Кладбище детских разбитых вещей.

Привет.

Привет. Говорят,

Мы с тобою с одной планеты,

Потерянной просто где-то,

Где мысли всегда болят –

Выдохнут и назад.

Встретимся между делом,

Словно вдали от дома,

Словно едва знакомы,

Словно мы в классе мелом

Пишем, да не о том.

Встретимся, жизнь утихнет –

Может, тогда забудем,

Что мы всего лишь люди.

Кто из нас выдохнет

Прейскурант

Этой планеты, плывущей всегда назад?

Порождение сил вакуума.

Порождение сил вакуума Назад всё своё возьмёт, И полёт от звезды до ума До ума сам себя доведёт. Плоть разрежет восход Той стихии, что лишь сама. Механический способ выжить – Сжатие света в нить. Молчать. Жить. Тише света быть. Порождение сил вакуума Разводами, как с холста Вниз, вниз, в них навсегда, В лужи чёрные, никогда Не Заполненные, как лона, но в них вода – Лишь чернеет внизу не та. Смыслы делятся навсегда На какие-то аксиомы – Порождения сил вакуума.

___________________________________

Ссылка на трек:

https://vk.com/audio149052066_456239379

Он?

Был чистоплотным – всегда смывал за собой улыбки.

Верил в часы, похмелье и секунды между рекламами.

Часами стоял у плиты, решая, насколько хочет есть.

Рисовал на зеркале зверят и маленькие паровозики,

Внешний вид находился на грани вымирания.

Единственный телефонный номер

Начинался на восемь, а оканчивался

На неизвестно сколько километров дальше,

Чем она жила раньше.

Со скуки сходил в больницу – прописали суицид.

Говорил себе, что он маленький Будда,

Который танцует под луной на розовой травке,

Обвешанной колокольчиками в виде сердечек,

С лысыми одуванчиками.

Чистил зубы по утрам, вечерам, пятницам и воскресеньям,

Потом не чистил – вернул бабушке.

Когда брил кошку, заметил, что она уже испортилась.

Пропустил свидание из-за ядерной войны.

P:р/01:00

Тридцать ночи по Москве –

Я в опавшей нелистве

Предзамкнул сухие веки

Ярко-серой синеве.

На часах пришла пора:

Горклым криком со двора,

Раздвоеньем человека

Нулекратное "ура".

Тишина туда, где ты.

Кокон моря без воды.

Мановеньем-четвертьвеком

Гений вечной мерзлоты.

Ассимиляция: успешно.

Полжизни – это валюта,

Уплачено в никуда.

Быть может, случилось чудо,

Но в кране замёрзла вода,

Но в воздухе перегаром

Маячит призывно страсть,

И этим моим кошмаром

Себе закрываю пасть.

Полжизни – это надежда

Забрать пол своей назад.

Не более, чем как прежде,

Цена за билеты в ад,

За право на ожиданье

Придуманных вслух речей.

Срок годности плода познанья

Истёк, ведь никто ничей.

Деятельность.

Генерирую осколки вакуума.

Довожу созерцание до ума.

Ставлю руки свои выше их ног.

Тишиной превозмогаю звуки, которые бог

Позабыть помог.

Нахожу ангедонию лучше общества

И по запаху, и вообще,

Ровно также ищу экспрессивные вещества

В бренной разности из вещей

На границе фрустрации и волшебства.

Обрывки глаз естественного цвета.

Чувствую коленями остатки тления

Сигареты, писем, своих волос и мнения.

Тычу по названиям из видеоколлекции

Лучших способов избавиться от левого пальца и пор на лице.

В попытках сохранить остатки когда-то гордости

Ищу покорности

От расщепляющей веки инъекции,

Но возвращаюсь к видеоколлекции.

Забываю слова после запятых в каждой строчке –

Приходится где попало расставлять точки.

Дёргаю любую из первых струн на гитаре,

Чтоб научиться считать до четырёх так много раз – пока не охрипну парюсь.

Выхожу курить каждые пять минут,

Но назад не захожу – всё равно не ждут.

Просыпаясь, думаю – что-то не то;

Что-то не то два часа куда-то опаздывает, зато

Не приходится притворяться, что душой старше на десять

И моложе на сорок, стряхивая плесень.

xNGN0Hkm

Хочу тепла на плече

И не более далеко, чем калеки себя калечат.

Страшно жить в одноразовой комнате

И не вспомнить всех тех, кому те

Одноразовые одеяла дарили.

Но мало ли

Кто они?

Может быть, точно также одни.

Четыре стены.

Отпустите меня,

Четыре стены.

Здесь ни холода, ни огня,

И глаза твои не видны.

И никчёмное "ничего"

Закрывает сплошную дверь

За в трёх соснах лесничего.

Может, выдумал. Нет? Проверь.

Может, выдумал и глаза,

Чтобы, сам себя побраня,

Начал верить в нечудеса –

Отпустите меня.

Снег растает.

Кажется, всё-таки верю вам.

Я не дерево – я листок на дереве.

Я – только сейчас. Я не стою дорого.

Я – лишь свалка для археолога.

Я живу не собой и не парою.

Я – то новое, что через год забытое старое.

Когда мы летим, то уже не мы.

Снег растает после первой последней зимы.

Граница пространства – воздух.

Всё в порядке, на месте, в действии,

Не колышется больше нормы.

Словно камень, рука в приветствии

Замерла, чтоб давно знакома.

Дрессированы складки личности

На лице, на руках, походке.

Огранённый кристалл обычности

Вскользь рукою дрожащей водки.

Бесконечность шагов пульсации

По наезженному отрезку.

Вправо – влево – прокрастинация.

Жизнь, подвешенная на леску.

Многоразовым днём окрещенный,

Упокоенный, заменимый,

С указателем для затрещины –

Сплошь знакомый среди родимых.

Занял место для соответствия;

Отодвинулся в морг; замена;

Всё в порядке; на месте; в действии

Новым телом места нетленны.

______________________________

ссылка на трек:

https://vk.com/audio149052066_456239380

+4rm

Ты спас мне жизнь – спаси и смерть.

А остальные, просто верьте –

Где был ваш конец луны,

Мы все нужны.

GNY00egB

С тебя путь истинный, с меня бакарди

И пара искренних словесных партий.

У жизни выкрадем пять минут -

Обычно большего и не ждут.

Оставим правду на дне стакана,

Ей там как раз, нам же слишком рано

Бежать из этого каземата,

В котором сами себе солдаты.

Рождение пустоты.

В тишине одинокого мира

Будут долго кусаться стены.

Где шаги, там и звуки забытого пира –

От угла до угла и до первой отмены.

В каждом шаге пустые клетки –

В каждом слове пустые звуки.

На лице из присохшей до боли салфетки

Сделан маленький самолётик скуки.

Первый признак.

Слышишь, как звенит ручей?

Он ничей и ты ничей.

Видишь, как чиста вода?

Но куда она, куда?

Чувствуешь, как треснул сук

От касанья нежных рук?

Помнишь, как звезда, упав,

Превратилась в твёрдый сплав?

Веришь, что пора идти?

Ты итак всегда в пути.

Знаешь, смерть к тебе придёт…

Только всё наоборот.

Не так. Всё.

Сидя слегка, прижавшись в чём-то уголком к тетради,

С чувством клавишей на лице и на гарнирной пряди,

Между литром озона, стянутым вскрытыми в солнце глазами,

Но и не сам и не самый, и не за самыми небесами.

И не за матовыми словами сплавлялись во хороводы

Мотыльки или лампочки – мне плевать, я за звёздами в воду.

Nigredo.

Видится дождь, но земля суха –

Тянет из страха старуха греха.

Сам и не знаю что тянет крик –

Лучше бы молча, ведь гроб велик.

Камень тяжёлый сырой немой

Кажется мною на шее чужой.

В мире истца и жесток, и груб,

Свой искусавший язык до губ.

Мания гордости со двора –

Если знал сам, то пришла пора.

Надпись на глянце руки рукой

Каплями в землю за упокой.

В этом нигредо от двух до нуля

Мне нужно право крысиного короля.

Реверсивная хроника событий.

Тронь меня, и ты тронешь сухой ручей.

Он

Стал вместилищем гадких тварей,

Больше чьих-то. А я ничей.

Тронь, и ты тронешь сырой бетон,

Затонувший под сводами

Годами.

Некого

Забирать из-под той где листва осени –

За себя не просим,

Да и если бы склеить бы,

Но из осени никого.

Только вязкой мольбы только вязкие мольбы

Изредка.

Только правда – залог судьбы

Без ответа на почему.

Только бы – раз прошу, то и некому,

И что ради ли вязаного потолка,

По закатному выпачканного ли обоями,

И к чему бы?

Регрессивная хроника состояний.

На красках, сплошными углями сложенных

Выросло судорожное брожение –

Рывком по коже

И в прошлое,

Туда, где у одной стороны две медали,

Туда, где сверчок на своём угаре

Впадал в падаль,

Считая, что так и надо,

Что так и выкурит из бумаги весь клей,

И станет теперь уже не до полей

На полях тетради.

В подводной глади,

Выкованной на губной помаде

Губами тонкими,

Такими же, как и все остальные, ковкими и ловкими,

Видоисчерпанными

До состояния полузабытых

Сверчком и красками,

До тонких углей размытых.

Я – это сезонное.

Там, в подворотне под Ленинградом,

С башкой, побритой наискосок,

Закрашу окна губной помадой,

Налью в бокалы собачий сок,

Я научусь кричать так громко,

Что мухи спрячутся по домам,

На венах нитками и иголкой

Нашью две птички под стать словам,

Я буду драться за шум прибоя,

Я буду верить, что снег придёт,

Я буду в прятки играть с собою

На раздевание. Бог спасёт.

gNBH+HYHkη+

Дрожь между мной,

И, так кажется,

Всей планетой.

Небо во взгляде жжётся,

Только не знает солнца.

Небо уже не смеет,

Угли на нём лишь тлеют,

Но не греют.

Каждое "навсегда",

Что боится лишь повода,

Прячется в провода

Также и навсегда.

Многогранник.

Стать бы кривым криком,

Как в книге с секундомером, последней третью для Рики-Тики,

Змеиным страхом – иллюзией безысходности –

Уничтожить бы старые кости

Вместо источников одной или двух параллелей,

Не первых и не последних – одни кричат: «налей

Соляной раствор в центр раны для двух полушарий»,

Другие – другие. Не кричат. То ли нет, то ли нет ролей.

Страхи – как в зеркале, любое ничто их – уничтожить.

Уничтожить? От кожи до кожи

Проходят дни странно приятной дрожью.

Так странно, что страшно дорожить ложью.

Где грань, если память во власти

Перочинных, старых или заточенных?

Всё не более разницы между умными и красивыми –

Личный выбор, быть живыми или живыми,

Быть умными или красивыми.

Устал ненавидеть чужие прерогативы.

Чувство страха рухнет ударом о пол многогранника с цифрами –

Странно, насколько легко забывается и забываются сами

Бывшие предпоследней третью для Рики –

В голове колокольчики

Не услышат поклон –

Это был он.

Угол.

В комнате с видом на стекло

Каждое зеркало кажется слишком разбитым для праздника,

Стены пропитаны спреем от комаров и ещё чем-то очень похожим

На старый запёкшийся мёд.

В этой комнате

Мусоропровод забился – да, он был единственным выходом –

Многое здесь нарисовано пальцами ног от угла до угла и ночами,

В которых горели глаза.

В этой комнате

Пыльные лампы забыли, что свет – он лишь то, что даровано

Каждой из них для других, но пыль поравнялась с вместилищем рук, глаз и лёгких,

Давая забыть, что ты есть.

В этой комнате

Многие так никогда и не смогут узнать, что их нет,

Этих тряпочных стен, как и многих не стало

В той комнате с видом на стекло.

И курю.

Стою и курю,

И стою, и курю,

И еще, и еще кто-то объехал,

Но – нет – не для смеха,

Ещё и ещё и не больше,

И даже не мысли, и – нет – не под толщей,

Не царь, и не раб, и совсем ничего,

Никого, не сейчас, если как своего,

Если даже, возможно, в ту самую доску,

Которую так полюбили об голову не за тоску,

А как надо, как если не с нами – не ты,

Для мечты,

И ещё, и ещё, и упала звезда –

Не успел загадать желание.

Великая репрессия.

Каждые дважды члены великой репрессии,

Будь то ноги, руки, глаза и другие их версии,

Безостановочно капитулируя

Дважды прикрикнут, что «лира – я»,

И, безучастно смотрящие в это небо,

Которое и уже и не синим не было,

В памяти выпишут – да только красками –

Склизкую на обрывках тела смазку:

Боль, ужас, гнёт

И всё, что положат в рот.

Nebula.

Как завеса огней полночных

Зной тумана пустых глазниц.

Жизнь петлёю на шее прочно,

И вокруг ни имён, ни лиц.

Только тени опять бормочут

Что-то снова и что-то вновь.

Что-то смутно внутри хохочет

На ничью под ногами кровь.

Что-то липкое на ладони.

Что-то, кажется, хочет жить,

Чтоб в завесе огней-агоний

Бормотанием что-то скрыть.

В куче мусора всем есть дело,

Чьи отбросы на чьих местах,

Чтобы общим безличным телом

Исказились в мираж в огнях,

Чтобы имя – не просто шорох.

Может, шорох – не как всегда?

Я не знаю, мой мусор – порох,

Да и кровь на руках – вода.

Зонтик.

Блестящие капли дарили печаль судьбы,

Но я так же брёл в никуда, зонтик держа, дырявый по сути.

На всё воля бога, ведь будь лишь возможность, я тоже бы

Вылил с балкона ведро раскалённой ртути.

G6g6--Y3Bη--6H33

Слова выдавливал, как гнойник,

Бредя по кажущейся вселенной,

Дорожной пылью свободопленный

Безвестный путник.

У каждой встречи своя цена,

За каждым словом свои скелеты,

В усталом поиске тьмы без света

Пустая сцена.

Бредя до слёз до бездверых стен

На самый тихий сигнал тревоги,

Забыл, где выход с пустой дороги,

Зато спокоен.

Бессмысленно каяться, веря в прощение.

В сокрытой пропасти Магнитом веяло, Ничто не смело Тебя спасти. Попробуй, сызнова отпусти Своё как вечность пустое тело.

Простым сомнением Твой мир на паперти, Руками запертый, Увы, никем. На всякий случай из всех дилемм Скрепляешь путь домой истёртый.

Прощеньем вычертить Все семь изысканных. Зато так искренне Их отпустить. Попробуй выскрести право жить В своих глазах, если знаешь, кто ты.

GkHkH3k0

С мечтой о чуде в руках свечу

Кручу, верчу, запутать хочу.

На камне шрамы, и он на дно -

К нему цепями ничто одно.

Никто, никак, никому, нигде,

Зато в прохладной святой воде.

Какое чудо, поняв едва,

Опять молитвы забыл слова.

А ведь можно и проще.

Бесконечный лабиринт похож на бесконечный лабиринт,

И звезда путеводная, знаете, тоже болит.

Если взялся за нож, не кричи, что есть что-то дороже,

Не поможет – ослепла кожа.

Даже воздух смог вызвать такую живую зависимость,

Что лишь путь, но не выход – досталась видимость.

С самым мудрым из слов стать прекрасным и гордым –

Что ж, есть справочник по кроссвордам.

Если ломаный взгляд ломаней ломанейшего из взглядов,

Знаете, как туман или автострада…

Нет, туман пусть стена для дорожного человека,

А дорога не жертва у землетрясения века.

Склеп.

Мы с тобой с одной планеты

Ярко-чёрного цвета.

Где ты,

Там цветы, цвета и запахи лета

Нашей вечно мерцающей чёрной планеты.

Где ты?

Над камнями моими лишь твои слова воспеты,

Да ещё, быть может, мои чёрные скрежеты.

Подыши мне свои мечты –

Я устал быть шаманом твоей высоты.

η0hkYHG

Последним ветром невзрачных дней

Овеет насквозь, что вновь ничей,

Что там, что вновь, что наверняка,

Ко мне не тянутся облака.

У врат неведомого никто

Кидает углями в решето,

На миг не дрогнет его рука –

Создаст мне новые облака.

Победителей не будет.

В наших иллюзиях наших сердец

Венценосный конец

Пожирал на обед

Этот бред.

Где-то крысы кричали «о нет!»

И корабль кричал о скалу.

Уставал верить в сны наяву

Зеленеющий змий, как в Эдеме, но малость прозрачен

И мрачен,

Раскачан

В одну да в другую

Стороны. Выбери любую –

Выберешь венец.

Идущий по камышам.

Мой голос не станет туманом пороха – Я прокляну его, не иначе. Пусть сломан, как ритмы ночного шороха, Я для него ничего не значу. Зато значит он.

В моих лжеглазах кислота не теплится, Я не поверю в свои проклятья. Разрушенный маятник заколеблется, Чтобы проснуться в моей кровати. Ангедония против меня.

Мне кажется, таяли изваяния От дуновенья моих объятий. Поверил в мечты за стеклом никто не я, И повторял зеркалам: "Внимайте!" – В первые капли последнего дня.

Казалось, крестился цветущим тернием И возвышал на костях распятых. Детально рассчитанным дуновением Выключил знамений постулаты. До первой улыбки останусь решён.

Hc€h--€gGη--3rNN--GBG0

На перепутьи застывших дней

Седеющего озноба

Едва ли скорость – уже больней,

Чем и зачем, но не важно чтобы.

Едва ли взгляд по пустым телам,

До смерти мгновеньем вечность

Слилась в единое где-то там.

Провалы в памяти - лишь беспечность.

Здесь и ничем бы не наследить,

Глаза в сотню швов прикрою,

И гре'шно ближнего возлюбить,

И провались оно хоть со мною.

Сомнений, вмёрзнувших в нет и да

В пространстве на белом свете,

Сквозь плоть взмываются в никуда

Осколки дней. Не свои. Не эти.

Перманентная случайность.

Побежим с тобой в поле безвольном

Под страхом души нечаянной

Сквозь стены воздушных замков,

Два таких неприкаянных.

Вмиг мы станем навзрыд довольны –

Дети господа на распятии –

Поставим друг друга в рамки,

Чтоб доигралась партия.

Сборник взаимоисключающих параграфов.

Из чисел на "е" получается морской бой,

А из чисел на "д" – бомбы атомные – тоже ноль.

Алфавит и в тебе и с тобой,

За простой не заплатишь отбой.

На прекрасную тайну воров и людей

Мы оставим десяток костей

От нелишних гостей без затей,

Но да так и подохнем с голоду,

Сберегая бороду смолоду.

Канем стаей железных пингвинов под воду

Под звуки ничьей свободы.

Как рабы-годы, важностью обличённые где-то

Между важностью лампочки в туалете

И выключателя её снаружи.

Город – береги стужи

Между кроватью

И всем выключателем её платиновым.

А мы сбережём бесконечность

Исчислено платьями предвенечными.

Человеческий фактор стабилен,

Как сама стабильность. Выстрелить мили

Бы, крича криком,

Спасая себя человеческим фактором невеликим.

Крича, извиваются горные стаи,

Всё тая.

Дорогая,

Сколько лет до рая?

Терпит.

Это терпит, и я терплю –

Так сказал мне тот,

Кто сегодня умрёт

От разрыва

Мочевого пузыря,

То есть опять от пива.

Не зря

Я его никогда не люблю.

BN0Yk--NBRN}|{--Nhη3η

В замерших жилах

И кровь застыла.

Останки текилы

Ушли в никуда,

Как последняя в этих краях вода.

Извне свободы,

В глазах мечты

Я, кажется, годы

Иль, может, всегда

Жив без времени даже на Никогда.

И слов не больше,

Чем "слов нет больше".

Пусть все вы над толщей

Застыли в огне

Переполненных памятью жизни дней.

GBxBλHHBBh

Сплошным желанием

Всё затмилось.

Худшей манией

В сжатой, стиснутой

Лихорадке.

Ничего так и не случилось.

Ничего никогда - не стало

В самом низменном из упадков

Веры в истину-тень.

Что-то, кажется, вновь пропало.

Главное.

Не люблю говорить – ненавижу память.

Значит, надо себя заставить

Дышать в трубочку,

Ловить бабочек,

Взять удочку с чем-нибудь типа сериалов для бабушек,

И, главное, не поднимать тревогу.

Проект «Сумеречная Падаль».

Вся бесконечность шума

Сотен органов завода

Не окупит чужого

Гнилого ума.

С перерывами на субботы

Незнание, как заменить работу,

Тянет страх его

В омут веры пустой аналитики

Или причастности к чьей-то политике.

Руки

Дрожат от скуки,

Снова с усилием делая ничего.

Мало надежды в потуге

Найти выраженье себя

В ряде серых костюмов –

Из под столь же и стольких же серых оков

Выползает сомнение слов:

"Что, если б я..."

ψH4+ψGrBψHk0

Формалиновый рай

Нерождённых памятников прошлому,

Ангелов, проживших по-простому,

Так и не выглянувших за край.

Формалиновый смысл конца жизни,

Смеха неизданного,

Горя, не зафиксированного

В корнях возни.

Формалиновый воздух

Нетронутого огня,

Как и они для меня,

Остался к ним так же глух.

Поблекший.

Прикрой-ка веками своё чудо, Тебе туда, где ты ниоткуда, Где то твоё, что всегда вчера, Лишь мишура.

Начни по новой раз, эдак, десять Всю жизнь свою. Но её не взвесить. В смоле застыли твои мечты Из пустоты.

Притронься к гравию головою И улыбнись тихо сам с собою. Твой липкий бред, где душа права – Одни слова.

Замри в холодном мерцаньи страха, Он ближе к телу, чем и рубаха, И все, кто снова ничто не значит – Шот на удачу.

xxGH

Хотел бы жжением, истерией,

Хоть всем собой сквозь первейший лёд,

Сквозь омут памятнейших мистерий,

Но, знаешь, она живёт.

Кубарем.

Я постарею, но вы не верьте,

Вскользь посмотрите да пульс проверьте.

Я уж не встану, но вы не слышьте,

Как не шаги ли вскрывают тишь те,

Сами дыханием неба лейтесь.

Я уж под землю, но вы не смейтесь.

Где? Ты?

Где ты?

На паруснике без ветра,

Среди барханов без воды.

Кто ты?

Извечная безответность

Сквозь прейскурант больной среды.

Что ты

Возьмёшь, желаешь, собой являешь

По ту в тоннеле навсегда?

Как ты

Считаешь

До одного?

Как ты

Свисаешь

На проводах?

Как ты?

Там годного внепогодно

Забрали в твой

Молчаливый рой –

Он молится больше не быть тобой.

Хоть кто.

Отвердевшей землёй учился,

Бессчётным безумием судеб

Пока ещё никого везде.

Обволакивал, и мирился,

И придумывал, что не худо б

Эти полые руки держать в узде.

Эти полые руки -

Страшился, что где-то вдали

Очарованные исполины шли,

Вновь избавить его от скуки.

+€+BNB|||00mH

Так что-либо трудно сказать,

Если не сказано больше, чем нужно.

Тебя не понять,

Ведь ты даже как все разорвал наружность.

И внутри есть не более потрохов.

Вдох вместо дров.

Шорох воров -

Он хоть как-то разбудит

Огрызки тех самых усталых моторов,

Мечтают сказать о которых"болит".

Но тебе ли не знать?

Ноябрь.

Застыли все капли

Последнего в этом году дождя.

Не любя загодя

И уже не в пыли

Уходили огни

Одни.

В страхе сломанный рай

По частицам познай,

По осколкам сложи

Свой кристальный венец

Звоном бьющих сердец,

Столь чужих под конец.

От хладеющей лжи

Лишь с огнями мечтай-улетай.

Не бог.

Это совсем не бог.

Пылью бетонных бессмысленных нор-монолитов.

Сверх страха, что не своё - чужое всегда забыто.

Искренне-затхлое провидение

Вымощено годами, прожёвано, испражнено там, где не я,

Где нет развязки

У кольцевых дорог,

Совсем нет развязки.

Это совсем не бог.

Где-то в окне загорелся свет -

Никак не запомню, в какую сторону пистолет,

В какую сторону лампочка разобьётся,

Чтобы не затмевать собой солнце.

В какую сторону истуканы

Вечность стоять должны,

Это не бог,

Это просто под ними капканы.

Режет технической пыли свист,

Чтобы присыпать кровью исписанный лист,

Придавить на всегда сроком в жизнь

В промежутках от слипшихся век,

На которых начертано: "Человек".

А я, пожалуй, пойду, подожду чуток

Сроком в жизнь. Сделаю в брод бросок.

Это совсем не бог.

η0P3H0Hη

Пережитки лучей надежды

Оседают поверх одежды,

Растворяются в вязкой тине,

Замирают на паутине,

На смоле на века в узорах,

Отрицающих всякий шорох,

Навевающих, как и прежде,

Пережитки лучей надежды.

День зарытых зверей.

Нарисованное словами

(А больше ничем и не надо)

Тянется, мается,

В кровь исписанное головами,

Они

Только и делают – собираются

В день закрытых дверей,

В день исписанных фразами фраз.

Только кажется, но не лается?

Нет, не знаю, какой он – за разом раз…

Но сегодня у нас день зарытых зверей,

Дверей не больше, чем нас.

Если хочешь молчать – убей.

Старые дела.

Старое дело – менять устои на разные

Белыми парусами или птичками несуразными.

Хочу погоду

И джаз о временах, когда поспела ягода.

Даже запахи смущают,

Начиная таять.

Так не должно быть,

Но правда ведь.

Жаль, что правда – это такая штука,

Придуманная человеком (мука ведь).

Такие же мусор, любовь, компьютеры и колесо –

Придуманные запросто и за просто,

Что, впрочем, не мешает быть

Тем, кому быть.

Каждой.

На земле серой, бессмысленно чистой

Видны выстрелы

Глухой к чёрту искренности.

На лицах застыли потёки чистого бетона –

Смех и стоны

Во все стороны.

Во все ресницы, залитые лаком пресным

Рвутся и рвут всё о любви песни –

Нам не будет в них места.

Герои спят с собой на своём кетамине –

Сны выцарапаны одним именем,

Его и вынем.

Ученики умоляют сбежать молиться –

Спасают ники и лица,

Не могут выбрать – не спится.

Вдохнуть бы ту, которой век, сирень –

Для этой плесени, которой не лень,

Начинался судный день.

Каждой твари по твари.

Иначе налогами старыми

Не дожить в гипнотичном угаре

С тремя за окном фонарями

Да звёздочкой затухающей,

Знающей –

Расцветёт белым дымом сирень –

Начался судный день.

Перемены одного смотрящего.

Радужные полосы сменяются белыми

Цветами траура и всецелыми.

Об этом знают лишь мухи на подоконнике

И прочие рая поклонники.

Невесты капали своими платьями,

За что заплатят мне

Слезами стихшими,

Глазами, выпотрошенными в своих нишах.

Твёрдостью страха.

Съедают седины

Глухие к дождям окраины

Недожитых слепков тающих,

Наверное айсбергов. Не знаю,

Не умею знать, тоже таю,

Мал ещё.

Рифлёных

И ритмом пленных

Узоров, моргающих

Цветом или глазами

Смотрящего,

Братья чёрные, братья белые

(Те же чёрные, только мелом

Только ли?) –

Братья тающих

Жили сёстрами

В воду на дно смотрящего,

Вящего,

Вещего безгранично,

Ведающего ещё их

Предсигнальными огоньками-кострами

Ведающего пред остальными

Теми, которых которые сделали сами

И сделали самыми

Или самими,

Что, впрочем, безлично

Тем жгучим седым кристаллам –

Перворожденным альбиносам.

+ηηHhH--kk+ηηη--+kNH+m

Ты лети иди по-новому,

По новому по пути,

По которому нам так "не",

Не судьба - как всегда прости,

Что столь чуждый всему живому,

Настигающему извне.

Как найдёшь свою фантазию,

Куда-нибудь позвони -

Там расскажешь, возможно, мне,

По пути ли тебе они

Подсказали анестезию,

Применяемую в огне.

Ты найди-приди элегию,

Которая как во сне

И которая у тебя

Начиналась всё так же с "не".

Только как ни крути, другие

Могут раны не теребя.

Сгнивали.

Сгний твой аудиоряд,

Чуть выше, чем в правом ухе.

Говорят,

Там волосы -

У меня там руки.

Полосы

Из пяти окончаний

Силы безысходности

До боли чужого голоса -

Вниманий и выниманий

Преподнести

Уже некому

Веками

Одними старыми,

Стёрто-карими,

Нагими,

Живыми,

Самыми что ни на есть талыми.

Взяв руку с ножом

Двумя руками,

Напалмом гордости

И остальных камланий

Слегка расслышал голоса -

Молчат,

Но глухи,

Как обычно, в один и тот же ряд.

D-dance.

На стенах кислотно-цветного картона

Слышны вОроны и ворОны.

Мир поплыл

Каплями извести –

Это дождь, он застыл

Во все стороны,

Капли паззлами не свести.

Шипение чужих сердец и рук,

Открытых в небо – разве в нём есть звук?

Осталось.

Испещрённые гравием ноги

Волоком

Нести

И помнить богов чувства голода,

Досчитать до пяти

Свои пальцы, изломанные пороком,

Вскрывая разрушенные города,

И на каждый угол набросить пыль,

По которой вчера рисовали небыль –

В которой сжигали хмель

От полей до далей,

И не верить в осколки ненужных костей,

Отметённых на мель.

Я ли наяву?

Бессчётный пар

Отпустит души,

Высуша

Руки –

Наружу стужа шла.

Крюки

Скрипели –

Земля шаталась

Немым шакалом,

Казалось малым

Смятенье рая,

Но я об этом, увы, не знаю.

У нейронов есть выбор

Ком в горле по расписанию,

Сгодится для пропитания.

Где же вы, тормоза

Для тех органов, что закрывают глаза?

Как с самим собой в шахматах,

Как в них с ужасом

Каждый шаг впотьмах,

Впотьмах-жадной-логики-невесом.

Но, если честно, то я всегда "за".

Уроборос.

Как в окруженьи истоков платины,

Я грубым шумом давлю на грудь;

Твоё дыхание обмануть,

Лишь из обзора забрать иных.

Лишь опадали избытком пламени

Рёбра, изломанные опять.

Спасенье падшими не забрать

Из пепла в алчущем знаменьи.

Вечно изжитые назиданья,

Кажется, молятся в никуда

Заствышим пеплом. И навсегда

В твоём охрипшем никто не я.

Iustum.

Драма первых слов

Клеймит уже чужую плоть

Навеки зёрнами от плевел.

Вьётся изгородь

Игристых

Вен - злых тел

Покров.

И в доску свой

Чужой любой.

Найти, сравнить, принять/забыть.

Не важно, из какого теста

Яму выдолбить -

Пометить место

Для креста

Собой.

Пустота минувшего.

Бессменным ритмом для светотени

Лишь зарешёченное никем

Забвенье судеб ничьих решений -

Оплот вселенной чужих морфем.

Покрылось сумерками тугими

Вневременное одно сейчас,

И в новь не вновь, и как псами злыми

Травили, нет, не меня, не Вас.

Навершья сказочных изваяний

Убили всех уже мотыльков,

Теперь скучают без истязаний

Под звон бессмысленнейших подков.

Над небом звёзды. на небе пусто,

И светотень обозначит швы,

И, коль как в вечности, только грустно,

Позвольте мне к Вам опять на "Вы".

Теория порабощения добычи.

"По новой падал в тело лёд." -

Господь сказал, господь поймёт.

Бессмысленности звонкий крик

Как начинался, так поник.

Закрой глаза - увидишь всё,

Что начинается на "ё",

И, может, этим будешь сыт,

А иногда и не побит.

Увидишь смех - закрой рукой.

Не убежишь - ты там чужой.

Запомни стук в своей груди -

Он на пол царства впереди.

Раз выжил, значит есть за что.

Твой старый бог тебе никто.

NPBB3ηr}|{

Издали прах, поглощённый светом.

Рядом как морок и сплошь туман.

В пламени вьющийся жадным ответом,

Вновь угасающий лишь изъян.

Знаменьем сложащий крылья снова

Падал в неведомый хрупкий мир.

Глядя назад на себя другого,

Жёг всепрощенья замшелый пир.

hh33R303--ghHHr00

Чувствую кожей,

Что я - дитя божие.

Запахи ладана

Заказал на дом.

Я на материи паперти

Запертый

Очи вознёс к образам,

Заменяющим небеса.

Даже не знаю,

Что делают с раем,

Но для очистки души

Не курю анаши.

График добра

Отложу до утра,

Отложу дотех бед,

В которых и людей-то нет.

В надежде на липкое.

Из одного в другое

От ржавчины до покоя,

Стоя,

Стою и молюсь

Толи богу,

Толи тревожному фактору у дороги.

Сыплюсь на две половины песочных часов,

Выплавленных на засов.

Исчадие разума.

Мир, построенный одной жизнью

Как способ избавиться от всех казусов новизны.

Мозг ищет всё новые пресные формы

Для мира живых – психоделического порно.

На ванные видео позабыли

Набросить печати из мыла и пыли.

Заждавшейся щёлочи под ногтями

Нет больше с нами.

0NPBHP3mηNN

Окружи меня целым закатом

Или закатом целого человечества, кружи меня.

Распылись предо мной словами карими,

Вдохами старыми старому.

Научи, как там без меня, где нет меня.

Разложи моё бывшее тело в порядке очереди.

Запиши меня на разрыв

Между закрытыми и сомкнутыми веками.

Помни меня хоть весь путь по земле солёной,

Или хоть путь кристально-солёной капли,

Или хоть раз.

Книга.

Ползя по шпалам, увидел книгу «справочник по выраживанию».

Отскрёб от тела, закрыл и понял – картинку я на себе женю.

Скатился вправо, скатился влево, зубами впился в два слога – «жива»,

И дальше гусеницей кровавой пополз за поездом плешивым.

+3kGHB

Твои живые чужие

Змеи тела и на вывороте,

Как у рубашки – у неё душа и души стылые,

Стыла и не только защита от холода и стыда вроде.

Но льны и шелка – как живые,

Выздоравливают не в огне, а в воде.

Если присмотреться к отражениям в капле воды.

Промеж кожи

Застыл порядок.

Что же,

Минимум -

Он так гладок,

Но не пришёл на ум.

Пришло время

В, кажется, жизни,

Обледенимыя

Самыми "иже еси",

Что способны лишь в порозни

На "не беси".

День-ночь.

Вывожу из строя

Полный вечер после гноя.

Короли находятся в своём покое,

И в ушах играет что-то вроде гемоглобина,

Каждая паутина

Знает об этом осадочном

Свойстве скорлупы на лице ночном,

Таком прочном,

Точно ладонью по почкам сточенным.

Заочно

Стихают глаза в тишину стадиона,

В бессрочное утро от кроны до кроны.

На портреты сизые

Нанизаны

Изнанка, стекло и ризы.

Город потеплеет вдали от своей стези

До рези

В коронах,

Выброшенных за пряди балкона,

Возможно, в чудный день сполна.

H++rGH

Наши чужие звери плавают в нашем мире.

Трудно помнить о вечном, сидя в своей квартире.

Трудно браться за разум, который не знаю какой.

Глупо жить в своём теле, если и сам не свой.

Слово за словом ляжет – просто я так хочу,

Но если о чём-то спросят – зачем-то опять промолчу.

0BB3

Он обернётся каплей ртути

В тьме сердечной дряблой мышцы,

В тьме забытого пути

Забиты воздухом шприцы.

Девять (больше, чем восемь).

Прогноз погоды такой же психический,

Как вода в луже инея –

Берёт количеством.

Только вы – не я.

Знать бы то храбрым,

А мне не к спеху.

Потеха для отдыха –

Самым живым.

Впрочем, им тоже не к спеху.

Как умирать за миллионы лет.

Мой ядовитый океан

Остался сжат до пары грамм,

Забыт улыбкой из надежд,

Грызущих памятники прежде,

Чем волна откроет

И откроется сама собою.

Где вы, люди гноя?

Всех их тоже жду, не скрою.

А твари просятся к земле –

Росли во мне на самом дне,

На эволюцию лишь яд

Потрачен семь шагов назад.

И семь шагов во вред

О солнце учатся, раз там их нет,

Проглатывая бред,

Сдыхать за миллионы лет.

_______________________

Ссылка на трек:

https://vk.com/audio149052066_456239377

Про акул.

В шумных огарках стекла стеклянных,

В чём-то заоблачно-пряных

Животными пьяными,

Самыми странными,

Живши на нескольки метрах от уровня моря до крыши,

Летели туда и оттуда туманы,

В утробах поили зверей уже пьяных,

Поили да приговаривали:

«Кто-кто из вас самое горе,

Кто ниже всех уровней моря?»

Звери подумали и задумались:

«Будет дождём пьянеть, срочно вниз.

Кто ниже всех уровней моря,

Пусть будет единственным вором!»

С этой поры под луной год за годом

Акулы врываются в окна за йогуртом.

Так раз.

Тянется исписанными старцами

Решение о двух или трёх пальцах.

Улыбка на коже

На двух или трёх предбессмертных похожа,

На стольких же, сколько раз был в мечтах у неё.

Что смешного в моём полнолунии?

Что, глядя в бессильно-бесцельные окна,

Останется проходным, как комната – одна

На весь дом,

Называется коридором.

Усталость быть им,

Чуть менее врачей скорым,

До боли нагим

До чужой боли.

А все говорят про роли…

Да, но раз так, то не более.

m0gY}|{BBNB

Мастера замочных скважин

Отважные,

Дважды парящие в небеса

Упрямо сами,

Живые

В прожитом – и тем пожилые –

Всё живы и живы в надеждах

И молоды этим, как прежде,

Всегда и везде...

Эгократия.

Закемарила

Первая любовь в одиночной камере,

В камере, набитой воздухом, струпьями

И чужими прутьями.

Набитой на стену камере

Комары летали Карлами и Кларами,

Или попросту остывшими стаями,

Жрущими май в майями –

Неплохое представление

Для представления себя и своего мнения

Вышло, да и выходило

Не иначе, а также в радужную полосу уныло.

Оставили силы –

И их тоже нельзя не оставить вполсилы.

А как иначе, если уже решили

Вилами насадить на вилы

В виллах из антицветного картона

И пары стонов

То ли о вечном,

То ли о встрече вечером.

И да здравствует, как всегда,

Правда, которая правота,

Которая стала ложью

На коже некоего обезвоженного,

Обезжиренного

(Тем и помилованного).

Зато вина виноватому

Не начертит гада,

Сама станет воднозёмными гадами-годами – на то и рада,

Что выжата обязанность быть по щелям размазанным.

Ещё одна ошибка –

Перебор подшипников

По выкрикам обезвоженного,

Бессмысленно похожего

На в зеркале рожу,

Столь же ничтожную, сколь и ничтоже.

Собственная собственность.

Сутки ни о чём молчания.

Наверное, мания,

Не преследования,

Просто следования.

Просто исповедь,

Неистово,

Не объевшись ни светом,

Ни словом-ответом,

На подоконнике, глухо, на тучи,

На чёртовы тучи моих километров. Тем лучше.

Вперёд.

Впереди три доски –

Белые, но по очереди.

Люблю рисовать, ненавижу краски –

Исправим белое в разные разности,

Поймаем белое у черты (ты черти, черти).

Душу на мазки,

И в другое вперёд.

За спиной три доски –

Пусть кто хочет, тот то и лжёт.

N0r+HHNGHGhH

Идею льняных одеял

Обуяло кошачье сердечко,

Грызущее статус начал,

Так похожих на вечность,

На космос вчерашнейших зим,

Начинавшихся словом «прости»

Или раньше, чем приторной робости

С тем или с ним.

Настоятелью гипотомании

Стало громкое так блистательно,

Что шептало, молилось нательно,

Но при смерти от вымирания.

День рождения планет.

В мой день рождения планет

Наступит свет,

Которого в ладони больше нет.

Крик обратился в прах

В моих глазах, в моих руках

Остались чудо или страх.

В мечтах о тишине –

Приблудном сыне –

Сгинем

В тишине. Лишь в тишине

Вдохну лишь пустоту.

Смыл за собой посуду –

И в не чудо

Я так и остался не верить

Так, будто в дне тоже двери,

Но серые,

Ждущие дрожь.

И настанет и полночь, и ты не придёшь –

Но и это не ложь.

Оксид повседневности.

Сижу под глотком блекло-чистого воздуха, В зыбком венчании страха С сумерками, Уплывшими в облака. И своими пустыми руками Прикасаюсь к бесследному воздуху Словно издалека. Прикасаюсь к бесцветной радуге, К смеху зимнего мотылька, К вечной жизни в когда-то друге Прикасаюсь издалека. Горстка воздуха жжётся холодом, Впущеным, словно в дом, Только издалека В лишь моё потом. На руке, Обожжённой инеем блекло-чистым, Примёрзли чуть-чуть отраженья меня И ты, Чтоб глотками вдыхать мечты.

_______________________________

ссылка на трек:

https://vk.com/audio149052066_456239087

Chris-Oblivion.

Мёртвый злобный снег

Не выжег ледяным огнём

Инстинкты размноженья твоих предков,

Пожелавших скоротать свой век

Среди обледенелой пустоши оков.

Теперь и ты, едва спасаясь ото льда,

С рожденья и, конечно, навсегда –

Прими озноб с обмороженьем.

С Рождеством!

Happy New Fear.

Вместо звезды

Во лбу

Участок кожи,

Разделённый на борозды.

В водосточную трубу

Стекает чистый изумруд

Заплесневелых яств.

И прожит тоже

Тот же день паденья царств

И тел монарших груд

На к празднику заблёванном

Непревзойдённом

Лестничном проёме.

С верою,

Сквозящей

Сквозь телеэкран,

Кричали «верую»

Или «ворую»,

Или пустую

Речь не разобрать взаём

На связки пустотелых ран

Стопой кормящей

Вновь обещанным уродом.

С Новым Годом!

4NѤ

Я знаю

Всё, что забываю –

Это бывает

В раю

И даже у ада с краю.

Не знаю –

Ну да в них их. Теряю.

По нижнее колено

Поколение

Тебя. Поколение, бля.

Устал. Начну с нуля.

На поле пластических

Экспериментов по праву количества

Смешно кричать,

Жрать, брать, давать.

Теория выявления

Модуля всех поведений –

Жестокость истерики,

Выбранной из своих значений.

Некого увидеть в душе напротив –

Невнятная депрессия, смешной позитив…

Я знаю

Всё, что забываю.

Ругаю

Всё, что у рая с краю.

Устал.

Мечты мечтаю.

На цепи лаю.

Устал знать.

Вспоминаю – теряю.

Шатает – шатаюсь.

Таю.

Знаю – не знаю.

Мечтаю – теряю.

Набор слов.

Зачем?

Не знаю.

С нуля: знаю – не знаю, знаю – не знаю, не знаю – знаю…

Хаос мой друг.

Они говорят,

Что души горят,

Что из ада должен обратно в ад,

Но под вечные символы вечного льда

Обжигает в аду вода.

Идеальная непогода -

Штиль, накрученный на виски;

Прилегающие куски

Чьей-то вдосталь гниющей моды.

И созрел

Асфальт, зашумел

Между дел не моих прибоем -

Бесконечно-плешивым роем

Никогда не моих проблем.

Дрожь пульсации прикасаний,

Как на кладбище в ряд ласканий,

Умоляю, и дальше сгний.

Плюй меня, как занозу в воздух,

В каждый час, в каждый ноль из двух,

Что обрывками лживой жажды

Заморозив в аду однажды

Умиляется в час нужды.

В голове звучал стук:

Только хаос мой друг.

NPC

ЭнПиСи не попадают в рай. Гадание По битому стеклу, Созвездия - заблёванному полу, А фабрики - рабочим пчёлам. Внимание! Здесь ЭнПиСи не попадают в рай. Съедая разноцветную золу, Проснуться в тЕни Нежилых определений. Свет мой зеркальце - Проснуться в миллионах "Я", Разрезанные сыновья Пульсируют В чуть побуревшем пальце. Просто знай, Что ЭнПиСи не попадают в рай.

___________________________

ссылка на трек:

https://vk.com/audio149052066_456239381

Серая-серая небыль.

Страхом смерти

Бездонных рук

Бесконечно

Единый звук

Ускользнет по стопам

Тверди.

Грешна речь, но

Пуста тропа.

Вкусы меди

Наперебой

Спали снедью

Под зов дождя.

Добрый - злой -

В тишине смертной.

Не и быль - я -

Сон заводной.

Крики стаи

Из рёбер вон -

Хруст не полон

Сквозь решето.

Меж глазниц

Гнойный скрип знаю,

Попаданец

В свое ничто.

Осторожно!

Канава затхлая

Вязкой стрелой

Устремилась

К бессмысленным далям,

Граничилась

Чёрной и белой

Предтечами лая.

Сметая покров

Всепрощенья,

Ума помутненье -

Лишь знак придорожный:

"Выгул демонов,

Осторожно!"

Ipse-каннибалика.

Сквозь червоточины столкновений

Впивался тот, что совсем не я -

Слой застарелого инея,

Объятый демоном моей тени.

Как проклят, так и во мглу врывался

Во лжевселенной для никого.

Стихия смрадная из него -

Вновь триедиными обознался.

Мир, осязаемый потрохами.

В пустом мирке я всего лишь бог,

Парящий ниц у своих же ног.

Скрижаль бессмысленных истязаний.

Затеневой мирок.

Зыбкий шелест

Опавших дней

Между раем

И преисподней -

Бьёт подножьями

Эверест,

Как заём

Меж дцатью огнями.

Демоны чужих теней.

Демоны чужих теней

Овеяны светом

Бесплотности склизкой.

Клыками-ответом

Себе больней.

За спиной поворот,

Не тепло, не близко.

У края сомнений

Сквозь пыль светотени

Бессмысленный гений

Чужих гниений -

Пройдёт.

Поэтия.

Один поэт поэтил про Пидарахию, Другой по обычаю посылал нахер. Биты долбили и что-то невнятно мычали. Остальные пока молчали.

В другом поэтстве поэтились звуки, Невнятные ухи, ахи и улюлюки. Прожектором крестится их тусовка, Остальные уже массовка.

Страна Поэтия напоэтила мнений Таких же невнятных, нескладных, как этот диванный гений И как этот стих. Остальные трещат безбожно - Им плевать, что их мнения часто физически невозможны.

Вилка еретика.

Есть книги

Про попаданцев

В чужие миры.

Нет книги

Про попаданца

В мИр своИх убеждЕний.

Зачем?

Только звук

Беспросветности

Чёрной дыры

И конец

После первой главы -

На костёр

Холокостом сомнений.

"Вилка еретика"

Для тупой башки.

Распростёр

Светлы очи и кости

Пятапуха да Винничка.

Тук-тук

Сердец.

Вы

Милашки.

Вы

Всегда правЫ.

Будущее.

Сеяли рожь,

Пожали

Трупный яд.

Говорят,

Списки смертников

Не горят.

По земле дрожь,

Под землёй ложь,

Над землёй

Как кометы

Летали

Скрижали,

Оставили праведников

Без ответа,

Кто будет срезать цветы

Бесконечной зимой.

Замри.

Замри.

Гравитация против тебя.

Замри.

Светотенью ласкают любя

Колоссальные богоподобные.

Замри.

Сапогом - на грудь:

Рекламируют - сапоги удобные.

Замри.

Можно сегодня

Отравленный беспогодный -

Какой есть - вдохнуть?

Замри.

Где-то там ждут живые - возможно.

Считать сложно,

Посчитать не сложно - осторожно,

Замри!

Гул внутри?

Лучше просто умри.

Замри...

Карго-культ.

Люди думают, что я мрачный -

Загадочно, однозначно.

Но я сам для себя не зритель,

Скорее уж исполнитель

Преждевременных глупых сказок,

Входящих без всяких смазок -

Карго-культ для чертей из рая,

Ведь я сам себя не знаю.

Безумие заразно.

Смерть – математика тела,

__В ней не бывает

____Слова «почти».

Пусть сплошное

Ничто остывает

Под пристально-белым.

Снег – под веками захрусти.

Жжёный воздух,

Сквозняк покоя –

____Звук в никого,

____Дрожь в никогда,

И последний из двух

Перебежчиков –

Нет, или да,

Или сквозь жерново:

__Мельница – не равна муке;

____Разум не равен

Ни мыслям вслух,

Ни ударам подков

О пустую грудь.

Звон советов

Немых повитух

В светотени просветов

__Сгоревших ставен.

____Не забудь,

Здесь опасно:

Безумие – заразно.

Вниз параллельно Земле.

Лестница

Спускает в пустоту.

Деформация арматуры,

Словно рёбра на сгнившем трупе,

Обнажает изъян структуры -

Там себя и найду.

Как бетон на меня наступит,

Выше уровня моря крови

Бесконечно ничтожный винтик

Выбирает и умирает,

День равно нервный тик -

Алгоритм себя исчерпает,

Когда не наступит новый.

Лестница

Рожает тошноту

От излома спиральный свастик,

И морская болезнь устала

Прорываться сквозь мёртвый пластик -

Девственную мечту

Разрывает нещадно жало

Непорочнейших из зачатий,

Плевна это не ожидала;

Всё едино-жды захлебнуться -

Чудом себя сочла

Бетонированных поллюций.

Лишь логика надкроватий -

Лестница.

Освободи место.

Эти звёзды не хотят,

Чтоб на них смотрели,

Увернулись асфальтом в нос

И теперь они проследят,

Чтобы в грязь свою врос:

"Освободи место,

Пока мы не прилетели."

Лишь пыточная и то,

Что от неё осталось -

Недопальцы скрипят по швам,

Ведь на чётках поднабралось:

"Ну же, место освободи,

Всем нужней, поди,

Все уже подоспели."

Внемлишь ничьим словам

Дальше, чем битум треснул,

Ближе своей постели:

"Освободи место."

Письмо пустоте.

Согревают знаки

Ножом по туше,

Призраки

В зеркалах

Не станут лучше.

Знание прошлого

Тянется в удилах -

Пора становиться пошлым,

Пора становиться

Грызть сложного

Камня на камне.

В потом за порожним

Телом во мне,

Отзвук чужого лета:

Только бы удивиться -

Сгорает

В чужом огне.

Бежать некуда,

Каждый нож знает.

Сам себе

Право вето,

Человеку - да,

Мне - нет.

В жжёном срубе

Чужой ответ,

Сколько осталось лет.

Потерян

Я потерян.

Лихорадка изменчивой тени

Изгибается всполохом

Веры в людей

В пепелище безруких идей.

Снова тянет

Сквозь пепел

Волоком

Неснимаемый якорь

Чужих страстей.

Опротивел себе до нитки,

Не стряхнуть и не выжать -

Не выжить,

В бесконечности есть

Только я

И тень.

Мне не лень

Самого себя съесть.

Я потерян,

Потерян в чужих "не будь",

Бесполезные плоть и кровь,

Прятки сыграны вновь и вновь,

Во всё более мне чужих

Задыхаясь, тонуть

Каждым шагом глазниц

Пеплом выеденных -

Пустых.

Я потерян меж верениц

Лихорадок немых

И пологих надежд

Против ветра патронов

В висок холостых,

Против сброшенных с кожей одежд

Пред ярчайшим чертогом неонов.

Я потерян -

Ни лечь, ни встать,

Хоть так страшно признать

И так сложно понять, что мой мир до конца

Измерен.