Никанорова Наталья Владимировна

Калейдоскоп

По дороге в другое пространство ...

По дороге в другое пространство

Шёл с фонариком маленький гном.

Путь ему освещали кометы

И кораблик со звёздным дождём.

Миллионы историй забавных

Гном упрятал в свой старый фонарь.

Жил в пространстве соседнем волшебном

Старый друг его Витька-звонарь.

Он откроет для гнома каптёрку

Бородатым стариным ключом,

Чай заварит малиновый сладкий,

На гитаре сыграет о том,

Что рассказывал ветер синицам,

Потревожив их сон на заре,

Что во сне только может присниться,

И, наверное, есть в фонаре.

Гном спешил, ведь осталось немного

До заветной каптёрки идти

И волшебных историй для друга

Подберёт он ещё по пути.

И чего так орать? Объяснить, что ли, сразу не мог?

И чего так орать? Объяснить, что ли, сразу не мог? Ну зачем ты подбросил игрушку мне эту? Я крепился, держался, но всё ж уволок И разгрыз, разбросав все куски по паркету.

Прибежал, разорался. Ну да, я щенок. Но неглупый при этом, уж мог бы заметить. Кость свою я на твой не подброшу порог, Никому не доверю на свете.

По лесу бегает бесхозная избушка

По лесу бегает бесхозная избушка –

На курьих ножках, из стены растёт трава,

Окошки выбиты, в трубе живёт кукушка.

Нет это не жилплощадь, а дрова.

Избушку-путешественницу тихо

Покинул распоследний домовой:

Ведь бабка на Канарах пляшет лихо,

И управляет яхтой, как метлой.

И отстучали дятлы телеграмму :

«Ягусенька, ты наша, гой еси!

Изба твоя переживает драму,

Оставшись без хозяйки на Руси.

Вся крыша у бедняжки прохудилась,

Трубу перекосило, ить, давно.

Сорока-балаболка протрещала,

Что отвалилось целое бревно...»

И обгоняя «Боинги» и «Илы»,

На Русь летит старушка на метле,

Покинув респектабельные виллы,

Распугивая лётчиков во мгле.

Восстановив избушку за мгновенье,

Яга вошла решительно домой,

А на двери трепещет объявленье :

«Здесь очень срочно нужен домовой!»

В саду у художника столпотворенье

В саду у художника столпотворенье:

Львов приодели по моде весенней.

Шкуры им каменные расцветили,

На постаментах поставить решили.

Люди судачили возле забора:

– Мы на проспектах увидим их скоро.

Кошка на крыше сказала: – Милашки!

Были ведь серые, словно дворняжки.

Сирень заявила, благоухая:

– Очень мне нравится мода такая.

Завозмущался фонарь у ворот:

– Как!

Он на улице этой живёт,

Все освещает и он в неглиже?

А ведь светил самому Фаберже!

–Наглость, какая, – сказала ворона, –

Львов объявляю я вне закона!

Тот, кто котов придумал, глупец,

А уж раскрасил их просто наглец.

Но на все крики вороньи, увы,

Дружным молчаньем ответили львы.

Детский рисунок на тёмной стене

Детский рисунок на тёмной стене: Дерево, рыцарь на белом коне, Рядом прекрасная дама. Голуби вьются у храма.

Дом освещает простая свеча И мешковиной сменилась парча. Красными стали от холода руки... Что же не едет рыцарь к подруге?

Детский рисунок на мокром песке: Женщина. Девочка с куклой в руке. Старый священник возле стоит, Рядом валяется сломанный щит.

Дождь – солнце. Солнце – дождь.

Дождь – солнце. Солнце – дождь. Свобода. Хочу бежать по лужам босиком. Подумаешь, испортилась погода. Ну не сидеть же вечно под замком.

Взъерошит ветер волосы, ласкаясь, Как избалованный соседский кот. Сверкнув бочком, как будто извиняясь, Мне на нос капелька тихонько упадёт.

Нельзя лишать меня такого рая, Где солнце из под ног летит, скользя. Домой вернувшись мокрой, вспоминаю Улыбку уходящего дождя.

Кудрявые волосы треплет ветер.

Кудрявые волосы треплет ветер,

Тротуар больно ранит босые ступни.

Дарю золото всем на свете,

Бегаю, а не летаю в ступе.

Ягоды рябины – капли крови

С губ моих. Не велика беда.

В вихре танца я слёзы скрою,

Не составит это труда.

В холодном небе яркая звезда

В холодном небе яркая звезда,

Звучит гитарный перебор в квартире...

А мне сегодня вспомнилась мечта писателя-фантаста.

В этом мире он путешествовал по временам как "мним",

Мечтал о встрече с Сирано-поэтом,

Пришедшим к людям с голубой звезды,

И написал трилогию об этом.

Гитарный звук пронзает небеса,

Звезда дрожит от взятого аккорда,

И мнится, что сейчас передо мной

Поэта Бержерака профиль гордый.

В газетно-сером городе...

В газетно-сером городе,

Где небо тёмно-синее,

Под крышей от скворечника

Жил карликовый слон.

Чтоб дни все были ясные,

Он каждой ночью с тряпкою

По длинной длинной лестнице

Влезал на небосклон.

Ходил, как по канату, он

Там по лучам натянутым

От звёзд, что в небе светятся

Со всех, со всех сторон.

Стирал он пыль небесную,

Чтоб рано утром в городе,

В газетно-сером городе

Народ был удивлён,

Что рядом с Солнцем звёздочки

Сияют ярче яркого

И не нужны на улицах

Коптилки-фонари.

А днём слон спал в скворечнике,

Калачиком свернувшийся,

В газетно-сером городе

В квартале номер три.

Чепухландия

За третьим поворотом,

Без лупы не видна,

Кофейня бегемота,

Такая тут одна.

Хозяин из соломки пускает пузыри.

На шляпу обезьяны ты только посмотри:

На ней большое ралли устроили коты,

Торгуют мыши сыром в квартале бедноты.

Здесь черепаха вяжет свой носовой платок!

Ты здесь ни разу не был?

Уютный уголок!

В шляпе, похожей на ломтик лимона...

В шляпе, похожей на ломтик лимона,

Гордо прошествовал мартовский кот.

Вскочив на перила родного балкона,

Гитару хозяина в лапы берёт.

"Эй, солнце, проснись, вылезай из-за тучи,

И город избавь от зимы поскорей!".

Кот хрипло поёт то ли «Бессамемучо»,

А может быть, это был «Брадобрей»?

Мелодия эта, всегда популярна,

Известна она от подвалов до крыш.

Жаль, только хозяйка неблагодарна,

Певец услыхал от неё только: - Кыш!

ВОДОЛАЗ

Самый страшный зверь подводный, это братцы ВОДОЛАЗ:

У него такая морда, словно бросится сейчас.

А ещё стальные руки и большие сапоги,

Даже осьминогу драться с ним бывает не с ноги.

И акула очень быстро уплывает за скалу,

Не стремясь ему попасться и быть поданной к столу.

Поток людей, спешащих по делам...

Поток людей, спешащих по делам,

Проносится по Невскому проспекту.

Над Гектором рыдает царь Приам,

Согласно уточнённому конспекту.

Пересдаю зачёт в десятый раз,

Как надоели боги и герои.

В отместку за паршивый пересказ

Во сне передо мной проходят строем.

Осенний глинтвейн

В чашу города капает осень

Бесконечным, серым дождём.

Там прохожий, спешащий очень,

Зонт раскроет, сказав при том

Пару слов не совсем приличных,

Исчезая быстро потом

За падением капель ритмичных.

Ну, не будем больше о нём.

Растворяются шпили в тумане,

Бродят призраки в серых пальто,

Деловитые, как англичане.

И проносятся мимо авто.

По брусчатке, блестящей от луж,

Не торопятся к паре студенты.

С крыш стекают дождей дивиденды,

Нас готовят к принятию стуж.

Перемотано горло грифона

Развесёлой расцветки шарфом.

Примем вместе с ним анаферона

И осенним глинтвейном запьём.

Дьявольский кот

Он приходит в темноте,

Его место − подоконник.

В летней сонной духоте

Рока старого поклонник

Там, в булгаковском музее.

Шерсть его − провал во мгле.

Здесь кому-то он нужнее...

Кот, забытый на Земле,

Ждёт. Мессира? Маргариту?

В небе полная Луна.

И, налив себе сердито

Рюмку водки, пьёт до дна.

Памятка для шляпников

Сажая кусочки шляпы,

Вы по весне не забудьте,

Что шляпы бывают разные,

Они же совсем как люди.

Вырастет дерево шляпное

Всему району на диво:

В бейсболке поместится радио,

В цилиндре − три крокодила.

В панамке − пират усатый,

Влюблённый в синее море.

Ветер качает шляпы,

Ни с кем особо не споря.

Что ему дерево шляпное,

Когда он летает над миром?

Горы видел карманные

И радугу выше Памира.

А осенью крокодилы

Дружно вдруг закурлычут,

И улетая в Африку,

Прихватят коробку спичек.

Радио станет сорокой −

Вот болтливая птица.

Пират − учёным,

Уедет в тёплую заграницу.

Останется только вешалка,

Её не сломить морозам.

И бестолковый шляпник,

Который привык к курьёзам.

На спокойно растущей траве

Однажды затормозит велосипед,

Приминая её тугими шинами,

Вдавливая в почву.

Неслышный крик − до небес.

Земля подставит ладони,

Собирая зелёную кровь.

Уцелеют не все.

Живые травинки

Бессильно трепещут

В безветренный день.

В сером городе зашло солнце

В сером городе зашло солнце.

Я найду его в чашке душистого чая,

Несмотря на его попытку притвориться отражением люстры.

Борец сумо играет на балалайке

В переходе сумрачном

Страны восходящего солнца.

Привычно над городом тучи бродят...

Привычно над городом тучи бродят,

Лапы в карманы засунул кот

И что-то мяукает, гамму вроде,

А, может быть, просто кого-то зовёт.

Хозяина ищет? Да нет, непохоже -

Солидный в ботинках, стоит под дождём,

Ленив и чуточку насторожен.

Лишь только луна нырнёт в водоём,

Даёт котограмму:«Приём, Елисей!

По городу сказки волшебные бродят,

Бросай своих несчастных мышей.

Беги к Василисе, будите Поэта,

Из Летнего сада зовите всех фей!

Царь Пётр сейчас на Васильевском где-то,

Над Питером время волшебных ночей!»

Фонарик китайский и лавр у забора...

Фонарик китайский и лавр у забора,

Блики в глубоком колодце.

Посуда изящнейшего фарфора,

В чашках – душистое солнце.

Струя кипятка разбудит дракона,

Но накрывать его не спеши,

Крышкой хранящей слово закона.

И от широкой драконьей души,

Танцем чаинок тебя завлекая,

Он рисует картины в горячей глуши,

Постепенно от холода засыпая.

Белый холод окутал город, отменяя серую сырость.

Всё вокруг усыпано снегом, за ночь минус внезапно вырос.

Не проехать – буксуют машины и чихают, как от простуды.

На трамвайных окнах узоры: листья, пальмы, драконы, верблюды.

Согреваюсь горячим чаем, изучая узор на кружке,

Захотела вдруг обратиться к нарисованной там избушке:

«Эх, ты, бедная! Видно, сугробов и у вас в лесу намело.

Ты скажи-ка, чтобы старушка доставала своё помело.

И смела бы снег со ступеней, развела б костерок у лап.

Да чуток припугнула Мороза. Глянь-ка, лес ваш совсем зазяб».

Раздаётся звонок телефона: «Ты, писатель, сиди, не ворчи.

Со своей городской колокольни нас с Морозом жить не учи».

Горячий кофе пышкой заедая

Горячий кофе пышкой заедая,

Читаю ироничный детектив.

Вот здорово! Я не одна такая

Ем сласти, про фигуру позабыв.

Мастерю из шарфа тюрбан

И султан из еловых веток.

Расшиваю шёлком кафтан,

Чтоб своих поразить соседок.

Дед Мороз с Востока. Не ждали?

Я привёз виноград и халву.

Что? Другого к себе приглашали?

Я такого не переживу!

Превращу все сугробы в барханы,

BMW будет главный верблюд.

Пусть проходят по ним караваны,

Для меня пусть подарки везут!

От ожидания праздника устаёшь

От ожидания праздника устаёшь,

Словно после нелёгкой работы.

Вроде короткий он, нужно успеть, в музей и в театр сходить охота.

Но мягко на цыпочках подойдёт Усталость,

Захочется выспаться просто,

Себя немного побаловать.

А после всё будет у нас по ГОСТу.

В свете ленинградских фонарей

Призрачною кажется Венера,

А Луна сияет сквозь туман,

Обещая встречу с кавалером.

Город, сбросив строгость зимних дней,

Стал чуть-чуть понятнее и ближе,

Как коты, что обживают крышу,

Чтобы летом нежиться на ней.

Внимание! Экзамен идёт на летний дождь.

Над городом погода не разбери-поймёшь.

И солнце светит ярко, и дождь как из ведра.

То холодно, то душно.Вот летняя пора!

Блестит Адмиралтейство, Дворцовая блестит,

А в небесах спокойно раскрытый зонт летит.

Один, другой и третий. На город с высоты

Спускаются на зонтиках отважные коты.

Счастье, приткнувшийся к батарее, большой и пушистый кот.

Вроде мурлычет лениво, что-то, или меня зовёт.

«Мур, почеши тихонько за ушком».Снег за окном идёт.

А у меня под руками рыжий, маленький вертолёт.

Зачерпну шляпой неба весеннего

Зачерпну шляпой неба весеннего,

Понесу осторожно, чтобы не расплескать.

Ведь с холодной земли капли облака пенного

Мне уже никогда не удастся поднять.

Восемь по Гринвичу. Просто тепло.

Шелестят ароматные травы.

«Ёлки, кепку опять унесло.

Ветер играет. Нашёл забаву».

Упрямо лезем по склону вверх,

Гуще трава и пещеры ближе.

То там, то тут раздаётся смех,

Точно у нас поехали крыши.

Мы покорители южных гор,

Хоть и застряли в ладонях занозы.

Цикад воспевает немолчный хор

Прелесть нежнейшей каменной розы.

Шкатулка набита воспоминаниями

Шкатулка набита воспоминаниями:

Вот камушек с покорённой горы...

Лежит, другими вещами заваленный,

Кусочек ёлочной мишуры.

Бумажка старая с предсказанием,

Кольцо, сплетённое из цветов.

Движений рук и души создания,

Что ярче самых прекрасных снов.

Дождь заливает старые подмостки...

Дождь заливает старые подмостки,

Старинный замок грубого холста.

Дубовые уже подгнили доски,

Давным-давно ушла повозка та,

Бродячих, шумных увозя актёров,

И разбрелись зеваки по домам.

А что осталось? Только пыльный короб.

А в нём какой-то жутко ветхий хлам.

Корона из бумаги золочёной,

Колпак дурацкий, шпага, веер, меч,

Светильник, весь порядком закопчёный...

Забыли. Или не смогли сберечь.

У окон замка потекли узоры,

Но он живой и в нём живёт мечта:

«Вернутся музыканты и актёры

И зрители займут свои места

И вновь увидят рыцаря и даму,

И мудрого шута и короля.

А солнце наконец прогреет раму,

На замок с высоты небес смотря.»

Вагон метро полупустой...

Вагон метро полупустой

Уехал в черноту тоннеля,

Я на перроне жду другой

И мыслью подгоняю время.

Часы застыли в полусне,

Забыв переключать минуты,

А время мчится на коне,

Распутывая все маршруты.

Дороги спутаны в клубок,

Дни меж собой перемешались,

А между тем сквозь времена

Вагоны голубые мчались.

Парадный мундир из листьев

Местами уже поблёк

И вот уже город, смущаясь,

Переступил порог

Погодного магазина –

Хозяйка сегодня метель.

Она, прищурившись, ткала

Тонкую канитель.

Работа сложная слишком,

Вошедшему – лишь кивок.

И Ленинград, как мальчишка,

Воззрился на потолок.

А там, там уже порхали

Снежинки из света звёзд,

А с потолка улыбались

Снегурка и Дед Мороз.

Метель ему снова кивнула,

Достав из пурги шинель

И быстро к ней притачала

Тончайшую канитель.

Город с довольной улыбкой

Принял подарок, надел

И, поклонившись хозяйке,

Он не ушёл – полетел.

Ветер снова играет обрывками снежных туч...

Ветер снова играет обрывками снежных туч,

Вытряхивая хлопья, как перья из старой подушки.

Лепила снеговика, посеяла где-то ключ.

В карманах звенят какие-то побрякушки.

Ладно. Пока родители не пришли,

Сыграем со снежным ветром новую сказку.

Деревья, чур! Волшебные короли,

Сосватать решившие Златовласку.

Идёт во дворце торжественный бал,

Король-отец умирает со скуки.

«Замуж принцессу б хоть кто-нибудь взял –

Хоть короли, хоть простые слуги!»

И тут объявляют:

– Принц-снеговик

С далёкого севера прибыл в сказку.

«Какая любовь!» – прослезился король-старик

И подтолкнул к нему Златовласку.

Поправляя очки, она тихо сказала:

– Рады видеть Вас, принц. Как сюда Вы попали?

Он ответил:

– Опять ты с уроков сбежала?

Вместе с мамой тебя три часа мы искали.

Неожиданно. Впрочем, взмахнув рукой,

Отвечаю уверенно папе (я всё же принцесса!):

– Я же здесь. Ну пошли поскорее домой.

Мне не терпится выйти из этого снежного леса.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге