Кара небесная

Глава 1

Глава 1. Жизнь.

Проснувшись и встав с кровати, я пошёл к холодильнику. Заметив, что в нём нет моего любимого молока, без которого я не сделаю кофе, я отправился до ближайшего магазина. Одевшись и выйдя из квартиры, я почувствовал мерзкий тошнотворный запах. Соседи опять не выкинули мусор, который валялся прямо на проходе.

Выйдя из подъезда и пройдя пару метров, я скривился: лысый старик без зубов снова лезет лапать очередную невинную школьницу. А в другом конце улицы, в начале парка, мужчина рукоприкладствовал к своей жене, даже не стесняясь прохожих. Городок маленький, все всех знают.

Так раздумывая, я уже дошёл до магазина. Взяв молоко и подойдя к кассе, начав ждать своей очереди, я услышал детский голос. Обернувшись, я увидел женщину и ее дочь. Маленькая девочка просила конфетку за двадцать рублей, а мать под предлогом, что нет денег, положила её на место. Тут моё лицо абсурдно ухмыльнулось. У женщины была целая тележка коньяка и закусок тыщ на шесть или восемь, а конфету за двадцать рублей ребёнку не хочет брать. Я не знал, плакать мне от этого или смеяться. Девочка была одета так же, как и её мать, в какие-то порванные лохмотья, а на её матери виднелись синяки.

Так подошла моя очередь. Я оплатил и, даже не обернувшись, сразу покинул этот магазин. Этому беспределу нужен конец, мир может и хороший, но большинство людей даже не заслуживают существовать.

Я в основном не выхожу на улицу. Только в магазин. Не хочу наблюдать за этим безумием. У меня есть рот — но я не могу кричать. Есть свобода — но я не могу выйти дальше магазина. Есть глаза — они устали смотреть на беспредел и абсурд.

Придя домой, сделав кофе, я сел на диван и включил телевизор. Там шло награждение главного судьи нашего города. Тут моя голова окончательно поехала. Он не заслуживает. Он отпустил преступника за взятку. Ходят слухи, что он даже торговал запрещенными веществами.

Выключив телик, я яростно лёг на кровать. Мысли об этом не давали покоя. Многие молчат — боятся. А главней него только Бог. Но если Бог его не судит.

Так я и не заметил, как уснул.

Проснувшись от сильного кошмара где-то около двух, я почувствовал, что в глазах все плывет, а сердце бешено колотилось. Пот стекал со лба без намёков на прекращение. Нужно срочно обдумать этот кошмар, — подумал я и тут же встал, направившись на кухню.

Заварив очередной кофе, я начал раскладывать сон по полочкам. Мне приснилось, как я стою в середине суда. Зрители и Верховный суд находятся на такой высоте, что мне кажется, они меня даже не видят. Мне назначают казнь, не сказав, в чём я провинился. Я пытаюсь оправдаться, но меня даже не слушают. Они только кашляют и кряхтят от возмущения.

Вдруг я решил осмотреться по сторонам и заметил, как эти люди превращаются в неких оборотней, а может, и бесов, и медленно направляются на меня. Небо становится красным. Я уже предвижу свою смерть, но тут же просыпаюсь. И вот я здесь.

Я снова решил попытаться уснуть, но безуспешно.

Часов в семь я встал и направился к раковине, дабы умыться. Подойдя, я заметил своё мерзкое отражение в зеркале: синяки под глазами, зубы с кариесом и моя нездоровая бледность. Умывшись, я понял, что нужно развеяться. С такими мыслями я оделся и вышел на улицу. Главное — куда подальше от этих животных и мыслей, которые съедают меня изнутри.

Выйдя из подъезда, я, к счастью, никого не встретил. Решив прогуляться дальше городка, я пошёл сначала до полу сгоревшей церкви. Она была на другом конце маленького городка. Там очень красиво, и я очень любил там находиться и думать о жизни.

Дойдя до неё, я тут же взял попавшуюся под руку бесплатную газетку и, усевшись на скамеечку, принялся жадно её читать. И тут, откуда ни возьмись, ко мне подошёл парень. Хотя выглядел хуже старика: одет в дырявую грязную рубаху, с отёкшим лицом, залысинами и кривым носом. На шее у него был большой крест, как у священника. Но он точно не священник. Зачем он нужен, если церковь сгоревшая? А местный судья, который у нас ещё и в роли некоего депутата, забрал деньги на церковь себе, и никто даже не возмутился. Да и кому нужен этот чёртов городок, — думал я, пока этот мужчина со мной не заговорил.

— Здравствуйте, — жалобно протянул он. — Дайте, пожалуйста, на еду.

Я бы дал, но от него явно пахло не духами, а неким алкоголем, поэтому я сомневался, что деньги ему нужны на еду. И тут я брезгливо встал, посмотрел на него оценивающим взглядом и тут же ушёл.

Путь мой лежал до леса. Там и чистый воздух. Как раз туда я и путь держал.

Зайдя уже вглубь леса, я увидел сияние. Подбежав поближе, я сначала не поверил своим глазам.

Ангел.

Он лежал в крови со сломанными крыльями, но с чистой кожей и нотками невинности. У него были ярко-жёлтые волосы, длиннее его самого. Он пытался что-то сказать, и я, подойдя почти впритык, наконец услышал:

— П-п-помоги нам, — жалобно прошептал он, и голос его дрожал, как надорванная струна.

— Кому? Кому?! — выкрикнул я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Миру, — ответил ангел, и его глаза, полные боли, встретились с моими. — Покончи с насилием и абсурдом. Иначе настанет Судный день.

— Что сделать? Когда он начнётся? — спросил я, не понимая, но было уже поздно.

Ангел умер. Его рука, ещё секунду назад сжимавшая мою, безвольно упала на траву. А я остался стоять в лесу, глядя

на тело существа, которое не должно было умереть.

Глава 2

Встав, я заметил, что весь в крови и тут... Пройдя пару метров потерял сознание. Проснулся я от сильного натяжения. Я был привязан к кровати. В комнате где я находился была решётка на окне и серые обои, я в больнице. Поняв это вошёл ОН...

— Ну что, голубчик, что вы делали в лесу?

— Н-н ничего, — ответил я, будто не зная, о чём идёт речь.

— Точно, на вашей кофте были отпечатки крови. Вдруг его выражение лица резко изменилось. — Кого вы убили? — снова спросил он уже в грубой форме

— Никого, — судорожно тряся ногой, сказал я.

— Ну что ж, не хотите сознаваться, ладно... На следующей неделе вас будут судить, — сказал он и быстро удалился.

Я, лёжа на кровати, не понимал, что к чему и за что. Я же ничего не сделал, хотя для него я убийца. Мне нужно убить его, хотя… Если я его убью, то чем я от него отличаюсь? Всё равно мою казнь не остановить. Я не хочу марать руки о него, но я должен, иначе погибнет моя земля, хотя она не виновата в том, что люди — животные. Сидел и размышлял я так до вечера, хотя в моей комнате и не было часов; понял я это по окну, на котором решётка. На следующий день ко мне пришла медсестра и развязала меня.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Лара, — ответила она.

— Зачем ты это делаешь? — Спросил я, но она ничего не ответила и быстро ушла.

От непонимания у меня стала болеть голова. Боль нарастала, словно кипение в чайнике. Я, встав с кровати, медленно подошёл к окну. Там я увидел беззаботных детей, играющих с мячом. Вот именно так выглядит свобода. Тогда умер не ангел, тогда умерла моя свобода. Мне хотелось забиться в угол и ждать конца, но в то же время кричать от ненависти. Наконец, вошла Лара.

— Тебе нужно уходить, ночью я за тобой приду, ты просто жди — сказала Лара. Она была напугана, судя по её лицу. Её золотистые волосы были взъерошены, а глаза и зрачки сильно расширены, точно она напугана.

— Почему ты так напугана? — спросил я. Столько вопросов и ноль ответов.

— Я слышала разговор судьи, завтра тебя запрут в клетке, чтобы ты не убежал, — сказала она, чуть не заплакав, хотя я её даже не знал. Тут её позвали, крик был очень громкий. Она стала уходить быстрым шагом; оглянувшись, она посмотрела на меня, наши взгляды пересеклись, и она удалилась.

Я понятия не имел, что происходит, словно нахожусь во сне. Я был бы рад думать, что это сон. Когда начало темнеть, я начал собирать вещи. У меня было пару батончиков и нож, но в карманах этого не было; я стал искать по тумбочкам и под кроватью. Нигде нет. От этого мое сердце заколотилось. «Чем же мне убить его?» — подумал я и услышал чьи-то шаги. Это Лара, она открыла дверь и жестом показала мне, чтобы я шёл. Я, едва идя, стараясь не издавать ни шума, прошёл коридор. Он был тоже без обоев, с облупившейся краской и дырками. Подходя к выходу и расслабившись, я услышал чей-то кашель, приближающийся ко мне. Я, затаив дыхание и сев на корточки, стал надеяться, чтобы меня не увидели. Кашель утих, но Лары не было. Вот чёрт... Свет включился, и из-за угла вышли полицейские с Ларой. Это была засада.

— Я не хотела, прости! — кричала Лара со слезами на глазах.

Но что мне с того? Она меня предала, и этого уже не изменить.

Полицейские подошли и надели наручники на мои полуистощённые и убитые руки.

— Поедешь с нами, босс тебя ждёт, — сказал один из них с насмешкой.

Я сел в их фургон, и мы поехали. Везли меня явно не в отдел — он был в другой стороне, это лес. Видимо, тут меня и осудят, без суда и следствия, хотя суд там будет. Приехали мы в какой-то ангар в лесу; он был едва заметным. Выйдя из машины, мне на голову надели мешок и чем-то оглушили.

Проснулся я привязанным к стулу. Всё плыло, я видел только одну фигуру. Его... Этот судья стоял с ломом в руках. Я знал, что сейчас будет. Он избил меня так, что я едва не терял сознание, и удалился. Я, повернувшись направо, увидел стену, забитую маленькими телевизорами. На них шли видео с детьми; думаю, не нужно объяснять, какие это видео. Вот мерзавец, надо было убить его. Сейчас, после такого, я готов разорвать его, но у меня нет возможности и оружия.

Посидев на стуле еще немного, я стал размышлять, как отсюда выбраться, но в голову ничего не лезло. Возможно, он ждет, чтобы я убежал, а он поймал меня снова. Он не мог догадаться, что я хочу его убить, хотя за то, как он издевался над детьми, он должен умереть. Но если я убью

его, чем я буду отличаться от него?

Пока я размышлял, пришли его подельники. Один был горбатый и грязный, от него противно пахло тухлым сыром и рыбой, а второй — бородатый, с косыми глазами. У них были дубинки. Они начали глумиться надо мной, бить — много и долго. Самое странное, что они не сказали ни слова. Кровь лилась ручьём, каждый удар пронзал до костей, а мозг держался на последних щах. И тут я потерял сознание, а проснулся уже в лесу, где-то в полночь. Было холодно, очень холодно. Дойдя до дома, я выдохнул: у меня есть шанс. До полиции я не дойду, да и смысла нет — остаётся обработать раны и лечь спать. Обработав раны спиртом, я медленно сменил окровавленную одежду на пижаму и лёг спать. Проснувшись к половине седьмого, я подошёл к календарю: там был понедельник, завтра суд. Я смотрел на календарь без капли страха, даже с облегчением. Я устал от жизни. Если меня казнят, я обрету покой и больше не увижу этот мрак, этих грешных людей.

Глава 3

Я оделся и направился на улицу, хоть мне и не хотелось. Я преодолел себя — как-никак это мой последний день свободы, а может, и в целом мой последний день. Выйдя из подъезда и направившись к парку, я увидел того судью. Он стоял рядом с местным вором, которого он же и отпустил на свободу. Увидев их, я спрятался за ближайшее дерево и стал следить. Вор осмотрелся и протянул конверт, видимо с деньгами, судье. Тот ухмыльнулся и презрительно взял его. Они пожали руки и разошлись.

Я тут же, чтобы меня не раскрыли, дождался, пока они разойдутся подальше, и пошёл к парку. Я мог проследить, но какой в этом смысл, если и так я ничего не изменю, а может, и наоборот, пострадаю сильней? Ведь он ведёт моё дело, и если я много узнаю, маловероятно, что он оставит меня в живых.

Подойдя к парку, я никого не обнаружил. Я облегчённо выдохнул. Ненавижу этих людей, но одно меня разочаровало: было грязно — банка протухшего компота, сломанная скамейка, множество бутылок из-под алкоголя и бычков сигарет, перемешанных с шелухой от семечек.

Тут мне значительно поплохело: в парке не было никакого укрытия от солнца, и тот тошнотворный запах компота ударил в голову. Поняв, что это ничего хорошего не даст, я медленно пошёл домой.

Вернувшись домой, я первым делом умыл кипящий лоб прохладной водой и тут же открыл окно, дабы его проветрить. Отойдя от неприятного состояния, я начал думать, что делать завтра. Ведь завтра либо я убью судью, либо будет конец — буквально конец всего. Но я не могу убить: да, он не заслуживает жизни, но я не хочу пачкать руки.

Досидев до вечера, я вспомнил, что даже не пообедал, и тут же приготовил свои любимые макароны с сыром. Сев за стол, пододвинув тарелку поближе, я начал есть. Целая феерия вкусов располагалась на моём языке; я вкушал снова и снова, и каждый кусочек был вкусным, как первый.

Доев, я принялся собираться спать, как вдруг в дверь постучали. Медленно подойдя к двери и посмотрев в глазок, я ничего не увидел. Открыв дверь, я ощутил мощнейший удар по голове. Проснувшись утром в неизвестном мне месте, похожем на подвал, я сразу понял, кто за этим стоит. Голова сильно болела, звенело в ушах, а со лба текла до сих пор не остановившаяся кровь. Тут вошли два амбала, они надели мне на голову мешок и потащили. Кислорода было мало, поэтому я тут же вырубился.

Проснулся я от удара палкой в ногу. — Приехали, — сказал водитель.

Я сидел возле тех же самых амбалов. Они открыли дверь и терпеливо ждали, пока я выйду из машины. Выйдя, они сели обратно и тут же уехали.

Зайдя в суд, все сразу обратили внимание на мой след от удара на голове, но ничего не сказали. Зайдя в аудиторию, я сразу увидел этого судью и кучу разных зрителей. Они были расположены очень высоко, так что, мне кажется, едва видели меня.

СУД

— Господин обвиняемый, вы подозреваетесь в убийстве. Хотите что‑то сказать в оправдание? — спросил судья, будто он всё про меня знал.

— Нет, я никого не убивал, — сказал я. По лицу пошёл пот, но я правда никого не убивал. Тот ангел умер сам, — подумал я про себя.

— А ваша кровь на одежде, когда вас обнаружили в лесу без сознания? — спросил судья с некой насмешкой, будто я не смогу выкрутиться.

— Кровь пошла, — сказал я.

— Но на вас не было ни царапины, сэр, — сказал судья протяжным тоном.

— Кровь из носа, — ответил я, хоть это и была ложь, но и то, что я убийца, — тоже ложь.

— Ах вот как? Столько крови не могло выйти из носа, — сказал судья и тут же добавил: — Вы приговариваетесь к казни через повешение.

— Фу, фу, фу! — кричали на меня зрители. И тут, дождавшись тишины, я сказал:

— Вы сами не лучше! Брали взятки, и те дети, которых вы насиловали на камеры в подвале, — я всё помню. А тот грязный старик, который смотрит на меня с ненавистью, сам лез к несовершеннолетней школьнице. И вы сами все — подлецы, трусы и ничтожества, обвиняющие невиновного в убийстве. Вы можете меня казнить, но Бог вам судья.

Я сказал это так, что чуть не пересохло в горле. И тут я заметил, что люди превращаются в оборотней — прямо как во сне. Они медленно приближались ко мне. Я посмотрел на окно — но поздно: небо окрасилось в красный цвет, и с него летели ангелы прямо на землю. Тут появилось облегчение. Я понял, что этот ад закончился. Я закрыл глаза и улыбнулся.

Конец