Издалёка звон пред зорями

Всеслав Брячиславич

О земля сияющего неба,

Рос волнистых свежести и яси,

Здесь вились дороги нашей славы,

Вод её поток пронизан кровью,

Что звучит в ветрах, летящих звоном,

Нашей песней упоенья боем.

Здесь исток очнулся волка крови

И взял путь до дна, самим собою.

Он был буйно яр в своём исканьи.

Лишь тебя искал он, воин славный,

Ту, кто даст достойный рода свет,

Жаждал так, как только он мог жаждать.

Он воспел тебя во всех словах.

Облик твой и нежный, и суровый

Снежный он, но солнечный, притом,

Обретён в тиши его искомой,

Взят в бою, и жизнью освещён.

Так, Всеслав в веку Трояна славы

Жребий свой изведал да испил,

Испросил любимую у прави,

Потому что страстно полюбил.

И она любимая, и любит,

Помнит всё, и в радости жива,

И она дана ему в супруги,

Та, кто вечно лишь его жена.

Знаю, он нашёл её однажды,

Хоть о том давно притихла песнь,

Её имя символ его правды.

Ее имя его кровь и высь.

Рыжий лис

О земля могучей силы крови,

Где гремел в веках не раз клинок,

Где вздымались копья славы,

Где мешалась севера и наша кровь,

Ты сильна своею древней силой,

Ты питала мощью храбрый дух,

Ты была женою тем, кто того стоил,

Никогда ты не была того, кто духом слаб.

Рыскал ты землею этой рыжим лисом

Рыскал в духе долго и упорно,

Ты искал исток свой где-то между,

Быть вождем тебе земли той в живи жизни.

Твой исток ключи подземны греют,

А бежит он в духе огненной лисицей,

Будешь ты землею этой править,

Твоя кровь мешалась здесь с иною.

Рогнеда и Гест

По мотивам повести В. Шульевой и Ю. Чистяковой "Судогость"

1. Рогнеда

Берег был таинственен и хладен, Укрывали берег росы нежны, Шла туда в ночи, чье имя Рагнейд, Шла зачем не знала она сердцем, Но ее дух что-то чуял, Что-то знал ее дух гордый, Там у берега, где воды сильно, Хоть и чуть заметно взгляду, Под луной текут в туманной дымке, Взгляд ее столкнулся с взглядом Геста.

2. Гест

Да, была она жена чужая, Да, была чужая она дроттнинг [1], Знал ты это, как себя ты знаешь, Но твоей она была, то знал ты также, Был прохладен берег росный, Жар ваш был испепеляющ, Только утром тихо вился дымкой, На измятых травах дух туманный.

[1] жена конунга

Помнит все земля родная...

Помнит всё земля родная,

Только ей дано так помнить.

Высь, пронзённая сияньем,

Глубь, пронизанная влагой,

Ширь простёрта яснооко –

Любят помнить, вот и помнят.

Помнят жар и хлад могучий,

Помнят змеево дыханье,

Лисий бег и волчьи вои,

Шаг медвежий, птичьи трели

И кошачьих лап касанье.

Лист дубов, берёз и ивы,

Иглы елей, сосен хвою.

Жизнь и смерть,

Крученье вихрей,

Долю всякую и волю,

В ком любви касанье свято.

Всё, что дадено с любовью,

Вечной памятью объято.

И поют живые ветры

Славу мира, нарождаясь,

Там, где север помнит пламень,

Что с востока светом льётся.

Развёрсто бросились в глаза...

Развёрсто бросились в глаза

Стремглав летящие порывы.

Взметнулись яростно, звеня,

До донца духа ощутимы.

В ветрах очнулись имена,

В которых силы вечи живы.

Их стали ясны времена,

Места движения их силы.

Летят рождённые вновь песни,

Их голос – чистых воль полёт,

Исток, живущий в человеке,

Любовь, что жизнь саму ведёт.

Боян

То земля была всевечной славы,

Там дела вершились вечны,

Духом там земля дышала славным,

Род землею правил тою знатный,

Много было на земле той крови,

Много было битв и распрей,

Много было и князей и воев разных,

Но всегда земля была та славной.

Пел Боян её просторы вышни,

Пел он песни битв и славы,

Звоном пред зарею бранным

Слышались ему те песни,

Пел Боян преданья древни,

По тропе Трояна рыскал

Чрез поля на горы серым волком,

Знал он песни из-за моря,

Пели что варяжски гости,

Был запев его и горд, и красен,

Был он точен, словно копий отблеск,

Был он остр, словно меч булатный,

Он разил, что закалены стрелы.

Пахли травы пряно-влажно...

Пахли травы пряно-влажно,

Дули ветры буйно-сильно,

Были воды красно-златны,

Корабли из древа были,

Из металла были вои,

Их сердца – храбрее храбрых.

Воля их острее стали,

Сила их – движенье тверди

В свежи неба трепетанья,

Пробужденье яси слави.

Игорь Святославич

Жарко солнце жгло средины лета

Травы в поле чистом, и дубравным

Рядом пахло духом мощным,

Пробуждая дел минувших тени,

Что ложились здесь от солнца древле,

Вспомнили тогда седые ветры,

Что гуляли в поле вольно,

Как вступил князь Игорь в злато стремя,

В дни, далёкие от этих,

Как затмило ему солнце тьмою

Путь его, заведомо несчастный,

Как гроза будила ночью буйной

Птиц в округе всех стенаньем,

Рык звериный следом мчался,

Кликал Див, на древе сверху сидя,

О полку всем землям князя.

Половцы дорогою неторной,

Словно воры, ринулися к Дону,

Криком, точно лебединым,

Закричали их телеги в полуночи...

Войско к Дону вёл все так же,

Сокол светлый, Игорь Святославич.

Света жара солнца славы...

Света жара солнца славы

Мир полнит дыханьем свято,

Та, что ярому желанна,

Дух от сил земных – невеста.

В ней огонь творенья крови

Воя сил всегда пылает

Ярче, выше, чище воля,

В той, что семя принимает.

И родится колос свежий,

Золотой для хлеба сыти,

Голос девы вечно нежной

Да звенит в чертогах мира,

Да зовёт того, кто с нею

Путь и силь умножит яро,

Даст любовь и свет и право.

Ярославна

Расплету я мягки косы,

Пойду выйду к ясну солнцу.

Попрошу-поманю светоч

Приласкать горючим жаром.

И укроюсь в плат, укутаюсь

От макушки да до пяточек.

Ожерелье скрою с кольцами

И пойду во чисто полюшко,

Побреду до лесу темного,

Полечу по небу птахаю.

Приходи, желанный-долгожданный...

Приходи, желанный-долгожданный,

Здесь, где мы, там место наше сильно.

Там, где ты, там бьётся моё сердце.

Ты приди, желанный да любимый.

Во зорю я кликаю и в полночь,

В полдень дня, и сумерки пусть слышат.

Во саду зову и в чистом поле,

Всякий ветр неси ему мой голос,

И ко мне ведите все дороги.

Ты лишь мой, единственный, желанный,

Лишь твоя, ты это знаешь точно,

Так явись, предстань передо мною,

И не смей, не думай не явиться.

Пойте травы песнь мою дорогам,

Пойте птицы, весть в ветра вплетая,

И несите ко солёным водам,

Ведь от них её весь мир узнает.

Там, где соль всей крови, вечна память,

Там, где свет, там вечно ясно солнце,

Там, где жизнь, там сила воли свята,

Что ведёт ярейшее светило.

Славная память светлая вечно...

Славная память светлая вечно,

Жизни дыханья в ветрах летящих,

Сердца стучания в ярости роста,

В свет уходя оставляет, питая

Жизни движенья,

Крови творенья,

Каждая воля

Памятью славной

Полнится место,

Добро остаётся,

То, что иссякло,

Уходит и тает,

В новых стремлениях

Свежести воли

В памяти вольно

Творенье любви.

Солнце

Здравствуй, добрый ты и светлый,

Солнце ясное и ярое,

Ты явился в эти земли,

Что твои по крови праву,

Здесь щиты врезались круглые

В друга друг когда-то яростно,

Здесь клинки сцеплялись хладные,

Каролинги, блески севера,

Здесь мешалась кровь варяжская

С местной кровью неизбежностью,

Здесь когда-то князья правили,

Рода твоего и племени.

Рюрик

Шёл корабль ходко из-за моря,

Нес он в парусе холодный ветер,

Ветер тот был северный и чистый,

Был живой он и слегка свирепый,

В ветре было том дыханье соли,

Был он полон тем, чем пахнет море,

Стали в нем была и тиши сила,

Жёсток он бывал и резок часто,

Но была в том ветре своя правда,

Ряд свой был, и честь, и воля,

Парус надувал он славно,

Конь морской перетекал по волнам,

Нес он к берегам неновым,

Конунга по клятве править.

Ингвар и Алёв

По мотивам рассказа В. Шульевой и О. Гусевой "Майская песнь".

Поле хлебное зазолотилось вскоре,

Как пришёл на земли эти Ингвар,

Он принёс с собою много крови,

Но не тронул никого из местных,

Попросил приюта и немного время,

Чтобы починить здесь смог он лодки,

Прежде чем отправится он дальше...

Но у вятичей пришлось ему остаться,

Колос подала ему усатый

Та, которую нарек он позже Алёв.

Издалёка звон пред зорями...

Издалёка звон пред зорями

Слышал ты, когда был в духе,

Выбирал ты земли новые,

Чтоб исток сюда пришёл твой,

Род иссяк на прежних землях,

Что раскинулись на севере,

Им ты тоже будешь конунгом,

Но возьмёшь сначала новые,

В мир придя на этих землях;

Эти земли кровью сильные,

Эти земли духом славные,

Кровь твоя по жилам пламенным

Здесь течет, мешаясь с новою,

Здесь просторы земли древние,

Здесь поля ржаные хлебные,

Скалы здесь во мхе сокрытые,

Твой хранит змей огненный;

Издалёка звон пред зорями

Слышал ты, то песня бранная,

Песня то битв долгих, яростных,

Лязга, свиста, скрежета

Песня стали пьяная,

Упоеньем сердце полнится...

В битве – ярость твоя прежняя.

Песнь о Вещем Олеге

Как ныне сбирается мощный набег,

Но где вдохновенный кудесник?

Не стынет во времени тлеющий след,

Грядущего дела предвестник.

И волны на сушу бегут вслед ветрам,

Незримый хранитель могущему дан?

С тех пор, с изначальных, опять и опять

Одни пред другими виновны,

Кто слабы, у тех вроде стоит отнять,

Раз своё отстоять не способны.

Одни, побеждённые, павшие в прах,

Сменяют вчерашних, упавших вот так.

На миг пробуждается в памяти всё –

Мороз и пронзительно жарко…

Попомните – прежнее живо ещё,

И золото древности ярко…

Порой поминают, но что небосклон?

Давно уж почил непробудным он сном?

Змея гробовая, жуть – древний родник,

И холодом веет из пасти.

Могучий Олег головою поник,

С ним Игорь и старые гости…

Как вновь, всколыхнулись минувшие дни,

И битвы, где вместе рубились они.

Олег Вещий

Ты смотрел на сини волны,

Что плескались тихо-стройно,

Берега высоки были,

А глаза твои могучи,

Хоть и тих был солнца отблеск

В них вечерний и горячий,

Статен был ты, воин славный,

Славный конунг был, и много

Знали цвета выси неба

Луны лба [1] твои глубоки,

Знал, что скоро выйдешь с ратью

Реки, земли ты изведать,

Знал, что править будешь долго

Славною землею южной,

Знал, что щит украсит вскоре

Твой ворота Миклагарда [2],

Знал пути своего ты духа,

Корабля пути священны,

Знал ты битвы, их исходы,

Знал ты много... знал сокрыто,

Что в веках и духа яви,

Черпал силу в крови рода,

Взгляд, стальной и молчаливый,

Твой смотрел на все, всех зорко;

Соколом летал у древа,

Лисом у корней скитался

Дух могучий твой и вещий,

Имя тебе – Хельги, властный.

[1] глаза

[2] древнескандинавское название Константинополя