Дом общий превратили в кучу дров, Лить стали кровь как древние вандалы...

Теперь нам говорят: «Так жить нельзя!» А всё же мы живём, друзья. И в том числе и потому, что верим мы - ещё не вечер, Что есть такие в жизни встречи,

Есть кроме нас ещё порядочные люди, Бывает на столе кувшин с вином и кушанья на блюде, И вера, что неотвратимо, как весна, Наступят лучшие гораздо времена!

***

Сегодня, в день рождения вождя, Я пожелать хочу, чтоб ваше племя Всегда имело крышу от дождя, Вино и хлеб, и для посева семя. Чтоб верный глаз его и твёрдая рука Вам помогали на рыбалке и охоте, Чтоб плошки супа, света очага, В пещере вашей, к зависти врага, Хватало даже старикам, что не сильны в работе. Чтобы вождя не покидала никогда Удача и предчувствие удачи, Чтоб год от года жил его народ Богаче и добрее - и никак иначе!

***

Пусть я не посещал далёких стран И чаще на картинке видел море, Но знаю, что на корабле есть капитан, А если нет его - то это горе. Тогда корабль - просто куча дров, Тогда любой попутный из ветров, Тогда команда - сборище бродяг, И свой им берег не найти никак... Всё вроде есть, и крутится штурвал, Кидает в топку уголь кочегар, Ажур на камбузе, И где-то ждёт Ассоль, - Но результат, всего скорее, будет ноль. Какой-то в этом, значит, есть секрет, Который был и будет тысячу лет: Залог удачи, славы и побед - хороший капитан. Ура! Да будет свет!

***

Чего от жизни я хочу? Пожив подольше - лёгкой смерти, Хочу работы по плечу, Быть нужным вам хочу, поверьте. Хочу, чтобы моя страна Была добрей, хотя бы к внуку. А внук надежды оправдал, Здоровый был и грыз науку. Хочу, чтоб раз хоть сбылись сны, И клюнула бы рыба с руку. Хочу... да мало ли... А в целом - чтоб только не было войны!

***

Хотел забросить алкоголь - И даже пиво. Мне говорят: «Ты что, больной?» И смотрят криво.

Хотел подумать о душе - Жена смеётся. «Чего душе-то, - говорит, - С утра неймётся?»

Хотел врагов в кулак зажать, А их и нету. Куда-то делись, Разбрелись по белу свету.

Хотел отдать бы всё, что есть - Всё, что осталось. И жаль, что этого всего Такая малость...

***

Стучит юбилей - Открывай ворота. И снова какая-то в жизни черта Мелькнёт за окном, Как в тумане вокзал. А сколько ещё их? Эх, кто бы сказал?.. Такие теперь уже стали дела. Наш поезд - он скорый, летит, как стрела. И что в этот день нам тогда остаётся? Шутить над собой и смеяться до дыр, И мыться с утра, как учил Мойдодыр!

***

Вино стаканами не пьётся, Плохие пишутся стихи, На шутку что-то «не смеётся»... Дела, наверное, плохи.

Но вот за нос хватает внук, И в горле вдруг чуть-чуть першит, Запахло пирогами вдруг... Дела, конечно, хороши!

Друзей всё меньше круг живых, С которыми бы похлебал ухи. И взглядов женщин молодых... Дела, наверное, плохи.

Так будет завтра и всегда. Ты, знай, всё делай от души, И будет радость, а беда Уйдёт куда-то в камыши!

***

Желаю всем, чтоб Новый год Прошёл не то, чтоб без забот, Но чтоб заботы эти были приятны, Отклик находили, Чтоб были мы крепки, как валуны, Хоть сединой уже обросшие, как мохом. И чтобы на вопрос «Ну, как дела?» Ответ всегда был лишь один: «Идут неплохо!»

***

Дорогой мой Дед Мороз, Борода из ваты, Я прошу, чтоб нам принёс В Новый год добра ты. Чтобы было с кем делить Хлеб на белом свете, Чтобы радовались мы Искренне, как дети. Чтоб здоровы были мы, Ну, по крайней мере, Больше, чем три дня в году Вовсе не болели. Чтобы сделать удалось всё, что намечаем, Приезжали к нам всегда Те, кого встречаем. Чтобы в будущем году, Вопреки прогнозам, Лето было бы с теплом, А зима - с морозом!

***

Не верю я в заветы и наказы, Особенно за свадебным столом. Вы их забудете, ну, может быть, не сразу, Чтоб жить, как говорят, своим умом.

И будет всё: разбрасывать придётся И собирать, и видеть, как смеётся И плачет тот, кого не уберёг От огорчений лишних и тревог.

Но пожелать я всё же попытаюсь: Пусть будет так, чтоб через много лет Себя спросили вы: «Так что я, не ошибся?» И с радостью ответили бы: «Нет!»

***

Слов нет, хотя их вроде много. Так жизнь летит, что просто страх. Она похожа чем-то на дорогу С обочиною белой в волосах.

И у неё, как у любой дороги, Есть вёрсты - те отметины пути, Счастливые и грустные, что каждый Обязан обязательно пройти.

И ты с мальства дорогой этой Упрямо шёл - и воз, что мог, тащил. И я не знаю, что случиться может, Чтобы привычке этой изменил. И пусть на счастье чад и домочадцев, На радость всех знакомых и друзей Сто лет твоей дороге не кончаться, И вёрсты будут только добрые на ней!

Звонок однокласснику

Послушай! Все прижали уши: Не пьют, забросили парную. Куда вы, что вы, мать вас в душу, А ну налейте мне штрафную!

А если дальше так подует? Как с тягой быть к другому полу? Куда любовь девать к рыбалке, Охоте, женскому футболу?

Нет, вы кончайте это дело, Вас по-хорошему прошу я. А то напьюсь и разбушуюсь, А пить мой врач мне не велела!

***

Ты жив, Петрович? Очень рад. Давно тебя не видел, брат. Ты как? Не выпихнут в запас? Что? В женской бане носишь квас?.. А что, работа хоть куда: Тепло, светло, вокруг вода... А женщины... Ну как без них? В них даже, может, есть свой стих.

Ты будешь сменщика искать - Звони. С меня, само собой, ноль-пять. Ну, побегу, бывай здоров!, А то с меня наколют дров. Кто-кто, желающих полно, Про это знаю я давно, Ну вот, к примеру взять, жена - Не сильно любит ждать она, Ещё чего-нибудь лишит - Тогда не знаю, как и жить.

***

Не оставляй на льду ершей! - Их трупы бесполезностью своей Кричат: «Ну в чём я виноват? И ты соплив бываешь, брат! Да, я попался на твоём пути, Но ты ж умней, - так отпусти!»

***

В его глазах ни интеллекта, ни печали, В них лишь вопрос - и то всего один: Ну, где бы денег хоть немного дали, Чтобы скорее сбегать в магазин? Я знал его, он был другим когда-то - Брал интегралы и в футбол играл И оттого, что всё легко давалось, Вином нередко это отмечал. Он думал, у него так много силы - и воли, По здоровью - высший балл, Что для него счастливой кроме - нету доли, Но вышло так, что он не рассчитал - И проиграл судьбу, любовь, надежды, И внуков, тех, что не родились, проиграл,

Ах, если б знал он - ну хоть часть, - но прежде! Ах, если б знал! Ах, если б знал! Ах, если б знал...

***

Зима промчалась, как комета, Весна мелькнула, а за ней и лето, И осень, словно гриб, состарилась опять - Всё так, когда тебе не двадцать пять...

***

Никогда не говори «никогда!» Никогда не говори ты «всегда!», А ответь им как Скарлет О'Хара: «...Я об этом подумаю завтра...», - Может быть, даже прямо с утра.

***

Что может быть страшнее одиночества? Быть может, одиночество вдвоём, Когда тебе услышать что-то хочется Или сказать. Но знаешь - не поймём Друг друга мы - уж видно так устроено У бога ли, у звёзд ли, у судьбы - И мирным дням идут на смену войны Холодные. Виновных нет! Ах, если бы...

Панегирики, тосты, посвящения

***

Как тот коньяк в дубовой таре, С годами всё янтарней ты. Живи, надежды не теряя, Осуществляя все мечты,

Чтобы на всё хватало время, Ума, здоровья и рублей, И мы не раз тебе справляли Не день рожденья - юбилей!

***

Пусть бьют литавры, пусть звучат фанфары, Пусть даже капнет иногда елей. Всё можно ради этой круглой даты И даже нужно, если юбилей.

Что пожелать в семидесятилетие тебе, Мой старый производственный товарищ, Участник и банкетов, и ристалищ, След не в одной оставивший судьбе.

Чтоб был ты долго весел и здоров, Чтоб не один всегда бы был ты в лодке, Чтоб денег всяких было бы, как дров, И никаких лекарств не пил ты, кроме рюмки водки!

***

Стихи тебе отдельной книжкой Я выпустить могу за двадцать лет. И вновь желаю быть тебе мальчишкой В душе, как говорят, которой нет.

***

Пусть будет в новом доме много Всего, что просишь ты у бога И зарабатываешь сам, Своим умом, трудом и потом, Не обращаясь к небесам!

***

Твой день рождения - знаю! - это срок Для грусти и веселья, видит бог! Что пожелать тебе? Налей ещё глоток Вина и... юмора, которым ты промок.

***

Сегодня мы желаем вам, Чтоб наделила полной мерой Вас жизнь успешною карьерой, Удачей, мирным чистым небом, Здоровьем крепким, свежим хлебом... И доброй памятью о нас!

***

Написано пусть от руки - Зато желаем от души: Живи сто лет! Не ведай бед! Люби! Работай! Радуйся! Дыши!

***

Желаем, чтобы сон был крепкий, Всегда хороший аппетит, Пускай над домом солнце светит, Супруга ласково глядит. Пусть жизнь приятно удивляет. Чтоб вам не видеть докторов. Пусть будет всё, как в жизни и бывает, Но пусть всегда - мы от души желаем - В ней доброта всё побеждает и любовь!

***

Ты удивлял меня не раз Ответами не в бровь, а в глаз. Ты поражал меня порой, Совсем другой открывшись стороной. И пусть подольше будет так. Живи и бегай, «как дурак», С дурацкой нашей точки зрения. И будет пусть всегда с тобой Здоровье! Ум! И вдохновение!

***

Красивый, умный - И к людям не злой, И шутку понимает с полуслова, И может многое... Да где же взять такого? Так вот же перед вами он - живой!

***

Он верит, что взойдёт она... И эту веру излучает. Уж если выпьет, то до дна, Шумит, но долго не серчает. С каким-то детским интересом Глядит на жизнь, на всё вокруг. И про себя я сделал вывод: На шестьдесят не тянешь, друг!

***

Шутить сегодня - несерьёзно! Серьёзно говорить - смешно! Ещё два раза по полстолько! Живи, шути и пей вино. И чтобы от тебя не слышал Никто: «...наверно, старый стал», А шла совсем другая слава: Что ты весёлый и нахал!

***

Ну, чтобы женщины любили! А это значит, чтобы был Здоров, не беден, весел, мил, Имел, где надо - ум, где - пыл... А дни рожденья не частили.

Женщинам; Гаврики; Детские...

***

Женщинам

***

Hy вот, Ещё промчался год. И снова женщины в почёте. Мы целый день им смотрим в рот И дома, и, конечно, на работе. Слова приятные из душ, Обросших шерстью, выскребаем, И целый день их «понимаем», Ворча тихонько. Ладно уж...

***

Живём сейчас мы зачастую вопреки Всем материальным нынешним невзгодам, Всё меньше замечая с каждым годом, Что ходят женщины красивые вокруг.

Но в Женский день Мы всё же чистим перья, Пытаясь комплименты говорить. Желаем вам того, чего не можем, По большей части, мы ни дать, ни подарить...

***

Без женщин жить нельзя на свете - Об этом знают даже дети, А мы без них - ведро без дна, И это только их вина!

***

Меняются и времена, и нравы, И даже климат на Земле. Но Вы! Всё так же молода Вы, И этому альтернативы нет!

***

Про женщин говорить Нам не хватает лести, Но мы их любим - Провалиться мне на месте!

***

За наших и вообще - «За Дам!» Я поднимаю по сто грамм. И в Женский день, и в день Мужской. Инстинкт уже в крови такой - Поскольку точно знаю я, Они - первоисточник бытия, Любого праздника залог, Всех добрых дел. Храни их бог!

***

Без вас мы, Скажем честно, как без рук. На жизнь глядим нетрезво и несмело Поэтому и обижаем вас «не вдруг», А только иногда и то «за дело».

***

Спасибо, друг, тебе За то, что ты живёшь на свете, За то, что есть кому писать мне строчки эти, За то, что есть с кем в жизни поделиться, За то, что есть с кем и ругаться, и мириться. Спасибо богу, что меня приметил, Спасибо, что послал он мне тебя!

***

Хотел бы посмотреть, как авокадо Висят на ветках рядом с какаду, И как осётры плавают в пруду, И что такого есть в музее «Прадо». И многое ещё, перечислять не буду, Но, главное, чтоб ты была со мной, А без тебя - мне ничего не надо!

***

Во дни торжеств Я рифмовал всегда Тебе: здоровье, долгие года, Свою любовь, чтоб обошла беда. И повторить сегодня не боюсь: Желаю этого от всей души. Клянусь!

САМОДЕЯТЕЛЬНАЯ ПЕСНЯ

По телефону ты нас всех целуешь, А в жизни, так уж вышло, очень редко. Ты приезжай почаще, дорогая, Ведь этот дом - твоя родная клетка.

Красивая всегда и молодая, От жизни не согнулась, словно ветка. И оставайся дольше ты такая, Какой была, когда была «старлетка».

И пусть тебе сопутствует удача, И тем, кто есть сейчас с тобою рядом. Мы верим, что не может быть иначе, И не изменим никогда мы этим взглядам.

***

Настало время «Ч» - пришла пора, Её зачем-то пенсией назвали. А кажется, недавно, лишь вчера, Мы звёзды лейтенанта обмывали.

Какой там отдых, хоть он и заслужен, Когда на шее внуки, муж и ужин, Уборки, стирки, банки, огород - И всё на женщине всю жизнь и круглый год.

Что впереди? А то же, что и было - Жизнь: огорченья, радости, любовь. Что пенсия, по сути, изменила? Ну, может, чаще нужно есть морковь.

Пусть будет всё, что нужно человеку. И в шуме городском, и дачной средь тиши Будь счастлива! Желаем так от веку! От всей души! От всей души! От всей души!

***

ГАВРИКИ

***

Прекрасна молодость, Но зрелость мне милей, В ней мудрость есть... И нет почти соплей.

***

Молочные зубы Сменил на вставные. А что между этим? Все блага земные...

***

Еда как самовыражение Меня интересует мало. Она нужна мне как закуска, И чтоб ещё её хватало.

***

Любовь к чужой жене Нас делает моложе. Любовь к своей жене - Моложе делает вдвойне!

***

Идёт борьба добра и зла, В ней окончательной не может быть победы. Им друг без друга - просто никуда, Конечно, грустно. Ну, такие уж дела...

***

Всё у него как будто есть: Жена, портфель, электровеник, Не так уж не хватает денег, Чтоб сладко пить и вкусно есть... И так уже вот много лет: Есть вроде всё - а жизни нет!

***

Малыш лет двух у мамы на коленях Рыдал, насквозь слезами измочив платок. Его утешить вдруг мне захотелось, И я сказал: «Не плачь, не всё ещё потеряно, браток!»

Я всем желаю, Всем, кого я знаю И чувства добрые к кому давно питаю: Живите, радуйтесь, танцуйте гопака. Не всё ещё потеряно пока!

***

Учёные твердят единодушно: «Сначала было слово. В этом спору нет». Я думаю, сказал кому-то кто-то, Подняв, как кубок, рог: «Ну, будем жить, пехота!»

***

Золото партии - это люди, Испытанные и проспиртованные в постоянной борьбе. И если этих людей не будет, Партия развалится сама по себе.

***

Жену свою люблю, признаться, И этому безмерно рад. Она мой лучший друг и брат, К тому же - антиквариат!

***

Детские

(Сочинены вместе с внуком)

***

Хорошо быть маленьким И совсем беззубым. Хорошо быть жёлудем И лежать под дубом.

Хорошо быть дедушкой Или псом лохматым, Щукою зубастою, Окунем горбатым.

Плохо только быть больным, Неслухом упрямым И не делать добрых дел Бабушкам и мамам.

***

На поводке бежала собака пекинес, Я на неё как тявкну - она в ответ мне, «ес» И разошлись друг другом довольные вполне, Я шёл домой из школы - она навстречу мне.

***

Там юный «монстровед» лютует Сачком-ловушкою своей. Животных всех он в банку сует: Тритонов, жаб и лягушей.

Он их не мучает, не жарит. Он изучает их насквозь, Потом на волю отпускает, Чтоб ещё лучше им жилось.

Он любит всех животных тварей. Крота он «кротиком» зовёт. Такой вот летом славный мальчик В деревне Наволок живёт!

Посвящается В. Шекспиру

Я не вожу телег, Не ем овса - Я блёсны дергаю часов по восемь кряду. Провинции свои: Баклань, Ужин, Залоги Изрешетил я все коловоротом, Чтоб всех вас накормить. И что в ответ я вижу? Неблагодарность, что чернее ночи... О люди! Как же вы несовершенны!

Философские аллегорические байки

Философские аллегорические байки про змея Угарина, человека с метлой, и его Барбачуду

Разговор двух соседей:

Первый: Вы нашего дворника видели?

Второй: Нет.

П: А жену его?

В: И жену тоже.

П: И я не видел! А они есть!!!

***

В молодости-то змей Угарин путешествовать любил. Пришлось, правда, один раз только всего, когда в армию везли. Сначала на поезде, потом на пароходе, а уж потом только на собаках-то. Привезли. Вот, говорят, край света - смотри, не свались. Служба была, что надо. Зима - десять месяцев. Там он к метле-то своей и пристрастился. Как говорил ему ефрейтор, командир его: «Молодец, Угарин! Овладел метлой настоящим образом. В совершенстве. Машешь ей, как змей хвостом. Спасибо за службу! Представляю тебе внеочередное увольнение. В зоопарк сходи». А зоопарк-то - метров сто, там, где с кухни помои льют. И медведи белые, и песцы, и птицы всякой - не круглый год, правда, - только летом. Говорили «старики», что один молодой самовольщик близко подошёл к зоопарку этому, так его мигом отправили на гражданке стоячую работу искать. Заднюю часть-то его звери себе на доппаёк пустили. Во как!

Жаль, служба быстро кончилась. Опять надо самому думать, как дальше жить. А думать долго он с мальства не любил - сосватал Барбачуду, переложил ответственность, а сам опять за метлу. Да, давно это было, уже почитай годов, дай бог памяти... да, чего уж там. Ясно, что не вчера. Ну, за Барбачудой он, как за стеной каменной. Благодать. У неё на всё решение имеется. Она бы и самого товарища ефрейтора смирно поставила, не только что кого.

Тут, как раз, и Барбачуда откуда-то спустилась. Посмотрела на Угарина, на взгляд его мутный и сразу: «Да ты никак размечтался опять, как белым медведям дорожки посыпал? Иди, давай, картошку оброй да жуков собери. Да жуков не в соседский огород кинь, что там тебе, Калорада какая, - а в костёр высыпь. Эх, когда ты с масштабом мыслить начнёшь! Уж и не дождусь, наверное».

«Есть обрыть и собрать!» - змей отвечает. Никак, видно, из головы служба не выскочит. А сам думает: «Ладно. Пока обрываю, домечтаю остатки-то».

***

Семейная жизнь у змея Угарина сразу гладко пошла. Может, и не хватало чего, а всё ладилось. Он поначалу так и звал её - «Чуда» Женского роду чтобы, а не среднего, не пойми какого. А в первый год, на масленицу, полез он петуха снимать. Чуть-чуть не долез - обмаслили чем-то столб, видать, шоумены чёртовы. Съехал вниз, как с горки ледяной. Ну, ему приз утешительный - куклу дали. Росточком с ладонь, а так ничего, вроде. Угарин её, конечно, сразу «Чуде» поднёс, чтобы не серчала сильно за петуха-то. «Гляди, - говорит, - какая ладная. Вся в тебя!». - А «Чуда» ему: «Эх, и темнота же ты, змеюшка! Так это же Барби, известность мировая. А я кто?». - «А ты, - Угарин ей, - будешь «Барбачуда». Самая наилучшая «Барбачуда» на всём белом свете!»

Так и повелось у них, и пристало к ней званье это. Она и не обижалась. А про петуха, что тогда из рук уплыл, ни разу даже и не вспомнила.

***

Было у змея Угарина увлечение одно тайное. Даже Барбачуде про него доложить опасался: любил он помечтать, а особенно, когда гололёд. Вот бы, думает, пошёл сейчас дождь из песка: никаких дорожек посыпать не надо. В Африке, слышал, бывает такое, а мы чем хуже? Или бы в гололёд ездили все на коньках и кричали: «Кончай песок сыпать - возьми денег лучше да иди пивка попей». А что не любил змей Угарин, так это сосульки. Висит такая хреновина с метлу размером - и не знаешь, что у неё на уме. И спросить некого. Про сосульки он тоже мечтать любил. Вот бы, думает, знал я, где когда какая сосулька упадёт - сразу бы Барбачуде сказал, чтобы она в то время там не стояла или под шапку-то миску железную надела. И вышла бы мне благодарность тогда и премия...

Или вот ещё... Да мало ли от мечтаний хорошего в голову набредёт. Ну тут жизнь взяла своё. Пришла Барбачуда и с порога сразу: «Ты чего тут размечтался, клубком свернулся? Иди дорожки посыпь да сосульки обей. Тебе-то за голову уж поздно бояться, а кто другой пойдёт?».

Вздохнул Угарин. А и то правда! Не всё же мечтать, надо и практически, так сказать, по мере сил... Ну, Барбачуда у меня! До чего деловая. Ни за что с ней не пропадёшь! А помечтать я и после успею.

***

В собаках-то змей Угарин разбирался плохо, да и в котах не очень, зато в людях - собаку съел. Сразу видел, кто будет мусорить посреди улицы, а кому «императивы» мешают. Слышал он где-то что «императив» - это такая команда для людей некоторых, как «фу!» для собак, - «нельзя!» означает. Ещё он точно знал: кто что пьёт, сколько и на какие деньги, и есть ли у него дом, и какой в этом дому порядок, и живёт ли в нём кто ещё из людей, и много ли они картошек садят... Да мало ли чего знал! А откуда знал - рассказать не мог. По жизни знал, и всё тут. Хотя всё-то всё, - а есть и пробелы.

Вот взять, к примеру, Барбачуду. Только он подумает, чего от неё ожидать, - она его совсем другим концом по всем местам и хряснет. Давеча спрашивает: «Ты забор, где коза соседская ходит, забил или как?». Он знает, что «или как», а сказать-то опасается - мало ли. Починил, говорит, само собой. А она ему: «А вот врёшь опять. И как не лопнешь от вранья своего!» Как догадаться могла - недоступно уму. Глядь в окно, а там коза-то уж доедает георгины-то Барбачудины.

Или ещё вот. Налил вчера змей Угарин себе зелья полстакана гранёного - только к топке поднёс, телефон звонит. Стакан поставил, трубу взял, - а там Барбачуда. «Алё, - говорит, - я тебя случайно набрала. У тебя всё в порядке?» Не может такого быть на свете, чтобы один человек другому в телефон звонил, когда тот стакан-то уж занёс и рот открыл - в ту секунду самую!

Нет, всё же особенная она, Барбачуда моя, подумал Угарин, взглянул на фотокарточку со стенки, где сидели они рядком с Барбачудой, поднял стакан и душевно так сказал: «Ну, будь здорова, Барбачудушка!»

***

Выглянула как-то Барбачуда в окно. Ничего интересного, сугробы одни. А тут, как раз, змей Угарин ей на глаза попадись, она ему и говорит: «Ну, что ты мелькаешь как НЛО - сходил бы, вон под окном снеговика слепил или ещё какую фигуру!»

А и то верно, Угарин подумал, - пойду, а то всё равно какой другой урок задаст, больше этого. Надел валенки с калошами, ватник с шапкой, да и пошёл. Шаров быстро накатал, друг на друга поставил... Дошло до личности. Ну нос из солёного огурца он в самом начале ещё сделать решил, зубы оставил, как по канону - чёрные из угольев, а глаза из клюквы вставил, как кровью налиты чтоб. Надел старую Барбачудину шапку - всё, готова работа. Любо-дорого вышло...

Выглянула Барбачуда в окно. Аж ей дурно! Открыла форточку и орёт «Я тебе чего велела? Снеговика слепить мужеского вида, а ты надо мной смеяться? Ну, погоди, порода змеиная, и форточкой - хлоп!

Эх, змей Угарин думает, опять впросак вышло - выправлять надо положение! Приставил к фигуре снежной метлу помелом вниз, шапку Барбачудину снял, а свой старый картуз одел и кричит: «Барбачуда!» Выглянула та - расцвела. Вот, говорит, можешь, ведь, как захочешь. Вылитый ты! Ну, иди, я тебе стопку налью да щей горяченьких... Умаялся небось сердешный...

***

Вышел утром змей Угарин на крыльцо, снегу за ночь намело - немеряно. Любимой метлой не взять будет. Не иней какой, подумал. А хочется метлой-то пошуровать - жуть! Пошёл в дом, стал думать, как приятное с полезным-то совместить. И выдумал ведь. Взял лопату снежную да с другой стороны на черенок метлу-то и насадил.

Вышел во двор и давай - лопатой - «швырк» метлой - «ширк», лопатой - «швырк», метлой - «ширк». Не работа - песня... Надо бы, думает, ещё сзади себя ведро дырявое с песком привязать для полной комплектности.

Тут Барбачуда, в аккурат, к дому подходит. Увидала, как Угарин орудует, - так и осела в сугроб. Отсиделась малость и говорит: «Ну, вот что, новатор! Ещё раз увижу это безобразие, эту твою эротику, - мало не покажется. Ты что же, хочешь, чтобы соседи с меня посмешище сделали? А может, ты нарочно?»

Вот хорошо, думает Угарин-змей, что я ведро-то не успел привязать, а то бы того хуже могло кончиться. И как это я недодумал, что людям от непривычного смешно делается. Хорошо, Барбачуда осечки не даст - вмиг всё просчитает. Ну, чисто Ковалевская Софья, да и только.

***

Как-то под Новый год проснулся змей Угарин утром, открыл один глаз - понять ничего не может. Что такое? Стоит у окна Барбачуда в белом платье, как из марли, и рукой-то в окно машет, а там темным-темно. Сплю ещё, наверное, Угарин решил. А может, с портвейном повременить. С него, говорят, и побочные действия привязаться могут. Посчитал до пяти, открыл оба глаза - нет отмены. Так и есть. Всё, думает, - ни к бабке, ни к врачу не ходи, завязывать надо, и вздохнул тяжело. Услыхала Барбачуда вздохи его, повернулась: «А-а-а, проснулся, змей полосатый! Садись, иди блины ешь. Как я-то тебе? Дали вот в Новый год Снегурочку играть. У нас, сам знаешь, кроме нас с бабой Нюрой одни мужики, а та на неделю к сыну уехала. Так я, пока ты спал, репетицию делала. Ну, дак как?»

А змей Угарин от радости, что разъяснилось дело-то, что ни при чём тут портвейн оказался, и здоровье его не хуже прежнего, улыбается только, сказать ничего не может.

«Ну, что молчишь-то? Не нравлюсь?» - Барбачуда опять. Очнулся Угарин. «Да что ты, что ты», - говорит. - Да не одна Снегурка-то с тобой рядом не лежала. Ты у меня просто как из сахара вся. И не сомневайся даже. Верно говорю».

***

Обидели как-то змея Угарина. Прямо посреди дороги «метлозавром» обозвали. Решил Угарин тем же ответить. Песню про таких плохую сочинить решил. Первые слова у песни сразу вышли: «Это ж не просто люди - это ж сукины дети... ». Дальше заклинило. Уж он полдня слова эти под нос себе намурлыкивал-намурлыкивал - не идёт, хоть тресни. Ладно, думает, разыщем другие средства, как статус-то сохранить. Хотел ручку у метлы в голубой цвет выкрасить, как каску ооновскую, да вовремя одумался, не повёлся на голубое. Сообразил. Народ у нас всякий водится - вдруг не так поймут. Греха не оберёшься. Стал дальше думать - и изобрёл всё же. Прибил к рейке фанеринку, а на фанеринке той написал: «Эх, вы - люди!» и поставил сооружение своё возле урны, а сам за угол стал и смотрит. Надо же! Раньше все мимо урны кидали, а с табличкой-то половина стала целевым манером в неё окурки опускать. Обрадовался змей Угарин. Загордился даже малость. Побегу, думает, поскорей Барбачуду обрадую. Расскажу, как я людей-то этих вокруг пальца обвёл. И на душе у него просветлело.

***

Уехала всё же Барбачуда. На целых два выходных к родным своим укатила. Хорошее место, а главное - людей немного. Да и откуда им взяться-то на лесном кордоне, зато зайцев... Остались втроём они: змей Угарин, кот да метла. Проводил Угарин поезд с Барбачудой, по перрону метлой ширкнул и побрёл домой уроки Барбачудины выполнять. Только как подумает, что она вечером не придёт и интерес к действиям его не проявит, - из рук всё валится, не идёт работа. Решил к народному средству прибегнуть - выпить, в общем. Говорили, что оно «ум вострит», а ему ум-то сейчас позарез нужен был. По правде сказать, Угарин без Барбачуды оставаться боялся - хуже бомбёжки.

Ну, стал искать зелье, как обычно, - не тут-то было. Вот ведь, думает, талантище какой. Куда до неё этому лису Штирлицу! Да у неё на пять Штирлицев хитрости-то хватит. Пустой номер, понял: не найти. Нечего делать! Достал заначку из-за стрехи (на самый крайняк лежала), как раз впору пришлась. Посчитал два раза для верности. Сносно вышло. Сбегал в лавку - взял на счастье «777», не заметил, как время пробежало. Проснулся. Час ночи ещё, а голова трещит, как будто утро. Полный караул. А торговлю уж позакрыли всю. Одно место знал - ресторан привокзальный. Двинулся туда курьерским шагом.

Подошёл к стойке-то и говорит: «Сто пятьдесят народной водки или два стакана портвейна в один стакан, налей-ка!» А ему мужик в рубахе белой с бантиком чёрным на шее, как у кота на открытке, отвечает: «Таких напитков не держим. Есть виски, джин, коньяк. Что предпочитаете? А может, лучше ватник новый купите? Этот-то уже чинить поздно». - «Нет уж, - Угарин ему. - Наливай заморского зелья. Здоровье дороже!»

Выпил стакан. Эх, добрая штука, не хуже домашней будет. Конфетку в рот положил и подумал сразу: «Ну, и молодец же Барбачуда моя! Кабы не она - разве пил бы я виски-то в ресторане? Скорей бы уж приехала...».

***

Чего змей Угарин не любил, так это в автобусе ездить. Только залезешь - обязательно найдётся желающий и начинает кричать: «Граждане! От кого это так самогоном несёт?» Ну, все сразу на Угарина косятся. Да ещё метла эта. Давно собирался ей ручку окоротить, а всё жаль. Что это за метла с короткой ручкой - так, веник с палкой, никакой солидности.

Ну, любишь-не-любишь, а приходится иногда всё же ехать. Как говорится: «Слюдями жить - автобуса не миновать». Раз Барбачуда послала, тут уж ничего не попишешь. Надо приспосабливаться к народу этому. Решил хитрость снова проявить, смекалку, так сказать, в дело пустить. На помело пакет одел, верёвкой завязал, сбоку к себе приставил пакетом вверх: ну прямо как лыжник! Потом пошёл к Барбачудиному зеркалу да из пузырька каких-то специй парфюмерных на ватник себе и вылил. Залез в автобус. Сразу от него народ отшатнулся, а «желающий» опять орёт: «Граждане! Кто это с утра одеколону принял? Дышать же нечем!» И на Угарина недобрым взглядом смотрит. Намекает, значит. Пропади оно всё! Вот выиграю во что-нибудь денег, коньяка куплю - налью на шапку, а к метле телескопическую ручку приделаю. Посмотрим тогда ещё кто кого, подумал Угарин, улыбнулся про себя и стал продвигаться к выходу.

Байки часть 2

***

Послала как-то Бабачуда змея Угарина крышу чинить. «Иди, - говорит, - все дырки забей, чтобы я ни одной не видела!». Строго сказала - не ослушаешься! Забрался змей Угарин на крышу и ну над дырками лютовать: какую чем, а все позаделал. Вдруг глядь, труба, а в ней-то дырка. Непорядок, думает, если Барбачуда узнает, что я самую большую дыру-то и проглядел, не заделал совсем. Тут, как раз кстати, под руку ему шайка банная попалась, он её на трубу-то и надень. «Ну и головаст же я, как бы не наградили чем», - сам себе сказал и пошел спать-почивать. Ну, стала утром Барбачуда печь затоплять. Растопку только зажгла, а дым-то в дом как повалит... Испугалась она, забегала, выскочила на улицу посмотреть на дым да тут шайку-то и углядела. Схватила она другую шайку да к змею Угарину в летний домик врывается - закопченная вся, злая... «Зачем, - кричит, - враг, трубу закрыл? Смерти моей хочешь?». Увидел её змей Угарин и сразу понял: опять его не наградят и не премируют даже, а ещё хуже - вред здоровью нанести могут. Вот, думает, надо было Барбачуде-то сказать, чтобы я все дырки закрыл, а трубу-то и не трогал. Разве я стал бы по-своему делать? А так вон как вышло! Да, мне-то неприятности, а уж каково Барбачуде... Подумал змей Угарин и полез снимать шайку с трубы, радуясь показавшемуся солнышку...

***

Посмотрела как-то Барбачуда на змея Угарина, вздохнула и говорит: «Хватит метлу позорить. Ходишь как босяк неизвестной породы. На вот деньжат да купи себе штаны какие-никакие. К вечеру и купи. Весна на дворе, а ты всё в старом». Делать нечего. Пошёл Угарин в одёжный магазин, а сам думает: «Как бы опять какую промашку не дать!» Хорошо тут на ходу лавка винная. Решил, что штаны - дело не шуточное, так и взять надо чего подостойнее. Купил горилку с перцем - уж больно захотелось. Зашёл за сарай знакомый (там стакан припрятан был). Расправился с горилкой этой, как Тузик с грелкой. Прояснились мысли-то. Обе и прояснились. Одна - как бы штаны подешевле купить, другая - как бы ещё горилки взять. Зашёл в одёжный магазин и говорит: «Мне бы подешевле чего и помоднее и чтобы цвет немаркий». Посмотрела на него продавщица, на деньги, что из кулака торчат, и подаёт ему пакет - вот, говорит, на лето, модные и недорого, и размер подходящий.

Взял Угарин пакет, принёс домой, щей горячих малость похлебал да и прикорнул от напряжений нервных. К вечеру явилась Барбачуда, растолкала. «Ну, - говорит, - показывай обнову». Открыл Угарин пакет, штаны надел. Мама дорогая! А штаны-то, в аккурат по колено, а ниже - две палки волосатые торчат.

Барбачуда одной рукой за сердце схватилась, другой рот прикрыла. «Где это ты, - говорит, - в нашем северу видел, чтобы человек ходил с метлой и в шортах. Что тут тебе, Флорида какая? Ну, что, придётся теперь к этим шортам от старых штанов низ пришивать. Эх, горе ты луковое!»

«Ну что ты будешь делать! - Угарин думает. - То не модно, то коротко, то дорого... Сам чёрт в этих штанах не разберется, разве что Барбачуда! Вот ведь человек! Всё время хочет мне хорошего! И всё без толку.

***

Продала как-то Барбачуда то ли теленка, то ли ещё чего дельное, и купила змею Угарину компьютер. «На, - говорит, - точи жало, а то вон все деньги-то компьютером зарабатывают, а ты всё метлой да метлой». Включила компьютер - да и пошла по делам своим важным. Совсем пригорюнился змей Угарин. Понял, что на этот раз чуланом-то не отделаешься: как бы от двора не отвернули вовсе. Пощёлкал он компьютером туда-сюда. Нет улучшений. А голова-то - не компьютер, работает полным ходом. Пошел змей Угарин во двор, выбрал булыган, какой поднять смог, принёс в дом да хрясь им по компьютеру этому. С того мигом спесь-то слетела.

Открыл он окно, занавески грязью помазал и стал ждать исхода. К вечеру явилась Бабрачуда домой, а там, как ледник прошёл, да ещё змей Угарин причитает: «Горе-то какое, Барбачуда! То ли метеорит какой, то ли хулиганы, а ведь прямо в него, в родимого, в компьютер этот наш. Я его и полюбить-то как следует не успел». Заскрипела Барбачуда желваками. «Долго,- говорит, - ты мне этот метеорит помнить будешь, змеиное семя. А ну бери метлу свою да иди заметай следы, чтоб глаза мои тебя не видели! Да метеорит этот свой забери от греха подальше».

И пошел змей Угарин заниматься любимым делом, а на Барбачуду нисколечки даже не обиделся, потому, как права она, Барбачуда-то, в принципе права, ну, как всегда, то есть.

***

Решил змей Угарин за ум взяться. Сам бы до такого не додумался, а тут деваться некуда. Получил указание - и вся недолга. Хочешь не хочешь, а берись. Не возьмёшься - того и гляди, в ссылку чуланную. В общем, он уж и сам решил браться, да не знает с какого конца, а Барбачуда, по занятости, видать, не сказала, как браться-то за ум этот. Опять самому думать. Эх, так когда-нибудь и голова треснет! Ну, да глаза боятся, а голова думает. Придумал вот что. Язык ненашенский изучу. Барбачуда придёт, а я ей сразу в лоб по-таратайски и бухну что дельное. Она мне: «Это уж не иначе как ты за ум взялся?» А я ей: «А за что же ещё?» Дошло до главного, до изучения. Тут вспомнил он, что дед ещё с германской памятку солдатскую приносил, как немцев в плен брать. Рылся, рылся - нашёл. А там написано, чтобы немец понял в чём дело, надо ему сказать: «Штиль! Зон вирст!» А означает это: «Тихо! Убью!» Долго ли, коротко ли, изучил он слова эти.

Приходит Барбачуда, а он ей с порога: «Штиль! Зон вирст!» Сразу Барбачуда намёк его раскусила: «Я, говорит, тебе дам «тихо»! Я, говорит, тебе дам «убью»! Я тебе велела за ум взяться, а ты опять за своё! Ну, гляди, до завтра не одумаешься - быть тебе в чулане».

«Эх! - Подумал змей Угарин. - Лучше бы я формулу какую вызубрил, может бы, и обошлось... Кто же знал, что она языки-то знает! Хотя, с неё станется. Одно слово - голова!».

***

Собралась как-то Барбачуда со змеем Угариным на поезде к своим родным съездить. А поезд рано уходит, зимой совсем темно ещё. Она и говорит змею Угарину: «Будильник-то заведи, а то проспишь, неровён час». «Это нам раз плюнуть», - змей Угарин говорит и совсем уж было завести собрался, да и забыл - замотался в указаниях-то Барбачудиных и забыл - как вот медведь на память-то наступил! Тревожно спал. Проснулся - уже час как поезд ушёл. Эх, думает, несдобровать. Взял часы, да на два часа назад перевёл и будит Барбучуду. Вставай, говорит, а то опоздаем, пока то да сё... Пришли они на вокзал. Угарин-змей, на всякий случай, сзади, в отдалении держится.

Увидела Барбачуда вокзальные часы - сразу её осенило, насилу змей Угарин увернулся от похвалы-то её, да и говорит: «Ну, что уж теперь!.. Ушёл паровоз-то. Да и чего нам делать у родственников твоих: сроду они меня недолюбливали. Пойдём-ка домой, Барбачуда! У нас там хорошего-то полно. Одна ты - вон какая у меня...».

***

Утром как-то говорит Барбачуда змею Угарину: «Вечером поздно с собрания приду. Смотри, не балуй. Еда в печке. Голова у тебя на плечах - справишься как-нибудь».

Остался Угарин один и сразу скучать начал. Даже есть неохота. Снегу бы лопатой пошвырять, развеяться малость, так нет его, снега этого. Решил зелье домашнее искать. Весь дом обрыл: нет. Ну, думает, спрятала, так спрятала! Придётся, видать, чаем пробавляться. И вдруг, как обушком, по башке-то. А, наверное, убрала туда, где меньше искать буду: не иначе, в чулан под нары, знает же, что не люблю это место. Пошёл. Точно, там и есть. Пробку зубами вытянул, хлебнул - «зело борзо». Взял такую же бутыль, воды с ведра налил, этой же пробкой заткнул и поставил на место. А настоящую-то в сенях за дрова спрятал и корой ещё сверху прикрыл. Дело к вечеру. Разморило его. Написал он записку: «Соскучился. Устал. Прошу не будить». И уснул себе спокойно.

Пришла Барбачуда, записку прочитала, жалко ей стало змея Угарина. Пошла она в чулан, зелье принесла и на стол поставила. А он тут и проснулся - сам, своим ходом. Увидела Барбачуда, что он глазами хлопает, и говорит: «Ну вот, пришла. А за слово доброе - на вот!» И бутыль подаёт. Налил Угарин полстакана, по привычке одним глотком внутрь кинул - крякнул для вида, хорошая, мол, водичка, а сам думает: «Что же такое-то! Куда ни кинь - кругом клин. Что ни задумаю - всё себе в убыток. А с другой стороны... Ну, куда теперь. Видать, на роду уж написано, а раз такое дело, и горевать не об чем». А Барбачуде сказал: «Бросила бы ты собрания эти. Невмоготу мне без тебя. Просто обморок какой-то, а, любимица?..»

***

Включил как-то змей Угарин радио и слышит конец разговора: «... бережнее должны мы относиться к человеческому материалу...». Заинтересовался Угарин, что это за материал такой? Вельвет знаю, сатин знаю, брезент - хороший материал, когда тонкий, на плащи от дождя хорошо идёт, байка на портянки - лучше нет. А человеческий материал - это, наверное, когда не продувает и мягко, и тепло, и не жарко... - в общем, не пойми чего получается.

Решил Барбачуду спросить. «Хочу, - говорит, - прикупить человеческого материала отрез: мало ли, когда надо будет, а он уж тут в сундуке и есть». «Эх ты, дурень, - Барбачуда ему. - Так ты и есть материал человеческий! А как с тобой «бережнее», когда ты, что ни день, коленца выкидываешь - хоть стой, хоть падай! Зачем, скажи, ты кота зелёной краской разукрасил? Чтобы в траве мышей ловчей хватать. Так от него теперь и люди, и звери шарахаются. Так с тобой, хоть бережнее, хоть тщательнее - всё одно. С тобой ухо всё время востро держать надо - так и жди оказии какой».

Ну и ладно, Угарин думает. Раз отрез не покупать - так и денег копить не надо. Можно портвейну взять или ещё чего полезного для организма. А кота - это я и вправду зря. Он, когда белый-то был, всё о ноги тёрся. Хрундел громко, а теперь близко не подходит - злобится. Эх, видать, и к кошачьему материалу бережнее надо, подумал Угарин, взял кусок припрятанной с обеда печёнки и пошёл заглаживать свою вину перед котом.

***

Насмотрелась Барбачуда телевизора и придумала - как-то вечером говорит змею Угарину: «Хватит легкотрудничать! Машешь-машешь метлой своей, пройти нельзя. Вон, люди добрые фигуры себе закачивают гантелями, так я и тебе принесла. И не думай из них железо высверливать да воск заливать... Помню, что ты в прошлом годе с гирей-то сделал: спортил вещь».

Пошёл Угарин в сени, а там в мешке сахарном две здоровые железяки - чуть не колёса от узкоколейки. Хотел убрать подальше с прохода, да, куда там, не поднять! Как Барбачуда их приволокла, в ум не взять. Ну, да с неё станется: «Чуда» - «чуда» и есть. А дальше-то что? Ну, не поднимать же эти «гантели» и вправду? Надо как-то выкручиваться. Опять думать надо, а не охота - жуть. Ну, да умишком-то бог не обидел, - изобрёл средство. Пошёл к Барбачуде и говорит: «Давай денег. Надо во дворе столб ставить, а то пропадём». «Какой ещё столб?» - Барбачуда ему. «Как какой? Громоотвод - от смерти спасаться. Ты думаешь, гроза пройдёт - одна хоть молния мимо твоих гантелей промажет? И не надейся. А от молнии этой, сама знаешь, хорошо если только дом сгорит, а может так долбануть, что и перекосит всего, будешь за-за-заикаться».

Не долго Барбачуда думала. «Ладно, - говорит, - не будем домом рисковать. Скачу-ка я их в овраг, пусть туда бьёт. Там кроме мусора ничего ценного отродясь не было». «Ну, - вздохнул змей Угарин про себя, - пронесло вроде». А Барбачуде сказал: «Быстро ты дотумкала. В правительство тебе с такой головой надо, факт. Да и то верно, что же нам из-за гантелей этих жизнь-то ломать. Вон она у нас славная какая!».

***

Решил как-то змей Угарин музыки послушать. И чтобы серьёзная была, а не «бла-бла-бла» какое. А какая она, серьёзная музыка, он знать не знал и ведать не ведал.

Пошел к Барбачуде и говорит: «Музыки серьёной послушать желаю. Сделай милость, помоги» «Эко куда тебя вместо рассола потянуло, - Барбачуда ему. - Ну, да ладно. Есть у меня пластиночка одна для такого случая. «Берлиоз» называется. Сама не слушала, а тебе дам. Может, на путное тебя вразумит. За соломинку с тобой схватишься, не только что за Берлиоза». Гляди, не разбей, говорит, а смотрит одобрительно. И ушла.

Поставил Угарин пластинку и стал слушать. Недолго сумел. Уснул от чувств всяких. И снится ему сон, как стоит он во дворе у себя с метлой, из окна Берлиоз играет, а Барбачуда ему лично стопку несёт и огурец укропный... Кончилась пластинка, зашипела. Очнулся змей Угарин и показалось ему, что в нём хорошее шевельнулось, хотя и непонятно что...

Вот, думает, какая Барбачуда у меня: умеет же потрафить! Надо и её сговорить послушать Берлиоза-то. Пусть тоже порадуется, отмякнет душой!

***

Как-то заметил змей Угарин, что жизнь его последнее время хуже сделалась и даже голоднее. Попросит он, к примеру, Барбачуду картошек нажарить или ещё чего повкусней состряпать, а она ему: «Не видишь, книгу читаю. В платной библиотеке за деньги взяла. Не дочитаю сегодня - завтра на счётчик поставят. Не до картошек мне твоих. Иди, иди, не мешай, потом поешь». И так чуть не каждый день повелось.

И замыслил тогда змей Угарин дело верное: сожгу-ка, думает, я эту библиотеку - вреда никому, а мне большая польза будет. Ему как-то сосед - он раньше большой учёный был, а сейчас сторожем служит - рассказывал, что жил до нашей эры ещё мужик один, из греков, Герострат звали, так он здоровенный домище - чудо света - было спалил, только для того чтобы его люди-то помнили. Вот и я, думает, «загерострачу» и - концы в воду. А уж со славой - как выйдет. Я за ней сроду не гонялся. Стал он запасать керосин, тряпки всякие, чтоб наверняка дело вышло, а тут Барбачуда пришла и говорит: «На вот, читатель змееголовый, я и тебе принесла парочку - иди, радуйся». Взял Угарин книги: первая - про рыбалку зимой, а вторая, почитай, одни картинки, да такие, что лучше бы он их и не видел. Так глаз в книгу-то и лезет. Что же, думает, и их жечь? Нет, на этих не поднимется рука с керосином. Эх, видно, придётся без картошек жареных на хлебе с кильками посидеть. Да оно и для здоровья неплохо, а то от картошек этих эка живот-то надулся - вот-вот лопнет.

И жизнь у змея Угарина снова наладилась, и, может, даже стала лучше прежнего. Вот ведь как в жизни бывает, если с умом-то себя вести...

***

Замыслила Барбачуда змею Угарину послабление дать и говорит: «Шёл бы ты, дров из лесу приволок. А по дороге, пока тащить будешь, можешь уж не работать. Отдохни малость. Ты же знаешь, не каменное сердце у меня». Тащит змей Угарин дрова из леса и думает: «Ох, и повезло мне, что не пошла со мной Барбачуда, а то ни за что не стерпела бы, что я дрова волоку, а сам ничего не делаю. Враз бы мне дело-то нашла». Ну, да ладно. Зато ей теперь тепло будет, а с тепла-то в сон клонит, и то хорошо. Умаялась, небось, ждать меня, бездельника, пусть отдохнёт, подумал Угарин и прибавил шагу. Вот так они и жили-поживали. От хорошего не прятались, а про плохое и не думали...

***

Байки часть 3

***

Собрался как-то змей Угарин лаптей наплести, а лыка-то и нет! «Ну да бог с ним, с лыком-то, как-нибудь и так наплету», - подумал Угарин, да появилась тут Барбачуда и говорит: «Не надо мне кое-как! Давай, за лыком иди!» И пошёл он за лыком. Не спорить же с Барбачудой, только себе дороже обойдётся. Лучше в лаптях ходить, чем в неприятностях-то. А лапти-то им не нужны были. Сроду они лаптей этих не плели, да и не нашивали. Им и без лаптей неплохо жилось. Да и разве в лаптях счастье-то...

***

Надумал как-то змей Угарин Барбачуде новую одёжку на зиму справить. Порадовать её, видишь ли, захотел, а денег-то негусто скопилось. К шубам поприценивался, глаза выкатились - не то! Польты с воротниками чернобурыми поглядел - та же песня. На барахолку пришёл. Висит ватник солдатский под ремень, засаленный малость, зато по размеру и по деньгам один в один будет. Сбил змей Угарин цену на магарыч, взял обнову и к дому. Повесил ватник в красный угол, магарыч весь ахнул и совсем геройский вид принял... Тут как раз и Барбачуда явилась. Всё сразу распознала. До самого конца поняла и даже кричать не стала. Тихо так сказала: «Месяц в этом ватнике в чулане спать будешь! А не замёрзнешь, так поглядим, как дело выправлять». Лежит Угарин в холодном чулане одинодинёшенек. Уснуть не может, ворочается, вздыхает, всё думает: «Эх! Вот шили бы солдатские ватники из соболей - судьба-то совсем по-другому повернуться могла...».

***

Собрался как-то змей Угарин зимой рыбу ловить. Пришёл на речку, прорубь, на всякий случай, побольше прорубил, хвать - а удочек-то и нет! Забыл удочки-то, все до одной забыл. Вот незадача. Пригорюнился змей Угарин. Как быть дальше, не знает совсем. Делать нечего, стал звонить Барбачуде. Послушала его Барбачуда и говорит: «Такой тебе мой совет и указание строгое. Прыгай в свою прорубь и сразу вылезай, а уж мокрый и холодный - домой беги. И дома быстрей будешь, и удочки больше забывать не станешь!»

Обрадовался Угарин. «Вот спасибо тебе, Барбачуда, - говорит. - Как это я сам-то не догадался!» Ну, да понятно. Куда уж мне против твоего ума. Сроду не совладать!

***

Пришёл змей Угарин как-то на рынок и встал в очередь. «За чем, - спрашивает, - очередь?». - А ему отвечают: «Да обрезки дают». - «А отчего обрезки-то?» - Угарин спрашивает. - «А мы почём знаем? Сказали только, что свежие и недорого».

Отстоял змей Угарин очередь, обрезков на все деньги взял, чтоб не обидно было за стояние долгое, и пошёл домой. Отдал Барбачуде мешок: «Ну, радуйся, - говорит. - Теперь мы с обрезками».

Открыла Барбачуда мешок, покраснела вся да как закричит: «Ты чего притащил, аспид рода человеческого? Это же ветошь. Тряпки малые. Обрезают их - вот и обрезки. Что протирать-то будем? Деньги, небось, все извёл? Сколько я тебя учила, учила: не путай ты «обрезь» с «обрезками» - нет, на тебе! Не знаю, что и делать с тобой...».

Молчал змей Угарин, вздыхал только. Не буду, думает, больше в очередь вставать. Обязательно дадут что-нибудь несъедобное. Ну, зато Барбачуда - вот голова государственная! Сразу разобралась, в чём дело. Куда мне до неё!

***

Послала как-то Барбачуда змея Угарина молока на блины купить, а какого - не сказала. Пришёл он в молочный ряд и спрашивает: «Молока в блины не продадите?» Ему отвечают (пошутить, видать, решили): «А тебе какого? Порошкового или сгущённого?» Сроду Угарин ничего выбирать не умел, а уж молоко и подавно. Отошёл он за угол, взял портвейну семёрочного и весь сразу внутрь высыпал. Кое-что проясняться стало. Понял он, что деньги молочные кончились, а домой идти надо, не жить же во дворе, как коту бездомному. И задумал он хитрость малую. Намазал рот извёсткой белой со стены, вошёл в дом и говорит: «Эх, и вкусное же было молоко, Барбачуда! Не сдержался я малость - всё до капли выпил».

Взлянула на него Барбачуда, захмурилась. «Отродясь, - говорит, - не знала, что может от молока так сильно портвейном разить. Ну да делать нечего. Молока напился - так и сыт, небось. Ложись спать, теперь уж завтра есть будем». Лежал Угарин голодный, как волк, но довольный. Не распознала Барбачуда хитрость мою. Вот ведь какой я умный да ловкий!.. Думал он и улыбался.

***

Увидел как-то змей Угарин на базаре курицу. Обрадовался и говорит Барбачуде: «Смотри, какая добрая скотинка, вот бы нам такую! Она бы нам яйца высиживала, кудахтала бесплатно, мусор в углу разгребала...». «Да ты чего, змеюка, не видишь что ли: заморожена она и в пакете уже. Какие яйца, какое радио бесплатное! А мусор из угла я ещё на той неделе вымела. Да что с тебя взять-то, с породы угаринской...».

Растрогался змей Угарин. Спасибо, говорит, тебе, Барбачуда. Опять я размечтался чего-то. Совсем, видно, старый стал и в курицах этих запутался.

***

Услыхал как-то змей Угарин, что погода изменится опять. Одел калоши и стал ждать. Ждал, ждал, а дождя нет и нет. Пошёл он к Барбачуде и стал жаловаться. Послушала его Барбачуда и говорит: «И в кого только ты у меня такая бестолочь непутёвая? Какие дожди зимой? Ты бы валенки одел, вот тебе бы и повезло». Пригорюнился змей Угарин. Опять промашка вышла или уж зимы теперь такие? «Да уж свезло мне нынче, так уж свезло!» - порадовался Угарин. Ни за что Барбачуда моя не даст зиме этой беспредельничать. И стало ему спокойно и хорошо.

***

На праздник решил змей Угарин Барбачуде пирог испечь: практически, как говорится, доказать. А как печь - не знает. Раньше-то этим делом не баловался. Слышал только, что наживку в тесто заворачивают, как в портянку ногу, и - в печь. А там уж, что бог даст! Так решил и сделать. Намесил какого-никакого теста, раскатал его четвертью стеклянной с зельем домашним, хлебнул оттуда же для храбрости, да, видать, переборщил с напитком-то. Охмелел, запутался совсем: то ли как портянку, то ли внутрь портянку, голову сломаешь! А собственную голову змей Угарин ломать не любил. Берёг её, голову-то. Взял он портянку чистую, в тесто завернул - да и в печь...

Открыла Барбачуда дверь в дом, увидала пирог на столе - лицом даже просветлела. Ну, с праздником, говорит, змеюшка!

За стол сели - разломила она пирог, наживка-то себя и показала... Сошлись у Барбачуды глаза в кучу, кончилось сразу просветление. Стала она по сторонам глазами этими шарить, искать, что потяжелее, и понял змей Угарин, что боком ему пироги-то, видать, выйдут. Опять его не наградят и не похвалят даже. Снова он где-то промашку дал, не рассчитал до конца с пирогами этими. Видно, уж судьба у меня такая, подумал Угарин, а от судьбы не уйдёшь, не спрячешься от судьбы-то.

***

Собрался наконец-то змей Угарин мебель починить, чтоб всё как положено было, как у людей, значит. Для начала на стул позарился, уж тот давно на одну ногу шатался. Взял Угарин пилу-ножовку, да эту ногу-то ему и подпилил, а тот на другую хромать стал. Он и по ней пилой. И пошло, и пошло...

Вошла Барбачуда в дом аж рот открыла. Стоит посреди жилья неизвестной породы мебель: сидение есть и спинка на месте, а ног нет - по самое «не могу» отсажены, напилены все на опилки да кубики. А рядом змей Угарин сидит на корточках довольнёхонек. «Вот, - говорит, - Барбачуда, принимай работу! Не шатнется теперь, и не сомневайся даже».

Вспомнила тут Барбачуда, что хромал недавно змей Угарин. О порог споткнулся. Хоть и не из трусливых была, а тут и её в жар кинуло. А ну, думает, он и себе ноги-то ровнять начнёт? Что я с обрубком тогда делать заведу? С ним и при ногах-то не знаешь, что ни день, куда деваться!.. А змей Угарин молчаливость её за одобрение принял и стал озираться, что бы ещё в порядок привести? И настроение у него было хорошее!

***

Только жизнь помаленьку налаживаться стала, как начал змей Угарин замечать странное... Полез он зачем-то за сундук, а там полная торба тары порожней пластмассовой. И всё из-под одного напитка, воды с газом, «Бонаква» называется. Он поначалу-то не понял, а неделей после на чердак зашёл, а там её - мешок с верхом. Испугался Угарин: не иначе, думает, как Барбачуда «подсела» на газировку эту. Сам-то он газировки не пил, портвейн больше предпочитал, подальше старался от пузырьков держаться.

Сразу определил: газов много, градусов мало - не наш напиток. Деньгам только перевод. Эх, думает Угарин, не доведёт эта «Бонаква» Барбачуду до добра. А с ней что случись - и я пропаду. Надо спасать человека. Будь что будет! Достал заначку, чуть не год собирал на «мало ли какой случай», а он тут и вышел. Само собой, заначку-то страх как жаль, да Барбачуда важнее. Свернул заначку в трубочку, как в телевизоре видел, ниткой перевязал, положил на стол, чистую рубаху надел и стал ждать.

Вошла Барбачуда - увидела денег моток, рубаху чистую, струхнула от неожиданности, но виду не подаёт. Ты что, говорит, никак кассу ограбил да ждёшь, когда за тобой приедут? А Угарин ей: «Барбачуда! Сделай милость, возьми ты денег этих, сходи закодируйся от «Бонаквы» своей. Пропадём мы через неё оба!» Да и рассказал ей всё. «Эх ты, дурень земноводный», - Барбачуда ему. - «Это я с работы пустые бутылки ношу. Горшочки из них резать для рассады. А ты, с портвейна своего, что удумал. А деньги эти нам сейчас как раз на навоз нужны. С инфляцией этой навоз уже дороже денег!»

Слушает Угарин - внутри даже холодно стало. Да что же это такое? На что любимая заначка пошла: на навоз! Да разве я её на это берёг? Ну и Барбачуда у меня! Крепка в устоях-то! Ни на что дурное не позарится. «А заначку-то я снова копить начну, мало ли что», - подумал Угарин и посмотрел на Барбачуду виноватым взглядом.

***

Слышал змей Угарин, что есть люди, которые мимо гречки спокойно пройти могут. Но он то не такой был. Его от гречки, да ещё пуховой, да из печки, да с маслом коровьим и с молоком холодным мало чем оттянуть можно было. Разве только портвейном непочатым, или Барбачуда пошлёт куда, или задание поручит. Тут уж бросай всё - портвейн, гречу да иди делай чего велели, а то...

А в этот раз так дело-то было. Время к обеду шло. Достал Угарин из печки чугунок, на стол поставил, крышку снял, масла маленько кинул - запах... Ложку деревянную взял, хотел уж по привычке молока холодного в кружку плеснуть, да замер вдруг от озаренья-то. А что, думает, если молоко на портвейн поменять? Это ж новое блюдо «Греча с портвейном по-угарински». Звучит! Верное дело - не должно быть промашки. Хочешь не хочешь, а надо испытание производить. Ахнул портвейна стакан - гречки поел, подождал минут пять, второй стакан ахнул, ещё гречки туда. Посидел, посидел - что такое? Что пил, что не пил! Дошло до него, что гречка-то с ним сделала, с какой стороны себя показала. Испортила Угарину любимый напиток и сидит себе в горшке своём, как будто ни при чём. Ну, думает, я тебе сейчас! Взял чугунок, пошёл да всю гречку курицам и высыпал. Немного полегче на душе-то стало.

Эх, вспомнил он, правильно меня Барбачуда ругала, чтобы я в новаторы эти не лез. А я опять её ослушался - вот и расхлёбываюсь теперь. Слава богу, придёт уж скоро, подумал Угарин и в горле у него что-то запершило...

***

По жизни-то змей Угарин в удачу верил, - а в очко играл редко. Денег жалел. Знал уже, что ему худые карты так и шли в руки, а получше какие - те всё мимо. А вчера, в обед, как случилось что... Сели они с мужиками на брёвнах покурить - он за полчаса первый раз в жизни полтинник-то и выиграл. И как те ни орали: «С выигрышем не уходят! Это не по игроцки!» - встал взял, да и ушёл. Чего судьбу испытывать, она уж его сколько раз учила, что с ней шутки плохи.

Идёт себе потихоньку, прикидывает - на что выигрыш пустить. В заначку убрать или ещё куда, хотя сильней всё к приобретению портвейна склоняется. От мыслей приятных по сторонам не смотрит - в ноги больше. Вдруг! Что такое? На обочине дорожной сотня мятая валяется, рядом десятка такая же и ещё медной мелочи несколько. Как будто выхватил кто из кармана и бросил - нате, мол, подавитесь! Остановился Угарин как вкопанный. Вокруг никого. Что делать? Чужого-то он с малолетства не брал, брезговал, а тут решил - видать деньги-то к деньгам лезут - деваться некуда. Песню ещё, как на грех, вспомнил: «Счастье повстречается - мимо не пройдёшь...». В общем, собрал деньги - медные даже считать не стал. Планы старые все разрушились от такой халявы, ну да ему из положений выкручиваться не впервой. Стал думать, как обычно. А мысли-то, как в телевизоре говорят, заняли активную позицию и лезут словно тараканы - некоторые неизвестно откуда. Может, цветок Барбачуде купить - дорогой самый, на все деньги? Нет, нельзя - сам себя успокаивает. У неё может с сердцем худо сделаться - это же как пыльным мешком из-за угла. Нет, поберегу-ка я её с ошеломлениями этими.

Голова-то совсем чугунная сделалась - вот-вот лопнет. Ну, тут судьба ему третий раз в день заулыбалась. Оказалось, что ноги-то Угарина сами к лавке принесли. Горилку с перцем за 160 рэ увидел - сразу готовое решение созрело!

А Барбачуде расскажу, как я её пожалел - не купил цветок-то. Похвалит, наверное, радостно подумал Угарин и сделал последний шаг к прилавку!

***

Любимых песен-то у змея Угарина не одна была. Но больше других ему про блоху послушать нравилось: «Блоха! Ха-ха-ха-ха!» Это же надо такое придумать... Вот бы и мне таким басом, как у Фёдора Ивановича, спеть некоторым-то: «Ха-ха-ха-ха!» Только не Барбачуде! Не любит она, когда над ней подсмеиваются - сразу может упреждающий удар дать. Нет, ей про блоху лучше не петь - опасное дело! Да что это я всё про Шаляпина, а у самого не только что баса, а и тенора-то нет - так, стоны портвейные одни, как Барбачуда называет. А сама просит другой раз: «А ну, давай-ка, зафольклёрь чего-нибудь не сильно весёлое». Ну, тут уж не до голоса - приходится душой брать, а куда деваться. Ладно. Некогда мечтать про пенье-то. Мне, вон, велено редисок надёргать и в бочке намыть, да ещё чего-то - сейчас вспомню, в голове так и вертится. Да и мало ли дел в дому? Не у нас сказано: «Дом невелик, а шевелиться велит!»

Эх, чего бы всё же Барбачуде спеть, чтобы понравилось... Может, такое: Змей Угарин вдоль по улице идёт И попутно эту улицу метёт, Ты постой пока там, Барбачудушка моя, - Дометусь я скоро прямо до тебя!

А что? Пожалуй, ничего - может и одобрит, решил Угарин и направился к грядке.

***

Захотелось как-то Барбачуде весной свежатинки - грибов подснежных. Призвала она змея Угарина и говорит: «Давай дометай уж сколько осталось, да сходи к гнилому ручью или к лесу горелому, - насобирай сморчков на жаркое. Да, смотри, полевых сморчков не бери - они теперь, я читала, в Красной книге. И строчков набрать не удумай - последствия пагубные дать могут. Метлу с собой не тащи, обойдёшься в лесу и без неё. Ведро не забудь, а то я знаю - ты всё в карманы да в картуз... Ну, всё понял? Так и давай, с богом. И не мешкай особо».

Выслушал Угарин указания все - ничего не понял. А возражать не стал, потому как в грибах не шибко разбирался - побаивался их. Были случаи, чего уж там...

Домёл Угарин, что собирался, метлу в чулан прибрал, взял ведро, как велено, портвейн початый из тайного места достал, да и двинулся на задание. В лес только вошёл, а там грибов каких-то и правда полно. Обрадовался Угарин. На радостях с портвейном по-быстрому разделался - пора бы за дело, а на него как затменье нашло. Какие тут полевые? Какие луговые? Где сморчки? Где строчки? Уму нерастяжимо в привилегиях-то этих грибных разобраться. Лучше бы за мухоморами послали - те вон, видные какие. Эх, думает, - не приволоку грибов, добра не жди. Да ладно, не в первый раз, - извернусь как-нибудь.

Увидела Барбачуда Угарина с пустым ведром - покачала головой: «Ну, что опять? Какая помеха?» А Угарин ей: «Вот, поверишь ли - луговые, полевые, как только из Красной книги твоей вылезли. Строчков полный лес, а сморчка-то - ни одного. Что же мне травить тебя, ладную такую? Или Красную книгу портить? Может, лучше картошек нажаришь, для безопасности?»

«Ну, что с тобой поделаешь. Змей ты - змей и есть!» Барбачуда ему. «Нажарила уже. Садись! Не заблудился ли хоть? Не заполз в болото какое?! Да таких натуралистов не только в кавычки брать надо - их, вообще, в природу выпускать опасно для природы этой. Эх, посмотрел бы на тебя Бианки. Со смеху бы помер - не отразил ничего в книжках своих. Да не смотри ты жалобно так, налей уж стопку-то - грибничок, тоже мне...».

***

Дело к празднику мужскому шло. Как-то утром, перед работой, Барбачуда и спрашивает: «Ну, какой тебе подарок хочется? Чего не хватает практически? Подумай до вечера. Защитничек».

Остался змей Угарин один - сразу думать стал. Чего бы запросить понужнее? Хотел метлу новую, импортную, с прутьями жёлтыми, с ручкой красной - да, пожалуй, дороговато будет, подумал, и по цветам уж больно попугаисто. Вон, если что, с соседской берёзы нарежу снова. Портвейну если запросить - настоящего Таврического разлива, так портвейн Барбачуда не одобрит - однозначно. Она уж ему сколько раз говорила: «Вот где он у меня, твой портвейн - поперек горла стоит!» Из одёжи всё есть, вроде... И вдруг, ну как всегда, пришла идея-то! Эх, и тароват я всё же, порадовался Угарин.

День быстро промчался. Вошла Барбачуда в дом, разоблачилась и спрашивает: «Ну, что светишься? Какой подарочек задумал? Только если портвейн свой - я и слушать не стану!» Тут Угарин ей и выложил. Хочу, говорит, шапку коричневую кожаную с барахолки, - что лётчики носят, и шарф белый. Надену их, а люди и скажут: «Видать у него вестибулярный аппарат сломался, вот он и не может летать. Зато глядите как метлой орудует - «ас», одно слово!».

Вздохнула Барбачуда. Махнула рукой. Ладно, улыбнулась чуть, уговорил, змей языкастый. Будут тебе подарочки. Давай, заходи на посадку - ужинать будем... Тихонько только на лавку садись, - не разбейся ненароком. Тоже мне, Экзюпери...

***

Задумался как-то змей Угарин. Что раньше произошло? Человек или метла? Если метла - тогда понятно. Появился человек, взял метлу и давай мести - мусор в пещере по сторонам расшвыривать. А если на минутку предположение сделать, что человек появился, а метлы-то и нет, то что-то не сходится. Что же он тогда делать будет? Куда энергию выпускать? Чем, опять же, зверьё хищное отпугивать? Какой тогда в этом человеке смысл? Нет, метла должна раньше быть! А с другой стороны - кто её сделал? Нешуточное дело хорошую метлу соорудить. Да, ситуация...

Хочешь не хочешь, думает, придётся у Барбачуды спросить под благодушное настроеньице. Эта всё знает. Выждал время подходящее и выложил ей как на духу сомнения-то свои. Ну, Барбачуда на что уж умная женщина, а тут и она засомневалась. Ненадолго, правда. Такое решение огласила: «Первая метла была, только без ручки, а просто ветка здоровая от ёлки». Тут её, как будто боднул кто: «А чего это ты мне тут несёшь? Кто первый, кто второй? Совсем от безделья расслабился. Иж какой Рабиндранат Тагор нашёлся. Давай - за дело берись!».

А и то верно, успокоился Угарин. У меня-то метла настоящая, не ветка какая еловая - чего мне расстраиваться. А всё же интересно. Вот подделаю дела-то, надо ещё порассуждать будет. Каким-то Кагором обозвала. Знает же, что не люблю я кагор этот - уж больно сластит.

Байки часть 4

***

Застала Барбачуда змея Угарина врасплох опять. Сбила руку. Только он собрался побаловать себя с устатку перед ужином - она тут как тут. Что, говорит, прохлаждаешься, от безделья маешься. Ну да нашла я тебе занятие. Вот. И подаёт тетрадь толстую в корке клеенчатой. У того сразу предчувствие хуже некуда. На держи. Дневник вести будешь. Все известные люди вели, когда их ещё и не знал никто. Тебя, вон, кроме меня тоже мало кто знает, а что дальше будет неизвестно. Может ты и разойдёшься, совершишь чего-нибудь, - а дневник уж тут и есть, готовый. Он тогда, может, немалых денег стоить будет. Пиши, одним словом. Да как на духу чтоб! Я через неделю проверю.

Попытался было Угарин в сторону уйти: «Барбачуда! Я и школьный-то дневник этот не писал. Помилуй! Отмени задание! Не по силам!» Куда там. Пиши, говорит, пока я не рассердилась, а то хуже будет. Никогда ты заранее своей выгоды не видишь. Целый день метлой машешь - никакой заботы про будущее. Понял Угарин, что окончательное решение в силу вступило. Взял тетрадь, карандаш об лопату заточил - стал знаменательное вспоминать, а мелкое отбрасывать. Повеселел малость. А что? Может, и справлюсь. Вон, я слышал, Лев Толстой никакой работы не чурался - может, и с метлой бы совладал. А я чем хуже?

Промчалась неделя - глазом моргнуть не успели. Села Барбачуда вечером, после чая, под лампой. Очки на нос повесила - ну, говорит, давай писания свои. Открыла тетрадь, стала читать вслух: «Понедельник. Подмёл всё! Выпил половину портвейна. Погода подходящая. Вторник. Обратно всё подмёл. Допил вторую половину - подчистую. Погода устоялась. И так все дни, кроме воскресенья. А в воскресенье записано - мечтал, чтобы такое Барбачуде хорошее сотворить? Пока не удалось!»

Закончила чтение. Ладно, говорит, радуйся - может, и отменю. И впрямь, видать, не по зубам задание тебе. Одна только запись подходящая, критику выдерживает. Остальное - полная беллетристика. Хотя написано честно. Не спорю. Видела я в театре кукольном, как мужики кукол своих водили, - а ты метлу свою выставляешь. Тоже мне, «метловод». Не выйти тебе, видать, в известные люди! Так и будешь всю жизнь в скорлупе сидеть. И я с тобой. Иди уж. Эх, ты! Горе ты моё... Молчал змей Угарин. Думал тихонько: «Жаль, что в писатели не удалось. Ну что же - надо кому-то и мести, а то писатели эти в мусоре застрянут, ничего путнего не сочинят. А что же в этом хорошего?»

***

Из окна в кухне змею Угарину труба большая хорошо видна была. Очень удобная штука. Посмотришь на неё с утра - ветер как на ладони. Он и смотрел. Куда дует? Сильный, не сильный? Как со вчерашним сочетается? И прочее. Северный он не любил - и южный тоже. Больше западный предпочитал, а с востока когда - так себе. А полного безветрия не понимал и опасался. Объяснить всё это он не умел - так уж вышло.

Ну, а Барбачуда на ветер не смотрела даже. Меня, говорит, не сдуешь. Не из таких. Да ещё над Угариным подсмеивалась. Что, спрашивает, опять будешь против ветра твоего мести? Эх ты, «перпетум мобиле» с метлой.

Но ветер дождался всё же своего часа. Летом как-то, в жару самую, под вечер уже. Затемнело в одночасье полнеба с одной стороны, и как начало дуть да ветки гнуть. Дальше больше - повалило тополь толще бочки, провода порвало. Искры. Стёкла дрожат. Ужас, да и только. Народ весь как языком слизало... И вдруг кончилось!

Угарин глядь по сторонам, а Барбачуды и нет - не видно нигде. Из дома не уходила, точно знает. Пошёл искать. Одну дверь открыл, другую - батюшки, а она в чулане на ссыльных нарах сидит. Не подшучивает временно и с лица белее некуда. Выходи, Чего уж. Пронесло нас вроде. И тоже пошутить решил, - отыграться, раз случай вышел. Разогнал я ветер-то. Метлой и разогнал. Ты же знаешь, какой я мастер. Со мной не пропадёшь. Так что можешь за портвейном смело идти, ну а если тебе недосуг, я сам и сбегаю. За избавление от бедствия!

Барбачуда от шуточек его тоже в себя пришла. Вернулась на круги своя. Оклемалась, в общем. Вот что, говорит, шутник - садись на метлу да лети во двор. Посчитай убытки от ветра своего, а там поглядим - с чего гулять. С горя или с радости. Тоже мне, «укротитель ветра», улыбнулась, глазами, правда, больше. И жизнь их пошла дальше тем же скорым ходом. Точно так же, как прежде. А может, и нет...

***

Если бы змею Угарину волю дали, он бы всех воробьёв сразу занёс в Красную книгу и закон подписал, что за разорение воробьиного гнезда - сильное телесное наказание или конфискация нажитого непосильным трудом. Чтобы неповадно было.

Маленький он ещё был, видел, как мальчишки большие птенцов воробьиных из гнезда вытащили, да и поубили всех. А у тех клювики желтые ещё... С тех пор он и жалел их. Он и название бы им другое дал - «райские птицы». Уж такие они весёлые и кричат весной так бойко - «жив», «жив». Прямо пожить хочется. Он и прикармливал их, и на котов «брыськал», когда те посягали. Короче, поддерживал, чем мог материально. И песню про них пел: «Воробей, российский славный птах...». Дальше не клеилось, правда, да больно ему слова эти нравились «славный птах». Ну, уж и они ему взаимностью отвечали - только что в шапке у него не жили.

А Барбачуда посмотрит, посмотрит на них. да и скажет, как всегда, что-нибудь вроде: «Ни мяса от них, ни пуха, ни яиц - как от тебя, Угарин. И название плохое - «вора бей!», хотя воров и почище их полно. Ладно, раз у тебя такая к ним тяга - обнимайся с воробьями своими. Смотри только, птичий грипп от них не заведи или блох каких».

Вот нападёт саранча какая или гусеницы нагрянут - поглядим тогда, кто на высоте-то будет, подумал Угарин, а вслух сказал: «Не поверю я, Барбачуда, чтобы ты яичницу воробьиную есть стала. Ты с виду грозна, а душа-то у тебя добрая. Я уж знаю. Ты и мухи зря не обидишь, не то что воробья».

***

На рыбалку змей Угарин не часто ходил. Как дела отпускали. А отпускали редко. То Барбачуда не даст разогнаться, то снегу насыпет - лопать его да мети. Но уж если собрался Угарин - сразу ему противоречия: или погода такая, что воробьи на лету замерзают, или на рыбу бесклёвье навалится, как перебрала вчера. Короче, счастье рыбацкое смотрело на Угарина всё больше криво - он уж и смирился почти. Но в этот раз что-то у судьбы не срослось...

Поймал он рыбёшку малую и совсем её отпустить собрался, да вспомнил про щуку-хищницу. Вот бы, думает, домой такую приволочь. Взял да и поставил на неё жерлицу с этой рыбки. Одна у него жерлица-то и была - так, на всякий случай. Сколько-то времени прошло - глядь, потащило палочку к лунке! Он глазам не верит - сколько раз ставил, а такого сроду не было. Добежал к лунке, выбрал слабину, подсёк - есть кто-то! Он его туда - оно обратно. Упирается! По чуть-чуть сдалось всё же. В лунку завёл, потянул наружу, а оттуда морда усатая, в шерсти вся - страшная, жуть! А-а-а-а, закричал Угарин и со страха назад себя опрокинулся... Да и проснулся. Слава богу, сон был. Хорошо ещё кричал тихо, видать, голос с перепугу осел, а то Барбачуда проснулась бы - сразу определила, кто тут «усатая морда», подумал Угарин, встал и пошел тихонько собираться на рыбалку, бормоча про себя: «Ну их, жерлицы эти. Вон с ними страсти какие...».

***

Неотвратимо придвигались выборы. Народ, как всегда, безмолвствовал, но от предвкушениев всяких обзываний и дебатов типа «сам дурак», находился в приподнятом настроении - хотя больших надежд в окончательном успехе дела и не питал. Но были отдельные лица, которые хотели из этого и чисто практический интерес извлечь. Вот и Барбачуда из таких была - и очень! Притащила она в дом прокламацию с работы и вежливо так, сразу взялась за Угари-на: «Ты, змеюшка, у нас с виду на народ сильно смахиваешь, так сходи, вон, к кандидату наше-му. Он тут пишет, что костьми за тебя ляжет, так попроси ты его - пусть крышу починит. Да так, чтоб лет пять не текла. Не меньше!»

Делать нечего. Стал Угарин собираться. Перечить боязно, да и вдруг что, крыша без дырок не помешает. Оделся понаряднее, экстерьер пригладил - ну, думает, теперь-то уж не должны отказать. Нет причин. Пришёл куда в прокламации написано. Очередь, правда, небольшая. Старуха одна, сутяжного вида, да мужичок с хитрыми глазками в шляпе на босу голову. Стал ждать. Народ быстро рассосался. Зашел Угарин в комнату, увидел кандидата - сразу подумал: «Промахнулась нынче Барбачуда-то. Как это он - такой толстый да гладкий - на крышу полезет? Проломит ещё. Там, вон, вторая балка-то - чуть живая». А тот ему сразу: «Ну что, дорогой избиратель? Примете участие в волеизъявлении? Надеюсь не обманете наших ожиданий и чаяний?». Надо сказать бы чего-то, а у Угарина заклинило. Затянулись раздумья-то... Ну не про крышу же. Эх! Будь что будет, решил он и высказал наболевшее. Мало, говорит, вы о людях думаете! Хрен простого человека портвейном угостите! А надежды питаете. Такое моё мнение. От такой длинной речи Угарин совсем сварился и замолчал надолго.

«У вас всё?» - спросил кандидат и правильно поняв молчание угаринское, добавил: «Этот наказ мы реализуем в первую очередь, если осуществим задуманное. Вы не стесняйтесь. Заходите ещё. И передавайте привет всем избирателям. Следующий!»

Пришёл Угарин домой в приподнятом виде от смелости своей. «Ну, как с крышей?» - Барбачуда ему, а он, чтобы рану ей не беспокоить ответил, как в фильме про начальника Чукотки видел: «Как вопрос с крышей? Думаю, что решат!» - и для избежания подробностей пошёл проверить - на месте ли метла и всё ли с ней в порядке.

***

Отказывать змей Угарин себе ни в чём не любил. Захочется, к примеру, метлой поширкать - так что день ему, что ночь, всё равно. Пойдёт, да хоть раз обязательно ширкнет. Или портвейна стакан встанет перед глазами его жёлтыми - непременно осуществит, все преграды пройдёт. Одно только пока никак не выходило - с Барбачудой спорить. Другой раз так и сказал бы в ответ на задания её: «Вон, коту своему поручения давай. Слышишь, он мурчит от безделья, как соседский мотоблок. А у меня этих дел-то, как у собаки репьёв...». Ну, собираться-то собирался, а в жизнь пустить не выходило. Осторожность не давала. Слышал где-то, что это «чувством самосохранения» называется, потому как сказать-то скажешь, - а что потом, загадка природы. Но одно уж ясно - хорошего не жди. Ладно, думает, пока в мечтаниях попытку сделаю, а там поглядим ещё...

Тут как раз и Барбачуда заявляется, и видно, что с новостями хорошими. Не бойся, говорит, я не про задания. Ходила про тебя с доктором советоваться. Всё рассказала. Он сразу тебя определил. «Метлаголик» ты, говорит. Денег столько взял, как от курева лечат и процедуры назначил, чтобы от метлы тебя отучить, а потом к другому делу приставить. Сегодня и начнём! «А какие процедуры-то?» - Угарин ей. - В грязи что-ли валяться или пиявок ставить, так я на такое не подписываюсь. Не моё это дело. Да нет, Барбачуда ему. Надо каждый раз, как метлой махнёшь слова произносить: «Прочь, метла! Прочь пошла! Прочь, метла! Прочь пошла!»

Понял Угарин. Пора выполнять, чего в мечтаниях собирался. Нагнул он голову вниз, насупился весь и сказал: «Не буду от метлы кодироваться, - хоть убейте. От портвейна лучше откажусь, а от метлы - никогда!» Всё Барбачуда поняла. Махнула рукой, улыбку сбросила - сказала только: «Ну вот, пропали деньги. Может, и правда лучше было портвейну тебе взять - да теперь уж поздно. Эх, ты, «хомо метлус», «человек с метлой» значит. Не выпрямить тебя видно. Не разлучить с метлой твоей. Живи уж так, пока... Чудовище!»

***

Подходит как-то змей Угарин к мужикам - те на солнышке у брёвен кости грели. Поздоровался как водится. Тут ему один бывший гуманист с большим стажем, его мужики-то «гуманоидом» кличут, и говорит: «А что, коллега, не желаете ли откушать портвейну во здравие вашего «смотрящего»? Это он так Барбачуду обозначил. Да, думает Угарин, в общем-то название подходящее - тут уж ничего не попишешь. Ладно. От стакана другого портвейна здоровье у Барбачуды сильно-то не улучшится, а всё же другой раз и поможет какой напасти избежать... А «гуманоиду» ответил, как тот любит: Правильное предложение. Поддерживаю. Голосовать не будем. Предлагаю сразу приступить к реализации. Без промедлениев!» и три червонца на бревно - хлоп. Ну, тут уж и весь остальной народ поддержал - у кого что было. Всё гладко прошло, на удивление.

Пришёл Угарин домой, а Барбачуда ему: «Уж ты не за моё ли здоровье наотмечался?» Угарина аж в пот кинуло: «А ты откуда знаешь? Кабы не это разве б я стал. Как от такого откажешься - примета, говорят, худая. Ты как чувствуешь-то себя? Неплохо хоть?» И посмотрел на Барбачуду откровенным взглядом, которым и сразил её в молодости.

Вздохнула она. Эх, говорит, и ругань на тебя тратить бестолку. Всё у тебя поводы: то за меня, то за метлу, то наоборот... Иди уж, закуси задним числом, заботливый ты мой. Но чтобы больше сегодня ни-ни. Даже и не думай! «Есть же люди такие хорошие. Рассказали бы про такое, а я бы Барбачуду не знал - ни в жизнь бы не поверил!» - подумал Угарин и пошёл хлебать налитую ему уже окрошку.

***

Не раз уже замечал змей Угарин, что на некоторых домах таблички навешены: «Здесь жил такой-то и такой-то», а дальше написано - кто он был, а то и так - пропущено. Про людей этих Угарин немного знал, но, в разумении его, люди эти не из плохих были. Какой интерес на плохих таблички тратить.

А что, думает Угарин, если и нам на доме-то тоже вывесочку приколотить. Мы, вроде, зла не чиним, стараемся. Ну, а он, известно, если замыслил чего - то и в ход пустить поскорей не терпится. Домой прибежал - рыскал, рыскал. Кисточку нашёл и краски красной - от пожарного ведра осталась. А на чём писать - ни каменной, ни железной досочки нет, ну хоть тресни. А душа уж горит теперь до прихода Барбачуды и сотворить дело-то. Ну, решил: была не была. Семь бед - один ответ. Взял доску, на которой Барбачуда пироги раскатывает, да и написал на ней: «Здесь раньше жили и сейчас живут Барбачуда и вместе с ней змей Угарин с метлой». Самому понравилось. Хотел в конце дописку ещё сделать: «Можете не сомневаться!», да краска вся вышла. Ну и так уж куда как празднично. Гвоздей спрямленных у него запас всегда был, а приколотить - это проще простого. Главное, в вышине не промахнуться, чтоб Барбачуда сразу, увидела.

Говорят, сделал дело - гуляй смело! А Угарин гулять не пошёл. За дровяником притаился - стал отзыва дожидаться. А тут и Барбачуда к дому подходит. Увидала вывесочку и стоит у неё - читает. Действий пока не делает. Никак угодил, подумал Угарин и вышел из укрытия. Только вышел - сразу понял. Зря! Рано! Ну теперь уж он как на ладони - поздно одумываться. Подошёл к Барбачуде и говорит: «Не стерпел, что ты у меня славная такая, ни на кого непохожая, - а вывесочки нет!» А та не определится никак - в какую сторону склониться. За или против?

- Ладно, говорит, - утро вечера мудренее. Завтра на «мемориал» твой погляжу с утра - приму решение. Ну и змей же ты, Угарин! Ладно. Ужинать пойдём. И как в твою дурную голову мысли всякие лезут? - уму нерастяжимо. Не соскучишься с тобой - и смягчилась маленько. Это Угарин сразу понял. «А то!» - сказал он про себя и смело двинулся к дому, строя новые хорошие планы...

Попутчик

Автобус в озёрную деревню Наволок приходил для декабря слишком рано. До рассвета было ещё часа полтора. Рыболовы, которыми до отказа был забит автобус, выбирались из его тёплого светлого чрева и, глотнув после часовой езды стылого зимнего воздуха, начинали подзывать компаньонов, перешучиваться, закуривать, застёгивать свои одежды-доспехи и разбиваться на две партии.

Первые - «ближники», те, кому до места ловли идти минут двадцать, расселись, как кильки в банке, внутри маленькой железной остановки, где им предстояло провести около часа. Там одни из них рассказывали бесконечные рыбацкие истории, другие, подкемаривая, слушали их вполуха, автоматически наматывая на ус самые разнообразные сведения, которые могли пригодиться в таком непростом деле, как подлёдная рыбалка.

Вторые - «дальнобойщики», те, кто собирался идти километров пять, за остров, на любимые «банки», туда, где когда-то хоть раз улыбнулась им редкая рыбацкая удача. Эти прилаживали к ящикам лыжи всевозможных конструкций, привязывали сверху коловороты и, впрягшись в свою повозочку, уходили в тёмную бесконечность замёрзшего озера.

Я был из «вторых». Не знаю почему, но мне казалось, что там, за островом, после полуторачасового марша, ловить гораздо пристойнее и надежд всё же больше. Миф этот, как и многие из рыбацких мифов, часто не подтверждался, но это ничего не меняло и не могло изменить, потому что главное, не дороги, которые мы выбираем, - а то, что внутри нас заставляет нас выбирать эти дороги. Примерно так сказал писатель О. Генри, и мне трудно с ним не согласиться.

Я вышел не лёд и двинулся в сторону острова. В густых ещё сумерках совсем потерялись уже те, кто шёл впереди, а об идущих сзади можно было судить по обрывкам фраз, доносившихся время от времени за спиной.

Снега почти не было. Небольшие намёты его чередовались с тёмными пятнами непрозрачного льда. Ход, как говорят любители посверлить лёд, в целом, был хороший, если бы не изрядный боковой ветер, пытающийся изменить взятый курс. Курс этот я проверял оглядываясь на оставшийся за спиной фонарь у автобусной остановки. Всё было нормально. Как всегда. Как уже много раз до этого.

Вдруг, из темноты, вырос силуэт сидящего на ящике человека. Он отдыхал, расстегнув наполовину солдатский бушлат и выпуская лишнее, накопившееся от ходьбы тепло. Я присел рядом и пошутил из вежливости: «Ну что, окропим сегодня снег красненьким?», намекнув на поимку крупной добычи. Он чуть улыбнулся на старую эту шутку и ответил в том же духе: «Оно бы хотелось. Да не вышло бы как у того охотника Епифана - хотелось лося, да не удалося!» Завязался разговор. О прошлой рыбалке, о погоде, о разных других, попавших под руку делах.

Пора было двигаться дальше. Нам было по пути. Он представился - Николай. Я назвал себя. По виду ему было лет под шестьдесят. На музейного работника он был не похож, и я уже собрался было спросить - с какого он завода. Он опередил меня: «Инструментальщик я. Лекальщиком больше сорока уже. Пенсию оформляю. Я опять попытался пошутить: «Пенсия не подписка о невыезде - можно и оформить». Не знаю, - вызвал ли я чем-то его доверие или подошёл случай кому-то хоть выговориться, чтобы не держать в себе. А может, он больше говорил себе самому... Вот его история.

На заводе он с пацанов. Из армии вернулся за свой верстак. Там же и жену нашёл - в контролёрах. Жили - грех жаловаться. Детей двое. Сейчас уж своими семьями живут. Дочь здесь, а сын старший в Питере. Он от разрядов, премий, грамот не бегал - есть и министерская, для ветеранства нужная. Только вот, два года назад пришло горе. Померла жена - Анюта его. Говорили после, что можно было спасти, да не заладилось у них по медицинской части что-то. И не болела почти. В момент скрутило. Как оглушило его. Раньше он к водке-то спокойно относился, снисходительно, а тут как в трещину попал. Не могу, говорит, без неё забыться и всё тут. Да и с ней не сильно лучше. Понял, что такое «что имеем не храним - потерявши плачем».

Хозяйство шататься стало. Дача заросла. Из дома уют вышел. Пирогами не пахнет. Не ждёт никто, ни ругнёт, ни похвалит, ночью ни прильнёт... Первый раз в жизни сердце прихватило. В больницу взяли - только оклемался чуть, как начали его строить - и дети, и с работы, и врачи, само собой. Не бросишь водку, стращают, или умрёшь или распаралитит.

Ну, послушался их. Сумел правиться. Да и с куревом заодно завязал. Отпустило. Стал приспосабливаться - на рыбалку, вот, опять ходить начал. А тут дети - добра хотят, ясно. Нашли ему женщину. Та тоже одна. Привели. Познакомились они. Решили попробовать совместно жить. И женщина вроде ничего, а не заладилось у них и всё тут. Всё она не по нему делает - не как Анюта. Запрятался он в себя - не будешь же каждый раз пенять «то не так да это не эдак». Ну она и сама поняла скоро. Собралась и ушла к себе - жильё-то у неё своё, слава богу, было. Меня опять «пилить» да «строгать». А я поделать ничего не могу. И забыл бы - да никак! Вот теперь живу - зачем не пойму. И рыба не нужна и ловить её интереса, что раньше был, нет. Так, хожу по привычке - вроде как, при деле. Ну ладно, закончил он. Посижу ещё маленько, а ты беги - вон уж светать начинает.

Почему-то вспомнилось сочинённое когда-то четверостишье. Написанное под впечатлением Басё совсем про другого человека, оно как будто приклеилось к рассказу Николая. Такое бывает. Я невольно прочитал про себя: Позёмка несётся по льду, У лунки старик загрустил - Он рыбки не ждёт золотой, Остался он в жизни один...

Удачи тебе, Николай! Сказал я на прощание и ушёл, чтобы, скорее всего, никогда не встретиться с ним больше. В этой жизни...