К ней

Я хочу тебя так...

Я хочу тебя так, как никто никогда

Никого и ни где не хотел.

Там, где раньше размеренно стыла река,

Вдруг бурлящий поток закипел.

Я хочу тебя так, словно тлеет костёр,

И, казалось, конец его ясен.

Но, внезапно взорвавшийся искрами, он

Стал поистине жгуч и прекрасен.

Я хочу тебя бешено, жадно, до боли,

Меня это даже пугает.

Я как каторжник, долго не знающий воли,

И во мне это все возрастает.

Я хочу тебя искренне, полностью, страстно,

Так бессовестно дико хочу.

Я тобой возбужден до отметки "опасно",

От которой чуть вверх - и взлечу,

Словно пушечный залп. И струями огня,

Обжигая пространство вокруг,

Я все так же хочу и желаю тебя

(Даже после усердия рук).

Я хочу тебя так, как никто никогда

Никого и ни где не хотел.

И хочу тебя всю, без границ и без дна,

Лишь одно единение тел.

Я хочу твои выдохи, вдохи и стоны,

Я хочу быть причиною их,

Да, я хам, но тобою любимой породы,

Не скрывающий дерзкий порыв.

Я хочу тебя жёстко, безжалостно, нагло,

В то же время и нежно хочу,

Овладеть тобой ласково было б отрадно

В сновидениях и наяву.

Обладать твоим сердцем, душою и телом...

(Предаваться мечтаниям - сладко).

И я так же хочу, не кривя, между делом,

Отдаваться тебе без остатка.

Быть не только в тебе, но и частью тебя,

И лишь это меня успокоит.

И возможно (возможно) ты хочешь меня,

Что сильней, если честно, заводит...

Твоя рука

Холодный дождь омыл на щеках щетину.

Так хочется, порою, прыгнуть в тишину.

Унять ту боль в груди, что тянет вниз,

Почувствовав солёный, тихий моря бриз.

***

И сесть у края бездны, заглянув в неё.

В волнах, что бьют об скалы, не увидеть дно.

Срываться в ту пучину, не жалея...Но

Твоя рука легла вдруг на моё плечо.

Не конец

За каждой радостью беспечной

Приходит снова боль.

И в этой карусели вечной

Живем и мы с тобой.

Ты только помни, дорогая,

Шум бьющихся сердец.

За каждой болью (точно, знаю)

Не следует конец.

Ничто не вечно под луною.

Всему есть свой черед.

Нам тяжело, увы, порою,

Но мы идем вперед.

Ты только помни, дорогая,

Что боль та - скоротечна.

Ты мой Kapkan. Я это знаю.

Я - твой Poet.

Навечно.

Она

Она - утренний шёпот зари.

И мерцание молний вдали.

Она - ровная водная гладь,

И прибой, что, порой, не унять.

Она звездною млечной дорогой

Вдруг взрывается вспышкой сверхновой.

Она соткана из моих грез,

В ней так много и смеха и слез.

Она - тихая песня цикад.

Она - дождь, она - снег, она - град.

Она - всеиссушающий зной,

И оазисы с пресной водой.

Она - нежная дымка тумана.

Она - терпкая сладость дурмана.

Ее взгляд обжигает огнем,

Но сгорать так пленительно в нем.

Столько

Столько пройдено миль не туда.

Столько сказанных слов невпопад.

Столько сил мной потрачено зря

Столько выстрелов, но наугад.

Столько боли прошло через грудь.

Столько долгих бессонных ночей.

Столько дней, что уже не вернуть.

(Сколько будет еще этих дней?)

Столько слез, что я силился скрыть.

Столько криков, сквозь стиснутый рот.

Голосов, что, увы, не забыть.

Тишину, что за ними идет.

Столько радости искренней, светлой.

Столько мечт, что так сбыться хотят.

Столько всеисцеляющей веры,

Что, порой, растоптать норовят.

Только знаю, вела та дорога,

Не в тупик и не в бездну меня

С той секунды, как с отчего дома,

Вдруг ступила на землю нога.

Только знаю, мой ангел прекрасный,

Весь тот путь, что проделал во мгле,

Этот путь - он теперь не напрасный.

Ведь он вел меня только к тебе.

Прощай

Ты меня никогда не обнимешь,

Никогда не прижмешься во сне,

Никогда не поймёшь, не увидишь

Сколько боли таится во м

Я тебя никогда не коснуся,

Губ твоих не узнаю огонь,

Никогда не усну, не проснуся,

В тишине и в покое с тобой.

Ты меня никогда не узнаешь,

Я в толпе снова стану чужим.

Тем, которого просто теряешь,

Стоит только сойтися с другим.

Я тебя никогда не забуду,

Ты навечно осталась со мной,

Моей самою сладкою грезой,

Моей самой печальной мечтой...

Я впустил её слишком близко...

Я впустил ее слишком близко...

Да, мне ясны были все риски,

И за сладостью этой ириски

Таилась горькая правда жизни, но...

Но я столь же мудр, сколь слеп

В свои тридцать с хвостиком лет.

И, порой, очевидный ответ

Для меня не приемлемей лжи.

Я, как мальчик, ловлю миражи,

И с азартом смотрю в витражи.

И если вся жизнь - этажи,

То я в ней повис на перилах.

И плутая в своих же архивах,

Я все чаще желаю спалить их

В прах...

Я впустил ее слишком близко.

И она в глубину моих мыслей

Ворвалась, наделяя вдруг смыслом

Все, что было его лишено.

Отделяя от плевел зерно,

Она сеяла веру в свет.

Но в свои тридцать с хвостиком лет,

Я все так же наивен, сколь зрел.

Даже если б я сильно хотел,

(Пусть остался бы вновь не удел)

Но не смог бы не думать о ней.

Она стала вдруг сутью вещей,

И чем делала мне больней,

Тем я больше в нее был влюблён.

Шел как-будто в гипнозе на звон.

Зарываясь ногами в пески,

Словно мальчик, ловя миражи.