Калитка в сказку

Сказка

Вдали блестят лучи заката,

Луна взошла на небосвод.

В кроватки забрались ребята,

К ним с книжкой дедушка идёт.

Открыв сей кладезь древних сказов,

Надел для чтения очки,

Чтоб различить стекляшки от алмазов,

А мудрости веков от праздной чепухи.

Был голос его тих, спокоен,

Лишь иногда, уставши, умолкал.

Он, будучи из сладких звуков скроен,

Внучат в благую дрему погружал.

Легко детишки сказки представляли

И, погружаясь в дивный сон,

По Лукоморью древнему гуляли,

Хранимые чудесным кладенцом.

Встречался старый Леший по дороге,

Что путь через леса им указал

За то, что отвели к своей берлоге

Дитя, что от медведицы отстал.

А у избушки, что на курьих лапках,

Яга хранила путь из Яви в мир иной.

Ходящих по лесам она пугала знатно

Своею костяной ногой.

Богатыри, опора для народа,

На рубежах стоят алеющей стеной,

Чтоб не пустить до милого порога

Ни змея, ни врагов прибой.

Кощей Бессмертный в замке восседает,

Копя в ручищах алчных своих

Все золото, о коем только знает,

Все то, что отобрать способен у других.

И вот уж старец книжку закрывает,

Внучата уж во всю сопят,

А сказка в души детям западает,

Мораль её в веках сердца хранят.

Старик

Когда я малым ещё был

И горести не знал,

Один старик, что рядом жил,

Легенду рассказал.

Его слова текли ручьём,

Качалась голова,

И так сидели мы в двоем,

Как старые друзья.

Он говорил про времена,

Которых я не знал.

Он говорил, нет, напевал,

А я все представлял.

Он так сказал:

Твои глаза есть зеркало души,

Так старый мир нам завещал,

И это ты пойми.

Он говорил:

Твоя душа в тебе заточена,

Её, малец, ты береги,

Важней всего она.

Когда-то, сто веков назад,

Мы были бы без тел

И душ свободных листопад

Так радостно блестел.

А мир был добр, справедлив,

Никто не ведал зла

Был человек благочестив,

Добры его дела.

Но проклял кто-то этот свет,

Он многих свёл с ума,

И душ цвестастый первоцвет

Вдруг отрастил тела.

Откашлявшись, он закурил,

Дал время осознать

И взглядом тёплым отдарил,

Желая продолжать.

И молвил он: С тех пор, друг мой,

Не так сильна душа.

А дверцу в древний мир другой,

Хранят твои глаза.

И коль внимательно смотреть

В окно души чужой,

Ты мир тот сможешь углядеть -

Совет такой простой.

На старца взгляд я повернул,

Но тот уже пропал,

Как будто я его не знал,

А он здесь не бывал.

Его я больше не встречал,

Но не было и дня,

Когда б урок не вспоминал,

Что дал он для меня.

Дорога снов

Посмотри в небеса,

Где алеет закат.

Утром ляжет роса,

Как и годы назад.

Утром в небе опять

Побледнеет луна.

Ей пора уже спать,

Утомилась она.

Но то будет заря,

А на небе пока,

Всех влюблённых дразня,

Загорелась звезда.

А за тою звездой,

Будто бы светлячки,

Наподобие той,

Тоже светят вдали.

Миллион этих звезд

Вот бы вместе сложить,

И с привычных им гнезд

Их для дела сместить.

И по звёздной тропе

Тихим шагом пойти

Да на встречу судьбе,

Да на поиск любви.

И луна бы была

Для меня фонарём,

Чтоб рассеялась мгла

Как пред солнечным днем.

В небе звезды горят,

И потухла заря.

Как всегда говорят:

"Это было не зря".

Вот бушует гроза,

Завывая в окно.

Это было не зря -

Повторяю одно.

Посмотри в небеса,

Мило им улыбнись.

В этом мире не зря

Всё, к чему не коснись.

Если взглядом своим

Долго в небо смотреть,

Что увидишь ты там,

Мне, на милость, ответь?

Смотришь в бездну небес,

Бездна смотрит в тебя,

И твой внутренний лес

Пусть осветит заря.

И дорогою снов

Ты неспешно иди.

Там увидимся вновь,

У той лунной реки.

Есть на свете пути,

Что ведут не туда.

Ты их сможешь пройти

И неважно когда.

Ведь с дорогою снов

Всё тебе по плечу.

Коль нашёл ты любовь,

Прокричи ей - лечу.

И по звёздной тропе

Ты во сне полетишь

К своей навеки судьбе.

Что же ты не кричишь?

Облака

Будто бы в озеро, в небо глубокое,

Взгляд устремляется мой.

В нем отражается место далекое,

Лик отражается твой.

В небе летят клинья гусиные,

Тихо плывут облака,

Какие-то круглые, какие-то длинные.

Эх, дотянулась б рука!

Собрать бы рукою все эти облачки,

Их по земле расстелить.

Будто на дереве красные яблочки,

Люди могли бы в них жить.

Но станет ли лучше мир этот солнечный,

Будут ли люди добрей?

Не видя на небе глубоком ни облачка,

Не потухнет ли разум людей?

Сможем ли жить, не наблюдая за тучками?

В чем сможем смысл отыскать?

Или чрез чудные белые кучки мы

Будем лишь глупо скакать?

Нет, не нужно на земле это облачко,

Не нужно, пожалуй, и то.

Сияет средь них пускай солнышко,

И будет тогда хорошо.

Трели пускай воспоют соловьиные,

В небо упрутся леса,

А небеса эти синие, дивные

Твои сохранят мне глаза.

Пастух и ветер

Лелеет ветер нежно тучи,

И стадо их собой несёт.

Так и постух овечек лучших

Все к новым пастбищам ведёт.

Взъерошены от ветра патлы,

Обветрено его лицо,

А уши слышат где-то дятла,

И рот разинут широко.

Какую простенькую песнь

Пастух наш напевал?

Таких, наверное, не счесть,

Но эту каждый знал.

Пастух отару вёл в луга,

А ветерок свистел,

Он звал большие облака

Туда, куда хотел.

Он пастуха не замечал:

Полно других забот

Могучий ветер явно знал -

Он облака ведёт!

Пастух же в небо не смотрел,

Не видел облака.

Почти закрыв глаза он пел,

Душа его легка.

А Мудрый ворон наблюдал.

Он с высоты дубов

Всегда все точно подмечал -

Хотя не ведал слов.

И понял он - ведь ветерок

Такой же, как пастух.

Он также песенку поёт,

Приятную на слух.

По неба голубым лугам

Ведёт пушистый скот.

Свободен он и ходит там,

Где пыльных нет дорог.

Подумал ворон, помолчал,

Слетел с тугих ветвей.

И вслед за солнцем он помчал,

Был всех ветров скорей

Старая легенда

В лесах дремучих, меж холмами,

Жило когда-то божество,

И теми древними краями

Всевластно ведало оно.

И был покой на тех просторах,

И в мире зверь со зверем жил,

В листве терялся каждый шорох,

А каждый кустик был так мил.

Но появились люди вскоре

И изменили этот мир.

Селеньями поля покрылись,

Человек степи покорил.

И вскоре стало мало людям

Богатых зеленью лугов:

«И лесом скоро править будем,

Захватим весь земной покров!»

Но лес отчаянно сражался,

А людям было невдомек,

За что, оскалив зубы, дрался

Любой попавшийся зверек.

А дрался он не за богатство,

И не за Рай, не за вождя,

А чтобы смела улыбаться

В родном лесу его семья.

И чтобы смута прекратилась,

Из леса вышло Божество.

Война чтоб более не длилась,

Себя как жертву отдало.

И был достигнут мир волшебной,

Прошли лета, прошли года,

Бывает, жадное отребье

Приходит, горе в лес неся.

О, люди, люди, вы узнайте

Мольбу безвестного творца,

Леса дремучие не раньте,

Растут они не для глупца.

Впитайте мудрость леса, силу,

Откройте души и сердца,

Не ройте миру вы могилу

Ради роскошного дворца!

Древней старины преданье

Была Земля когда-то мерзлой,

Во льдах столетних заперта,

И жили в людях тогда грезы

О свете и тепле огня.

В горах ходили великаны,

В морях же жил Левиафан.

И монстры на людей капканы

Все ставили то тут, то там.

И жили в людях страх, отчаянье,

Одну надежду мир лишь знал,

Что древней старины преданье

Тот, кто составил, не соврал.

И говорилось в том сказанье

О муже, что семи мужей

Мог победить на состязанье

Могучей силою своей.

И вот герой пришел к народу,

На бой великий вдохновил.

Как корни в мягкую породу,

В их души смелость посадил.

Хоть не был он сильней медведя,

Но был он мужествен и смел,

Готов он был идти к победе,

И дух в нем боевой гремел.

И вышли люди из пещеры,

И вслед за солнцем вдаль пошли,

Им попадались фьорды, шхеры,

Леса остались позади.

И зову следуя героя,

На гору мира взобрались,

Герой раздвинул стену строя,

Все монстры были впереди…

Был долгий бой, был бой упорный,

И вырвался герой вперед,

И в своей ярости задорной

Взошел быстрей на небосвод.

Рукой он к свету потянулся,

За луч он солнце ухватил,

И тот час углем обернулся,

И праха след его простыл.

Но солнце, видя его жертву,

Решило милость подарить,

Дало оно Земле надежду,

И миру начало светить.

И все чудовища пропали,

А люди встали в полный рост.

Огонь сердец беречь не перестали,

К герою ходят на погост.

Родовое древо

Ты расти, расти сосна,

Задевая небеса,

К небу пикой устремись,

К моим предкам обратись,

Им поведай обо мне,

И небесной всей родне

Обо мне ты расскажи,

Жизнь как есть приподнеси

Про врагов и про друзей,

Про ближайших мне людей,

И про счастье, про беду,

И где был, куда иду.

Ты совет спроси у них,

У ушедших уж родных,

У прабабушек, дедов,

Всех семей и всех родов.

По иголкам, по ветвям,

По коре и по корням

Пронеси ты их совет,

Ты даруй небесный свет.

Я услышу, я пойму,

Свет у сердца пронесу

Через тьму любых невзгод,

Пусть увижу я восход.

Ты расти, расти сосна,

Упирайся в небеса,

И в какой-то день и год,

Мой сынок к тебе придёт.

И погладит он кору,

Чуть потрёт рукой смолу,

Прислонится он щекой,

И, вдохнувши запах твой,

По твоей коре, корням,

По иголкам и ветвям

Будет он тебя просить

Свои просьбы огласить

Для своих родных дедов,

Что гуляли средь лесов,

Может быть, и до меня,

Коль возьмёт меня земля.

Рыбак и русалка

Взвывали ветры над водою,

Ходила волнами река,

Но, воспротивившись прибою,

Шла мерно лодка рыбака.

Скрипели весла от натуги,

Блестел на волнах тёплый свет,

Гребца лаская тихо руки,

Лихих не предвещая бед.

Как будто нежною рукою

Качалась лодка среди вод.

Закат уже сменен луною,

А рыба вовсе не клюёт.

С собой бороться не умея,

Рыбак наш провалился в сон.

Мечтам противиться не смея,

От дома был он унесен.

И, наконец, продравши очи,

Рыбак был страшно удивлён,

Ведь к середине тёмной ночи

Вдруг разыгрался сильный шторм.

Рыбак, за жизнь свою цепляясь,

Решимости исполнен был,

Со штормом яростно сражаясь,

Державшись из последних сил.

Не побороть стихии силу,

Рыбак все больше уставал.

И вот уж лодку опрокинул

Нагрянувший девятый вал.

Вниз тянут, тянут сапожищи,

А руки налились свинцом.

Позавтракать речное днище

Готово было рыбаком.

Но, слыша зов людской предсмертный,

Пучины бездну разорвав

И брызг фонтан подняв помпезный,

Неслась русалочка стремглав.

На берег вытащив песчаный,

Узрела милые черты,

В груди её кольнули славно

Чувства горячие любви.

Русалка наша, скажем честно,

Терзалась мрачной глубиной,

Хоть и на дне бывало тесно,

А дни ей коротать одной.

Пусть много рыб у ней знакомых,

Да все ж тоска её гнетёт,

И сердце, той тоской влекомо,

Любовь все ищет, не найдёт.

Меж тем, очнулся наш парниша,

Глядит красавице в глаза,

И стук её сердечка слышит,

Не замечает он хвоста.

С тех пор встречались постоянно

Рыбак и дочка той реки.

Прозвали парня окаянным

С его деревни мужики.

Да вся деревня отвернулась,

Не зн ать желая паренька,

И с болью к сердцу прикоснулась

Обиды острая игла.

Не мог принять рыбак решенье:

Русалку выбрать иль семью?

Так бы и жил, да повеленьем

Его призвали к королю.

Король был старый и мудреный,

Он книжек много прочитал.

В одной книжонке многотомной

Он про русалок все узнал.

Узнал король, что из русалей

Блестящей, гладкой чешуи

Рубахи шьют, что крепче стали.

Как раз для царственной семьи!

А из крови речной девицы

Готовят сладкое вино,

Придаст что сразу силу львицы

И лет убавит заодно.

И коли выдадут русалку,

То обещают парню дать

Даров златых большую кладку

И посвящение во знать.

Коль злым червём неодобренья

Изъедена была душа,

Семьи вернуть чтоб уважение,

Свершить он злое поклялся.

Русалка, светлое созданье,

Его у берега ждала

И, проклиная опозданье,

Его по своему звала.

И, наконец, явился хмурый,

Совсем безликий человек.

Он шёл с сетями к ней понурый,

Перебирая оберег.

Утешить милого желая,

Русалка двинулась к нему,

А тот, любовь их предавая,

Вдруг в неё кинул сеть одну.

Дитя, она не понимает

И умоляет "отпусти".

Любимый жалости не знает,

Лишь повторяет все "прости".

Герой среди своей деревни,

В чужих глазах вернул он честь,

Да лишь закон дремучий, древний

Не смог младой рыбак учесть.

Любовь свою предать возможно,

Но, чувство желчью осквернив,

Без мук прожить бывает сложно,

Страдать придётся за двоих.

Рыбак не выдержал мучений

Своей истерзанной души,

И утопился, полный сожалений,

Сжигая в прошлое мосты.

Былина о Твердыне

Давно гутарят уже люди -

Перевелись богатыри,

А значит горе Руси будет,

Утонет Родина в крови.

Мелькает чаще нынче фраза -

Он был последний богатырь.

После него - так молвят сказы -

Других не видит Алатырь.

Но кто же первым был? По что же

Не знаем имени его?

Неужто на телячьей коже

Оно не было спасено?

Знать не могу. Но там, где знанье

Бессильно что-либо сказать,

Там наступает созиданье,

Решаем мы, чем сказке стать.

***

Жил витязь. Звать его Твердыней.

Пускай он вам и не знаком,

Но говорят, что на Руси он

Первейшим был богатырем.

В руках - недюжинная сила,

Огромный рост, прекрасный лик.

Не человек то - сам Ярило,

Могучий сокол, не кулик.

Кто говорил, он полуволот,

Другие брешут - Солнца сын.

Но он рождён держащим молот.

Его отец - кузнец Кудим.

И с детских лет малыш Твердыня

К кузнечному привык труду -

Росла в мальчишке, крепла сила,

Отца снискавши похвалу.

Желал Кудим, чтобы сынишка

Продолжил мирный труд отца.

Но как случилось, что малышка

Примером стал богатыря?

Так повелось, отчизне милой,

Из древности и в наши дни,

Для выживанья нужна сила,

Потребны ей богатыри.

Однажды к той деревне мирной

Не человек, но и не волк,

А волколак злой дух могильный

На своей шкуре приволок.

Ворвался зверь в ту деревушку,

Стал рвать и женщин, и детей,

И крови запах трупный, душный

Стал исходить от тех людей.

Кудим, Курган, Всеслав и Волох,

Ратмир, Рагдай и Ярослав

Не сдались ворогу без боя,

Деревню, все же, отстояв.

Но пал Курган, лихой охотник,

И Волох сгинул, древний муж.

Кудим последний был покойник,

Тела лишились своих душ.

С тех пор Твердыня твёрдо понял,

Он был рождён на этот свет,

Чтоб край его мог быть спокоен,

Народ чтоб волен был во век.

Года тянулись. Наш Твердыня

Ходил по матушке земле,

Обучен бою был в дружине,

Ходил на нечисть при мече.

И имя грозное с надеждой

Произносили люди там,

Где лютовала ночью нечисть,

Разбойник днем царил и хам.

***

Так бы и шло, но объявился

Колдун и воин Кривослов.

Князь его силе подивился,

Отправил он своих послов.

Там Правды нет, где царство Кривжи,

За силу надобно платить,

Для колдуна, нечистой силы,

Не сложно князя умертвить.

Сам править стал колдун коварный,

Одной лишь плетью, лишь кнутом,

И на земле родимой, славной

Начался хаос и погром.

Немало воинов, героев

Пыталось сладить с колдуном.

Колдун их души успокоил,

Укутал он их вечным сном.

Поверженных он силу, храбрость

В волшебный заточил клинок.

Тот меч, единственную радость

Он пуще всех богатств берег.

Узнавши, в гневе был Твердыня,

Пока ходил он по лесам,

Его отчизну мир покинул,

Отдали Русь голодным псам.

***

"Вставай на бой, земля родная,

Вставай на сечу, Русь моя,

Свое вы, люди, отстрадали,

На смертный бой веду вас я!"

Ступала где нога Твердыни,

Вздымался к небу русский бунт.

И горький, едкий вкус полыни

Изжалил языки Иуд.

А за полынью за степною

Кривые ждали их мечи.

Тут смердов вилы за спиною,

А там - жестокий люд степи.

Крепчал мятеж, вставали люди:

" Не надобно нам колдунов!"

И Кривослова ночью будит

Шум разрушаемых оков.

Тяжёл был бой. На силу - сила,

На ярость - ярость, гнев на гнев,

Здесь булава щиты громила,

Здесь стрел свистел лихой напев.

Твердыня - в гущу. Он рубился

Не за троих, а за всю рать.

Того хоробра молодого

Не мог противник обуздать.

Строй впереди? Ворвался туром.

Враг окружает? Он медведь.

Ревёт, рычит царь леса Бурый,

Несёт, несёт врагу он смерть.

Но Кривослов не хуже бьётся,

Уверен, выверен удар.

Любовь невеста не дождётся,

В крови жених её упал.

Вот наконец, здесь лёд и пламень

Скрестили с силою мечи.

Один бесчувственен, как камень,

Другой от ярости рычит.

Удар, удар. Вновь разминулись.

Руби, коли. Спасает щит.

Два войска ждут исход, волнуясь,

Вся Русь за сечею следит.

Вот Кривослов идёт в атаку.

Логичен, четок, складен план.

Твердыня смело лезет в драку

Заметил зверь врага капкан.

Меч Кривослова блок обходит,

Кольчугу крепкую пробил,

Кровь колдуна сильней заводит -

Не человека, дуб срубил.

На миг лишь чувства править стали,

Но миг - довольно долгий срок.

Лишь бок Твердыне продырявил

Волшебный колдуна клинок.

Улыбка на лице Твердыни,

А в сердце колдуна кинжал,

От страха кровь злодея стынет.

Колдун злой замертво упал.

***

Герой терзался своей раной.

Семь дней лечили мудрецы

Порез, обуглившийся странно,

От стали, жадной до крови.

Твердыня сдюжил, выжил витязь.

Был встречен криками "Ура"

И люд, признаниями сыпясь,

Его избрал себе в князья.

Да только странный меч волшебный

Не только тело истязал,

Он душу ранил. Свет победный

Он жаждой власти омрачал.

Так стал вторым он Кривословом,

И так же встретил свой конец,

Хоть проносил довольно долго

Злаченный княжеский венец.

Но в тех краях, где кровь Твердыни,

Пока ещё была чиста,

В его же воплотилась сыне,

Сковала Русь богатыря.

С тех пор всегда гутарят люди:

Перевелись богатыри.

Они же были, есть и будут,

Их не окончены бои.

***

Как говорится в притче старой:

Или героем ты умрёшь,

Иль, увлеченный златом, славой,

Злодея облик обретёшь.

Драконы? Нет, не умирают.

Убивший тварь да станет ей.

Одно лишь, братцы, точно знаю,

На свете меньше все Людей.

Быть может, не было Твердыни,

И не родился Кривослов,

Но с той поры, да и поныне

Людской закон всегда таков.

Меняют деньги, власть и слава

Князей, бояр, богатырей.

Бывает, силы воли мало

У величайших у людей.

Но вот борьбу бросать не стоит,

Быть может - сможешь устоять,

А может, новый мир построят,

Кого ты будешь вдохновлять.

За сим я кланяюсь. Желаю,

Чтоб не встречал ты колдунов,

Богатырем чтоб стал. Я знаю,

Достаёшь ты до облаков.

Яга и Леший

Снегом белым стелется зима,

И свистит за дверью злая вьюга.

А по лесу девчушка еле шла,

Плача от мороза и испуга.

Замерзали слезы на щеках,

Льдинки больно обжигали кожу,

Гнал вперёд ребёнка липкий страх,

На лесную выведя сторожку.

Уж не в силах даже закричать,

Чуть слышно в дверь девчушка постучала,

И девочку, что собралась упасть,

Рука шершавая с крылечка приподняла.

Занёс старик мороза жертву в дом,

Согрел, укутав старым одеялом,

Отвар налил, и подсластил медком,

И щи перед малышкою поставил.

Страх отступил, не справился мороз,

И жизнь уже не покидает тело,

А девица, которую буран принёс,

У старика остаться захотела.

Отшельником, изгоем жил старик.

Природа мать ему милей людского

Отцовства счастье так и не постиг,

Любимая же выбрала другого.

Так жил старик один среди лесов.

Заботился о птице и о звере,

И ждал тот час, когда под смех богов,

Его седая старость одолеет.

Не мог, не смел отвергнуть он дитя,

Растил, воспитывал как внучку,

Оберегал, живот свой не щадя

И дедушкой став самым лучшим.

А снегом снова стелется зима,

И вновь свистит за дверью злая вьюга.

В тот год по лесу, плача, шла Яга,

Сбежавшая из ведьминого круга.

***

Года все шли, и вот девица

Прекрасным выросла цветком.

И сердце девичье стремится

Лететь к любови мотыльком.

Обузой стала вдруг опека,

Ворчливей, строже старец стал -

От глаз другого человека

Девицу силой защищал.

Её же пышущее сердце

Звало скорей от дома прочь.

Тихонько отворивши дверцу,

Она сбежала быстро в ночь.

Луна вела её в деревню,

В село, где жил когда-то дед,

И солнца лучик самый первый

Ей указал той веси след.

В тот день на ярмарке веселой

Яга светилась, что звезда,

И вот, охотник поселковый

Стал набиваться к ней в мужья.

Не знавшее обмана сердце

Растаяло от нежных слов

И на руках девичье тельце

Унёс в избушку зверолов.

Жаль только вот, отец мужчины,

Хотя был слеп на один глаз,

Узнал цветущую девчину,

От чьей семьи село он спас.

Он помнил, помнил, что в чащобе

От тел горящих колдунов

В лесную снежную утробу

Вела тропинка из следов.

Он следом шёл, пугая зверя,

К избушке вышел старика,

К нему и побежал скорее,

Пока не заперта изба.

Он старику сказал про ведьму,

Про злодеянья колдунов,

Что не развеять в сердце ведь тьму,

Что ждёт Ягу огонь костров.

Старик упрямо упирался,

Их спор на лес грозой гремел

"Я воспитать девицу взялся,

А как - вопрос не твоих дел".

Старик упрямый встал стеною,

За той стеной стоит Яга,

Выглядывает беспокойно,

Испуганно горят глаза.

Решили так - старик с девчушкой

Пускай живут в своём лесу,

Но если выйдут к деревушке,

Её без жалости убьют.

Пусть сильно девка изменилась,

Не мог забыть он ведьмин взгляд:

Огнём глаза её светились,

Углями чёрными горят.

Ягу связали. Хворост тащут,

Гудит, волнуется толпа.

Кто говорит - нет девки краше,

Красива слишком для костра.

Другие молвят - ведьмы племя

Должно гореть, должно пылать,

Чтоб началось людское время,

Чтобы спокойно ночью спать.

Кому-то жалко, кто спокоен,

А кто-то неповерно рад -

Так мир людской давно устроен.

Но с интересом все следят.

Что будет дальше интересно.

Быть может ведьма не сгорит?

А может сам огонь небесный

Сегодня хворост подпалит?

Все смотрят, а костёр готовят

Охотник старый лишь и сын.

Не хочется им, может, крови.

Но ведь закон для всех един?

Был уговор, но он нарушен.

А значит победила тьма.

Недаром с ведьмочкой-девчюшкой

Никто не видит старика.

Но не успело вспыхнуть пламя,

Как дед, дыша чуть, с топором

Вбежал в деревню со словами

"Не кончить жизни вам добром".

Он налетел на зверолова,

Тот отбивался копием,

Бой был не долгий, но суровый,

К землице падали вдвоём.

Коль умер ловчий развязали

Загоревавшую Ягу

И отпустили. Ей сказали

"Ступай, Яга, в свою избу".

Яга взвалила груз на плечи,

Старик тяжёл, но горя вес

Сердечко так сдавил, как клещи.

Яга пошла тихонько в лес.

Лишь там в ней сила пробудилась,

Заговорило колдовство,

Оно в ней заново родилось

И тихо старика спасло.

Где капали девицы слезы,

Там раны заросли травой,

Там ветви проросли березы,

Там кожа обросла корой.

Так ожил дед, родился Леший.

Колдуньей стала так Яга

И, дар используя свой вещий,

В избушке той лесной жила.

Старик ходил по тихим рощам,

Зверью и людям помогал.

Помочь другим бывает проще,

Когда ты часть природы сам.

Лишь снегом белым стелется зима,

И шумит за дверью злая вьюга,

Но в избе достаточно тепла,

Коль заботой греете друг друга