К вам придет сегодня человек

К вам придет сегодня человек

— Кто бежит?! Какое-то животное. Собачка, ты откуда...?

Как странно, откуда у ней записка? Посмотрим, а ну-ка…

«К вам придет сегодня человек

Он расскажет много о себе

О своем великом прошлом

И откуда род произошел:

Где впервые тверди касались резвые ноги,

Где чему учился,

Как резвился на материке-колыбели.

Первобытных предков называл поименно, но смутно

И всему вокруг дал название.

Что-то да как-нибудь у него называется,

Нет, вы представляете!

Да, оно je jure так.

Как бывало редко – замечал непреодолимое выражения

Отдельных частей, будто в нем,

вы наверно удивитесь,

множество людей сошлось;

Словно вытиснуло Я из границ собственного тела.

И видит других шире, и видит дальше.

Таланты — монеты, зарытые в свежую почву

— Надежда при каждом взгляде на небо.

Использованные таланты — на небо не глядят устало,

Те смотрят сквозь пот на вздувшиеся вены уставших рук,

Толканием своего Сизифова камня обрадованные,

И слушая неприветливый треск камней,

Впиваются в ноги препятствия горные.

На Земле, с любой стороны одинаковой,

Он поднимает с земли, что попалось,

И, взяв, приспосабливает в дело.

Силой нежность к предмету храня.

Но, конечно, он один человек.

И нет никого на земле,

И делать нечего тут на планете.

Приходится изворачиваться и выдумывать себе занятия,

Чтобы скоротать свой зевающий век.

Всё делается на Земле – и дальше с неё не уходит.

И от Земли он не отрывается

И честно скажу, не уйдет, ведь Земля

– Дом человеческий, Родина зелено-голубая в шар стянутая.

Но что странно,

Выучился любить и любить искренне,

Не только по-плутовски, притворно.

Сам конфликтовал с собой,

Можно сказать, войны вел,

Озверев, сам с собой до изнеможения.

Но, согласитесь, человек,

Воюющий против себя же – человека.

Вот, что абсурд в довершение!

Сам себе придумывал правила: сам их исполнял

И сам же нарушал.

Как противоречиво!

Тяжеловесные диски с копьями на дальность метал

И состязался в борьбе краснолицей.

Стучит, несется песчаник подминая

С зоркооким лучником колесница,

Праща, нагруженная раскручивается и …замах!

Автомат дрожит под дождем у стены — боится.

У него сегодня впервые смертная казнь.

"Тополя" перегоняют в рощи хмурые

Под рев мотора с вонью топлива.

Сам ликовал и сам выл

Под натиском собственовыплавленных мечей.

Состязание порождало фортуну

И жажду собственной победы.

Далеко отдалившись от полчищ боев

В уголки укромные глобуса прототипа,

Опыта у вас, незабвенная,

Набравшись выдохнул и начал действовать

Возмудрел, возрос, как могучий дуб.

Наблюдал за явлениями природы с неподдельным интересом.

Изучал природы механизменное устройство.

Что-то давалось с неуспехом,

Сам себя губил за зря.

Гром нависал над разумом,

наступали и темные времена

Но когда они проходили,

Наступал великий рассвет.

И слезы последние оттирая, видел перед собой вас.

А не помните ли,

Каким мелким и недоразвитым

Он тогда был: малютка такой. Потешный.

География, механика, геометрия – не слыхали?

Его изобретения. Славный малый.

Всему у вас он научился

Восхищаясь, создавал с оглядкой на вас

Но человек будет в вечном конфликте с собой, точнее,

Изъясняясь словами краткими

"с его отдельными частями".

Смотря на стрелки компаса

Когда море швыряет корабль по сторонам,

Вглядывался в вас с упорством,

Поднимая голову вверх против шторма,

Находя в себе силы стоять до последнего.

Пускай щетину седую покропило,

Порезало бушующей волной, пеной вскипающей.

Мне запомнились мысли того человека,

Что испытал в тот момент,

Прочтите, пожалуйста, mon amour:

"Лицо исказил последний страх

Больше я ничего не боюсь

Я прожил беззаботное время.

Родился и рос в тихой лачуге

На отвесных скалах

И с пеленок видел волнующеюся море.

И время, оставшееся, я ценю".

И в каждой спице вязальной —

Спокойной и тихой,

Находит в вас утешение,

И в каждой победе сладкой,

Заветной и в следующим за ней,

Звенящим в ушах "ура" с трибуны.

И больной болезнью смертельной скованный,

Смиренно ждущий разлуки с вами последнего часа вашего,

Ценит минуту каждую, больше работяги

Забегавшегося, запыхавшегося –

Беготнёй изможденного из офиса в офис,

Но и тот, подобно воину Фидиппиду,

Если возможность выдастся, сможет —

— Прибежать — прокричать во всю глотку,

В километрах степей заветно сберегаемое слово

И упасть бездыханно

С чувством долга выполненного

Перед грядущим концом.

Как долгожданное "Да"

С невыносимым замиранием в теле

Жаждет услышать каждый влюблённый

Под грифом Совершенно Секретно

На папке дел человеческих.

Так расхлябанный весь,

От вашего внимания,

Брал себя в руки.

Прислушаться, проглубиться и отыскать

В какой-то балладе, отвлеченной

То, что нужно ему,

А не смысл другой головой вложенный.

Это такая глупость, что и сказать нельзя

Но, глупость работающая.

На работающих глупостях мир держится.

Видите, вот, что события быть не должно,

А оно есть — работает, и ещё как!

Но не суть. От темы отошла.

Вы, должно быть, помните его,

Он к вам однажды приходил,

То было давно, но всё же было.

Наведывается к вам,

Чтобы только увидеть вас,

Ваш светлый взор,

Когда внутри пусто,

А от окружающего тошнит, —

И мозг с сердцем мешает грусть с кровью

Ха, признаться, человек в вас даже влюблен;

Но ведь вы само очарование, как же вас не любить

И я тоже вас любила и люблю, дорогая.

Фи. Но, впрочем, что за вздор

Слухи! То лишь одни слухи дошли до меня...!

Может и не так.

Никто не разберется в этих слухах…

А в человеке не разберется никто тем более

Пишу дражайшей, премногоуважаемой подруге — жизни.

Подпись от моего лица.

Дата — от сегодняшнего числа.»

Жизнь читала, держа в руках письмо,

Медленно поглаживая шерсть собаки,

А четвероногий гонец на коленях Её

Лежал, ртом, открытым дыша,

Вдруг где-то снаружи из хвойной чащи

Послышался задорный, звонкий голос:

— Эй-й, жизнь, я хочу быть с тобой, слышишь?

А, может, ну его! Не протянуть совсем…

На холоде губы перестают слушаться,

Сложнее дается выговор слов

—… Ты мне люба и ценна! Примешь ли к себе?

Кусачий мороз отразился на лице и паре ресниц

И снег плавая в воздухе, падал вниз.

Выл ветер, обидчивый, не желая щебета птиц.

Жизнь выглянула на зиму из лубяной избы

Громкий снаружи и глухой внутри звук

Слабым дребезжанием разошелся по стеклу.

В комнату бил просвет через оконный проём.

И тихо с лаской, глядя в окно,

Улыбаясь, сказала будто ему:

— Как не принять? – конечно приму.