Камни стены

Преддверие

Hey you, out there in the cold

Getting lonely, getting old

Can you feel me?

Hey you, standing in the aisles

With itchy feet and fading smiles

Can you feel me?

Hey you, don't help them to bury the light

Don’t give in without a fight.

Hey you, out there on your own

Sitting naked by the phone

Would you touch me?

Hey you, with your ear against the wall

Waiting for someone to call out

Would you touch me?

Hey you, would you help me to carry the stone?

Open your heart, I'm coming home.

But it was only fantasy.

The wall was too high,

As you can see.

No matter how he tried,

He could not break free.

And the worms ate into his brain.

Hey you, out there on the road

Always doing what you’re told,

Can you help me?

Hey you, out there beyond the wall,

Breaking bottles in the hall,

Can you help me?

Hey you, don't tell me there's no hope at all

Together we stand, divided we fall.

Pink Floyd

Сонет стены

Из слов вокруг меня сложили стену

Те, в чьей крови родство уже остыло.

Изменчивые облики измены

И тени, полные пустого пыла –

Вот снов моих полуночная пена.

Уж мертвая луна глаза закрыла,

А я опять узнаю яда цену

И вновь не сосчитаю бьющих с тыла…

Но из стены сумеет выпасть слово

Последнее, и здесь меня не станет.

Заговорят взахлеб чужие строки.

Но Звездный Странник руку мне протянет.

В глаза заглянет Бездна волооко

И новый цикл любви запустит снова.

Второй сонет стены

Играя в жмурки, тьма меня поймала.

Ослеп и вдоль стены неверным шагом

Бреду я – погибающий бродяга.

А лето по-хозяйски мир сломало,

И времени совсем осталось мало.

Когда-то мучила за стену тяга.

Взорви! – шептала глупая отвага,

А сердце бунт за волю принимало.

Быть может, за стеной и вправду воля,

Но раньше я у мрака не был в школе,

Не знал, что кочевать уже не стану

И свято верил всякому обману.

Но темнота закончила все споры,

И лишь стена – надежная опора.

Третий сонет стены

Стена и лед. И ледяные зори,

И капли звезд на ликах у безликих,

Убийца-ветер, прячущий улики.

Стена и плач волны, и слезы моря.

Бесплодно заблудившийся в повторе

Крик птицы как равнины голос дикий.

Стена и пес, не побывавший в своре.

Стена… Осколок солнца невеликий…

Стена надежно тянется по миру

И камень в сердце каждое влагает.

Во сне стена – от края и до края.

Я жертвую мишень живую тиру.

Вмиг поцелуйно пуля настигает,

А за стеной притихла смерть вторая…

Четвертый сонет стены

Вся вечность звезд в страх встыла над стеною,

И поцелуи проволоки колючей

От вечности оттягивают тучи.

Любовь всегда зовется здесь войною.

В ней – постоянство вспышки, холод зноя.

Она стены законам верно учит,

Глядеть не позволяя на иное,

И плеть ее нагие спины мучит

Тех, кто всегда идет вперед спиною.

Умение держать в ладонях звезды,

Как винограда розовые грозды,

Я все еще зачем-то сохраняю,

Хоть и в мечтах стене не изменяю.

И падают в прошедшее закаты.

Поэты – это мертвые солдаты.

Ведь не они живут, живут их строчки.

Они ж для строчек – как для листьев почки.

Сонет камня

Придет пора, я камнем в стену лягу,

Чтобы к другим камням тесней прижаться,

Чтобы за них отчаянно держаться.

Камням плевать на трусость и отвагу.

Им радости не пить хмельную брагу.

Им не гордиться и не унижаться.

Они на дно спокойствия ложатся.

Им зря не нужно тратить горя влагу.

Моя усталость просит этой доли,

Не ищет в череде дней запыленных

Заветному желанью оправданья,

Но с жаждою смирившись в суходоле,

Среди бурьянов, солнцем опаленных,

Находит неуклюжим мирозданье.

Сонет бесплодных сожалений

Святую даль, как знамя, я целую,

С дорожной пылью навсегда прощаясь,

Бесслезно в веру камня обращаясь,

Чтоб горизонт не рвать напропалую.

Пересыпаю в памяти золу я

Костров, что не мои согрели ночи,

И тень моя становится короче.

Я в каждую беду влюблен былую.

Но вот бесстрастие закаменелость прочит.

Огню и солнцу уплатил я цену.

Простят ли мне они мою измену?

Где капля, что усталый камень точит?

Слова на волю просятся из плена,

Но вновь строка их принимать не хочет.

Сонет речений камня

Во сне я голос камня слышу вечно.

То громыхает он, то жалко хнычет

И болью отзывается сердечной.

Опять забрать меня грозился нынче.

Сны эти с сильным привкусом аптечным,

С напоминаньем грозным о болезни.

А скудная строка все бесполезней,

Оставлена в ночи бесчеловечной.

Еще бродяжничал Дорогой Млечной

Я пару раз на грани пробужденья.

Но камню незнакомо снисхожденье.

Его ничуть не тронет стих увечный.

И я ни наяву, ни в наважденье

Не ожидаю нового рожденья.

Сонет пустых желаний

Когда потерянно сомкну я веки,

Чтоб впредь не видеть тягостного мира,

Смешно родным назвавшегося мира,

Коль суждено окаменеть навеки

На запредельной линии фронтира –

Меж мертвым вправду и живым химерно,

Хотел бы небольшой я перемены:

Чтоб плющ прикрыл замызганную стену,

И мой приют не выглядел так скверно,

Чтобы вокруг не слишком пахло гнилью,

Чтоб ветер не царил на целом свете,

Округу занося золой и пылью,

Чтоб солнце не сожгло иллюзий сети…

А впрочем, даже этого не надо.

Окамененье – лучшая награда.

Сонет смертной зрячести

У каждого, кто жив, глаза закрыты.

Лишь мертвые неумолимо зрячи.

Из смерти солнце видится иначе.

Оно не освещает лишь корыто,

Горит и для всего, что позабыто,

Горит для тех, кто ничего не значит,

Для тех, кто глуп и не ловил удачу,

Для тех, чье счастье в небыли зарыто…

День остывает, вечно с ночью слитый.

Под шалых звезд таинственные плачи

Тревожно по мосту стучат копыта,

На радужном мосту стучат копыта.

Потусторонность лик смущенно прячет

От острых взглядов всадников убитых.

Луна – в уютных тучах, как в корзинке,

А с неба в пропасть капают слезинки.

Сонет островов

Слова и камни, камни и слова –

Они составят вместе злые строки.

Из этих строк я строю острова

В безвременья застенного потоке.

Когда-то в путах рифм была жива

Душа, но камни к ней всегда жестоки.

От всех смыслов осталась лишь молва:

Мол-де, они поистине глубоки.

На островах уж не живет никто,

Там в ритме строф не защебечет пташка.

Их берега, размытые рутиной,

Возможно, и продержатся чуток.

Ветрам они открыты нараспашку,

А все лагуны затянуло тиной…

Сонет искры

Потерянная искорка зари,

Не приуроченной к красивым датам,

В моей ладони все еще горит.

Напрасно я поймал ее когда-то

И с верою в рассветы и закаты

В поэты записался, как в солдаты.

Прощально тут мне не с кем говорить.

Как в стену стану уходить, заклятый,

Кому на память искру подарить?

Я камень остывающий целую,

И губы злою судорогой сводит,

Но искру все еще не выпускаю.

А ветер всласть за волосы таскает,

Садистские наклонности балуя.

В крови зари последний отблеск бродит…

Лесной сонет

Мне снился мир без стен, ветрам открытый,

Мир без людей, укутанный лесами,

Где тропы пробивает лось копытом,

Ночь волчьими взывает голосами

К Луной благословленной дикой чаще.

В лесах я стал счастливым и забытым,

О прошлом не тревожился разбитом.

Похоронил я душу в настоящем,

Чтоб знать себя веселым и пропащим.

В безудержном полете наважденья

Я был на грани нового рожденья.

Надежды вкус медовей стал и слаще.

Но день вернул мне тяжесть осужденья,

Железную удавку принужденья.

Так кончилось в лесах мое хожденье.

Сонет погружения в себя

В себе самом я заперт одиноко

Без голоса и искры вдохновенья.

А в сердце смотрит жизнь багровым оком,

И серым пеплом сыплются мгновенья.

Касанья утра, будто пытка током,

И хочется бесцветного забвенья.

Цепляюсь за рутины откровенья.

Вот знамя полдня сорвано с флагштока,

И плачет лист, пока еще зеленый,

Но солнцем уж до боли опаленный.

По тротуарам ветерок гарцует.

Седая пыль с ним молодость танцует.

Бездомная тягуче воет псина.

А я в себе самом тону – трясина!

Сонет пивной пены

Едва родившись, каждый строит стену.

Ее он укрепляет первым криком:

– Вот я иду родителям на смену!

Вот я иду строителям на смену!

Со мной, как с новым зодчим, говори-ка!

Дождю и снегу каждый платит цену,

Но верит, что печется о великом,

Когда в пивной сдувает с кружки пену.

В часах – песчинок малая толика.

Повсюду ищут призраки измену,

И карнавал проводит мертвых клика.

А тени усмехаются безлико

И обещают зодчим перемены.

Но горделиво вырастают стены,

Пока на всех пивной хватает пены.

Сонет плахи

Тревожу ночь своей охрипшей строчкой,

Кричу взахлеб. Да разве ж кто услышит?

Ведь от стиха осталась оболочка.

Ведь от меня осталась оболочка.

И вопль мой бьется час от часу тише.

Пора на плаху. Кончилась отсрочка.

И голова покатится со стуком.

В кабак пойдет палач, пропахший луком,

В строке последнюю поставив точку.

Не отзовется ни единым звуком

На смех толпы испуганное эхо,

Но после все ж меня проводит смехом.

И смолкнет все. Стена тому порукой.

Найдется людям новая потеха,

А мне стена уж больше не помеха.

Кода

Посмертие… В пути или в стене?

Всегда ль достойна топора свобода?

Душа, какого хочешь ты исхода –

Посмертия в пути или в стене?

Скорее прочь, оставив дни войне!

Я строчками насытился вдвойне.

Душа, какого хочешь ты исхода –

Посмертия в пути или в стене?