ki rei shi shin

ki rei shi shin

В один непрекрасный год

становится больно дышать:

мир ранит просто тем,

что живет вокруг и через тебя.

Тогда ты вспоминаешь, чему тебя учила старшая в роду,

надеваешь доспех, поднимаешь щит –

и идешь воевать.

Так можно быть, так даже весело:

собирать дружину, строить крепость

посреди открытой степи,

стоять на стене, командовать обороной...

И еще одной, и еще. И еще.

А потом таран пробивает ворота,

и бревна с камнями летят во все стороны.

А кастелян твоей крепости

заходит со спины и рубит

сухожилия топором –

так, чтоб ты точно не встала.

Тебя кладут в саркофаг,

накрывают крышкой, оставляют на руинах

и уходят.

Проходит сто, тысяча, десять тысяч лет.

Степь становится пустыней.

Сто, тысячу, десять тысяч лет

ты лежишь, таращишься в крышку гроба.

Через сто, тысячу, десять тысяч лет

в пустыню прилетает ветер.

Он пахнет морем, вишнями и совсем немного – сталью.

Он кружит над руинами, и саркофаг

рассыпается в пыль, а на камнях

прорастает трава.

Ух, какая грозная, говорит ветер.

Пойдем, я покажу тебе рассвет над гаванью.

Ты встаешь, делаешь шаг на хромых ногах.

Говоришь: долго будем идти. Не будем загадывать, отвечает ветер.

Торопиться некуда.

***

Ты просто ветер: просто кружишь над миром,

без цели и лишнего смысла,

просто играешь с облаками,

просто видишь красоту.

Вот только сердце болит,

как будто оно из плоти.

Вот только из ран – красным,

как будто в жилах – не серебристый ихор,

как у всех потомков стихий.

Но все равно просто летишь наудачу, –

а как же еще? –

несешься все дальше и дальше.

Паришь над пустыней. Вспоминаешь, что уже был тут

сто, тысячу, десять тысяч лет назад.

Видел битву,

мельком заметил хозяйку крепости,

усмехнулся: сильна! –

и снова дальше, своей кружною дорогой.

Теперь здесь руины.

Спускаешься, смотришь:

она все еще здесь,

все так же крепко сжимает щит.

Зовешь ее с собой – показать

обычное чудо. Просто потому, что можешь.

И еще потому, что откуда-то знаешь: она поймет.

Зовешь – и видишь, как мертвый, холодный мрамор

становится теплым, живым.

...Это кажется – или правда

сердце болит чуть меньше?

Это кажется – или правда

алые капли замедлили бег?

Нет, не кажется, – отвечают

ее глаза.

Горская песня

– Ветер, ветер, легкокрылый странник,

на тебя гляжу я из-за тучи,

как любуюсь я твоим полетом,

как мечтаю, чтоб кружил ты рядом...

– О звезда, закатный колокольчик,

как отрадно ветру слышать песню –

искры звона, перелив хрустальный.

Из-за тучи я мерцанье вижу,

позови – и я примчусь немедля.

– Ветер, пламя мое нынче гаснет,

все свои лучи я растеряла,

все костры меня затмят сияньем,

не звезда я, а фонарик тусклый.

– О звезда, твое раздую пламя,

отыщу лучей я ожерелье,

только стужа мне сковала сердце,

аромат весны меня покинул –

больше твоего не стою взора.

– Ветер, прекрати такие речи!

Свет тебе отдам я без раздумий,

растоплю морозные оковы –

аромат цветов к тебе вернется.

– О звезда, щедры твои подарки,

как смогу достойно я ответить?

Принесу чудес из стран далеких,

нежным облаком тебя укрою,

о плохом не думай и не бойся.

[речитатив]

Небо, улыбаясь, слушает их беседу.

Небо говорит им: вы прекрасны, дети.

A scáthán, a scáthán ar an mballa, Spiegel, Spiegel an der Wand

Король Фриден-Руэ,

Первый этого имени,

Прекрасен, как июльский полдень,

Благороден и честен,

Обладает острым умом

И видит самую суть вещей -

Кроме одной. Король не любит себя.

В других странах проще -

Есть алхимики и их снадобья,

Есть волшебные зеркала,

Главное - найти свое.

Говоришь с зеркалом -

И познаешь самое себя.

Помогает не всем, но многим.

Но в королевстве

Волшебная амальгама

И ремесло алхимика

Всегда были под запретом.

Как только король

Избавился от совета регентов

(о, как он винит себя, что не сразу, не сразу!),

Он отменил запрет.

Но люди привыкают к новому долго,

И алхимики с зеркальных дел мастерами

Не спешат в королевство.

Можно было бы их пригласить,

Но доверить эту задачу некому.

Король ждет.

***

На исходе зимы

В королевство приезжает

Странствующая рыцарка

По имени Шигри,

Из рода Томалта-Дун.

Сокол клекочет с ее плеча,

Гнедой дестриэ

Крушит подковами

Подтаявший снег.

Когда-то дракон

Переломал Шигри все кости.

Она заново научилась ходить,

Сражаться, ездить верхом,

Но больше не может похвастаться

Ровной осанкой,

Стройной фигурой.

Зато пришлось выучить,

Где лучшие лавки алхимиков

В тридцати трех городах,

И, конечно, выбрать себе волшебное зеркало

И не расставаться с ним.

***

Войдя в тронный зал,

Она видит на троне - свет.

Когда она преклоняет колено,

Предлагая службу,

Король вдруг понимает,

Что доверит ей все.

***

Шигри уезжает -

Убеждать, уговаривать, торговаться, обещать.

Первый гонец привозит три зеркала -

В строгой стальной оправе, в серебряной филиграни, в круглой ореховой раме.

Король выбирает третье.

В восточном крыле дворца

Греются тигли, скрипят мехи,

Алхимики спорят - пять капель вытяжки из корня горечавки или шесть.

Сходятся на четырех.

Шигри возвращается, встаёт подле трона

Залогом того, что

Все. Будет. Хорошо.

***

Шиповник цветет у окна -

Бледно-розовый блик на полу,

Словно от витража.

Король примеряет лиловый талар,

Улыбается зеркалу.

Пестрая кошка теребит атласные складки.

Серая лежит на стопке бумаг,

Щурит нефритовые глаза: всё успеем,

Всему свое время.

Во дворце поселился покой.

***

Шигри думает:

"Золото, боль моя, как не любить тебя?

Где взять железные обручи сердцу, чтоб

Не потревожить тебя ни словом, ни вздохом?"

Шигри говорит:

- Буду рядом, не уйду, не брошу и не предам,

Пока буду нужна.

Такова моя свободная воля,

И в том я клянусь.

Шигри думает:

"Когда перестану быть ему нужной -

Скажу, что опять еду странствовать.

Мирадора и Эриха тайком отправлю на родину.

В здешних горах малолюдно -

Тело никогда не найдут".

***

Король слышит,

Как где-то рядом

Звенит натянутая струна,

Тонко, ещё тоньше - сейчас порвется.

Тянется, тянется - и словно рябь бежит по дворцу.

Чуть слышно дребезжат зеркала,

Дрожат в переплетах цветные стекла,

У алхимиков треснула на горелке реторта.

Король вслушивается

В симфонию дворца,

Ловит диссонансы,

Перебирает в мыслях лица и имена:

Не здесь... Ближе... Совсем близко.

- Король призывает опору трона,

Шигри Томалта-Дун!

Струна лопается.

***

Шигри преклоняет колено.

Лицо - застывшая маска,

Только глаза лихорадочно блестят.

- Ваше величество изволит отправить

Свою верную рыцарку на дракона?

- На дракона?..

Брызнули осколками зеркала,

Лопнули под напором вьюги витражные окна,

Хлестнула в лицо ледяная крупа.

Согбенный силуэт -

Одно плечо вниз, другое вверх -

Растворился в белесой мути.

Дворец надвинулся клеткой,

Прутья-колонны замкнули пространство.

Нет опоры, нет воздуха, ничего нет...

- Дыши! Руэ, дыши, слышишь? Дыши, не смей прекращать!

Шигри кричит, стиснув его ладони, срывает голос, хрипит.

Король поднимает взгляд - и прижимает её к себе.

Она обнимает его в ответ,

Пряча лицо в светлом золоте прядей.

Король слушает, как все ровней и спокойней бьётся её сердце,

И дышит в такт.

За цветным кружевом витражей - июнь.

Радуга дробится на гранях невредимых зеркал.

Тэмми Лин

Я Тэмми Лин, но моя госпожа - не королева фей. Лик её бледен, очи горят заревом адских углей. Самой беззвездной ночи чернее скромный её наряд. Власть её крепче стальных кандалов и золотых наград.

"Глупая Тэмми, зачем ты рвешься к людям, за окоем? Слаще всего безмятежный покой в стылом царстве моем. Только истреплешь сердце тоской, счастья не жди - не придёт, " - Так говорит моя госпожа, в усмешке оскалив рот.

Мастер Шон, ты равно владеешь и молотом, и пером. Тебе под силу меня удержать под небесным шатром. Я разорву вассальную цепь, отброшу тоску и страх - Только держи меня, не отпускай, крепче сжимай в руках.

***

Эвридика выйдет к нему в слезах... Аше Гарридо

И приходит Орфей, и приносит обратный билет, А Эвридика ему отвечает: нет. Я устала, я выжжена до головешек, дотла, Я не верю, что станет полем эта зола.

И Орфей молчит, садится на пол у её ног, От его молчания сквозь гранит прорастает цветок. И она стоит уже не на камне - на летнем лугу. Я с тобой, говорит Орфей, с тобой, как могу.

Через полчаса на обратный курс ложится ладья, Унося их все дальше и дальше от небытия, И неважно, что было когда-то отмерено на весах... У неё на руках щенок Цербера, асфодель у него в волосах.