Каменная жизнь

Прекрасной синьоре

В твои глаза взглянув, утопла я навеки.

Увидев личико, растаяла, как снег.

Только ль дело в этом, быть может, в человеке?

Не найти мне никогда на сей вопрос ответ.

Штрих за штрихом рождаются портреты,

На каждом тот же человек.

Слово за словом рождаются куплеты.

А в них лишь ты, отражена навек.

Чрез годы, может, все пройдет,

Но не сейчас и, думаю, не скоро.

Пока могу, отправлю вдохновение в полет.

Все о тебе, прекрасная синьора.

О счастье

Хитрая, прекрасная твоя улыбка,

Возгорелася и осветила, будто искра,

И в глазах рассветных огонек мигнул,

Грусть он с личика поблекшего спугнул.

Не улыбнуться не могла и я с тобой,

Счастье в сердце затаилось, на лице покой.

Словно музыка в моменте заиграла,

Сердце на мгновенье биться перестало.

Пускай редко это с нами происходит,

Как гром с небес ко мне нисходит,

Но в памяти моей останутся навечно

Моменты чудные, но быстротечные.

Сказка о гниле

Необыкновенные, изменчивые глазки

Смотрели, холод зимний не тая.

А я не верю той нелепой сказке,

Что полнится обиды и гнилья.

Ты говорить, что хочешь можешь —

Я все же думаю иначе.

Ты обезоружишь и низложишь,

Тобой мой разум озадачен.

Суть твоя пока мне не ясна,

А в мыслях все растешь и вьешься!….

Каждая ошибка будет прощена,

Пускай от искренности отмахнешься.

Цветок во тьме

Ты тот цветок, что рос во тьме,

И в ней же будто хочешь быть,

Трудно понять, что на уме,

Твоих идей и замыслов мне не раскрыть.

Не славное, конечно, твое реноме,

От взглядов всех хочу укрыть.

Личность твоя будто в клейме,

Саму ж тебя не вразумить.

Хотела бы помочь в несчастье —

Помочь, когда другие не желают;

Держала бы тебя я за запястье,

Когда другие отвергают.

Хоть ты твердишь о зле и неудаче,

Пессимистично видишь этот мир,

Я все же знаю: хочешь счастья,

Найти свой добрый ориентир.

Но жаль, ушла, со мною не простившись,

Забыв о том, что ты мне дорогá.

А я писала и писала, в горечи забывшись.

За что ты так жестока и строга?

Верный пес

Лишившись сна, сижу и жду,

Как верный пес, что смысла не имеет.

Подобного тебе уж не найду.

И лишь оставленное фото греет.

В бреду смотрю я профиль твой,

Но там по-прежнему «Была давно».

Тоска под кожей, будто гной.

Видать, смириться мне не суждено.

С твоим уходом силы исчерпались,

Что за коллапс здесь приключился?

Планы, бестолковые, сорвались.

В могилу грусти я скатился.

И профиль твой опять приснится,

В цвету весеннем он сокрыт.

Твой милый облик растворится,

И вновь слезами я умыт.

Надежда то горит, то утихает,

А мысли о тебе все бьются, душат!

Сердце под гнетом боли увядает….

Что? Стервятники над телом кружат?

Письмо бледному призраку

Пишу письмо Вам ночью темной,

Но, как же жаль, Вы не прочтете.

Его оставлю я укромно,

Вы все же им пренебрежете.

Сказать хотела я Вам много,

Но фото предо мною мысль губит.

Хочу же насладиться монологом,

Пока нечто чувства не обрубит.

Что Вам сказать сейчас могу?

Должно быть, о банальной красоте?

Нет, тогда случайно я солгу —

Слово то погрязло в простоте.

Вы чудесна так, великолепна!

Как свет, что утром в окне блещет.

Вы мне пожизненно потребна,

При Вас все тело затрепещет.

Вы — призрак бледный и чудной.

Вы — тот туман, что взоры затмевает.

Вы — дождь, что дарит мне покой.

Вы — та, кого душа вдыхает.

Ваш образ нежный, голубой,

Он не пестрит и не сияет.

Настрой Ваш необычный и смурной,

Но на века сердца пленяет.

Хотела бы я Вас увидеть вновь,

Но я Вам вовсе не нужна, чужа.

Лишились связи, всех мостов,

Но думы Вам по-прежнему принадлежат.

Мой ожидаемый кошмар

Чуднó, тебя отныне в моем мире нет.

Вернее, ты в душе осталась. Это меня-то

В твоем нет. Чем обидела тебя? Секрет.

А я осталась ждать, сломлена, помята.

Хорошая, ушла, и слова не сказав,

А я гадаю где ты, за снегом наблюдая.

Сижу на подоконнике, ноги поджав,

Трепетно письма от тебя ожидая.

Сколько же слов, несказанных тебе?

Сколько глупых строк сгорит в огне?

Сколько трещин, крови будет на губе?

Сколько картин откажется на полотне?

Твоя пропажа стала ядерным ударом,

Оставила после себя лишь тень тоски.

Ночь стала ожидаемым кошмаром,

А я хочу к тебе, обиде вопреки.

Мольба о возвращении

Ты мне нужна, прошу, вернись!

Ты милый друг мой, вдохновенье.

Молю, ты просто обернись!

Неужто нет сомненья?….

Смеюсь с тобою я во снах,

Радостно, легко в душе.

А утром вновь встаю в слезах,

И жизнь опять на вираже.

О, ты как подарок Бога,

Хоть и лишилась я всего.

Не преступить того порога,

Что ты построила от слова одного.

Обидела, быть может, шуткой?

Гадаю я уж много дней.

Наверное, была ты чуткой.

Прости, я виновата, хоть убей.

Хочу с тобою я проститься,

Но ты и этого мне не даешь.

Осталось в фото уцепиться,

И ждать, что все же ты придешь.

Сладкое удушье

Завидев Вас, дышать я перестала,

Но как же сладко было то удушье!

Таких, как Вы, доселе не встречала,

Хоть и скажу об этом неуклюже.

Прошу простить меня за эту глупость,

Но все же я не в силах промолчать.

(В стихах мне легче побороть ту трусость,

Что не дает хорошего сказать).

Хочу сказать о том, что душу мою рвет,

А это Ваши красота и речи.

Хочу писать Вам ночи напролет,

Пускай растают и сгорят все свечи.

Хочу писать я о восторге и блаженстве,

Что наполняют сердце, жизнь и тело.

При всем Вашем несовершенстве,

Хотела бы я Вашей быть всецело.

Связала нас судьба на краткий миг,

Закончился он слишком скоро, жаль.

Конец, как гром в пустыне, нас настиг.

Рассыпалась та дружба, как хрусталь.

Уйти подальше, к счастью, Вы успели,

А я все собираю, хоть знаю, что не склею.

Пальцы да осколки покраснели.

Пред Вами я по-прежнему робею.

Навеки пленный

Пожалуй, ты меня пугала.

Страх тот был блаженным, неплохим.

Нет, тут немножечко приврала:

Был только капельку лихим.

Но приносил он радость,

Вселял и веру в новый день.

(Трудно побороть зажатость,

Аж начинается мигрень).

Тебе и слово написать

Боялась я сильнее смерти.

Но все же нужно признавать:

Нравилось в той круговерти.

Ты подарила мне покой,

И счастье даже, и восторг,

А вместе с ними сон дурной.

(Ох, как же труден сей разбор).

До ужаса неоднозначна,

Слаженность мою ты нарушала,

От того речь была невзрачна,

От того больше я молчала.

Сказать без лишних слов,

Ты для меня загадка.

Сколько в характере узлов?

Какая ж это непонятка!

Ты тот космос бесконечный,

Что тянет, манит своей тайной.

Знаешь, она не безупречна,

Но все ж необычайна.

Ты многогранный камень.

Что? Конечно, драгоценный.

Ты сжигающий путь пламень.

На веки я твой пленный.

Ты, ты, ты — мир

Ты будто полет с высоты:

Холодный, хороший, простой.

Ты частичка той мерзлоты,

Что поражает глубиной.

Ты ветер морской, что утих,

Ты шторм, что смирился, немой.

Нет рядом с тобою шумих,

Что даны природе людской.

Ты ветер пустынный, сухой,

Что слезы лить принуждает.

Ты колокол, бьешь вразнобой.

Ты гром, что деток пугает.

Ты и галактика, космос!

Тобою наполнен мой мир.

Ты даже тот свежий колос,

Что украсил жизни пустырь.

Простой монолог

Ну же, как твои дела? Скорее расскажи.

А что здоровье? В норме или так, фигово?

Скучаю по грубому твоему «Не беси».

Не знаю, что же сделала плохого.

Скучаю я и по тем разговорам ночным,

За которые любила сказать «Спасибо».

Было мне так круто перед тем днем тупым.

Теперь нет и дня без горького всхлипа.

Сейчас, возможно, я тебе противна, да?

Ну ответь же, прошу, неужто так сложно?

Но от тебя только холод да тишина.

До чего ж упрямство твое невозможно!

Цикуты

Сижу — все мысли о тебе.

Иду — все так же, неизменно.

И солнце светит — я в тоске,

И жду хоть пары слов смиренно.

Снег идет — мне так же плохо.

Стрельба иль взрыв не отвлекут,

Не отвлекут и хохот, суматоха.

Пускай скребут, пускай зовут —

Я их не слышу, я в мечтах,

Где ты со мною говоришь,

Где нет и слез в моих глазах,

Где ты меня не отразишь.

О, кажется, закончилась зима!

Слышится и птичье пенье.

Все ожило, все без ума.

Бессмысленное наважденье….

А я осталась унывать в постели,

Ждать чуда, а точней — тебя.

Вместо стрижей вороны налетели.

Ну где ж моя весна?

Слякотно и грязно всюду,

Все — отражение души.

И одиноко поросли цикуты,

Меня они отравят за часы.

Мой строгий нарцисс

Расцвели подснежники,

А я все жду нарциссы.

Пришла весна мятежная —

Время новой репризы.

А шутки никакой и нет:

Без тебя не до смеха,

Без тебя пропал свет,

И жду без успеха.

Ты мой строгий нарцисс —

Холодный, недолгий.

И каждый каприз,

И каждый взгляд колкий

Пугают, но мне нужны,

И даже злые слова,

Как бы не были черствы.

Мираж

Душа моя в путах твоей красоты,

Она дышит охотно тобой.

Тебя назову я подарком, мечтой,

Что вздымает на сердце бунты.

Аромат твой цветочный, приятный,

Он мягок и нежен, ласкает чутье;

Аромат дождевой и неяркий,

Наполнил собою он сад и жилье.

Ты дух незаметный и белый,

Что мерещится мне в темноте.

На тебя брошу взгляд я несмелый,

Остануся робко сидеть в стороне.

Пускай тебя нет, а все это — мираж,

Но я помню твой голос, твой взгляд.

Черты все твои сохранит мне гуашь,

Как жаль, что картины молчат.

Стремления

Как птенцы стремятся в облака и небо,

Как моря влечет к неведанной Луне,

Так и я пишу, стремлюся слепо

К одинокой, серой и израненной душе.

Она толкает, бьет в гневе под дых,

И замираю я, планета, весь мой свет.

А мне не больно от ударов ледяных —

Закалено терпение, ко злу иммунитет.

Но без ударов тех я растерялась,

И это было больно, как укусы змей.

Души той нет, а я в смятении осталась,

Стало холоднее, а я сама — слабей.

Змеи те, может, ядовиты были? Может.

Уверенности больше ни в чем нет.

Их сладкий яд меня слегка тревожит.

Чего молчишь? Мой реквием уже пропет.

Смрад радости

Горит весь мир, гори и ты —

Пылай же адским пламенем —

Пусть это будет знаменем

Конца и глупой тошноты.

Провалится все в Тартар —

К тебе же я не обернусь,

Скорей Аиду улыбнусь,

И сброшуся с азартом.

Тебя найду я и в котле,

И крикам-хрипам усмехнусь.

Сама я в нем же окажусь —

То будет нам урок о зле.

Заполнен ненавистью ад,

Захвачен отвращением,

Но это — просветление,

Развеявшее смрад.

Смрад нелепой радости,

Что оскверняла душу,

Реками лилась наружу,

И горче всякой гадости.

В аду радость помешает,

Так что черед презрения

Внушить мне поражение,

Которое тебя лишает.

Поэту муза….

Поэту муза — райский сад,

Она важнее всех забот.

Стихов родится мериад,

С собой для них беру блокнот.

Летит на землю мятый лист,

За ним бросаю и другой.

Поэта путь таки тернист.

О, а вот и стих благой!

Строка о боли, о тоске,

А дальше речи о любви.

Пишу о том я чудаке,

Который снится до зари.

Что делать, подскажите,

Коль муза вредная попалась?

Кто-нибудь, остановите,

Чтоб ею я не восхищалась!

Сижу на лавке я в тени,

Скребу ногтями дерево.

Меня ударь или толкни —

Отвлечься не намерена.

Все мысли музе посвящаю,

Какой бы букой не была.

Торжественно пообещаю,

Что ей открою я всегда.

Привязанность

Проходит день — лицо забыто.

Не помню голос и глаза.

И все, что там было прожито,

Оставила, с себя сгрузя.

Проходит месяц — мне плевать.

Покинула я в прошлом «их».

И не приходится мечтать

Об их словах благих.

С тобой я так же не смогла.

Я все еще тоскую.

И спустя месяц сберегла

Твой лик, что я рисую.

Я помню голос милый твой,

Твой грубый и нелегкий взгляд,

Что мне уже такой родной,

И твой простой наряд.

Таю укромную надежду,

Что в один день иль вечер ясный

Будет шторм переждан,

Завяжется и разговор приятный.

Я глупо ожидаю взгляд:

Холодный и жестокий.

Дождусь ли я его? Навряд.

Я пленник одинокий.

Надежда моя бренная,

Она погибнет скоро.

Придет покой — забвение.

То чувство из фарфора.

Я дура

Я дура, я глупая.

Прости меня, милая.

Внутри меня жгучая

И очень унылая

Роща из чувств.

Они всё ломают,

Полнятся буйств,

Меня погребают.

Их много, я плачу,

Я рвусь на куски,

Усердно все прячу.

Но то пустяки!

Прости меня, солнце,

Я много болтаю,

Давлю на эмоции,

О твоих забываю.

Мне трудно понять,

Что во мне происходит,

Мне трудно унять

Мой страх. Он подводит.

Хоть на колени —

На острые камни,

Ледяные ступени —

Пред тобою я стану.

Мне жаль, очень жаль,

Что печален конец,

И дурная мораль,

И тернистый венец.

Я дура, я глупая,

Прости это, милая,

Прости это, хрупкая,

Прости, сизокрылая.