"Карма кармана" aka "Пумба-макумба"

Стихи и песни разных лет

***

ПОРТРЕТ

Туп... туп... туп... - срывалось с губ.

Не поймешь - то ли плевался рыбьей чешуей, то ли ругался.

Ругается он обычно на то, что экономика личная

Превратила его в гномика,

Что он - не моряк, и не умеет ходить галсами...

( При этом маяком высится кругами нарезанный картон )

Сегодня он говорил, что есть таинственная красавица -

Мол, дебил сам, что в такую влюбился...

Я не перечу - это не нарушает нисколько

Закон пивного столика.

Мы встречаемся каждый вечер,

Когда не холодно, и не жарко.

Беседа за пивом - два монолога.

Вчера было бы гадко, сегодня - жалко.

Я прощаю соседа - иногда он молчит,

А я говорю так же много.

***

САНЬКИНА ПЕСНЯ

Книгу странствий по складам читая,

Не сдержу в руках, -

Напугает воем волчьей стаи

Розовый закат.

Мне легко и вольно

В лабиринтах молний

Ждать

новую Луну.

Скряга и романтик,

Я в туманы мантий мир оберну.

В дни от желтых

До зеленых листьев

Снится мне Восток.

Как итог порой безмолвной жизни -

Пара новых строк.

Соблазнившись далью,

Я пишу следами

Вязь

на сыром песке.

Две неровных строчки -

Ода этой ночи

И большой реке.

Ухнул филин на опушке где-то,

Клюнув чашу звезд,

За мышиный хвостик хвост кометы

Посчитав всерьез.

Мне легко и вольно

В лабиринтах молний

Ждать

новую Луну.

Скряга и романтик,

Я в туманы мантий мир оберну.

***

ЛУНА ЖЕЛТЕЛА В НЕБЕСАХ, ЛУНА ЖЕЛТЕЛА

Луна желтела в небесах,

Луна желтела.

В ее роскошных волосах

Ярлык был Wella.

Читала стих чужой, как свой,

Мне поэтесса.

А я затих, едва живой,

Во власти стресса.

О, как ее перевести

В иную плоскость!

Увы... увы... ей чужд мой стиль

И слог без лоска.

Грудь - две буденовки, и зад -

Сто молний в чресла.

Как трудно отвести глаза

От девы в кресле!

Держаться нету больше сил,

Ну сжалься, Муза!

Иначе буду голосить,

Что твой Карузо.

Все мысли только об одном,

Но вместо тела

Луна желтела за окном,

Луна желтела.

Вот-вот как тополь по весне

Я брызну соком...

Как намекнуть? Ведь мы же с ней

Все о высоком.

Пора! Включаю дурачка

На мягких лапах -

А не пора ли башмачкам

Со стуком на пол?

Чтоб не затягивать рассказ

Об этой ночи

Решил я, что на этот раз

Пора бы кончить.

А было так, или не так -

Не ваше дело.

Как СССР-овский пятак

Луна желтела.

***

Девушка из солярия.

Плоская, как скалярия.

Большие глаза навыкате

Ищут того, кто выгоден.

Греясь искусственным солнцем,

Принца все ждет-не дождется.

Верит: вот-вот прилетит ее милый,

Ведь красота - это страшная сила.

Зеркало скажет хозяйке,

Начистоту, без утайки:

Есть побелее и помоложе,

Но нет в целом мире ее краснокожей.

Ни делавары, ни могикане

Своей не признали бы девушку Аню.

Девушку из солярия,

Плоскую, как скалярия.

***

***

Кому-то - журавлики в небе,

Кому-то - синицы в руках,

А я не мечтаю о многом,

Но мне во всём нужен свой Вах.

припев:

Вах, вах-вах,

Вах, вах-вах-вах,

Вах, вах-вах,

Вах!

Тем, кто грезит о власти,

Или больших деньгах,

Мне и сказать-то нечего,

Я там не вижу Вах.

припев

Мимо проходит девушка,

Ямочки на щеках,

В девушке, а не в денежке,

Вижу немалый Вах.

припев

Взять бы девушку за руку,

И полетать в облаках,

Выше синички с журавликом,

Это - огрооомный Вах!

припев

Мне нужно, в сущности, мало -

Радость в милых глазах.

Пусть громко крикнет "Вау!",

Я гордо отвечу: "Вах!"

***

ПРОСТО ФАНТАСТИКА

Скалятся горы. Тучи - как туши.

Наш пепелац развалился на винтики.

Ветер уныл и тоскливо бездушен,

Словно рецензия штатного критика.

Мы в этом мире, похоже, зависли,

Он неопрятен и необязателен.

Колкий, прохладный, ревнивый, завистливый -

Взгляд в твою спину коллеги-писателя.

Лазером, мазером, ионизатором

К черту разнес бы! Не мир - издевательство.

Мал, как надежда на светлое завтра,

Как гонорары, что платит издательство

Несколько звёзд, две луны и три солнца

Грубо по небу размазаны шпателем.

Плюнул напарник, ушёл. Не вернётся...

Как и последний твой верный читатель.

Камень, пустыня... немые, безличные.

Мысли как будто отлиты из пластика.

Да я и не думаю, дело привычное.

Всё не всерьёз - это просто фантастика.

***

***

На паутине сна,

Слепыми червями пальцев,

Играла ноктюрны луна,

Но грубые створки окна

Плясали под них в ритме вальса.

Будильник, брат метронома,

Почетного мэтра искусства,

Всю ночь возмущался окном,

Пока паутиною-сном

В конце концов не был обуздан.

Обиделся сгоряча

И утром, увы,

промолчал…

***

ПУМБА-МАКУМБА

(про Серёгу)

Ни высоко, ни низко,

Ни далеко, ни близко,

Ни после водки, ни после виски,

Давным-давно спавшей спиральной галактике со странными завихрениями

Приснился этот ритм...

(andante non troppo)

Uu-uUu-Uu-Uu-U,

Uu-uUu-Uu-Uu-U.

Иногда он слегка менялся. Например, так:

(andante con moto)

Uu-uUu-uUu-Uu-Uu,

Uu-uUu-Uu-Uu-U

Или этак:

(comodamente)

Uu-uUu-uUu-Uu-Uu,

Uu-uUu-Uu-Uu-U.

Много разных вариаций возникло, но в любой из них узнать изначальный размер было нетрудно, какие бы космические силы и чёрные дыры ни пытались его исказить или поглотить.

А потом то ли от этого ритма, то ли от мамы с папой, а то и от всего сразу, - в такой странной галактике ни в чём нельзя быть уверенным, - родился и Серёга.

И еще до того, как впервые открыл глаза, вдруг взял и захлопал в ладоши.

(andante non troppo)

Uu-uUu-Uu-Uu-U,

Uu-uUu-Uu-Uu-U.

А когда научился говорить, первыми его словами были:

пУмба-макУмба,

зарУмба-тУмба-клУмба.

пУмба-макУмба,

рУмба-тУмба-рррум.

И всё вокруг двигалось в этом ритме, необычном, несвойственном родным Серёгиным местам. Впрочем, стоит еще раз напомнить, что появился на свет он в странной галактике с еще более странными завихрениями.

Рос наш

Серёга

обычным самым парнем.

Парень

как парень –

не Рэмбо, не Гагарин.

Но думал

Серёга

с детства очень много,

О низком и высоком,

о близком и далёком.

И когда мальчик задавал очередной умный вопрос о чём-нибудь эдаком, мир вдруг замирал, но буквально на несколько мгновений.

Взрослые медленно-медленно покачивали головой, заторможенно улыбались, и ненадолго разрывали ритмическое полотно их маленькой Вселенной, цокая языком, словно кастаньетами:

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глубоко копаешь!

А потом всё возвращалось на крУги своя... Хотя нет, не вполне. После каждого такого диалога изначальный ритм всё тускнел и тускнел: сначала его перебивали вечерние авиарейсы на север, дальше закрутилось и понеслось… поезда на юг, первая любовь, мама с папой, школа, стритрейсеры, младшая сестра, метро, громкие соседи, таксисты, уличные музыканты, автобусы, вторая любовь, троллейбусы, долгие бестолковые разговоры, шаги в подъезде… в конце концов румбу-тумбу-рррум заглушил простой будильник.

Воспитан был Серёга

на Толкине и Нарнии,

Помешан был на долге,

не стал косить от армии.

И там он вопрошал,

и получал ответы:

«Копай, чувак, отселя,

и прямо до обеда».

Его такой способ погружения в сокровенные тайны бытия не удовлетворял, конечно, но кого в армии это волнует?

И до самого дембеля Серёга поплёвывал на ладошки, да приговаривал в ритме марша:

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глубоко копаешь!

(ДЫнц-дЫнц-ТЫ-ды-дЫ-ды-дЫнц! – непрошенно добавлял оркестр, репетировавший в полковом клубе.)

После армии Серёга как-то неожиданно погрузился в жизнь, и однажды вдруг осознал: вопросы теперь задают уже ему, а он не может ничего толком ответить, потому что до сих пор не понял, в чём смысл его собственных. И как-то неуютно стало Серёге в городе, а тут и пенсия подоспела. Плюнул он на всё, купил себе дачу и стал там жить практически натуральным хозяйством.

Никак не вспоминался тот изначальный ритм. А вот эту песенку Серёга напевал каждое утро:

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глу-бо-ко,

Ай, Серёга, глубоко копаешь!

Однажды вечером он вышел на свой огород по какой-то надобности, распугал мирно кушающих мышей да ежей, в очередной раз наступив на грабли, и в сердцах сссмачно … сссс… зззз… вввв… вззззз… вздохнул.

А потом сквозь звёздочки в глазах увидел глубокое-преглубокое небо, и понял, что всю жизнь копал не в том направлении.

Сначала размер был почти тем же нескладным, неправильным, но слова поменялись:

Ай, Серёга, вы-со-ко,

Ай, Серёга, вы-со-ко,

Ай, Серёга, высоко копай!

Вдруг – вжуххх! - мелким метеором мелькнуло что-то про румбу-тумбу-рррум, и тут же шестерёнки в механизме окружающего мира начали вращаться в разных направлениях, а потом сцепились в мёртвом клинче, и всё вокруг остановилось. Насовсем.

Впервые в жизни Серёге не задавали ритм, и ему это очень понравилось.

Он по-хозяйски посмотрел вверх, на беспризорных Большую и Малую Медведицу, протянул к небу руки, и начал копать берлогу – просторную, но уютную.

***