как говорит герда

сражаться за то

cражаться за то, что не станет моим. и выдумать смысл из пустоты.

и пока есть хрупкое сердце в груди, я хочу быть тем, что чувствуешь ты.

мы разобьемся

мы разобьемся в миллионах звезд,

не сшитые нитями злодейки-судьбы.

мы кем-то выдуманы, но не всерьез:

и тихая я, и героический ты.

и нет секрета, чтобы познать,

предназначенья нет, как ни крути.

ничем внутри сей страх не унять:

никак не связаны ничьи пути.

а есть желанье - создай порыв.

и там, где слово, - начни дела.

и если хочешь словить мотив,

что есть у будущего, - то начинай.

начни со взглядов или шагов,

не стой на месте, пусть страшен путь.

позволь смелейшему из своих снов

как следует себя встряхнуть.

и где-то между полярной и хан

мы разобьемся, но будет жить

мгновение, в котором дан

нам голос, чтобы вершить.

за нас

будь песней среди тишины,

будь солнцем в дождливые дни,

будь тем, кого не найти

никогда.

пусть ищут тебя корабли,

пусть люди с твоей земли

исследуют каждый миг

до дна.

в сплетении страшных снов,

и где-то среди стихов

стань призраком островов

моих.

стань голосом облаков

и запахом нежных духов,

стеною стань от штыков

чужих.

будь светом, где нету звезд,

будь радугой после гроз,

будь шуткой, где все всерьез

сейчас.

кто знает, в полночный час

объявят суровый приказ -

не скажем друг другу фраз

простых.

но, может, в полуночный час,

без лжи и пустых прикрас

однажды встанет небо

за нас.

ты нереальна

Ты нереальна, придумана сном.

Из мира мечтаний и грез.

А я задыхаюсь в лоре ином,

В морях океанов из слез.

Ты как мираж, послевкусие, флёр,

И квинтэссенция счастья дней.

И я бы Вселенные в пепел стёр

В попытке любить сильней.

сердце-ласточка

Колкие фразочки –

Хрустальной вазочкой

Чувства разбились

У самых ног.

А сердце-ласточка,

На нем повязочка

Из слов твоих,

Из теплых нот.

Ты клеишь пристально

Все то, что мысленно.

И вот я будто

Не одинок.

А боль неистовая

Теперь бессмысленная,

Пока ты есть

Где-то между строк.

бросай

Бросай, если хочется.

Пусть это закончится:

Объятия душат

Как из-под земли.

Чужое пророчество

А я нехорошая:

Разбила все чувства

Твои.

Противная нежность,

А вот бы как прежде,

Где ты не пришел

В мою жизнь.

Разодраны раны,

В билборды изъяны,

Любовь из предательств

И лжи.

А я вновь, опять,

Без сердца, как блядь.

Ну нахуй.

Тебя б потерять.

всех вселенных, павших ниц

Разрывая на части края

Всех Вселенных, павших ниц.

Я хочу полюбить тебя,

Как не любят нигде из столиц.

Как не пишут в тропах чужих,

Как никто не умел никогда,

Как в безмолвии на двоих

Превращается в смысл тишина.

наизусть

во мне не хватит слов,

чтоб описать чувств.

я хочу тебя

наизусть.

дальше, чем между снов,

глубже, чем смысл искусств,

там, где им всем нельзя,

руки твои пусть

нежно наполнят вдох,

резко усилив пульс.

и пусть не хватает слов,

там, где так много чувств.

я хочу тебя

наизусть.

пою псалмы святые

Пою псалмы святые,

Молюсь

Рогатому Богу:

А вот бы,

А вот бы забыть

Навсегда

К тебе непростую дорогу.

Пою громче,

Клянусь и верю

До гроба,

Но больше, ты больше,

Чем солнце,

Застывшее у порога.

Как порок на душе,

Утонувшей под мерный плач.

Ты клише,

Ты мой свет, ты мой ад

И палач.

И Рогатый Бог

Не простит

Мой порочный взгляд.

Отвести –

Не могу.

Он во мне

Как яд.

мы танцуем вальс

мы танцуем вальс на пороге ада;

руки сатиров пришиты к скрипкам

и стерты стонами минорного лада

до крови горькой и липкой.

им в такт болезненно плачут цикады,

и время тает на губах, что святы.

моя душа давно уже пахнет ладаном.

а тело до хруста распято.

мы продали все, что имели, за встречу:

глупые люди судьбе платят дважды.

я рай в раю никогда не замечу,

пока тебя там не встречу однажды.

мы клятв сакральных никому не давали

и смерти не ждали, чтобы расстаться.

но какой бы эмпирей мне не предлагали,

я с тобой готова скитаться.

что-то вроде меня

а может ли кто-то влюбиться

во что-то вроде меня?

могу ли я нежностью биться

в груди чьей-то, полной огня?

и сниться кому-то так часто,

как будто я рядом совсем.

скажи мне: я есть не напрасно,

забытый среди проблем?

а может ли кто-то влюбиться?

во все, о чем я промолчу?

могу ли я с нежностью биться

синонимом к слову «хочу»?

и если заставят вдруг сдаться,

кто руку подаст в темноте?

и сможет ли кто-то остаться

со мною один в пустоте?

глупец, кто задумает нежность

кошмарам внутри подарить,

ведь за такую небрежность

не жить.

я чувствую, осознаю

Я чувствую, осознаю:

Я влюблена до дрожи в руках.

Все без тебя лишь порох и прах.

И мир заполняет чудовищный страх

До сбитого пульса и сердца в тисках,

До снов о тебе,

До мыслей изве,

До звука стихов

В тишине.

птица-говорун

Птица-говорун

Знает названия всех рек.

Сочетаний рун,

Которые использует человек.

И тысячи лет

В самых далеких уголках Земли

Сотни побед

Случаются, если она говорит.

Крылатая тварь

Знает названия вечности снов,

Наизусть календарь,

Со странным вкусом чужих духов

Все мысли,

Записанные там в порыве души,

И письма,

Которые адресату, увы, не дошли.

Птица-говорун

Знает названия всех твоих бед,

Всех тонких струн,

Что ест дым чужих сигарет,

Всех дорог,

Которые могли мы с тобою пройти,

И сотен тревог,

Что вечно горят внутри,

Птица давно

Знает все, что в моей голове.

Поверь,

Там

все о тебе.

вечно в аду гореть

Вечно в Аду гореть

Мне за все, что хочу.

За поворотом - смерть,

А голова – палачу.

И каждый взгляд - боль,

Каждое чувство - зря,

Край у обрыва - мой,

Только она не моя.

Полон бокал - яд,

Сердце на дне - ее.

А я не хочу назад.

Я хочу, глупый, еще.

пейзаж

Это мое Отче наш,

Мой непреложный закон:

Вы - только глупая блажь,

Имя ваше лишь звон.

Образ ваш лишь мираж,

Желанье - не больше, чем сон.

И я ненавижу пейзаж,

Где я опять в вас влюблен.

эпикриз

Вновь забыт в безлюдном метро.

На конечной: ни вверх, ни вниз.

Хорошо, когда все равно.

Безразличие – в эпикриз.

Не отыщешь средь сотен лиц,

А твое - не заставит страдать.

Мне тесно в миллиардах столиц,

Где тебе так хотелось дышать.

обними меня на рассвете

обними меня на рассвете,

пока чувства острее стали,

а из самых важных на свете

незнакомцами мы не стали.

пока счастье везде мерещится,

пока имя твое так ласково,

пока верится, что не лечится

то, что кончается одинаково.

касаться

касаться

случайно и невпопад

и не попасться,

словив мимолетный взгляд.

без устали

опять на тебя смотреть,

а мыслями

хотеть, хотеть и хотеть.

мимолетные

мысли судьбами переписаны,

сердце склеено из чужих.

они в памяти все описаны:

сколько было, скажи мне, их?

мимолетные, незнакомые,

и изученные изнутри,

то ведущие, то ведомые,

их не счесть никому. посмотри,

из-за них не спалось среди ночи,

ради них вставалось с утра,

их по очереди хотелось очень

то раздеть, то забыть навсегда.

мысли нежностью перетравлены:

каждый раз любовь до доски -

перечеркнуты и исправлены

все объекты твоей тоски.

ты не вспомнишь однажды утром,

как болела вчера душа.

прочно срастается почему-то

все, что режется без ножа.

все горит

если жизнь – все, что есть.

если я – все, что здесь.

я хочу быть с тобой.

будет страшно порой,

будет нужен покой –

позови.

пока пламя горит,

пока сердце под ритм,

говорит:

ты внутри словно стон,

словно бешеный звон

испокон.

если вдох – в унисон,

персональный закон,

где не властен другой –

я хочу быть

с тобой.

на гитаре

Доиграй до конца на гитаре

Все, что чувствуешь ты ко мне,

Все смятения, счастье, печали,

Не оставь нас сидеть в тишине.

кто-то вшил в код мироздания

Кто-то вшил в код мирозданья

Параллельность наших путей.

Самых ярких миров ты деянье,

А я соткан из битых частей.

Кто-то долго смеялся, вплетая,

Мои чувства крепко в тебя,

А глаза твои заставляя

Не смотреть

На меня.

кладбище

мое сердце - старое кладбище:

в нем десятки забытых могил

для надежд, увы, неоправданных,

и для тех, кого раньше любил.

там стоят рядами надгробия,

эпитафий красивых к ним нет.

пару строк на плите как пародия

чувствам незабываемых лет.

заросло все колючим терновником,

а когда-то горело огнем.

зря я помню подвиг за подвигом,

кому нужно сейчас то "вдвоем"?

я садил цветы, их подкармливал,

но все сохло, гнило, не росло.

я смотрел: у других палисадники,

а мне с кладбищем повезло.

не берутся на земле моей лилии,

опадают лепестки пышных роз.

на руках кончаются линии,

что свободны от острых заноз.

люди врут при святых обещаниях,

но мое дано на года:

обещаю, что к царству стенания

не пущу я тебя никогда.

и холодной ветреной ночью

чувства ложе глубокое ждет.

я тебя обнимаю очень,

но что живо к тебе, пусть умрет.

задохнется от пыли и страха,

не родившись, уйдет в темноту.

я пою колыбельные праху,

что лежит в моем новом гробу.

не ходи за мной, дай же силы

сделать так, чтобы руки мои

не смогли раскопать ту могилу,

в пару метров что от земли.

дай же время в душе хризантемам

безвозвратно окаменеть,

чтобы нежность не била по венам,

чтобы больше тебя не жалеть.

сколько можно кричать: "равнодушно

к твоей плоти мое естество!"

и считай меня самым бездушным,

но прерву я любви колдовство.

в моем сердце пустошь - основа,

и любовь проиграла в борьбе,

но смотри, как встает эустомой -

моя терпкая нежность к тебе.

мне снилось

Мне снилось, что мы взлетаем

Над миллионной толпой,

От страхов и бед сбегаем,

И город тонет под мглой.

Мне снилось, что я целую

Тебя и что сладость губ

Грудную клетку пустую

Раскрасила в сердца стук.

Что все тревоги и горе

Покинули навсегда.

Мне снилось, что ты как море,

В котором цветут города,

Твой запах, твои касанья.

Зачем мне весь мир вокруг,

Волхов мировые сказанья,

И прелести всех заслуг?

Когда я нашла искупленье

В моменте, где я с тобой.

Мне снилось – и в то мгновенье

Реальность казалась пустой.

разреши уберечь

Разреши уберечь,

Заслонить от всех бед.

Пусть заточенный меч

Нанесет мне свой вред.

Пусть глотает огонь

Мою душу и сны.

Будь цела, но не тронь

И не чувствуй вины.

Встань поодаль, куда

Не придут за тобой,

Где большая вода

Не потопит мой строй.

Я щитом окажусь,

Если будут стрелять.

Я со всем разберусь.

Я смогу боль унять.

Дай лишь право любить

Рвано, криво, смешно,

Чтоб тебя защитить,

Если мне не дано

Стоять рядом с тобой,

Обнимать по утру.

Пусть я буду стеной,

В пыль весь мир разотру.

И тонуть мне легко,

Лишь не вижу твой свет.

Но я чувствую, что

Обнимаешь в ответ.

отказаться от рая

Я готов отказаться навеки от рая

Лишь только обнять бы Ее в тишине.

Готов умереть хоть сейчас, не зная,

Как много другими подарено мне.

Я готов был веками скитаться по миру,

Дьяволу душу свою отдать,

Чтобы мгновение быть ею любимым,

Последним вкус губ Ее знать.

тишина станет именем

И пусть тишина станет именем,

Которым тебя зовут.

Однажды мы точно выберем

Свой тихий дом и уют,

Однажды мы точно вечером

Кому-то заварим чай.

Мгновением - яркой вечностью -

Запомнится прошлый май.

Чужие глаза станут пристанью

Среди огромной толпы.

Вдруг сбудется с чьей-то близостью

Сакральность твоей тропы.

Но мне тишина будет именем

И болью в бокале вина:

Кого-то мы точно выберем,

А после допьем до дна.

Разделим кровать и мечтания,

Мы будем твердить опять,

Что в бесконечном скитании

Он лучшее: стоит брать.

Твоя тишина станет именем,

Которое дали мне.

Друг друга, увы, не выберем,

Но будем всегда извне

Смотреть, обожая линии

Усталых красивых рук.

Твое оправдание – бессилие

И замкнутый жизни круг.

Напомни, когда соскучишься,

Устав целовать не ту,

Я вечность по воле случая

Терпеливо тебя подожду.

Когда кровать с нелюбимыми,

Вдруг станет едва лишь тлеть,

Я буду тем самым именем,

Неустанно что может гореть.

я на ее стороне

Я на её стороне –

Явно и ненамеренно.

И все святое во мне

Чувствами сделано.

Пусть заставят решать:

Она или самое верное,

Пока могу дышать,

Я выберу первое.

солнце в блюдце рассветном купается

Солнце в блюдце рассветном купается,

Тонет в хлопьях и молоке.

Знаешь, бед сколько в мире случается?

Здесь, сегодня, сейчас. И везде.

Море слез каждый миг разливается.

И пути бесконечны к тебе,

Но иначе, увы, не мечтается.

Здесь, сегодня, сейчас. И везде.

Мне укрыть тебя сильно хочется

От плохих людей или снов.

И так страшно, что раньше кончатся

Силы, нежели пики врагов.

Сердце в чае твоем перемешано,

Чтобы самым сладким он был.

Ну какого, скажи мне, лешего

Я в то утро тебя полюбил?

Солнце в блюдце рассветном купается,

Тонет в хлопьях и молоке.

Счастье во взгляде твоем отражается.

Здесь, сегодня, сейчас.

И везде.

свет

дорогая, прости,

я немного устал.

в этом вечном пути

непрерывно бежал:

я не чувствовал ног,

я не видел преград.

сделал больше, чем смог,

но тебя не догнал.

дорогая, поверь,

этот путь был суров.

соткан сотней потерь,

миллиардом тревог.

он вознес меня ввысь,

и отправил на дно,

нервы-струны рвались,

но я шел все равно.

я не значил, не был,

и сливался с толпой.

я не дорог, не мил,

и дышал пустой.

я не знал, где конец,

в этой вечной борьбе,

может, я лишь глупец,

что не нужен тебе.

очарованный сном,

может, снова не тем,

подскажи, где мой дом,

в этой сотне систем.

покажи мне восход,

и закончи снега,

разукрась небосвод,

как хотела всегда.

я найду каждый цвет

и отдам кисть тебе,

потому что ты свет,

дорогая, во мне.

и пока сердце бьется рвано

И пока сердце бьется рвано,

Силы чувство внутри убьет,

Раскрывая глубокие раны,

Отправляя на эшафот.

Я ломаю мыслями кости,

Достаю из уставших рук

Вены,

мы с тобой, дорогой, только гости

В окружении адских мук.

Снова гонишь себя за кем-то,

Не наполненным изнутри.

И находишь опять раздетым

До стыда под прицелом,

скажи,

Сколько стоит любовь до гроба,

Если в ней только слезы и яд.

А мечта оказаться с ней «дома»

Лжи изорванный в клочья наряд.

Пусть утихнет глупое сердце:

В нем нет правды или судьбы,

Только вечности из инерций

И следы от жестокой борьбы.

Его швы пропитаны страхом,

Что признания в тишине

Станут новой ступенькой к плахе,

Хотя раньше вели ко мне.