Избранные дни

Любимые песни странника

1. Пьеса

Старая пьеса окончена.

В зале опять тишина.

Сроки молиться просрочены.

К горлу идёт тошнота.

И в воздухе пахнет свободой —

Признак дурных перемен.

Мы рано созревшие зёрна.

Мы прорастаем в дерьме.

Новая пьеса в стареньком зале,

Старые мысли на новый мотив.

Мы вдохновенья искали,

Но гасят свет.

Сцена заполнилась людом.

Каждый играет здесь роль.

В плохо поставленной пьесе

Каждый себе сам король.

Это похоже на морок.

Каждый себе сам герой.

Улыбки клеят из скобок

С жестоковыйной душой.

Новая пьеса в стареньком зале,

Старые мысли на новый мотив.

Мы вдохновенье искали,

Но гасят свет.

2. Звезда рок-н-ролла

Живя по поводу пустому,

Не помня смысла своего,

Звезда рок-н-ролла

Одинокая дома

Одиноко умрёт.

Моя звезда рок-н-ролла погасла.

Остался лишь холодный свет.

Моя звезда рок-н-ролла погасла.

Осталось имя от звезды, которой нет.

Погаснут траурные свечи,

Погаснет блик звезды в окне.

Последний залп

Последней речи,

Последние цветы.

Моя звезда рок-н-ролла погасла.

Остался лишь холодный свет.

Моя звезда рок-н-ролла погасла.

Осталось имя от звезды, которой нет.

3. Новая вера

Крыли крышу матом.

День звенел развратом.

Белыми значками

Верное жульё.

Брат идёт на брата,

На любого гада.

Не по вере шапки.

Не твоё – моё.

Прорубали окна,

Да разбили стёкла.

Двери были рядом –

Не окинуть взглядом.

Перекрыли трубы,

Не зарывши трупы.

За железной дверью

Не уйти от дня.

Не к дороге сани

Выбирали сами,

Не обскачешь вёрсты все

На одном коне.

Ты рождён в Союзе,

А умрёшь в России

На едином вздохе.

С именем нет имя.

На пределе песни,

Хоть молчи, хоть тресни,

А они смеются,

Песенки поют.

Фабрикуют время

В радостные звуки,

Позабывши небо,

Позабывши муки.

Холодеют вёсна

От пустых наречий.

Становились взрослыми,

Вряд ли человечней.

Поиграем в жмурки –

Всё равно не видно.

Жмурились придурки

На святое имя.

Торговали лихо

Снедью и словами,

А дороги к раю

Крыли матюгами.

Время фетишизма

Нам с тобой досталось,

Нового фашизма,

И ещё и сглаза.

4. Кривой эфир

Смешные эти речи

И плюшевые стены –

Придуманы миры,

Их ценность – только грош.

Выводятся рефрены

Пустой воды и песен,

Чтоб было на досуге хоть что-нибудь толочь.

По «ящику» культура

Грозит полураспадом,

Виновники Содома

На пире вам отпляшут.

Чума взяла за горло.

Шампуни, пасты и тампоны – культ тела задавил.

Кривой эфир трещит

По швам телепрограмм.

Привет окошко в мир –

Я большего не дам.

Братва всех затесала

На кончике ножа.

Козлы опять проедут – куда деваться нам?

Нам большего не надо.

Нажрёмся шоколада.

А там в хмелю, в бреду,

Иль на другой канал.

Заткнитесь все программы,

Желтухой заболевши.

Я разгрызаю будни придуманные вами.

5. Семь морей Земли

Ангельские силы буду с нами.

Ветер надувает паруса.

Миллиарды звёзд под небесами

Указуют путь к иным мирам.

Мы преодолеем все преграды,

Бесконечность всю оставим позади,

Штиль и шторм, стоянки, переправы

И семь морей Земли.

6. Растопите лёд

Подарите день, растопите лёд.

Я попал в не свой переплёт.

Не найти концов, не найти начал.

Растопите день, подарите лёд.

Подарите лёд.

Я иду по улице средь домов.

Я несу под сердцем пару парусов.

Чувствуя дыханье будущих времён,

Мерю расстоянье непрожитым сном.

Непрожитым сном.

Выхожу на площадь – там полки,

Знамёна целуются с бедными людьми.

Их потом назавтра поцелует смерть,

И они навечно превратятся в твердь.

Превратятся в твердь.

Я целую лёд – на руке не тает.

Вьюга заметает переход.

Я покину город? Кто же знает?

Подарите день, растопите лёд.

Растопите лёд.

7. Новая голова

Новую голову для старых идей.

Красный уголок для нового бога.

Новые песни льются как ручей,

Они надёжны как старая дорога.

Всё по кругу: добряк и злодей –

Смерть не обойдёт ни того и ни другого.

Так выходи на улицу, да вина налей.

Смерть красуется с новым блюдом.

Не ищите ликов средь теней,

Будет вам зарплатой ваша совесть.

Зеркала не врут, глядя на людей.

Они не кривят душой – просто гордость.

Свежую голову да под ржавый топор.

Покатилась милая по пригорку.

Разговор о власти – об стену горох.

Да что-то на душе стало горько.

Заказали музыку и псалмы.

Отпевали голову, свежевали.

Только это, батька, козни сатаны,

Сила-то моя в другом начале.

Не распяли бога. Не убили душу,

Она живая как всегда.

И остаётся слушать, просто слушать –

Вот что значит новая голова.

8. Хлебород

Куда честнее биться в стену,

Чем киснуть крови во плоти,

И кровью малевать по стенам

Всё поглощающей тоски.

Куда честнее выть на небо,

Где полная луна горит,

Чем всеприятье теоремы

О том, что совесть не болит.

Не брать у жизни нам в рассрочку,

Не предавать нам никогда

Высоких смыслов междустрочий

На сытый голос барчука.

А мы идём и пашем время,

И собираем урожай,

Который давит нам на плечи,

Когда стремимся в светлый край.

Куда честнее быть молчанью

Среди кричащей пустоты,

Чем бестолковому названью

О том, что все теперь равны.

Куда честнее бить по струнам

Продрогшей до костей души,

Чем побираться нам по урнам

Хозяев жизни и судьбы.

И если быть – всегда сгорая.

А умереть так молодым,

Изведав полный комплекс ада

И жизни милые черты.

А мы идём и пашем время,

И собираем урожай,

Который давит нам на плечи,

Когда стремимся в светлый край.

9. Он увидел небо

Грязь на сапоге. Мокрая трава.

Он поскользнулся. Он сделал это зря.

Он поскользнулся и на спине лежит,

А синее небо над ним парит.

Он увидел небо.

Ему не простили этот маршрут.

Его не забыли – этот маршрут.

Если идёшь, то тогда иди.

Если лежишь, то лицом в грязи.

Но он увидел небо.

Солнце никогда не ходит по прямой.

Солнце не возьмёшь ты под конвой.

Можешь не кричать – ему нет дела.

Он просто увидел небо.

Он увидел небо.

10. Без Родины

Без страха, без дрожи и без боязни

Мчат меня кони вперёд.

Кто я? Откуда? А кто меня знает?

Что меня ждёт?

Кто меня видит, тот меня знает,

Кто меня знает, спросит меня:

«Где твоя Родина, племя и род?

Где твой народ?».

Я же отвечу: «Не понимаю,

Что вы хотите этим сказать?

Я не связан ни с адом, ни с раем,

Но надо мною горела звезда.

Я перед вашим домом не встану,

Я не пришпорю коня.

Бог мне один и дом, и пристанище,

И мой народ, и родня.

Вы же потомки бледные курите

Странные грёзы свои».

Мчат меня кони мимо вдоль улицы,

Мимо в сиянье зари.

11. Мой дождь

Мой дождь ко мне уже не внемлет.

Он безучастно слёзы льёт.

И бесполезно зелень мокнет,

В оконный бьётся переплёт.

Мой дождь меня уже не слышит.

Он оглушён сознаньем дня.

Он распростёрся в синей выси,

Всей серостью звеня.

Мой дождь меня уже не видит.

Он видит отражение своё

В реке, в озёрах, в лужах.

Он верит только в свой полёт.

Мой дождь меня давно не знает.

Я незнакомец, я чужой.

Он медленно за мной ступает,

Молчит наедине со мной.

12. Красный туман

Красный туман по миру стелется алою полоскою.

Выходи, обман, силой будем мериться, да дубовой доскою.

С понедельника на пятницу, с четверга на среду

Потеряли золото, потеряли много хлеба.

Играй бубен, бей в барабан. Стелется туман.

Красные смешочки вдоль берега реки – берегись!

Солнце встанет рано и росой умоется, и взметнётся ввысь.

Ветер-разгуляй по пустым карманам крошки выглодал.

Алою полоскою туман время себе выгадал.

Играй бубен, бей в барабан. Стелется туман.

Алый петух из-под крыш алый выпускает дух.

Посох и сума, дай сойти с ума мне хотя б за двух.

Время на часах сторожит мой тёплый след.

Не сомкнёт глаза, не уснёт навек.

Играй бубен, бей в барабан. Стелется туман.

Выходи во двор да сметай-ка сор слов несказанных.

Дело – приговор, да тупой укор военных, да обязанных.

Я же имена растерял в полях с первою зарёй.

Стелется туман алой стезёй.

Играй бубен, бей в барабан. Стелется туман.

13. Сейсмограф

Довольно странная судьба сейчас досталась мне:

Быть в эпицентре разрушительной волны.

Пока всё тихо, но предательски во мне

Звучит мой нерв в предчувствии беды.

И я ловлю из тишины тревожные сигналы

О том, что скоро будет, что нет спасенья им.

Мой голос слишком тих и слишком тривиален,

Чтобы прорваться сквозь узы тишины.

И растревожат сон мой и заглушают звуки

Железные потоки, всевидящие руки.

И в смертной схватке литосферных плит

Кипит и плавится гранит.

14. Темпомир

Пуля моя – дура.

Штык мой – молодец.

Вредная натура

Хочет под венец.

Не достать руками

Солнце в синеве.

Скошенное тело

Плачет на заре.

Радость моя, радость,

Как тебя любить?

Что же нам осталось

В том конце пути?

Разряди сомненья,

Закуси тоску.

Если будет время,

Значит, не умру.

15. Ноев ковчег

Дожди становятся сильней и затопляют города.

Ковчег построили давно, но люди что-то не спешат.

И только лишь безумный Ной пред детищем своим.

Он с непокрытой головой, он ждёт ответ от высших сил.

Он конопатил и смолил, и собирал к себе зверей,

Но среди жителей Земли вдруг не нашлось людей

Готовых бросить всё и вся, чтоб жизнь опять начать с нуля.

В чём смысл жизни не понять, коль Ной трудился зря.

И солнце больше не встаёт, не освещает гладь воды.

Ной в одиночестве плывёт, подсчитывая дни.

Он вспоминает о былом и сожалеет, как всегда,

Но завтра кончаться дожди, ковчег увидит берега.

16. Инородное тело

Опять просыпаться.

В толпе затеряться,

Как инородное тело.

С толпою сливаться,

Но оставаться,

Как инородное тело.

И мир весь по кругу,

И ты в центре круга

Стоишь, созерцая его.

Вдруг тянешь ты руку

К беспечной фортуне.

Она же меняет жильё.

А ты всё страдаешь,

Но понимаешь,

Не вечно страданье твоё.

И мир иллюзорен,

Поскольку неволен

Понять это тело твоё.

А я на миноре,

С аккордами споря,

Смеюсь над твоей головой.

Она же седая,

Но не понимает,

Где счастье сокрыто её.

17. Твой город

Эмиграция кончилась.

Незачем плыть.

Сон – только сон.

Реальность – виденье,

В котором есть ты.

Это твой город.

Сколько раз ты спасала

От неведомых бурь,

Сколько раз небеса

Застилало, но

Неизменна лазурь.

Это твой город.

В этом городе светлом

На улицах светлых

Всё должно быть так,

Как должно быть всегда.

Это твой город.

В ожиданье того,

Что случится скоро,

Восстают из руин и

Уходят на дно города.

Только неизменен

Твой город.

Это твой город.

Опавшие листья

18. Счастье - это...

Счастье – это поднебесье,

Это нежный дождь в жару,

Говор влажного полесья,

Танец лилий на пруду,

Это сарафан берёзы,

Это гибкий стан зари,

Златокудрость моей грёзы,

Это… улыбнулась ты.

19. Кокетка

Я – кокетка,

Я без сердца,

Я – актёрская

Натура.

Хорошо мне.

Дайте руку,

Я воткну в неё

Булавку.

Вам не больно?

Право, странно.

Вы смеётесь? –

Это нонсенс!

Никого любить

Не надо.

Будем вместе

Веселится,

Потому как

Я – кокетка,

Я – актёрская

Натура.

Золотая

Светит клетка

Тем, кто свяжет жизнь

Со мною.

20. Ромашки

Там, где ромашки тоскуют

На жаре о росе;

И там, где птицы воркуют

В изумрудной листве,

Там прекрасная принцесса

В светлой грусти на заре

Ожидает весть из леса

На серебряном коне.

21. Спящая красавица

Она лежит, закрывши очи,

И снятся в мимолётном сне

Круженье тёмно-вьюжной ночи

И день, застывший в полутьме.

И путник ей уставший снится,

Он потерял свои пути.

И грустно ей. Мне не густится.

Я просто знаю эти сны.

Попробуй, выйди за пределы смысла,

Попробуй, день перечеркнуть,

Попробуй, снова обезличить цифры

И снова отправляться в путь.

Не тают на щеках снежинки,

Ресницы еле так дрожат.

Мои забытые картинки,

Твоя заблудшая душа.

Но знаешь, вьюги больше нет на свете,

И за окном моим давно весна,

Но если ты проснёшься на рассвете,

То рядом не окажется меня.

22. Слеза дрожит...

И вот слеза дрожит в твоём печальном взоре,

Но не тебя хотел любить я на земле.

Пусть большего хочу, но болью успокоюсь,

Но меньшего желать я не могу, поверь.

Покоя нет мне средь земной юдоли.

Высоко небо, ада много на земле.

Слеза дрожит в твоём печальном взоре,

Так что же хочешь ты ещё сказать теперь?

Когда умолкнут этой жизни звуки,

Когда последний вздох слетает с этих губ,

Тогда и разомкнуться наши руки.

И голос утра тих, печален, нежен, скуп.

Пройдут года, я о тебе забуду,

Но в роковой момент ты вспомнишь обо мне?

Слеза твоя подобна перламутру...

Нет, не тебя хотел любить я на земле.

23. Без признаний

От тебя мне не надо признаний,

Шёлк речей и бархат волос.

Для меня всё – пустые названья.

Для меня их ветер принёс.

И растаяла весть запоздало,

И туман свинцом на плечах.

Ты бы белою птицею стала

Во плену земного зрачка.

Эти крылья не скроют от горя.

Так к чему же земли круговерть?

Синей чайкой распластано море,

Белой чайкою – стылая смерть.

Отойди, поднимись и развейся

Надо мной запоздалая весть...

Белый саван, прохлада и месяц –

Вот и всё, что запомнилось мне.

24. Любовники

Мы будто бы во сне с тобой любовники.

Мы без стыда, поскольку без греха

Встречали дни.

Я помню губы – спелые шиповники,

И как смущённый взгляд мелькнул вдруг мой

В глазах твоих.

25. Остальное – тень

Старая телега,

Скрипы колеса.

Нет нигде ночлега,

Ночь глядит в глаза.

Старая дорога

Убегает вдаль

Прямо от порога.

Ничего не жаль.

Не жалею годы.

Не жалею дни.

Тихо спите долы

И в полях цветы.

Закрывайтесь очи,

Завтра будет день.

Да, люблю я, очень,

Остальное – тень.

26. Ниточка

Между нами лишь тонкая ниточка.

И её оборвать можно, но

Зачем мечтаем до бесконечности

Продлевать этот сладостный сон?

Я люблю твои стройные речи,

Твои губы глаза и чело,

Тонкий стан, шелками увенчанный,

Нежность рук и дыханья тепло.

И если бог пошлёт мне мучения,

Всех приму, как гостей за столом.

Зачем мечтаем до бесконечности

Продлевать этот сладостный сон?

Мы с тобою увидимся вскоре,

Я поймаю улыбку твою,

Нежность кожи, как ласковость моря

Я, приемля, страдая, люблю.

И опять мне вспомнятся речи,

Тонкий стан, нежность рук и глаза.

Мы с тобой всегда бесконечны

В продолженье конечного дня.

И если мир умирает уставший,

Поистратив запал на любовь...

Зачем мечтаем до бесконечности

Продлевать этот сладостный сон?

27. Ива

Ива,

Нежная ива,

Зелёное дерево

У кромки воды.

Что же случилось,

Весною случилось

В час, когда звёзды на небе яркИ?

Ива,

Помнишь ли вьюги,

Снежные вьюги

Холодной зимы?

Белое пламя

Вряд ли разбудит.

Нам только снятся лишь вёсны одни.

Ива,

Ты б не грустила,

Ветвь не клонила

Над гладью воды.

Что-то случится,

Весною случится

В час, когда звёзды на небе яркИ.

28. Роза

Заходит,

Розу опустив.

Садится.

Бледно.

А рядом с ней

Небесный цвет

Дрожит.

Искрится.

Глаза на север

Устреми.

Снега

Белеют.

А роза плачет

У окна

Слезами

Из елея.

29. Веретено

Загрустила царевна

Одна у окна,

Отложила веретено.

«Где мой милый сейчас?

Что с ним сейчас?

Я не знаю давно.

Может кровью горячей

Истёк он в бою?

Дорога вдруг утомила?»

Грустила царевна,

Веретено

Вместе с нею грустило.

30. Утро

Утро явилось сегодня печальным

В пепельно-сером своём одеянье,

И вопрошало оно у меня:

«За что же ты любишь её?»

Я промолчал. Да, я вновь не ответил.

Образ остался таинственен, светел,

И в наступлении нового дня

Он согревал сердце моё.

Очи печальные и очи прекрасные,

Ласки дарившие, покой мой укравшие.

Чем вы пленили меня?

Я всё никак не пойму.

Встречи короткие, как будто мгновения

Мне приносили тоску и томления.

Чем одарить мне тебя?

Возьми ты хоть жизнь мою.

31. Падение Трои

Тебе, Прекрасная Елена,

Пред троном, на который вознесу тебя,

Я положу из побеждённой Трои

Захваченные мной трофеи.

Вот кубок золотой, олива,

Сверкает брошь волшебными камнями,

И, наконец, багряная туника

Цветами, хмелем повитая.

Тебе, Прекрасная Елена,

Принёс сейчас свои дары.

Прими, Прекрасная Елена,

Ведь так легки твои черты.

32. Парад звёзд

Закрой печальные страницы.

Мои глаза весной горят.

Ты будешь ночью долгой сниться,

Когда сияет звёзд парад,

Когда ночной охранник неба –

Луна – уйдёт за круг мечты

Туда, где я ни разу не был,

Туда, где сны живут мои.

Шумят ночные травы тихо.

Ты приближаешь краткий час.

Я закрываю книгу мира

И наблюдаю звёзд парад.

И звёзды движутся по кругу,

Одна прекраснее другой,

И я протягиваю руку –

Хочу звезду достать рукой.

Но звёзды лишь доступны взгляду,

И недоступны суете.

В моих руках, поднятых к небу,

Запечатлён полёт к мечте.

Пусть сон пройдёт, и утро ляжет

Туникой белой на земле.

Мне верный путь тогда укажет

Звезда востока на заре.

33. Выше суеты

Я вспоминаю дни, когда мы были

Друг другу вовсе не нужны.

Те дни так безмятежно, тихо плыли

И исчезали в небытьи.

Но время изменяет темы

Порой без видимых причин,

И новые слышны рефрены,

Когда весною тают льды.

Когда залётный тёплый ветер

Сорвёт последнюю слезу,

И ты, как будто этот ветер,

Ты освежаешь жизнь мою.

Тебе весна открыла двери,

И колыхаются цветы.

Я вспоминаю эти дни,

Когда мы были

На метр выше суеты.

34. Надгробное

Единственного права не отнять

И так тому и быть:

Сто тысяч раз на свете умирать

И бесконечно жить.

35. Божье лоно

А мне приснилось божье лоно,

И ветер дует в паруса,

Закат последнего эона,

Нездешней ласки голоса.

И всё спокойно, тихо, мирно,

Там всё давно пережитО,

Верхушки радостного фирна

И лучезарно, и светлО.

36. Пасха

Девочки, как свечки,

Люди с куличами.

Пасха наступает,

А за ней весна.

Только показалось

Где-то там далёко

Был Спаситель в небе

В золотом венце.

Длани были вздеты

Жёлтыми лучами,

И бутоны роз

Алые цвели.

37. Дух

Покоя просит дух мятежный.

За набежавшею волной

Он снова вздыбит гребень пенный

И бьёт о скалы. Бирюзой

Сверкает пена, размывая

Последний человечий след.

Уходит память, мысли тают –

И вот тебя уже и нет.

Но я пройду всё повторяя,

Шагну несмелою стопой,

Чтоб стать дыхание у моря

Иль звёздным небом над землёй.

38. Ситец неба

Этот бледный ситец неба,

Слёзы на твоих глазах,

Это то, где я не буду,

Я не буду никогда.

Никогда уже не буду

На твоём злачённом троне.

Ожидают города лишь

Поездами на перроне.

Для меня тесна квартира,

Что уж говорить про трон.

Мне не нужно и полмира,

Если царство не моё.

И когда бы где бы ни был

Мне дороже навсегда

Этот бледный ситец неба,

Слёзы на твоих глазах.

39. Безумная звезда

Ты скажешь наперёд:

«Безумная звезда

Свой оборвёт полёт,

Исчезнет навсегда».

Но будет ночь светла

От падавшей звезды,

И чуткая вода

Те сохранит следы.

О сколько этих звёзд

Встречал я на пути

Как миллионы слёз,

Как странников в пути.

Не думай, что вдвоём,

И не ищи мой след,

И не ходи в мой дом,

Меня там просто нет.

Я - тихая вода,

И я - туман с реки,

Остывшая слеза

На лепестках зари.

Но если веришь ты,

Рассвет опять придёт,

И свет моей звезды

Вновь озарит твой дом.

40. Вечерняя

Не зови обратно к дому,

Я уж больше не вернусь.

Долгий путь обещан к Богу,

Ничего я не боюсь.

Свет лазоревый поутру

Постучит в моё окно.

Ты прости меня, голуба,

Если нам не суждено.

Если нам не суждено

Быть счастливыми под вечер,

Если больно и темно,

Ты исплачешься, как свечка.

Воск по капле истекает,

Только это не беда.

Знаю, знаю, знаю, знаю

Я вернусь наверняка.

И тогда опять под вечер

Будет теплиться свеча.

Светом боль она излечит,

И согрею я тебя.

Будет тёмная дорога

За твоим окном бежать,

Долгий путь обещан к Богу

Мне с тобой душа моя.

41. Провидение

Десять лет уже блуждаю

По просторам сновидений.

В светлом городе огромном

Вдруг увидел я тебя.

Я подумал провиденье

В этот час ко мне явилось,

Поцелуями скользили

В синем небе облака.

Ты стояла отрешённо,

Ничего не замечая.

Я пришёл, тебя увидел,

Лаской напоив глаза.

Мы с тобой давно встречались,

Только встречи позабыл я.

Нежность рук, глаза-озёра

Были в памяти моей.

Ты прошла, легка как ветер,

По просторам сновидений

И развеяла так просто

Мрак души моей уставшей.

В светлом городе огромном

Нет причины для печали.

Руки, нежной ласки полны,

Ты до сердца протяни.

Жизнь всегда стремится к смерти,

Только смерти я не верю.

Верю в солнечные будни,

Верю в юную весну,

Верю в ласковые зори,

Верю в нежные объятья

И в тебя, конечно, верю,

В провидение моё.

Десять лет уже блуждая

По просторам сновидений,

Вижу ласковые очи

Несказанной девы юной.

42. Пробуждение

Мне снился сон, как я уснул навеки.

И в этом сне летели дни, года,

Меняли русла северные реки,

И за зимою шла моя зима.

Но кто-то потревожил сон могильный.

И слышал я тогда в тишИ

Невнятный голос царственной молитвы

РадИ спасения души.

Но я молчал, и кровь дремала,

И снилось мне опять, опять, опять,

Как ты проходишь в эту залу,

Как ты садишься сУпротив меня.

Ты просишь снова у меня участья,

И повторяешь как всегда:

«Я знаю все твои стихи, но счастья

Ты не желаешь для себя».

И я молчу, иль говорю нескладно,

Но мне внутри не удержать

Души моей сердечный терпкий ладан,

И слёзы катятся опять.

И я целую, чтобы вновь забыться

Твоим крылато-лёгким сном любви,

Чтоб никогда уже не воротилось

Пустое время мелочных обид.

Как тяжело же будет пробужденье,

И шар земной уходит из-под ног.

Ещё одно сгорит стихотворенье,

И из огня тогда родится Бог.

43. Шанс

Последний шанс уйти достойно,

Своей рукой захлопнув дверь.

Есть слово жгучее: «Довольно!»

Есть слово сладостное: «Месть!»

Но я отбросил эти дрязги,

Я пыль смахнул крылом души.

И я разрушил эти сказки.

Я оглянулся – ни души.

Всё было ложью, знаю точно.

Всё было мрак, теперь смотри:

Вот слово жгучее: «Довольно!»

Вот слово вечное: «Иди!»

Смотри на то, как тают грёзы,

Как жизни океан уносит корабли,

Но в небе вновь кружАтся звёзды,

И млечный путь над головой моей парит.

Так значит, всё ещё вернётся?

Из чаш не выпиты дары?

Есть слово светлое: «о, Солнце!»

Есть слово вечное: «Живи!»

Сны о разном

44. Гряди вон

Горели русские селенья.

Война губила жизнь в цвету.

Казалось светопреставленье

Сейчас случилось наяву.

Дочь умерла от зла войны,

И погребальными венками –

Лишь обгоревшие цветы.

И горечь слов над головами.

Но он пришёл. На дочь взглянул

И ей сказал: «Гряди оттуда!»

И материнский потонул

В слезах от счастья взгляд – то чудо.

Но дочь сказала тихо: «Мама,

Верни меня туда скорей,

Там нет войны, печальных дней,

И там давно живёт наш папа».

45. Конец войне

Когда закончится война,

И отрешённая природа

С тоскою вечной бытия

Стоять придёт у гроба.

Вот человечество легло

На плаху собственных сомнений,

И мрак души глубоко лёг

Морщиной ветхих поколений.

В моей душе кипит слеза.

Я вижу этот страшный путь,

И там зола, одна зола

И нам с дороги не свернуть.

Бойцы, расправьте знаменА,

Ещё не кончен этот срок.

Победа бАлует сама

И нажимает на курок.

46. Былина

Эх, как было б любо, братцы,

Тронув сонную струну,

Рассказать о князе нашем,

Про пиры и про войну.

Про дружину удалУю,

Про поход богатырей,

Иль про дЕвицу младую,

Что прекрасней нет нигде.

Или даже можно было

Завести такой рассказ:

Жили-были, жили-были

Много лет тому назад

Князь с княжною молодою

В белокаменных чертогах,

Только к ним длинна дорога –

Её видит дух святой.

Иль про то, как в Киев-граде

Золотятся куполА,

Как горит на небосводе

Вифлеемская звезда.

Купола – червлёно злато,

Звон малиновый, скиты –

Этим Русь всегда богата,

И гордишься этим ты.

О Руси мой сказ неспешный.

Сядьте, дрУги, вкруг меня,

И послушайте как сдрЕвле

ЗачинАлася земля.

Вы узнаете откуда

Есть, пошла Святая Русь,

Про набеги кочевые

Про степную эту глушь,

Про Владимира Святого,

Про крещение Руси,

Про сошествие БлагОго

На хоругви и мечи.

Про заступницу России

Вы послушайте рассказ,

Ибо в это лето ныне

Она тихо снизошла.

Завтра бой вам будет жаркий,

Словом вас воодушевлю,

Над Непрядвой, над полями

Она спустится в бою.

Освятит уснувший разум,

Меч победой напоИт

И стрелу татарскую

От тебя отворотИт.

Светел лик её меж вами,

Верьте ныне, дрУги, мне,

Ведь лучами как мечами

Она вас озолотит.

Будет сеча зла, велИка,

Кровь горячая прольётся,

Незапятнанного лика

Только это не коснётся.

Всё проходит, все печали,

Верьте, дрУги, мне.

Будет лик её подъЯтый –

Светел на заре.

Эх, как было б любо, братцы,

Тронув сонную струну,

Рассказать о князе нашем,

Про пиры и про войну.

Эх, как было б любо братцы…

Только струны я накрыл рукой.

Почивать пора сбираться,

Ожидает князя завтра бой.

47. Садко

Прими, Владычица Морская,

Последний вздох моей души.

Под звуки гуслей песнь слагаю

О красоте моей страны.

На дне морском твоём прекрасном

СребрА и злата мне не счесть,

Но, слушай, ничего не надо,

Ведь у меня другая есть.

Да, я люблю тебя безумно!

Тебя мне не любить – есть грех,

Но, знаешь, там, где волны шУмны,

Есть мой родной печальный брег.

Там город белый. Он с церквАми.

Там неба синь, там куполА

Сусальным золотом блистают.

О, если б видеть ты могла!

Пойдём, Владычица Морская!

В твоей я власти, ты – в моей,

И ты, поверь, тогда узнаешь

Все песни Родины моей!

И только слёзы на ланитах…

Прошу тебя, открой уста!

Без этих звуков я погибну,

Но есть другая у меня.

Её зовут Моя Россия.

Её прекрасней нет нигде.

Постой, я голос твой услышал,

Ты мне сказала: «Спой же мне».

И вновь ударю я по струнам,

И заиграю горячей.

Моя Царица, слушай, слушай –

То голос Родины моей!

48. Эмигрант

Есть сны, в которых лишь слова:

«Париж», «снега» и «Черноземье».

И влага горькая блуждает на губах,

И нет назад нам возвращенья.

А я на Родину хочу,

Лишь об одном всегда мечтая,

Что я тебя когда-то, слышишь, обрету,

Тебя изведаю до края.

О сколько раз вдоль, поперёк

Бродил по улицам парижским.

И много мест тогда знакомых находил я,

А одолеть тоски не мог.

Плывут, чернея, облака

С восточной стороны окна

Как клин печальных чёрных птиц,

Слетевших с желтизны страниц.

Знакомых лиц идёт чреда. Они близкИ.

Как Родина далёка!

Промозглым утром холодит мои виски

Туманный остров под названием Париж,

Стоящий одиноко.

49. Прочитан смертью

Я прочитан своей смертью

Поперёк хребта.

Хоть поверьте, хоть проверьте –

Это так.

День кружИтся, день летает.

С чистого листа

Не начнётся жизнь, я знаю,

Никогда.

А иной стремится в горы,

Падает на дно

Океанского простора

ГлубокО.

Но и там не так спокойно,

Как казалось нам.

Выпей яда чудо-воин

За меня.

Ты, изведавший высоты,

ГлубинЫ оскал,

Взор уставший тихо прячешь

От меня.

Ты прочитан своей смертью

Поперёк креста.

На листах сгорает время

За тебя.

50. Абсолютный эмигрант

Хорошо, что так натужно.

Хорошо, что ниоткуда.

Хорошо, что ты не нужен.

И России больше нет.

Всё исчезло в зыбкой мгле.

И сидишь. В окно ты смотришь:

Кто-то пашет, кто-то сеет.

Тишину руками ловишь.

И в безвестность кто-то едет.

В никуда из ниоткуда

Нам проложена дорога.

Хорошо, что нет России.

Нет, не надо и не будет.

Солнце светит, но не греет,

Тает призрак дальних стран,

Облака, как батареи.

И живёт в тебе счастливый

Абсолютный эмигрант.

51. Принцесса

Подойди ко мне, Принцесса,

Загляни в мои глаза.

Там за тишиной небесной -

Я возьму тебя туда.

Нет, не принц я, ты ошиблась,

Но не нищий вовсе я.

На моём челе застыли

Горечь, радость бытия.

Не богач и не бедняк я.

Мир открылся предо мной

И иду теперь по свету,

Ну, а свет идёт за мной.

Принимай родного гостя

В золотые воротА.

То, что в мире много злости

Я забуду у тебя.

И прости меня, Принцесса,

То, что завтра снова в путь.

По-над кромкою у леса

Я продолжусь как-нибудь.

Подойди ко мне, Принцесса,

Раз на свете мы живём.

Там за тишиной небесной

Наш продолжится полёт.

52. Жёлтая шаль

Простужена осень дождями,

И холод знобит по плечам,

И в саду желтеющей шалью

Лежит золотая листва.

Окутана сном вся окрестность,

Но вопреки естеству

Зелёных озимых болезность

Тревожит душу мою.

И помнятся зори и зори,

Трава, а над нею цветы.

С тобой мы увидимся вскоре

В сияние юной весны.

Окутана сном вся окрестность,

Звенит у оврага ручей,

Зелёных деревьев безбрежность

Так ярко привиделась мне.

53. Зима блуждала

Ещё зима блуждала где-то

И снегом не одета твердь,

А осень вся была раздета

И вся похожая на смерть.

СтоЯт деревья, как скелеты,

Сквозь сучья-рёбра воздух чист.

ДомА в железных эполетах,

В них чуждость официальных лиц.

СтоЯт гигантские коробки,

Одетые в манто зари,

А где-то тихо, нежно, робко

Я слышу поступи зимы.

54. Тлен и суета

Всё в этом мире тлен и суета.

Одна любовь — подарок неба.

А злоба что ж? — Да грош ей всей цена,

Не стоит капли жизни злоба.

Враги – пустая трата сил.

Пускай они идут, но без меня,

Пощады я не попросил.

И мне смешна наивная игра

В бухгалтерОв, скребущих старый счёт

Былых заслуг, пустых завоеваний,

А суд спесивых до того смешон,

Что не имеет для меня названий.

И справедливость их горит огнём,

А добродетель так смердит.

Они – рабы, желание оков

Для них, поверь, важней, чем ты.

За частоколом стылых суеверий

Они живут, не ведая стыда.

Всё в этом мире тлен и суета.

Одна любовь — награда за потери.

55. Похмелье

Похмелье – тяжёлое время после благих революций.

Вчера разливали, сегодня нечем уже закусить.

Остаётся жрать горечь вчерашних плакатов,

Да навязшие давно на зубах лозунги дня.

Продавать за пятак затёртые догмы,

Сгоряча отрубить головы старым богам,

Танцевать на углях сожжённых символик,

Да на утро проснуться неизвестно в чьих-то руках.

Похмелье – болезнь, попавшая в кровь, застолбившая кладбище.

Похмелье – болезнь поколения, не знавшего дня.

Доведшего инстинкт самосохранения до самоуничтожения.

Куски свежего мяса на площадях, но это уже не война.

Закопчённая площадь. Люди торопятся как тараканы.

Вчера хорошо, а сегодня и на улыбку не наскрести.

Молчанье с экран – обывательский взгляд

На извечный вопрос о похмелье.

56. Город спит

Пусть город спит. Его удел — страданье.

Загнав себя под панцирь плоских крыш,

Он слышит своё мерное дыханье,

То тихо в тесноте обида спит.

И пусть приходится дорога

На эту тёмную версту.

Пусть нас ещё пока не много

В пути к иному маяку.

Пусть город спит.

Мы точно не подарок, право,

Для тёмных палачей зари,

Одевших чёрную оправу

На верных пахарей своих.

И кто вспахает это небо снова,

Засеет семена из звёзд?

Вот светлый пахарь своё кинет слово

То, что восходом зацветёт.

57. Чужая жизнь

Дни пролетают немым укором,

Чужая жизнь лежит под забором.

Её никто не хотел признавать своей.

Я иду по дороге Отчизны своей

Мимо мостов и крестов для мёртвых людей,

Словно вор крадусь среди оплёванных стен

Один.

И каждый раз, проходя мимо неё,

Я боюсь узнать отраженье своё,

Чтобы понять: она – это я.

Она смеется беззубым ртом,

Пряча улыбку за рукавом,

Но, что уготовано нам, она не расскажет.

Молчит.

И так вот летят эти дни напролёт,

И её никто, увы, не подберёт,

Не укажет ей место у очага.

58. Охотники

Берегите ваши лица -

Капли крови на снегу.

Мы весёлые убийцы,

Мы охотники в лесу.

Дула смотрят тёмным зраком.

Под прицелы жизнь твою,

И горячим красным маком

Капли крови на снегу.

Выходите люди, звери

И не бойтесь темноты.

В темноте не видно страха,

И не ясно кто есть ты.

Но лишь только день настанет

Под прицелы жизнь твою,

Мы для нас о вас оставим

Капли крови на снегу.

Все заряжены двустволки

И палят почти в упор,

И охотники как волки

Щерят зубы на улов.

Ведь закон для них не писан,

И не ценят жизнь твою.

Будешь ты однажды списан

Каплей крови на снегу.

59. Чёрно-белое кино

Зима шагала.

Шли снега,

Седые будни,

Сон во сне.

Ещё не видел,

Но весна

Разбила сумрак

На заре.

И свет, разбавленный слепым окном,

Струился, падал в запоздалый снег.

Крутила чёрно-белое кино

Зима весне.

И я придумал этот цвет.

И я придумал эту сказку,

Когда грохочущая твердь

Срывала ледяную маску.

Звенел апрель.

60. Снег в конце ноября

Надолго задержали снег.

Ноябрь. Он, нищенке подобный,

Просил у неба белый хлеб,

Звеня костьми ветвей кленовых.

И выпал снег. И белый полог

Покрыл проспекты и дома.

Мне показалось, мир расколот

На два неравных островка.

На две неравные души

Мой город распилило время:

Вчера был мир, где нет зимы,

Сегодня – снега озаренье.

Туманные горизонты

61. Мастер Вуду

Ты безраздельно властвуешь над телом,

Но в этом теле нет души.

Ты не спеши,

Ведь уже пропели

Тростников свирели,

И наступают эти дни.

Ты будешь счастлив беспредельно,

Ты будешь властью вечно этой упоён,

Но ты смешён

На самом деле,

Поскольку в теле

Ключ к гибели твоей отныне заключён.

62. Креон

Молчите, проклятые Фивы!

Вот ваш герой и господин –

Креон – отец своей могилы –

Один, останется один.

Он с разрешенья Антигоны

Персты багрянцем окропил,

Он слышал родственные стоны

Во хладе земляных могил.

Креон, ты слышал их дыханье?

Ещё в телах жива душа?

Но полно, что тебе названья,

Остались только имена.

Здесь Антигона, там Гемон,

А здесь лежит жена Креона –

Всех поглотил бессмертный сон

Под сенью земляного лона.

И вот один сидит Креон.

Глаза его черны как ночи.

Его теперь не рухнет трон,

Но в сердце рана кровотОчит.

Пройдёт ещё немного дней,

Пройдёт и солнце за луною.

Креон – бесплодней нет нигде –

Поник уставшей головою.

Корона тяжко упадёт.

Судьба сыграла свою роль.

К могиле не придёт народ,

Слезы уж не обронит соль.

63. Изгой

Ты мнил себя Богом

Беспомощных стран.

Ты в царских чертогах

Хулил и терзал.

Ты небо коптил

Глаголом своим,

Ты Идолом был,

Но был ты чужим.

К тебе не спускались

Крылатые сны.

Ты был лишь убийцей

Чужой красоты.

И трон твой проклЯтый

Вдруг сумрак объял,

Ты был бесноватый,

Ты время не знал.

И время нашло

Тебя на краЮ,

Пронзило копьём

Корону твою.

И страны забыли

ПроклЯтые дни.

Подобием пыли

Стал сразу же ты.

Извечным бичом

Ты стал для людей.

Не высечь мечом,

Ни сотней плетей.

И солнце ночное

Светило пятном.

Ты проклят заклятьем,

Ты выпал на дно.

Ты выпал, крича,

Цепляясь за корни.

Души не обманешь

И адское море.

И адское море

Палило тебя.

О горе, о горе,

Куда же душа?!

И ангелы мрака

Схватили тебя.

Они понесли,

Сверкнула заря.

И снова упал,

И снова летел,

И снова не знал

Когда же предел?

И адскую песню

Тот Демон запел:

"Ты был лишь изгоем,

Чего ты хотел?"

Ты выпал на дно,

И взор Люцифера

Пронзает просторы,

Он смотрит так смело.

"Так будь же, как я

Извечным изгоем.

Давно был один,

Теперь будет двое", –

Шептал Люцифер

И снова умолк.

Пылали огни,

Бия в потолок.

И взор Люцифера

Сковал его волю,

И губы дрожали

В придверии горя.

И губы тогда,

Победив темноту,

Сказали: "О Боже,

Ведь тебя я люблю".

И гневные очи

Царя глубинЫ

Темнее, чем ночи,

Кричали: "Умри!

Нас было бы двое!

Теперь ты один!

Ты был лишь изгоем,

Изгоем, вали!"

И сумрак убогий

Тут вдруг отступил.

Ты был лишь изгоем,

Иди и иди.

Ты был лишь изгоем,

Изгоем всегда.

На суше, на море

Покоя не ждя.

Быть может, забыл

О жизни ты той?

Но точно же, знай,

Лишь снится покой.

Не будет покоя

Тебе на земле.

Ты был лишь изгоем,

Изгоем как все.

64. Зверь в клетке

Я разум чистый. Мне чуждА любовь.

Я в этой клетке. Я запер сам себя,

Чтоб не смогла познать моих клыков

Слепая ваша немощная плоть.

Я зверь голодный и я жажду крови.

Я души растлеваю – мне не жалко.

Желаю зла вам и, пожалуй, кроме...

Пожалуй, кроме крови ничего.

65. Кони Люцифера

У Люцифера кони цвета ночи

И сбруя звёздного огня.

Возьми меня! Возьми меня!

Но он не хочет.

Он мчится прочь, прочь от меня.

Сошла с ума луна на звёздном небе.

Глаза кометами горят.

Возьми меня! Возьми меня!

Но он не хочет.

Он мчится прочь, прочь от меня.

66. 2-ое посвящение музе

Мне кажется, что я-то знаю

Твою извечную строку

Печальной и всесильной песни,

Твои напевы по утрУ.

Но как бы время не летело,

Ты выше надо мной была.

Я нёс израненное тело

Стихов на острие клинка.

И в этом диалоге обоюдоостром

Ты – сон, я – тлен и света полутьма,

Ты – выше, и я падаю на жёсткий остов

Тяжёлых крыл, смотря на небеса.

И я – Икар, а ты – всего лишь солнце,

Но солнце то, что не заходит никогда.

Недвижен лик. Улыбка нежно льётся.

Стихи, подобно воску, каплют из меня.

67. Отсрочка

Опять отсрочили расстрел.

В который раз

В кровавой груде мёртвых тел

Не быть сейчас.

Не жить, не думать не хочу.

Назло судьбе

Я шлю проклятья палачу,

Моей звезде.

Судьба глумиться надо мной.

Она в окне

Застыла бледною звездой.

Умри во мне.

Под тайным пологом зари

Родился день.

Я нем. Я жду шагов судьбы...

Вползает тень...

Я сед, я бледен словно мел.

И вот, затем...

Опять отсрочили расстрел.

Зачем? Зачем?

68. Чёрный снег

Отменим всё: случайность и подтекст,

Мечты, фантазии полёт.

Тогда на город ляжет чёрный снег,

И вечный сон тогда придёт.

И тонкий лёд холодных расставаний

Не разобьёт твоя душа,

Которая сама с собой в молчанье,

Сама собой оскоплена.

Когда на город ляжет чёрный снег,

Как точки странного ответа

На твой немой вопрос. И холод рек

Расскажет, где пропало лето.

69. Диссонанс

Я не вернусь в свои владенья,

И синим ветром в небесах

Я не увижу это лето.

Я не увижу никогда.

И я плыву, как облако седое

Меж волей и неволею своей,

И я приемлю ваше злое горе,

И ваше «да», и запоздалость «нет».

Рассвет на струнах солнечного ветра

Прильнул к земле и молит об одном:

Пусть день продлится этот вечно-вечно,

Пусть нескончаемо течёт добро.

Всесильный странник, идущий на закат,

Встречающий рассвет и гром аплодисментов,

Был посвящён в секреты солнечного ветра

Копьём лучей, пронзивших наугад.

Его пронзивших благодатью свыше.

И в новый день алеющие крыши

Мозаикой абстрактною рассыпаны

На перепутьях, как слова.

Пока ты ощущал другие дали,

Иные шли, не веря в небеса.

И гнулись все в угоду чудесам.

И серый кнут дорог казённой стали

Всегда милей, чем память мертвеца,

Остывшего под солнцем навсегда,

Оставившего рану-след гонца

На книжных полках, в книгах между строк.

70. Звезда-Полынь

Твой трубный глас, твой громкий голос,

Архангел, в золотой гортани дня.

Я слышу, музыкой расколот

Мой разум на "есть я" и "нет меня".

Истошно бьются эти ноты,

Тряся земную твердь, вздымая пыль.

Из праха восстают народы

На зов трубы, на трепетанье крыл.

Мне не избыть страданья эти.

Кошмарный бред шипом в моём мозгУ:

Вот мир, распавшийся как клети –

Звезда-Полынь ведёт свою игру.

71. Бирюзовый свет

Бирюзовый свет рассвета

И пучок лучей —

Я готов отдать всё это

Ей, и только ей.

И взамен не нужно ласки,

Поцелуев иль измен,

Лишь чудеснейшие сказки

В свете новых перемен.

А взамен лишь только ветер;

От забот меня избавь,

Вечер самый лучший в свете

Средь чарующих дубрав.

Иль хрустальный звук речушки

У подножья янтаря,

Иль несмелый шум ракушки

Там, где чёрная скала.

Иль полей простор зелёный

С мудрым шелестом травы,

Или голос древ кленовых,

Их извечные столпы.

Или, или голос неба,

Птичий гам и шумный рой —

На простое совершенство

Ты глаза мои открой.

Так бывает, заблудился где-то

В джунглях камня, где высок гранит,

Но я знаю, это было лето

И глаза твои, как малахит.

72. Старик и звезда

Катило волны море.

Шептал морской песок.

И забывалось горе,

И дней привычных ток.

Старик смотрел на небо

И думал как всегда:

«Не так уж и нелепо,

Что я как та звезда.

Она и я — одно и тоже.

Она и я — одна судьба.

Мы с нею так во всём похожи,

Случилось как? – Не знаю я».

А там, в небесной высоте,

Планета ходит по кругам,

И так же море налегке

Волнами катит к берегам.

И человек там смотрит вверх,

Он зрением приник.

Он думал: «Я счастливей всех,

Ведь я, как тот старик».

73. Белый и вольный стих дорог

Песен на всех хватит на то,

Чтобы дойти до конца дороги.

Я обрываю начатый слог

И исчезаю за горизонтом.

Свет от огней – нескончаемый светоч,

Ждут нас дороги не знавшие нас.

Камень с души – становится легче,

Камень становится булыжником трас.

Каждый метр пути вливается в карму.

На память осталась узловатость дорог.

Седые холмы и жёлтые травы

Ветром захвачены в полОн.

Вот и всё: простые просторы

Лежат в огромных руках божества.

Дороги и судьбы очень скоро

Рекою широкой войдут в океан.

74. Эхнатон

Золотой песок пустыни опечален.

Я смотрю в алмазный щит.

Он страданье предвещает.

Бог мой Солнечного Диска

Не смотри, прошу, ты так.

Все мои теперь дороги

На твоих руках горят.

Но грядёшь ты, и качается корона.

И никто тебя не знает,

Кроме сына твоего

Эхнатона.

Солнце кровью отливает.

Синий пепел – небеса.

И никто тебя не знает,

Только лишь душа моя.

Золотой песок времён

Мне отмерил только горсть.

В этом мире я лишь гость.

Но грядёшь ты, и качается корона.

И никто тебя не знает,

Кроме сына твоего

Эхнатона.

75. Евфрат и Тигр

Я слышал те умные речи,

Я видел круженье светил,

Таинственный город Двуречья,

Евфрат и Тигр – реки твои.

Окутанный тайною жрец

В одежде богатой и строгой

Творил заклинанья свои:

«Таинственный город Востока,

Евфрат и Тигр – реки твои».

И звёзды безумно кружились над нами,

Теряя навеки орбиты свои,

Срывались и падали в тёмные воды

Евфрата и Тигра, в те реки твои.

76. Билет

Молчать и не сказать ни слова.

Сказать лишь только: «В добрый путь».

Вон там, в таинственном алькове

Забрезжил солнца первый луч.

Я ухожу, но, Боже Правый,

Как это выглядит смешно:

Я на последней переправе,

Душа обветренна давно.

Я не считаю жизни сроки,

Я не прошу себе стихов.

Оставьте этот мир убогий

Для тех, кто думает давно,

Что жизнь прекрасна, нет и мрака.

И пусть пройдёт хоть сотни лет,

Я на последней переправе

Вручу Харону свой билет.

Харон посмотрит с сожаленьем

И скажет: «Милуй Бог тебя,

Ты прожил жизнь, но, несомненно,

Ты как беспечное дитя.

Всё так же жизнь играет в жилах,

Всё так же помыслы чистЫ,

Любовь, мечта – все так же живы.

Возьми билет и уходи».

И я поверю первый раз на слово,

Возьму билет, уйду туда,

Где среди туч, в таинственном алькове

Забрезжит золото луча.

И вновь вернутся жизни звуки,

И мне не разглядеть во сне,

Что жизнь прекрасна, а вот муки

Я потерял как тот билет.

77. Песнь Чингисхана

Всмотрись в лошадиные морды, да и в лица людей,

Всмотрись в этот живой поток, подъятый волей моей,

Всмотрись в кровавый закат на краю бытия.

Где-то в этом потоке есть я.

Смотри же, травы примятые копытами коней,

То мчит живой поток, подъятый тёмной волей моей.

Как свищет кнут в руке, так поёт ветер в степях.

Смотри же, где-то и в этом потоке есть я.

78. Разговор с незнакомцем

Когда я покидал родные дали,

Один мне незнакомый человек

Спросил меня: «Скажи, мудрец, держал ли

Ты камни мелочных обид

На тех, кто, подвергаясь социальным суеверьям,

Изгнал из Родины тебя,

Кто закрывал, боясь, перед тобою плотно двери?»

И я ответил: «Никогда».

Я знаю, истина дороже,

Когда ты держишь на руках

Вселенской памяти тревожность,

Скользящей в мимолётных снах.

Я не печалюсь о бездомье раннем,

Когда мой путь открыт, горит.

Пойми слова мои сейчас буквально:

Я – дух бессмертный без границ.

Я – Солнце и Луна в одно и то же время,

Я – День и Ночь, Земли коловорот.

И я – Никто, скользящий к вечной дальней цели,

К которой этот мир и тот грядёт.

79. Изгнанник

Ты не подвластен этим будням.

Скажи, откуда ты пришёл?

Стучался в двери правосудья,

Но правый суд тебя нашёл.

Теперь стоИшь ты перед нами,

Как будто бы уже распят.

Твой Бог не делает различий

Меж тем кто беден и богат.

И потому ты изгнан нами.

Иди за солнцем, не спеша,

А мы угрюмыми телами

Пойдём спокойно по домам.

И не тревожь ты нашу душу,

И в город приходить не смей.

Поверь, любого мы задушим

В стремленье к праведной стезе.

80. Утёс

Было б в руках небо,

Были б в руках звёзды,

Да под ногами земля,

Да впереди бы вода.

Я бы тогда стал смертным,

Я бы тогда стал гордым.

Да не даёт небо,

Да не дают звёзды.

Длится за годом год.

Длится за веком век.

Но не приходит сон,

День не смыкает век.

Те же холодные звёзды,

Всё тоже тёмное небо.

Я бы тогда мог стать гордым

В ткани из камня и пены.

81. Странный сон

Сон на днях приснился мне:

Будто умираю,

Будто кровь моя уже

Телу изменяет.

Не течёт по воле мышц,

А как ей захочется,

И стальным винтом внутри

Зреет одиночество.

А ведь раньше – всё не так.

Было легче знамя,

Отбивало сердце такт,

Кровь – что всплески пламя.

Я летел давно уже

Мимо всех по свету.

Странный сон приснился мне:

Будто тела нету.

82. Дорога светла

Я опоздал, но оказалось

Я первым был уже.

Томила лёгкая усталость –

Заснул на вираже.

Игра судьбы? Слепой ли случай?

Мне не понять, но как я смел

Назвать победу пораженьем?

Я заблуждаться не умел –

Так я считал всегда и изначально,

И вот пришёл укор судьбы:

Всех тех, кого облёк венцом победы –

Все оказались позади.

И это означает лишь одно:

У каждого на свете путь

Бежит вперёд единственной стезёй,

С которой нам всем не свернуть.

Нет ни побед, ни поражений,

И нет начал, и нет конца.

У каждого свой путь сквозь терний,

Дорога каждого светла.

83. Фонарщик

Эй, фонарщик, затуши огни!

Солнце над щербатым городом встаёт.

Эта темень сосчитала дни,

Только дни её теперь уже не в счёт.

Эй, фонарщик, что-то света мало!

Словно в подполье мы с тобой живём.

Рыцарь, рыцарь, подними забрало.

Что оруженосец? Что он там несёт?

Я прошёл сквозь дебри откровений,

Сквозь пустыню из пустых сердец,

Наконец, конец пришёл мученьям,

Всем дорогам вновь пришёл конец.

Я бывал у самой кромки бездны.

Там темно, хоть выколи глаза.

Плакать мне, молиться, знаю, тщетно.

Эй, фонарщик, не задуй огня.

Печаль твоя светла

84. Абсент

Покоя нет мне и во сне.

Но тот, кто думает иначе,

Тот или трус, или подлец.

Сухой мертвец гремит костями.

Покоя нет мне и во сне.

Я пью вино и не хмелею.

И как сторонний человек,

Я сам себя не пожалею.

Как скоро я начну абсентом,

Так вновь закончу кислотой

Среди немого безразличья

И ночи мраморно-глухой.

85. Триптих о Демоне

1

Два звука мне явились в тьме,

Как бубенцы они звенели.

Два звука – демон песни пел,

Качая ночью колыбели.

И в каждой колыбели по звезде,

И в каждом тусклом взгляде по проклятью.

День отгорел, цветное сбросив платье,

В ночное платье небосвод одет.

Река застыла чёрной плетью,

Деревья, ощетинившись, стоЯт,

И звёзды лучезарной сетью

Всё ловят белый месяц наугад.

2

Мой старый демон, друг беспечный,

Что хочешь ты ещё сказать?

Ты хочешь показать мне вечность,

И подарить мне благодать?

Но все твои подарки, демон,

Пред миром этим меркнут вдруг.

И вечность ничего не стоит.

Я не боюсь с тобой разлук.

Ты ближе мне, но с каждым часом

Я понимаю, не шутя,

Что тьма – красивая зараза,

Но что ты хочешь от меня?

Ты хочешь, видно, растворенья,

Чтоб растворился я в очах

Твоих, но как же искупленье,

Что будет роком для тебя?

Я на тебя гляжу устало,

Мой старый демон, друг беспечный,

И в этом мире меньше стало

Вражды и злобы скоротечной.

3

Я попрошу тебя об этом:

«Давай, станцуй же жизнь мою».

Возьмёшь ты в руки кастаньеты

И скажешь: «Что ж, я покажу».

И длиться дьявольская пляска.

Уж нет и мочи мне смотреть.

Уходит радужная сказка

За горизонт печали всей.

Да, было всё, не отвертеться,

Но всё не стоит и гроша:

Игра, израненное сердце,

Слова, желания, душа.

86. Искушение

Я буду демоном, а ты

Моей Великою Княжной.

Смотри, внизу идут полки,

Пленённые твоей красой.

Смотри, внизу идут полки

По мановению руки.

За шагом – шаг, за строем – строй.

Я буду демоном, а ты

Моей Великою Княжной.

87. Мертвый город

Под бой и перебор гитарный

Сквозь городскую суету

Я покидаю этот праздник

Искать своих в чужом краю.

Горячий полдень хлещет кровью.

Вокзалы, улицы, дома,

И люди в трепетном испуге,

Шатаясь, все клянут меня.

А я смеюсь, ощерив зубы,

Не прячусь гордо в чёрный плащ.

Я вижу только эти трупы,

И слышу площадную брань.

Я слышу скрежеты металла

Уключин ржавых у реки,

И как, сползая у вокзала,

Змея чернеет и шуршит.

Она вползает в моё сердце

И отравляет кровь мою.

Я знаю, знаю одно средство

Живым остаться по утрУ.

А вы беспечные бегите

На магию её зрачков,

Пророков новых не ищите —

На них хватает дураков.

Под бой и перебор гитарный

Сквозь городскую суету

Я покидаю этот праздник

Искать своих в чужом краю.

88. Горгона

Вот отходят эти будни.

Кровь. Блужданье сонных струй.

Расцветает средь лобзаний

Ядовитый поцелуй.

Шорох. Шелест. Без сознанья

Бродит призрак гробовой.

Небо. Клочья бледных зданий

Рвутся серой пеленой.

Ты струишься в чаши мира,

И горгОновы глаза

Смотрят зло и ядовито

В перекрестие зрачка.

Ты тревожишь ночь крылами,

И шуршат твои шелка:

«Что ты! Что ты! Не стенай ты,

Посмотри в мои глаза!

Между святостью и блядством

Для меня различий нет.

В это сонное богатство

Я даю тебе билет.

Не считай пустые ласки

Ты признанием в любви,

Там под маской дремлет маска,

Очи чёрные змеи».

89. Свидание

По ступеням я вновь поднимался,

Открывал я тяжёлую дверь.

Я бы вновь пред тобой распластался,

Как голодный и алчущий зверь.

Только взор мой был неподвижен,

В нём не брезжил радужный свет.

Ты сказала: «Я ненавижу». -

Я тебе смеялся в ответ.

И опять фонари, мокрый снег и дорога.

На мгновение я обернулся назад

И увидел в окне силуэта срез строгий,

И холодно-надменный колючий твой взгляд.

90. Звездные шелка

Шумит развратом тайный смех,

Смердят печально туберозы.

Ты краткий празднуешь успех.

Свои шипы, свои занозы

Вонзаешь в плоть и кровь мою,

И терпкий яд плывёт по венам,

Но я так больше не могу,

И в голове кружАтся сцены.

Не утолишь моих печалей,

Но лишь отравишь времена,

И кровь закапала в бокалы,

И зашуршали звёзд шелка.

91. Зазеркалье

По ту стОрону глади зеркальной

Отгорели все дни, отшумели года,

Я искал незнакомые платья,

Я искал, растревоживши душу, тебя.

Всё прошло и ушло, навек отшуршало

Тёмным шёлком последним в ночИ.

Твои губы и кольца, и покрывала

Разорвали светила лучи.

Не жалею о том, что тебя нет со мною,

Перекрёстки пустЫ, розы пали на снег.

По ту стОрону глади зеркальной однажды

Тёмной кровью твоей завершился сей век.

Начертали чернила на снЕге проклятья

Для тебя на века, на года.

Я искал незнакомые лёгкие платья

И узнал между ними тебя.

92. Другая юность

Дай мне увидеть твою слабость,

Чтоб раз ещё сомкнуть уста.

Дай испытать мне эту сладость,

Что так томила и звала.

И больше ничего уже не нужно,

В моей душе проклЯтый штиль.

Он всё дыхание стихий нарушил,

И все движенья усмирил.

И я холодный словно мрамор,

Молитвой скованы уста:

Не повториться эта драма,

Не повториться никогда.

Летела жизнь, мелькали будни,

А я закован в страшном сне,

Что ничего уже не будет,

Что нет исхода больше мне.

Прости мои печали, слушай,

Я в раз готов покинуть сон,

Своё дыхание нарушить,

Чтоб сердце билось в унисон.

Пусть больше ничего не будет,

Но не печалься обо мне.

Моё дыхание разбудит

Другую юность на земле.

93. Разоблачение

Пришла.

Открыла взоры,

Разоблачась.

Горели

Древние узоры,

Металлом

Отливали небеса.

Пришла,

И воздух отравляла

Вновь и вновь.

И шёлковыми нитками

Стекала

Блуждающая

Кровь.

94. Такая игра

Поиграем в демонов:

Подведём глаза

углём,

В чёрное оденемся,

Да и в эту ночь

войдём,

К золоту короны мы

Камень

Лунный подберём.

Перстень отражает твой

Пламень,

Звёзд ночных полёт.

Одеяний шёлковых

Не убрать с лица,

Слов давно не сказанных

Шёпот без конца.

Все узлы завязаны,

Но светлеет ночь.

Вижу там, под вязами

Кто-то меня ждёт.

Подхожу несмело я.

Шелестят шелка.

«Ты, подруга вечная,

Ты не прячь лица» –

Но своим словам же я

Не поверю вновь.

Там под сердцем теплится

Вечная любовь.

Ты же мне не вечная,

Не жена, ничуть.

Это сон мой давний и

Это только муть.

Все растают призраки,

Ночь прошла. Пойдём.

Глупо быть мне демоном,

Если мы вдвоём.

95. Пилигрим

Ничего уже не будет.

В твоей жизни всё прошло:

Сотни тысяч поцелуев

И прекрасное лицо,

Тонкий стан, глаза как море,

В кольцах нежная рука.

Звёзды, лишь с зарёю споря,

Очаруют иногда.

Будет день идти неспешно.

Свет и тьма ведут борьбу.

Ты единственный здесь грешник,

Что оставит грусть свою.

Слёзы капали на розы,

Но печаль твоя светла.

В поднебесной спали грёзы

И великие дела.

Очи выпили сомнений,

Предзакатных странствий грусть.

Почему ж ты снова веришь

В бесконечный этот путь?

Солнца луч скользит по коже.

Что же ждёт тебя тогда?

Из души, из тайной ложи

Рвётся крик острей ножа.

Ничего уже не будет.

Не ищи другие дни,

Сотни тысяч поцелуев.

Мановением руки

Разгони мои печали,

Освети остаток дня.

Звуки радостно звучали,

Ведь печаль твоя светла.

96. У синего-синего моря

У синего-синего моря,

Где волны печально поют,

Есть берег отлогий-отлогий,

Но нас там, поверь мне, не ждут.

Не пеньтесь синие волны,

Вода бирюзой не играй.

Корабль уходит навеки

В непознанный, сумрачный край.

В водовороте событий,

В мелочи будничных дней

Вас молю: вы не ищите

Новых печалей, страстей.

Не ждите последние вести,

Корабль ушёл и пропал.

Об этих, пропавших без вести,

Океан мне прокричал.

У синего-синего моря

Есть очи полные слёз,

Солёные горькие капли

Несбывшихся тихих грёз,

Печальные песни русалок,

Кораллы и жемчуга.

У синего-синего моря

Печалью пОлны глаза.

И что же в этом хранится?

Какая же тайна лежит?

Но всё спокойно, безбрежно –

Стихия морская молчит.

Корабль, скользивший по волнам,

Ушедший за горизонт,

Скован печалью морскою,

Ведь он не поймёт то, что

В водовороте событий,

В мелочи будничных дней

Вас молю: вы не ищите

Новых печалей, страстей.

Не ждите последние вести,

Корабль ушёл и пропал.

Об этих, пропавших без вести,

Океан мне прокричал.

97. Сказка-сновидение

Я шагаю по дороге.

Путь не близок, путь далёк.

Головой кивает строго

Придорожный василёк.

Подхожу я к лесу, вижу

Кот на дереве сидит.

Звуки он спокойно нижет,

И мелодия звучит.

Эх, яровчатые звуки!

Что за струны! Что за строй!

Мне бы гусли эти в руки,

Я б тогда сыграл своё.

Только кот, меня увидев,

Мне сказал: «Привет, привет,

Раньше я тебя не видел,

Хоть прожИл и много лет.

Ты откуда путь свой держишь?

И куда твоя стезя?»

Я отвечу: «Странник вечный

И извечный путник я.

Тяжела моя дорога,

Но бессмертная душа

Продолжает верить в Бога,

И иду, спешу туда,

Где вопросы и ответы

Решены уже давно».

Кот сказал, прикрывши вежды,

И мурлыкнув: «Не новО.

В мире много есть чудес,

И дороги в мире рОзны.

Пред тобой волшебный лес,

А за ним блистают звёзды.

Есть в лесу одна пещера,

Вся сияет и блестит,

Стол дубовый, скатерть бела

На столе, на том лежит.

А на скатерти, на белой

Медный кованый сундук,

В сундуке златой монеты

Не считаешь, милый друг.

Но на злате ярче блещет

Всей огранкою своей

Безупречный, вечный, вещий

Бриллиант души твоей.

Коль найдёшь сию пещеру,

Бриллиант лишь забирай.

Обретёшь надежду, веру

И познаешь светлый рай».

98. Пальмы

Стоят горделивые пальмы

под солнцем, застывшим в зените.

Планета кружилась, сгорая,

и медленно тени деревьев

ползли по уставшим пескам.

А я всё смотрел и всё видел,

как пепел ложится на плечи,

в мои оскудевшие руки,

на щёки мои и глаза.

Я думал о том, что я вечен,

Я думал о том, что я смертен.

А пальмы стоят безупречно

Всё так, как столетье назад.

99. Совсем немного

Тихо ночью. Звёзд мерцанье.

Странных мыслей хоровод.

Чую нежное лобзанье

Ветерка по глади вод.

Всё, что было, то хранится

В памяти моей всегда.

Мне остались только лица,

Мне остались голоса.

И совсем-совсем немного,

Что уж там не говори,

Мне осталось на дорогу

Счастья, горя и любви.

100. Под солнцем юга

Под солнцем юга дышит зной.

Военный лагерь распластался,

А он мечтает об одной,

О той, где вздох его остался.

И видит он снега, долины,

И лес чернеет вдалеке.

Идёт зима как балерина

На изогнувшемся носке.

101. Новогоднее представление

Белый снег. Спокойные рассветы.

Новый год в далёком городке.

У камина сонные сонеты

Не прочитанных тобою книг.

Но когда настанет этот вечер,

Фонари тревожат тишину.

Ты тогда зажжешь в гримёрке свечи,

Подойдя к зеркальному стеклу.

И тогда, набриолИнив пряди,

И пробор налево уложив,

Ты опять играешь на эстраде

Чью-то очень маленькую жизнь.

102. Окно

Если ты потерялся в этой стране,

Не кори, не вини понапрасну.

Лишь в окно посмотри, в окно посмотри

Ты на пути с Востока на Запад.

Было горьким вино этих первых разлук,

А теперь ничего, отпустило.

Вспоминать и не надо соцветие рук

И этот взгляд таинственно-синий.

Это солнечный круг, это небо вокруг –

Кто-то так захотел, и — случилось.

Ты в окно посмотри, посмотри, милый друг,

Это небо уже изменилось.

И другие уже плывут облака.

Где ты странствовал столько столетий?

Без тебя вырастают эти дома,

И играют наивные дети.

Я-то знаю, всегда ты вечно в пути

По дороге с Востока на Запад.

Вдоль дорог расцветают нежно сады,

Здесь нельзя отдохнуть даже взглядом.

Пусть же мил уголок этой дальней земли,

Только ты беспокоен как прежде.

Море снится тебе, и плывут корабли,

И вновь гуляет ветер надежды.

103. Царственные звуки

О, эти царственные звуки,

Неколебимый свет во мгле

Рождали сладостные муки

В моей загадочной душе.

И всё кружилось и вертелось,

Неслось неведомо куда.

И эта жизнь опять приснилась,

Но эта жизнь была моя.

И падал снег, ручьи звенели,

Трава как изумруд была –

Всё это мне во сне напели

Печали полные слова.

И сон пройдёт. Всё повторится.

И жажду жить вновь утоля,

Гремит ночная колесница,

Наездник смотрит на меня.

Он задаёт вопросы те же,

Он хочет знать наверняка:

Хочу ли я родиться где-то,

Там на краю небытия?

Шепчу: "А сроки всё проходят.

Туда вернуться не хочу.

Но ты верни сиянье будней,

Но ты верни мою мечту".

Тогда он скажет с сожаленьем:

"Поверь, ведь я не всемогущ,

Невмочь прервать земного тленья

И воскресить твою мечту.

Проходит все, и даже время.

И я когда-нибудь уйду.

Иди ко мне, мы будем вместе,

Нас ожидает высший труд".

104. Фантазия

Представь себе: большая птица

Парит над чёрною рекой.

Вдоль берега бежит волчица,

Сверкая шкурой золотой.

А по реке плывёт ладья,

Слышны хмельные голоса.

А вдалеке костёр горит,

А рядом человек сидит.

Волчица, птица, голоса –

Всё это он придумал сам.

105. Ночной город

Ночной город. Тают звуки.

Небо как осколок льда.

Мне связала туго руки

Вязь времён. И вот тогда

Эта блёклая картина

Ожила и поплыла,

Разгоняя память-тину,

Сняв покровы-тайны сна.

Ночной город. Тают звуки.

Рыбий жир от фонарей

Щедро льётся в тихий улей

Странной памяти моей.

Оживает призрак белый

И плетёт тугую нить.

Под моим окном несмело

Он одно лишь повторит:

«Ночной город. Тают звуки.

Небо как осколок сна.

Повяжу я туго руки

Бахромою изо льда».

106. Иная жизнь

Всем кажется: за горизонтом

Течёт совсем иная жизнь.

Но в той стране, откуда солнце,

Так много женщин и мужчин.

Все ненавидят и прощают,

И забывают обо всём.

Поэт стихи свои читает,

Но слава вовсе не причём.

И дети во дворе играют,

И убегают со двора

Туда, в распятый болью сумрак,

Чтоб не вернуться никогда.

107. Птичка в клетке

Птичка в клетке,

Рыбка в банке –

Всё на местах,

Всё в порядке.

Хочешь – молчи,

Хочешь – играй.

Вместо флага

Тухнут тряпки,

Вместо песен

Только кресты,

Вместо идей –

Вороний грай.

Луна озарила

Пыль на ядерных

Боеголовках.

В этих диких местах

Благополучно

Растут мухоморы,

Полевые цветы.

Не несёт почтальон

Писем в жёлтом конверте,

Лишь одни приглашенья

На праздник по поводу

Чьей-то очень злой ссоры

В пустых кабинетах.

Шаг направо

Шаг налево,

И любое

Движение

Будем считать

Побегом в рай.

Крылья на полку,

В пропасть с разбегу.

Кто учил летать?

Лебеди иль вороньё? –

Не имеет значенье,

Если ветер поёт.

Тень времени

108. Скоро осень

А скоро осень, скоро осень, и ждёт оплаты

Она дождём и жёлтою монетой листьев.

И я видел, как в окне напротив дождик плакал

О том, что лето не вернётся, не вернётся.

Трава намокла. Асфальт уставший. Тянуло прелью.

Авто сломалось. Мы опоздали. А в воскресенье

Опять над нами только тучи бродят серой массой,

И обезлюдил квартал иллюзий, закрыты кассы.

Закрыты кассы по продажи билетов счастья.

В руке сжимаю я контрамарку одной надежды.

А осень в подворотнях опять разводит слякоть,

Одним движеньем срывая с лета его одежды.

109. Ромео и Джульетта

Джульетта:

Мы пали жертвой предрассудков

Своих, а более — чужих.

Как беспощадно это утро,

Кровавы всполохи зари.

Ромео, взор печален твой,

Твои движения неверны.

Ромео:

Джульетта, друг мой, бог с тобой.

Ты всё придумала, наверно.

Прекрасней утра нет,

Когда со мною ты.

Не кровь, а розы красный цвет

Я вижу в отсветах зари.

И если я грущу — грущу с тобою,

Делю с тобой дары моей весны.

Джульетта, слушай, друг мой, бог с тобою,

Всё это наговариваешь ты.

110. Любите любовь

Как стучался путник в двери,

И тревожил сон времён.

Отзывались двери верой,

Открывались те на звон.

И текла рекой широкой

Кровь по венам мудреца.

Чистым воздухом пленялась

Непорочная душа.

Пела песня золотая,

Но слова узнать нельзя.

Всё равно душа живая

Захотела рассказать.

Любите любовь, любите любовь,

Что крестом на дорогах лежит.

Заруби, да и не в глаз и не в бровь,

А на сердце зарубку оставь.

И горячим штыком, как пером

Прижигаю судьбу: что моё – я возьму.

То врагу не желать языком.

Ну, а мне – верный путь моему колесу.

«Переросток судьбы!», — все кричали мне вслед.

Я смеюсь, улыбаюсь, я вижу рассвет.

Я за солнцем иду своей лёгкой стопой,

Нет, это солнце сейчас шагает за мной.

И текла рекой широкой

Кровь по венам мудреца.

Чистым воздухом пленялась

Непорочная душа.

111. Карта

У меня весна ночует.

У меня весна живёт.

И она стихи диктует

В светло-синий переплёт.

Приходи в мой дом.

Посидим вдвоём.

Мы откроем карту

Той страны, что нет.

Мы откроем карту,

Нарисуем город,

А над ним, как чудо,

Облака плывут.

А в окрУге города

Молчаливой стражей

Сосны-великаны,

Горные хребты.

Нарисуем город,

Белый день над полем,

Солнце в сизой дымке

И весну кругом.

Я возьму гитару

И сыграю тихо

Песню о весне.

Мы откроем карту.

112. Идущие впереди

И вновь бежит дорога,

Зовёт за горизонт.

Мы будто б у порога –

Не знаем, что нас ждёт.

Но шаг уж первый сделан.

Счастливого пути!

И звёзды манят смелых,

Идущих впереди.

Дорога – сновиденье,

Меж сном и явью мост,

Способна, без сомненья,

Достать до ярких звёзд.

И страшно нам немного,

Но нет назад пути.

Приветила дорога

Идущих впереди.

113 Бумажный парусник

Ничего уже не важно,

Ты об этом знаешь сам:

Будет парусник бумажный

Плыть по радужным волнАм.

Ты же знаешь, что в итоге

В этой жизни всё пройдёт.

Как начертано у Бога,

Так и парусник плывёт.

Ты же думай, что угодно:

Эта жизнь вся бред иль сон.

Кто не верит этим волнам

ДалекО не уплывёт.

Капитан – матрос бумажный -

С бескозыркой набекрень

Правит парусник отважно.

Наступает светлый день.

Волны – радужные блики,

Не видать конца пути.

Всё исчезнет в этом мире,

Кроме Бога и Любви.

114 Домой

И время замедляет ход.

Дорога – это две стези:

Там впереди – лишь горизонт,

А позади, ты посмотри!

Как лёгок ангелов полёт

Над стёклами земли.

Как сердце замерло моё

В преддверии мечты.

В хрустальной этой тишине,

В прозрачности немой,

Мой ангел, думай обо мне

Ведь я ещё живой.

В хрустальной этой тишине,

В прозрачности немой

Мой дом тогда казался мне

Потерянной мечтой.

И я ломал оковы временнЫе,

И уходил с прицелов глаз,

Чтоб отыскать скорей благое имя,

Способное спасти всех нас.

Чем дальше были суетные будни,

И дом казался словно неживой,

Тем ближе виделись дороги,

Ведущие домой.

115. Сердце моё

Сон мне в руку –

Дальняя дорога.

Ветры на пути,

Мелкие дожди.

Сердце моё,

Нам ли быть в печали?

Вот тебе звезда,

Вот тебе луна.

От сумы и до тюрьмы,

От любви до ненависти

Все пути исхожены

Словно в первый раз.

Юная как девочка

Вешняя заря.

Лодка в океане,

Тихая вода.

Не грусти о прошлом –

Листья пожелтеют.

Не гадай на завтра –

Солнце всходит в срок.

Катится дорога

Лентой бесконечной,

Хорошо, что вечно.

Вот тебе зарок:

Сердце моё,

Нам ли быть в печали?

Вот тебе звезда,

Вот тебе луна.

116. Роза ветров

Поверни меня к свету.

Я хочу видеть тот луч,

Живший на теле земли.

Моё имя – это семя,

Рассыпанное на миллионы частей.

Имя моё – роза ветров.

Расскажи, что ты любишь,

И я покажу зарю,

Рождающую солнце.

117. Восток

А между строк

Стекает сок

Избитых истин.

Горит восток,

Клубится смог

Забытых мыслей.

И кто-то вечный

Человечный

Опять попал на небеса.

И по дорогам

Ненароком

Стучит подковами весна.

Грядёт Восток,

Стекает Запад.

Струится сок

По мягким лапам.

Грядёт Восток,

Грядёт Восток…

118. Баррикады

Сто лет летят день за днём без запинки.

КрУжатся в вальсе смешные картинки.

Светят огни в миллионы свечей.

Это не поздно, это не рано,

Но для тебя как всегда лишь: пора.

Мир начинается новой войной

И баррикады возводят с утра.

Все реки и мосты схлестнулись в поединке,

И крУжатся опять весёлые картинки.

Мы крутим колесо, несётся шар земной.

Мир утром начинается новой войной.

Мир. И баррикады с утра.

119. Если

Не надо клясться на кровИ,

Не надо страшных обещаний.

Ты одинокий сын земли,

Твой путь ещё, поверь, вначале.

Если будет кругом вода, ты будешь плыть.

Если будет кругом земля, ты будешь жить.

Если будет огонь, ты станешь фениксом.

Если…

120. Пустота

Разорваться внутри пустотою, чтоб потом не хватило сил

Всё заполнить и тобою и мною, водою и зверями, и другим:

Этим небом и этой землёю, этим танцем ярких светил.

Догорай же свеча.

Будет день сумасшедший.

Он полюбит тебя таким.

121. Далеко

Вот жёны, одетые в солнце,

Вот слёзы просящие хлеба,

Вот руки, воздетые к небу,

Вот чувства, пожелавшие сна.

Далеко… Далеко…

Вот звёзды, упавшие в реки,

Вот луны, льющие мёд,

Вот травы, пахнУвшие хмелем,

Вот мыслей моих полёт.

Далеко… Далеко….

122. Игра с огнем

Вот пламень на руках моих.

Играй с огнём. Играй с огнём.

Сияет стих лучом звезды.

Играй с огнём. Играй с огнём.

Осколок лун в твоих глазах.

Играй с огнём. Играй с огнём.

Пахучий вереск на губах.

Играй с огнём. Играй с огнём.

Вот пламень на руках моих.

Сияет стих лучом звезды.

Играй с огнём.

123. Никогда

Этот сон не кончается,

А колёса всё крутятся.

Милый друг улыбается,

А печали не сбудутся

никогда.

Никогда им не быть госпожами над нашей судьбой.

Никогда темноте не убить, нет, своей пятернёй

наших белых цветов.

Никогда.

124. Бисер у ног

Ночь озарена не звёздами,

Не озарена луной,

Но вот под моими ногами

Свет засиял неземной.

Бисер у ног, бисер у ног. Это бисер у ног.

То не звёзды упали с неба,

Это не дары богов,

Ты видишь не россыпь алмазов

На перепутье дорог.

Бисер у ног, бисер у ног. Это бисер у ног.

125. Реабилитация

Если б родился я на полвека пораньше,

Мир был бы другим, и я тогда был другой.

Хотя, конечно, в словах моих много фальши.

Я был бы другим, но оставался собой.

Великий закон, что приводит реки в движенье,

И ветер тот, что прибивает травы к земле –

Они всё такие же с начала сражения

С самим собой на этой бесконечной войне.

Реабилитация. Реабилитация. Реабилитация.

126. Тополь

На последней станции

У разлива вод

Тополь серебристый –

Зелени развод.

И печали слёзной

Не укрыть в листах.

Девонька-берёза,

Пожалей меня!

Век бы так качался,

Век бы зеленел.

Только век не долгий,

Лист мой облетел.

Мне б с тобой не надо

Вовсе было знаться,

А с лазурным сводом,

С ветром обвенчаться.

Я б тогда был вольным,

И свободным был,

И в кудрях зелёных

Я в твоих почил.

И печали слёзной

Не укрыл бы я.

Девонька-берёза,

Пожалей меня.

127. Береза

О чём грустишь моя берёза

Одна в закатной тишине?

Какая дума тебя гложет?

Или привиделось тебе,

Что дуб стоит младой зелёный,

Или янтарная сосна,

А может ясень одинокий

Тебе привиделся тогда?

А может свадьба удалАя

Каретой оставляла след?

И в ней невеста молодая

Чиста как утренний рассвет.

О чём грустишь моя берёза?

Забудь тоску, печали скрой,

И вспомни след колёс каретных

И лик невесты молодой.

128. Сцена

Я не трагичен, мир трагичен.

Украв улыбку мертвеца,

Я выхожу под град публичных

Острот, слетевших с языка.

Затихнет гул. Застынет время.

Софиты яркие горят,

Но гаснет свет, и я – на сцену

Под свет мерцающих лампад.

И оркестранты грянут скоро,

И я опять в который раз

Скажу, что мы с тобой актёры,

А жизнь нелепый трагифарс.

Меня голгофа ожидает

За тенью призрачных кулис,

А зритель слух свой напрягает,

Чтоб я исполнил их каприз.

129. Сладостные муки

Я помню сладостные муки.

Всё это было как во сне.

Таинственны души излуки,

И ночь блуждала при окне.

Но всё прошло, и, слава богу,

Всё невозвратно навсегда.

Ночь меркла, и светлей дорога,

А я смотрю в твои глаза.

Я вижу как с последних строчек

Слетел последний души пыл,

И как за гранью многоточий

Кораблик тихой страсти плыл.

Но всё прошло, и убежденья

Мне изменили навсегда.

Я помню сладостные муки

За тёмной зАвесью окна.

Но всё прошло, и, слава богу,

Закрыта дверь, немЫ уста.

Ты помнишь сладостные муки? –

Я не забуду никогда.

130. Эротический романс

Не пора ли забыть о печали?

Не пора ли предаться любви?

Эти руки мне всё рассказали,

Что-то губы шептали твои.

Что-то тайное было в закате,

Что-то явное во взгляде твоём.

Танцевало прохладное платье

Голубевших волшебных озёр.

А потом была только вечность,

А помимо неё — ничего.

Вот ушла любви скоротечность,

Исчезая за горизонт.

Мы же просто были в начале

Неизведанных бед на пути.

Не пора забыть о печали?

Не пора ли предаться любви?

131. Рассказ темного ангела

Из далёких стран неведомых

Тёмный ангел прилетал,

Песни пел, рассказывал

О далёких странах,

Где когда-то побывал:

"Далеко отсюда на холме высоком

Тёмный замок с окнами пустыми есть.

Далеко до Бога, близко нам до чуда.

Люди замок тот стороной обходят.

Не достать руками, не сказать словами,

И очами не увидеть, что творится там.

С наступленьем ночи свет блуждает в замке,

Только замок тот пустует много сотен лет.

Духам нет покоя, тщетно вам молиться,

И заклятья не спасут тебя, поверь.

Ночью на пороге тьма в клубок свернулась,

Дремлет зверь голодный под твоим окном".

132. О книжных героях

1

Сквозь морок, дожди и туманы

проступят героя черты.

Нет ничего странного,

мы будем с тобою на «ты».

2

Слова, как молитва.

Слова, как предлог

навеки остаться героем баллад.

Мерцает звезда.

Взведённый курок -

холодное дуло дрожит у виска.

3

Опять настанет ночь,

и я раскрою колдовскую книгу,

я зачеркну твою судьбу —

Тебе не избежать.

Забудь напрасную молитву.

Прими молчания печать.

4

Под теплым светом абажура,

под тёплым одеялом

я, как по звёздам, жизнь твою,

мой рыцарь, прочитала.

5

Я слышу шелест?

Или это шёпот?

Опять герой сбежал

в последний том.

133. Девочка и дракон

Она спросила осторожно:

«Скажите, сэр, или, милорд,

вот вы летаете, но как это возможно?

Вам ветер не мешает?»

Дракон ответил: «Ничего».

Она спросила осторожно:

«Скажите, мистер, или, дон,

вы маленьких размеров очень,

живётся, видно, тяжело?»

Дракон ответил: «Хм, пардон?»

Она спросила осторожно:

«Скажите, господин, или, месье,

чем вы питаетесь?

Мне, кажется, мороженным?»

Дракон вдруг возмутился: «Где?»

Он хлопнул крыльями,

затрепетал ноздрями,

поднялся в небеса и там исчез.

Она смотрела вверх

большими удивлёнными глазами,

но так и не решила:

«Он ест мороженное, или не ест?»

134. Шуточная баллада

Моя ненаглядная дева

Исчезла за стенами замка,

А ключ от тяжёлых дверей…

Увы, не доступен он мне.

Пойду и разрушу всю стену,

И выпущу деву на волю,

Но дева молчит и не знает

О чём же мечтаю сейчас.

Пойду и надену я латы,

Пойду, поищу приключений,

Убью я дракона в сраженье,

И дева подарит платок.

Убить мне дракона в сраженье

Увы, не случилось. Лежу я

Сражённый, давно истекаю,

И смерти дыхание тут.

Вот умер и кости истлели.

Забыты драконы навеки.

Моя ненаглядная дева

Встречает любимых гостей.

135. Желтая ностальгия

Ты любишь холодную осень,

И ветер, кружащий листвой,

Дождя леденящую проседь,

И мглистого неба настой,

И сумрак осеннего утра,

И тишь золотых площадей.

Не любишь зимы перламутры,

И звонкие крики детей.

Боишься снежинок круженье –

Так в город приходит зима.

Боишься её пробужденья,

Когда ослепИт белизна.

Когда же снега засверкают

На солнце лучистом сильней,

Ты будешь молчать, вспоминая

Осеннюю тишь площадей.

Цвет севера

136. Соль

Да, всё проходит мимо.

Были правы люди,

что время притупляет боль.

Но почему так тихо

в городе иллюзий,

и вместо снега сыплют соль?

И вот, наперекор

холодному рассвету

я выметаю сор

из душных закромов.

Молчу. Не жду ответа.

А день опять играет роль,

и снова всё по кругу,

свою лелею муку,

и дворник рассыпает соль.

137. Летящий камень

Я — камень холодный в праще.

Вот тело моё из льдов.

Я пущен из древних времён

На волю грядущих веков.

И зла нет давно на душе,

Я безучастен. Мне всё равно.

Кто-то должен будет убит...

Кто-то должен будет убит...

Кто-то должен будет убит

Всё равно.

138. Остров

Мосты сжигаю.

Нет переправ.

Стою, гадаю:

Ну, кто не прав?

Взгляд леденеет,

А даль светла.

Ты ворожея,

Ты голос дна.

Ты день минувший

В седых власах,

Ты день грядущий

В туманных снах.

Понять тебя я...

Но я не смог.

Свинцовый палец

Лег на курок.

139. Бледные уроды

Вставали бледные уроды

И в ванну обреченно шли.

И умывались, и с зевотой

Будили сонные мозги.

И думы вялые, как солнце,

Что за окном цветком гниет,

Вращались ржавой шестеренкой

И попадали в переплет.

Уроды думали, что время

Всегда на «ихней» стороне.

Об этом песни сладко пели

И размножались в темноте.

Но время липкой паутиной

Ловило бедных мотыльков,

В своих объятиях душило,

Иль оставляло на потом.

Вставали бледные уроды

И на работу мирно шли,

Рождались, жили, умирали,

Но мне казалось – не должны.

140. Уходит музыка

Когда уходит музыка,

Приходит тишина.

Ни отклика, ни трепета,

Ни тихого звонка.

И лампа, словно солнце,

Желтеет на столе.

Когда уходит музыка,

Тогда уходят все.

Течет река под окнами

Живого серебра,

И небо отражается,

И снова тишина...

Когда уходит музыка,

Уходят навсегда.

141. Ключи от дома

Приснился сон:

Я потерял ключи от дома.

Они пропали в ворохе газет,

Они исчезли в пепле странных будней,

Средь суеты тягуче-серых лет.

Приснился сон,

Как я искал ключи от дома,

И забывал, как выглядят они.

И леденящий кожу дикий холод

Проник до сердца, до глубин души.

Приснился сон:

Я где-то далеко от дома,

Ведомый то ли светом, то ли тьмой,

Дышу, живу, и думаю: "Как странно,

Что всё же я пока ещё живой".

142. Сказка печали

Детская сказка печальна:

Вьюги, сны, города.

Вот дама в снежной вуали

Мимо окон прошла.

Детская сказка не знает

Как закончилось там.

Кто побеждён, кто наказан?

Холод? Лёд? Свет? Иль тьма?

Дама откинет вуали.

Сердце – осколок льда.

Детская сказка печально

Мимо окон прошла.

143. Мёртвое сердце

На моих руках застыло

Вьюги снежное дыханье.

Я давно забыл о милой

И живу, не вспоминаю,

Потому как сердце стало

Алой льдинкой, каплей яда.

Город, радужный когда-то,

Затянуло покрывало

Серых туч. А клочья снега

Будто пепел закружились,

И исчезла солнца нега,

И дома с землёю слились.

Ничего теперь не снится.

Стали улицы чужими.

Перестало сердце биться

Под напевы огневые.

144. Времена не выбирают

Как ты живешь? О чем мечтаешь?

Как часто смотришь на закат?

Как часто в облаках витаешь?

А в осень посещаешь сад?

Поверь, тот сад всегда прекрасен,

Когда багряною листвой

Объят столетний тихий ясень,

Качая грустной головой.

Следа давно уж нет от лета,

И в каждом шорохе листвы

Я слышу зимние приветы,

Я слышу поступь тишины.

И сердце сладко замирает,

И льдинкой застывает кровь,

Но я не плачу, я встречаю

Зимы чарующую новь.

Я вижу вьюгу и метели,

Я вижу солнце на снегу,

И там есть всё, как мы хотели,

Как мы мечтали наяву:

Вот дом, одетый белой шалью,

Вот зачарован снежный сад,

И у окна кудель печали

В твоих натруженных руках.

Ты говоришь, а я все знаю,

И потому так мочалив

Январский день за чашкой чая

С медовым ароматом слив.

Ты говоришь, что я витаю?

Что стоит обо всем забыть?

Но времена не выбирают,

А лишь стремятся их прожить.

Ну, а мечтать о солнце, лете,

Иль о желтеющей листве

Дано не каждому на свете.

Лишь тем, кто пожил на Земле.

145. Белладонна

На зубах песок скрипучий.

В голове безмыслья рой.

Мир как будто бы в падучей

Запророчил пред чертой.

Мой язык, как червь бездомный,

Ищет угол потемней.

Соком белой белладонны

Очи карие залей.

И в разверзшихся зеницах

Светит ночь, танцует мгла.

Безразличие на лицах,

Беспокойство на сердцах.

На зубах песок скрипучий,

В мыслях вечный разнобой.

Время, как поток зыбучий,

Незаметно под стопой.

146. Артур

Трубит призывно рог. Он призывает рыцарей, и вот, те рыцари приходят.

Король Артур. Сияет шелк. Но где же Ланцелот? Его средь прочих не находят.

Сэр Ланцелот Озерный пал в неравной битве с каменным драконом.

Король Артур нальет вино и молвит: «Все равны перед законом.

Краса и слава Камелота — сэр Ланцелот Озерный. Он на пути к бессмертью.

Поднимем кубки. И славу Ланцелота, вы рыцари, молчанием измерьте».

Гиневра — королева Камелота — в молчании глаза опустит и вовсе не желает

Верить в гибель Ланцелота. Она в своих молитвах рыцарю удачу посылает.

Король Артур. Сияет шелк. Течет вино. Нет Ланцелота. Печально рог поёт.

147. Сентябрьский сад

В прохладе тенистого сада

Прислушайся к шёпоту дня.

Не бойся, зайди за ограду,

Ты любишь, я знаю, меня.

Вчера рассказали деревья:

Была ты немного грустна,

И взгляд твой скрывал недоверье,

И взор с поволокою сна.

Пройди, не спеша, и доверься

Ажурной листве сентября,

С дыханием осени слейся,

Тогда и увидишь меня.

148. Мать и дитя

Снимают фильм. КружИтся плёнка.

Смотри, вот море и закат,

Мать держит на руках ребёнка.

Он спит. Во сне он видит сад.

А море в неземном томленье

Всё катит волны к берегам

И шепчет в нежном исступленье

Любви нездешние слова.

149. Диалог

– О чём мечтаешь ты?

– О море,

О домике на берегу,

О синем радостном просторе,

Вошедшем в плоть и кровь мою.

– Ещё порою я мечтаю

С тобою зА руку идти,

И гальку, в шутку собирая,

Бросать в морские валуны.

– Дышать тобою, солнцем, морем,

И ощущать вселенной ток,

И забываться на просторе,

Смотря на синий завиток.

150. Старый телефон

Когда твой дом покинут гости,

И воцарится тишина,

Ты вдруг построишь хрупкий мостик,

Расправив нежных два крыла

У книжки записной.

Поднимешь трубку телефона,

И звякнет старый аппарат.

Он будет очень удивлённым.

Он будет рад, конечно, рад

Тебя услышать вновь.

Твой палец обозначит цифры,

И голос на другом конце:

"Меня пугают мои мысли,

Но эти мысли о тебе

Мне не дают уснуть".

151. Вечный град

Я говорю: «Санкт-Петербург»,

И вижу даму в кринолине.

Над ней предвечный демиург

Простер крыла свои златые.

А с ней поклонники ютятся,

И славословят, как хотят,

Как будто нечем им заняться,

И время может течь назад.

Но время, нет, неумолимо,

Оно стремительно летит,

И тень его благочестиво

Хранит темнеющий гранит.

Я слышу слово: «Ленинград»,

Увидев ночь блокадных зим.

Я этим городом распят,

Я этим городом храним.

Я говорю: «Санкт-Петербург».

Я слышу слово: «Ленинград».

И, длань простерши, демиург

Благословляет вечный град.

152. Черная муза

Твою нежную кожу оттенка черного кофе,

Неприкрытую страсть африканских южных очей

Я припомнил случайно в промерзшем, стылом вагоне,

Что летит сквозь метели и вьюги жизни моей.

Это было давно, так давно. Над нами кружила

Чернокрылая птица, и имя было ей — смерть.

Ты движением томным навек меня окрылила,

И скорлупкою стала небес молчащая твердь.

Твой отец был шаман, а кто мать, увы, неизвестно.

Красовался закат на одежде, коже твоей.

Я подумал тогда: «Всё же мы живем бесполезно».

Мы бежали, не глядя, от света дальних огней.

Вот и поезд летел и звенел на стыках железных,

Накренялся вагон на изгибах странной судьбы.

Я уснул, и во сне мне явилась звездная бездна,

И селенье твое у подножья черной горы.

153. На ступенях храма

Они сидели на ступенях храма,

А время шло, и шло, и шло, и шло.

Коростой грубой затянулись раны.

И всё, казалось, сказано давно.

Пустыни превратились в океаны,

Затем они вновь обнажили дно...

Они сидели на ступенях храма.

Их даль светла, а нА сердцах легко.

154. Сансара

Я видел, осень золотая

В лучах закатных догорала,

Скользила сном на перепутьях,

Тревожно зиму ожидала.

И в этом странном онеменье,

Как будто рифами гитары,

Рождался звук стихотворенья

И таял в облаке сансары.

155. Челн

Ветер нежный над волною.

Утлый челн мой на заре

Потерялся и звездою

Чертит путь. Тревожно мне.

Рыб печальных хороводы

Чешуею не горят.

Без меня у них заботы,

И иные города,

И другие страны снятся,

И совсем иная жизнь.

Жизнь, как горечь померанца,

Смерть, как маленькая жизнь.

И одна мечта – подняться

В небеса, пронзая синь,

Вдоволь солнцем надышаться

И забыться, и уйти.

156. Три реки

Один мудрец сказал однажды:

"Вся наша жизнь — течение реки.

В ее поток не только дважды,

А многократно вступишь ты. Смотри...".

Второй ответил: "Это, право,

Не очень умно и порой смешно.

И мысль твоя, пойми, отрава,

Ведь знаешь, человеку не дано

Постичь свой путь, пройти как надо,

Ведь каждому назначали свой срок.

И в реку не войти повторно,

Поскольку переменчив сей поток".

И только я молчал и слушал,

Я знал, что мне ответит глас времен:

Что нет реки, и есть лишь суша,

И нет того, кто в воду погружен.

Все очень просто, даже странно,

Но ясно и легко как облака:

Есть человека многогранность,

Ведь этот человек и есть река.

157. Марс

Представим себе: Марс обитаем,

И астронавтов там любят и ждут.

Значит, судьба напрасно кидает

Их всё время со звезды на звезду.

Напрасны все бессонные ночи

Долгих скитаний в космической тьме.

Электронный оракул пророчил:

"Вы вернётесь к красной земле".

Марс ожидает. Он существует

И в их беседах, и в снах невпопад.

И оттого всё крУжится всуе.

Значит, пора возвращаться назад.

Время лета

158. Время лета

Где-то там, в синекудрой дали,

Среди зелени трав и цветов,

Среди солнца, сиянья озер

Затерялось моё время лета.

Это время мне не понять,

Всё так близко и так далеко.

Призрак его ловлю сетью из снов

И прозрачными нитями слов.

Да, мне кажется, только любя,

Только сердце о камни стирая,

Можно лето поймать,

Можно голос понять,

Ничего взамен не желая.

159. Слова

Слова. К чему слова? Пусты.

Хоть бисер слов прекрасен.

Но лучше тишина, где ты

И летний день. Он ясен.

Да дело вовсе не в словах,

Не в летнем дне, не в свете,

А в тех таинственных мирах,

Что явишь на планете.

160. Рисунок на бумаге

Ты рисуешь на бумаге

Пожелтевшие листы,

И заросшие овраги,

В каплях редкие кусты,

Поле, небо, небо, поле,

Птица ходит по стерне,

Ветер северный на воле,

Почерневшие мосты.

Мне рисунки твои милы,

Но люблю я больше их

Время лета переливы,

Солнце светит для двоих,

И черничную поляну,

Тайну вечной тишины,

И когда со мною рядом

Будешь, знаю точно, ты.

161. Подсолнух

Огонь зари. Закатный всполох.

И между ними ты стоишь.

Мне кажется, что ты – подсолнух.

Осколком солнца ты горишь.

Я знаю, ты еще ребенок,

Но в глубине твоей души

Уже рождается спросонок

Желанье робкое любви.

И, одолев миров заслоны,

В молчанье неродной родни

Какой-то силой иступленной

Ты пробиваешься к любви.

Так пробивается растенье,

Желая света и тепла.

Так исторгается мученье,

И возрождается душа.

162. Расскажи о любви

Расскажи о своей мне любви ты.

Расскажи, ничего не тая.

Просыпаются земли. Открыты

Мне дороги в чужие края.

Хрустали этих рек так прозрачны,

Как прозрачны глаза и душа.

Я забыл о тебе, но назначена,

Мне судьбою стихия твоя.

Ни о чем никогда не жалею,

Пусть все сгинет в неведомой тьме,

Но вернется рассвет. Я сумею

Вспомнить имя на смертном одре.

163. Первая встречная

Ручей. Играют грани света.

Шум леса. Нежность пенья птиц.

Здесь место вечного рассвета.

Здесь время лета без границ.

Здесь нет предела. Призрак чуда –

Он не для нас. Уже судьба

Решила: Иначе не будет,

Решила все уже за нас.

Я только попросил о встрече

И бросил клич. Порыв ветров

Развеял грусть, и стало легче,

Как будто я лишен оков.

Я только попросил о встрече,

О первой встречной. Голоса.

Мне непонятны были речи,

Но я все понял. Города

Разбиты временем печали,

Растворены в пространстве дня.

В молчанье мы рассвет встречали.

В молчанье к нам пришла судьба.

164. Летний дождь

А летний дождь стучал по крышам,

А нам казалось – тишина:

В саду, в оранжерейной нише

Там, где в молчании весна

Плела зеленую кудель,

Кудель твоей, моей судьбы.

Играла хрусталем капель

И навевала счастья сны.

Что это? Лето? Может, и весна.

Твоя улыбка на устах,

И аромат клубники свежей.

Я потерялся в этих снах.

И мир такой безбрежный

Казался нам не более наперстка,

Мизинца на твоей руке,

Легко он убирался в горстку,

Иль в жилку на твоем челе.

Как тихо. Только две души вдвоем

Переплелись свечением незримым.

Давай, ни слова больше о былом?

Давай? Ведь это все неповторимо.

165. Многоточие

Дождь рисует многоточье

На моей судьбе.

Запятыми он пророчит

Чудо на заре.

Эти знаки препинанья –

Взмахи нежных крыл,

Не имеющих названья.

Ангел говорил:

«Ты иди своей дорогой,

Верь всегда листу.

В твоей жизни точек много,

Выбери одну».

166. Ты исчез

Ты исчез. Ты уехал неизвестно куда.

Ушел от друзей и покинул работу.

Телефон выбросил и забыл все адреса.

Нет даже следа среди праздных знакомых.

Ты исчез. Ты уехал неизвестно куда...

167. Рука на плече

Никого не будет в мире,

Только я и только ты,

И в пустующей квартире

Чуть пожухлые цветы.

Это лета след остывший,

Это сердца маета,

Это песен звук отживший,

Их прощальная краса.

Я стою, смотрю на вазу.

Шевелиться не хочу.

Вспоминаю кряду сразу

Без чего я не могу:

Вспоминаю я принцессу,

Синеву в ее глазах,

Колдовство ночного леса,

Лето в золотых лучах.

Ту щемящую свободу,

Те короткие слова

Не забыть. Шепчу я оду.

На плече твоя рука.

Никого не будет в мире,

Только ты и только я.

168. Мотылек

Я в паутине сна

Как глупый мотылек.

Со мной моя весна,

И путь еще далек.

Я не хочу стареть,

Откладываю срок.

Я не хочу взрослеть.

Я — глупый мотылек.

Прочти мои стихи.

Их голос еще юн,

И так легки шаги,

Как легкость нежных струн.

Я не хочу смотреть

На то, что мир жесток.

Я не хочу взрослеть.

Я — глупый мотылек.

169. Новый мир

Есть где-то мир, в котором нет тебя.

Он весь во власти черно-белых красок,

Там люди не снимают блеклых масок.

Их не встречает летняя заря.

Они не знают, что есть лето,

И нежность солнца по утрам,

Когда разбуженный, к словам

Любви ты тянешься, как к свету.

Есть мир, в котором нет тебя,

Но, знай, туда я не вернусь,

Чтоб воскресить печаль и грусть,

И одиночества цветы,

И жизнь, что прожита зазря.

Есть только мир, в котором ты...

170. Ностальгия

Всё, придуманное мною,

Будет в памяти моей.

Солнце скрылось за горою.

Где же нежность этих дней?

Лето, как вода сквозь пальцы,

Не заметишь, как уйдет.

Лишь останется на память

Красок вечный хоровод.

Лишь останется на пальцах

Влажный след и блеск воды.

Мы с тобою иностранцы,

Мы в чужом краю одни.

Было? Не было? Наверно,

Было лето. Вспоминай

Поцелуя дурман первый,

Как шагнул за этот край,

Как распахнуто окошко.

Присмотрись, увидишь где

Солнце, крадучись как кошка,

Подбирается к реке

И, само с собой играя,

Ловит блики на воде.

Всё, придуманное мною,

Станет солнцем на заре.

Сон наоборот

171. Хорошая книга

Хорошая книга

С хорошим концом

Там, где главный герой

Опустошен,

Там, где главный злодей

Был побежден.

Его грузное тело

Сожрал огонь.

Перелетные птицы

Улетают на юг.

На последней странице

Попрощается друг.

Он останется в памяти

Светлым пятном

И цветной фотографией

В фотоальбом.

Настоящая книга

С настоящим концом

Там, где главный герой

Идет напролом,

Но встречает в конце

Тишину и погост.

Его путь пролегал

Через огненный мост.

Настоящие книги,

Настоящие дни,

Где герои все живы

И забыты враги.

Улыбнется на празднике

Настоящий друг,

С перелетными птицами

Уходим на юг.

172. Четыре птицы

Журавль, ворон, ласточка, скворец –

Четыре птицы на моем окне.

Смотрю сквозь неба чистый леденец,

На солнца свет, что в предзакатной мгле.

Журавль, ворон, ласточка, скворец

Молчат и песен не поют,

И в этой напряженной тишине

Ловлю какой-нибудь уют.

Четыре птицы на моем окне

Со мною молча говорят,

В небесный смотрят леденец

И приглашают на закат.

173. Спокойно

Спокойно.

Мир сошел с ума.

Погасло солнце.

Вызрел колос.

Всё это видят небеса

И подают тревожный голос.

И каждый слышит, набирает номер,

Но в трубке капают гудки,

А меж гудков там кто-то помер,

Иль умер, позжигав мосты.

Погасло солнце.

Вызрел колос.

Спокойно.

Видимо, не ты.

174. Размышление о пустом

Ах, это всё безделица, пустое.

Жизнь разменять – не стоит ничего.

Ты щелкнешь пальцами – другое

Восходит солнце над тобой.

Жизнь скоротечна.

Не песок сквозь пальцы

Течет, увы, не ведая стыда.

Смерть бесконечна.

И уткнулись пальцы

В который раз в прозрачность дня.

Но философия твоя размыта,

Слова не стоят ничего.

Жизни полет с крылом подбитым

Встречает неизменно дно.

Ничто.

Безвременье.

Распутье.

И где-то там, в молочном далекЕ

Звучат шаги. Их не пропустишь.

То смерть идет, торопится к тебе

С горой подарков в рюкзаке.

175. Об ином

Ты не более чем сказка,

Легкий призрак, сон из сна,

Первых дней земная ласка

И хрустальность бытия,

Солнце, память — что угодно,

Вплоть до белых облаков.

Мне понять… Да слишком поздно,

Думать поздно об ином.

176. Тайны нет

Быть может, вдруг

движением случайным,

преображая всё и вся,

падут оковы тайны,

как падает короста бытия.

И за коростой

в вечной славе

такой простой

непостижимо

призраком печальным

твой голос прошлого.

«Постой, —

он говорит заворожено, —

всё то, что было как всегда

теперь уже давно не тайна,

а сердцевина бытия».

177. Вечернее

Приходит время: солнце на закат,

И гул струится вдоль вечерних улиц,

И я как будто бы и рад

Быть побежденным этим ульем.

Быть побежденным островами снов,

Словами пестрого потока.

За суетой невидимых оков

Почувствовать себя вдруг одиноко.

За каплей капля — бурная река.

За часом час — и будет вечность.

Немых кварталов бесконечность.

Не мы ли потерялись там?

178. Постоянство

Я ненавижу слово "гений".

Талант — разменная монета суеты.

Ни в красоте стихотворений,

Ни в славословии толпы

Тебе не будет утешений.

Теперь, куда не глянешь ты,

Везде открытые пространства,

И бесконечность царствует в тебе.

Нет в мире боле постоянства,

Чем лицемерие толпы.

179. Пока бог спит

Пока бог спит, он созидает мир,

Но мир исчезнет, если бог проснется.

Последний раз над миром вспыхнет солнце,

Небесный выдохнув эфир.

И потому пусть сон продлится,

Пусть хоть на толику времен,

На миллион ничтожных лет.

И миллион ничтожных лет.

Вокруг безбрежно, тихо и светло.

И пусть среди миров нас нет.

Пусть всё объято сновиденьем будет

И, может быть, вдруг золотые люди

Увидят сон и божество его.

180. Замкнутый круг

И мы бежим по замкнутому кругу

Вчера, сегодня, завтра и всегда.

Мы не касаемся друг друга

Вчера, сегодня, завтра и всегда.

У нас свои слова, свои приметы,

И мысли спрятаны в стальные сундуки.

Лежат в пыли бесхозные ответы,

Но доставать ответ нет сил и не с руки.

И мы бежим по замкнутому кругу

Вчера, сегодня, завтра и всегда.

Пространство не протянет руку,

И время не откроет нам глаза.

У нас свои дела и зрение иное,

Отличное от тех, кто рядом проходил,

И мне не вспомнить запах аналоя,

Но я не знаю, он когда-то был?

Вчера, сегодня, завтра и всегда?

181. Квадрат

Забыть. Не вспомнить, что там говорят.

Перечеркнуть два раза и сидеть в тиши.

И начертить фигуру одиноких фраз: квадрат.

Чтоб острые углы коснулись умершей души.

Зажечь огонь, при этом не согреться,

Но целый мир спалить за пару быстрых лет.

Чтобы уж точно никуда не деться,

Не оправдаться, покидая этот свет.

Взять блеклых красок, разукрасить пепелище,

Нарисовать опять квадрат и ждать:

Фигура станет символом жилища?

Быть сможет чем-то лучшим стать?

Забыть. Не вспомнить о жилище.

Зажечь огонь и снова ждать.

Забыть о сне, воде и пище,

Надеяться, желать и, наконец, устать.

182. Игры

Игры в солдатики,

И в диссидентов,

В партии либеральные,

И в конкурентов,

В завтра, и в прошлое,

В зыбкое, твердое,

В что-то хорошее,

Но ненадежное.

Эти дороги

Не пересекаются,

СплОшные полосы

Друг с другом

Не знаются.

Игры в солдатики

Любят все

Пацифисты,

Националисты,

А также западники.

Игры, которые

Всем нравятся.

183. Мир-Текст-Бог

Весь мир есть текст, а люди в нем слова.

Разделены они пробелами молчанья,

И запятыми, точками, и восклицаньем,

Вопросами. От них кружится голова.

Весь мир есть текст. Нет выходов и входов.

Начало первых слов — конец последних строк.

И книгу можешь ты закрыть, но снова

Глаза неведомого бога читают бисер слов,

В котором все слова и знаки — бог.

184. Всё, что важно

Всё, что важно, не бывает срочно.

Всё, что срочно — только суета.

Мир не боле скважины замочной.

Душу мира взглядом не объять.

В пустоте не спрячешь голос.

В пустоте встречает теснота.

В диком поле не родится колос.

Всё, что важно, то в твоих глазах.

185. Поезд и пассажир

Ваша жизнь — игральные кости:

Чёт и нечет, шестёрка, один.

Вам не хватит праведной злости,

Потому что я — господин.

Кто-то мерил вечность вагонами,

Только я не ваш пассажир.

У окна, судьбой запылённый,

Безбилетный сидит гражданин.

Для кого эти ваши фантики?

Для машиниста, которого нет?

Поезд мчит, желаньем ужаленный.

Поезд, я не твой пассажир.

186. Эфирный остров

Эфирный остров млеет в дымке.

Его заметил за кормой

наш капитан. По волнам зыбким

мы убегаем. От чего?

Но глас приказа: "Смена курса!". —

И судно разрезает гладь.

Туда, где солнце и искусство!

Туда, где вечности печать!

187. Хмурое утро

Тоскливо, тускло фонари горят,

как будто бельма умершей природы,

как рыбий жир февральской непогоды.

Огни одно тебе твердят,

что завтра будет как вчера,

что будет хмари белый полог,

и будет мир, тоскующий спросонок,

на облучке зари дремать.

188. Трамвай

До линий из металла дотянуться,

Сесть на трамвай и ехать по кольцу.

Трамвай рисует синий контур блюдца,

Трамвай, стремящийся, увы, к концу…

А дальше по проспекту и налево,

Чтобы порвать судьбы самоповтор.

И вдруг узреть в окне заледенелом

Застывшим исполином косогор.

189. Спящая улитка

Что тебе снится, улитка на склоне Фудзи?

Может быть, белая бабочка Джуан Цзы,

которая порхает в пряных садах Поднебесья?

И ей, возможно, снишься ты? Прошу, ответь.

190. Фата-моргана

Авто в ночи глядят уставшими глазами,

а воздух холоден и чист,

он пахнет желтыми листами

давно прочитанных и позабытых книг.

Спешат прохожие по тротуарам

и зябко ёжатся. А я в окно

смотрю и вижу, как гуляют пары

по мостовым, идя в ничто,

в забвенье, в чьи-то мемуары,

теряясь где-то далеко.

191. Смерть рыцаря

Из пункта "А" в пункт "Б"

вышел рыцарь со взором горящим.

Было много у него на душе,

было много идей настоящих.

Но так случилось: в пути он устал,

и переплавил доспехи

на нужные вещи, затем обменял

на мишуру и успехи.

192. Ковыли

Забыты древние могилы.

Шумят степные ковыли.

Они не помнят об Аттиле.

Остыли Чингисхановы следы.

Но всё равно, в который раз за лето,

Пройдет над миром человек.

Он будет яростно и слепо

Вбивать себя в железный век.

Он будет — потрясатель неба,

Бич божий над народами земли...

Но степь молчит, и нет ответа.

Его не помнят ковыли.

193. Неоновый демон

Я нажимаю на "off"

Я ко всему готов,

Неоновый демон

Сегодня без оков.

Огни сияют ярко,

А ночью будет жарко.

В ожидании подарка

Я засыпаю без снов.

Тело в проводах,

Мысли впотьмах,

В венах — раствор,

На коже — узор.

Изломанные улицы,

Пришпиленное небо,

Огни слегка прищурятся,

Они, наверно, слепы.

Неоновые песни,

Электрический бриз.

Умри и воскресни —

Таков мой каприз!

194. Конец

Будущее это настоящее,

Которое стало прошлым.

Солнце, в небе парящее –

Раскаленный шар в пустоте.

Когда закончится последняя война,

Начнется новое сражение.

Из мира перевоплощения

Есть выход — самоотречение.

Третье лицо, род женский

Цикл стихотворений относится к роману "Чужая земля" и является сочинением вымышленного главного персонажа - Светлана Владимировна Гожева.

Сюжеты

Мы закончили эти сюжеты.

Мы поставили точки везде.

И нашли мы, где надо, ответы.

Ведь спокойнее так на душе.

Счастья нет. Свобода – иллюзия.

Смерти нет. Ну, а жизнь не права.

Для кого эти странные люди?

И куда улетит голова?

Неужели же в этом сумраке

Догорю я свечою в тиши?

Неужели в этой сутолоке

Засыпаю привычно в ночи?

Ничего не изменят сюжеты.

Ничего не подарят ключи –

Нет дверей. Бесполезны советы –

Никому никогда не нужны.

До срока

Каждый вкушает

Возможность погибнуть до срока.

Каждый не знает,

Куда заплетётся дорога.

Есть бесконечность и окончание,

Вечность, свобода и воли отчаянье.

Туман

Бездна зыбкого тумана

Под ногой.

Облик нового, но там он

Как чужой.

Покой и тишина

Шумит кудесник старый лес.

Течет неспешная река.

В нее глядятся облака –

Прекрасны странники небес.

И всё вокруг – покой и тишина.

И всё вокруг – кумир творенье,

Как будто первый день творенья

Настал, застывши навсегда.

Пусть время медленно течет:

За днями – дни, за веком – век,

Но на земле печальный человек

Здесь не был, здесь он не живёт.

Персональный ад

Твой персональный ад всё это:

Ночь, тусклый свет неона,

Письма без ответов,

Кровать мертва, она бездонна,

И ледяная тишина

Сквозит агонией окна,

Дома раскурят сигареты –

Твой персональный ад всё это.

Бездна

Уже тревога подступает,

Уже растерзано гнездо,

И лист осенний упадает

Из золотого сна в жнивьё.

Уже горит на горизонте

Корабль в пламени судьбы,

Но не кричат ему: «Постойте!».

И запоздалые дары

Теперь отныне бесполезны.

Открыта ледяная бездна,

И обнажилось страха дно.

Рай

И жить, ничего не касаясь,

И плыть, не стремясь к берегам.

Журчаньем реки наслаждаясь,

Всё думать о райских садах.

Текут тихоструйные воды,

И солнце сияет вдали.

Приходят, уходят народы

На фоне вечной земли.

Но песен таких не бывает,

Способных изречь до конца

Всю негу далекого рая,

Всю горечь адского дня.

Искусственный мир

Искусственный мир победил.

Эрзац оказался сильней.

Свой идеал сгубил,

Высушив сотни морей.

Доставши до самого дна,

Достигнув горных вершин,

Не пробудившись от сна,

Не докопавшись причин.

Время кривых зеркал

И прямых извилин.

Страсти перенакал

От сотни коптилен.

Я разрываю нить

Из паутины людей.

Больше некуда плыть

Сонму ненужных идей.

В тишине

В тишине не уходи.

В тишине.

В тишине опасность.

Не уходи.

Солнце в темноте

Светит красным.

Ты не уходи.

В тишине опасность.

Рядом.

Не уходи.

Величественное молчание Вселенной

Жжем мосты и грабим караваны,

И не слушаем досужих слуг.

Не цепляют старые арканы,

К нам взывают – не идем на звук.

В этом русле не испить воды нам,

Так как русло высохло давно.

Пусть другие тащатся по играм,

От которых грустно и смешно.

Пусть играют светом и пространством,

Ведь Вселенной все равно сиять

И не видеть дураков и яства,

Ведь Вселенной хочется молчать.

Бесконечность

О чем сегодня будем думать?

О чем мечты? О чем слова?

Но тихо, нежно ветер дунул,

Сметая бесполезность дня.

Всё растворилось в солнечных лучах,

Ушли победы, с ними – пораженья.

Прекрасней не увидишь дня,

Быть может, только в первый миг творенья.

Стремись к истокам, к глади пограничной,

Где отражается круженье тайных сфер,

Где в бесконечность канет личность

И Богом прорастет для всех.

Пространства и времена

Ночь по капле смажет будни.

Бесполезность дня уйдет.

Всё, что ты считал возможным,

Сразу не произойдёт.

Может, даже не случится,

Может, даже мимо нас

Пролетит пространство-птица

И сгорит в сиянье глаз.

Всё, что мучило когда-то

Сгинет. Время, время, погоди!

Только время – ткань немая –

Поистлевшая в пути.

Предел

Тлеют время и пространство –

Не исчезнут, как слова.

Есть у смерти постоянство,

А у жизни – никогда.

Жизнь – сплошная перемена,

Долгий цикл, вверх и вниз.

Нам не выбраться из плена

За пределы всех границ.

Можно жить, учетверяя

Долгий срок для наших тел,

Никогда не познавая

Что такое есть предел.

Хрупкие слова

Время быстро, очень быстро.

Односкатная лыжня

Льет светло и серебристо

Дни, минуты и года.

Этот мир отстал от жизни.

Он не ведает о том,

Что стремленья и желанья –

Это очень хрупкий дом.

Это детская игрушка –

Шар прозрачный на руках

У неведомого бога,

В пальцах – нежная душа.

И когда пройдешь по дому –

Всюду свет и тишина,

Будто дом тот заколдован,

А в одной из комнат новых

Ёлка яркого огня.

Там на ветках серебрится

Дождик, звезды и снега,

И одна игрушка хрупко

Богом данная в словах.

Лекарство

Вот одиночество –

То жест благословенья,

Подарок неба, а еще

От сожалений горьких

Навсегда освобожденье,

От суетных желаний,

Стремлений, и мучений

Лекарство, а еще…

Тюрьма

Ты, бесконечность, вовсе не скучна…

Но как бессмертье всех отягощает,

Как будто нет тропы из рая,

И рай, что ад, что вечная тюрьма.

Как скучно быть бессмертным день за днем.

Всё те же лица, постная погода,

И сон, как жизнь, а жизнь как будто сном

Покажется. И шевельнётся что-то

В груди… Наверное, тюрьма.

Последний шанс

Смотри на то, как нежно тают звезды,

На то, как жизни океан уносит корабли…

Смотри на то, пока не поздно,

Пока живут мои стихи,

И тает нежно чье-то сердце

В предсмертном упоении зари…

И ты увидишь золотое солнце

И, может, край иной Земли.

Иначе

Оттуда всё

Увидится иначе:

Луна и солнце,

Ночь и день,

Земля, вода,

И жизнь людей,

Текущая за край

Иначе.

Змея

Всю ночь среди цветов спала змея,

Но кто наутро догадается об этом?

Ведь от змеи не станется следа,

Как ночи нет после рождения рассвета.

Лишь тьма веков пройдет – придет заря,

Но кто поверит, что когда-то было?

Жила-была в миру одна душа

Средь океанов, как паникадила.

Голос

Вечно вечность наблюдать.

Солнце навсегда в зените.

Всё познать и написать

Кровью на корриде.

Сон – не сон, а день – не день,

А душа в граните.

Прочно. Некуда бежать.

Голос отпустите.

Философично

Пространство и время философичны,

Как эхо вселенной, мерцания, сны.

Всё это так просто и непривычно,

Как маленький остров в туманной дали.

И мимо него, разрезая телами

Зеркальную гладь, плывут корабли –

Всё это так просто, но только не с нами.

На замкнутый контур лягут следы.

И всё повторится…

Пространство и время (порука?)

Без видимых нами причин

Оставят на сердце излуку

И к ней не отыщешь ключи.

И всё повторится…

Храм

Горизонт разрежет солнце пополам.

Я войду стопою легкой в этот храм.

Воскурю деяний я благодать.

Я сама – и этого не отнять.

Я – луна. И храм мой долог без конца.

Вижу космос, как ребенка, у лица.

Колыбель проснется. Полночь на часах.

Скоро всё перевернется. Сгинет страх.

Нежно ляжет звездный полог на меня.

Апокалипсис

Мы как капли в море бездны.

Мы как радуги в саду.

Сон земной был бесполезен.

Он забудется к утру.

Что же делать? – Пляс и песни,

Кувыркайся, что есть сил.

Этот мир огромный тесен

Без руля и без ветрил.

Капитан давно на рее

Был повешен. Юнга – стар.

Будь же проще и добрее.

Так чему же ты не рад?

Что же делать? – Пляс и песни.

Кувыркайся, что есть сил.

Ожидай благие вести

Из разверзшихся могил.

Понедельник

Всё так загадочно и странно,

Как будто понедельник наступил.

Со мною незнакомец говорил

На языке на иностранном.

Но я его не понимала.

Лил дождь, и пахло мокрыми листами,

Дышало небо теплыми словами

Из книг, которые не знала.

Скользя под мокрыми зонтами,

Шли люди молча по своим делам,

Значенья не придав чужим словам,

У горизонта исчезали.

Запах свободы – вечность

Когда умирают люди,

Становятся сразу вольными.

Тело их отпускает,

Будут безвластными годы.

Нет ничего на грани,

Что удержать способно.

Нет впереди, нет крайних.

Вечность – запах свободы.

Неглиже

В колоннаде открытой

Симпозиум шел,

Когда я пришла в неглиже.

Беседу вели об искусстве,

Неспоро шел разговор,

Когда я пришла в неглиже.

Ход мыслей стройных прервался,

Когда я стройнее была,

Когда симпозиум шел.

Беседу вели об искусстве.

Оно есть тени от жизни,

А жизнь есть тени идей.

Когда я пришла в неглиже,

Среди колоннады открытой

Была я тенью теней.

Быть свободным

Рваные мотивы. Коридоры тьмы.

Крашеные мины. Золотые сны.

Время смотрит с тыла. Не свернуть назад.

За спиною рыщет чей-то льдистый взгляд.

Кто стальной рукою гонит к счастью нас?

Воля нас не стоит, свобода – это ад.

Всё нормально, или уже нет.

Быть свободным, значит, знать…

Что свободы нет.

Нервы на пределе у того, кто слаб.

За углом напротив строят зоопарк.

Поверни направо – не собрать людей.

Рытвины, ухабы, проблески идей.

Покури немного. Затянись слегка.

Белая дорога. Пыльные глаза.

Всё нормально, или уже нет.

Быть свободным, значит, знать…

Что свободы нет.

Баланс мироздания

Встречают нас

Венера и Марс,

Смерть и Любовь,

Мир и Война.

Мироздание

ловит баланс

на тонкой грани

Здесь и Сейчас.

И потому

встречают нас

Венера и Марс.

Божественный сон

Пока бог спит и снится сон,

То нет конца вовек скитаньям

Для душ, попавших в унисон,

Для счастья краткого, страданья,

Но прекратить страданья можно…

Для этого – какая малость! –

Всего лишь надо разбудить,

Сон разметать – вот, что осталось.

Но только бог проснется вдруг,

Возникнет душ его испуг,

И, растворившись, в пробужденье

Они узрят творца творенья.

Под сенью девушек в цвету

Два поворота головы на фоне моря,

Вакханка устремленная туда,

Где город и вода, друг с другом споря,

Пытаются пресечь самих себя,

Пытаются дополнить, обездвижить,

Но ничего не могут изменить…

Блуждающая родинка на коже,

Воспоминаний ломких нить,

Энигматичная краса и солнце

Под сенью девушек в цвету

Родит одухотворенность,

Отдохновенности мечту.

Цикл

Что есть движение солнца и звезд

На небе дневном или полуночи?

Только лишь перемена света и тьмы,

Только лишь смена бесконечных времен,

Только дыхание, цикл и ритм,

Только движение «ОТ» и движение «К».

Крутится шар

Крутится шар,

То холод, то пожар.

Не сойти б с ума,

Не терять себя.

Диалог с собой,

Диалог с другим,

Подводя итог,

Разгоняя дым.

Крутится шар.

Золота пожар.

Берег разбитых надежд

Мне снилось синее море,

И влагой полны небеса.

Я замещала счастье на горе

И не заметила, как приплыла

К берегу голому вскоре.

Когда подняла я вежды,

То получила это сполна:

Пустынный берег разбитой надежды

И солью были забиты глаза,

А синее море спокойно как прежде.

А синее море творит чудеса:

Покрытое небом и сушей, оно не знает о нас.

Шесть утра

В шесть утра

День начинается.

В шесть утра

Всё завершается.

И тогда

Мир возрождается,

Словно бог,

Бог из огня.

В шесть утра.

Перелистну

Страницу дня.

Жизнь была,

Но нет меня

В шесть утра.

Всё завершается

В шесть утра.

Перемены

Я не верю в перемены,

Ни в какие перемены.

Можно двигаться по кругу,

Можно точкой стать на круге,

Потому что у круженья

Нет ни капли перемен.

Если хочешь перемен ты,

Разорви порочный контур,

Прекращай эксперименты,

Тихо вечности предайся.

И тогда исчезнут контур,

Грохотание сансары,

Ее спицы, ее скрипы,

Ее ступица и обод.

Осень

А сухие листья падать

Будут. Эта осень круг замкнет.

Никого не жалко будет.

Всё уйдет в прозрачный лед.

Будет в прорубях-окошках

Тьма стоять, смотреть на нас,

И в безмолвии горючем

Не моргнет умерший глаз.

Будет осень одинока.

Одиноко дом стоять.

Ничего. Нигде. Безмолвно.

Только лист сухой шуршать

Будет.

Детские стихи

Я детские стихи нашла в столе.

Там осень падала листами,

Зима кружила небесами

И рассыпала снег везде.

Но за зимой идет весна –

Звенят хрустальные одежды,

Нам дарят новые надежды.

И лето наступает как всегда.

Но снова осень. Замкнут круг.

И я, проснувшись, поняла:

Всё повторится для меня.

И ничего не станет вдруг.

Прозрачность

Нет и родины,

Нет и печали.

Нет и рассвета,

Но не ведом закат.

Птицы в лесу

Что-то кричали,

Видимо, звали

В стаю свою.

Только на свете

Куда интереснее

Вдруг раствориться

В рассветных лучах,

И ничего

Не иметь и не ведать,

Будто прозрачен –

Всё сквозь тебя.

Герда

Он ожидает в замке Снежной королевы,

Слагая «вечность» из кристаллов льда.

Идти возможно вправо и налево,

Но те дороги не приводят никуда.

Он вспоминает человечье имя:

«Как звали? Герда? Кажется. И да…

Какие волосы? Но главное забыл я,

Какого цвета у нее глаза?».

Стоит безмолвно замок Снежной королевы.

Вокруг ветра и вечная зима.

Слагая слово из кристаллов – «вечность»,

Он вдруг припомнит девушки глаза.

Слепота

Давно все сгнили шелка,

Рассохлись, разбились кареты,

И моль сожрала соболя,

А люди всё там же и те же.

Будто они здесь навечно,

Будто смерть нипочем,

И не весна, и не лето

Их не хлестали бичом.

Будто не люди, а мухи,

Которых поймала смола.

Смерть – не смерть, только слухи:

Что за жизнь-то была!

Но паутина уже сплетена,

Тянется нить к завершенью.

Время – ловчий, не знающий сна, –

Всех приведет к искупленью.

Лист осенний

Порхая бабочкой бананового цвета,

Осенний лист, кружась, летал.

Он провожал осколки лета,

Он радостно на воздухе дрожал,

Но неизменно падал вниз.

Между слов

Герой ушел на несколько часов.

Он затерялся средь листов,

Исчезнув между строк.

Не надо музыки и света,

Лишь тишина лежит меж нами.

Наивно смертным полагать,

Что книги пишутся словами.

Память

Рассказать бы о коридорах квартирных,

Где на стенах висят велосипеды,

На которых, увы, никому не кататься.

Рассказать бы о сундуках в коридорах,

Где хранится девичья одежда,

И ее, увы, некому больше носить.

Там хранятся учебники старые,

И тетради, и стенные газеты,

На которых рисунки, стихотворенья

Девочек, мальчиков тех, что не стало давно.

(Нет их уже лет пятнадцать, или боле того) –

Всех война языком багровым слизала.

Маятник Фуко

Чтоб двигаться дальше, надо стоять на своем.

Небо с овчинку шагреневой кожей в глазах.

Нас убеждать не пробуй. Это, пойми, не твоё.

Солнце не солнце, но элементарный страх.

Кто-то живет, кто-то танцует, не попадая в такт.

Кто-то недвижен, как маятник Фуко в пустоте.

Точку опоры и точку отсчета как факт

Мы потеряли с утра, или в дневной темноте.

Ангел

Горсть жемчуга в ладонь –

И мир покажется чуть больше.

И путь сотрется под подошвой ног.

И пусть горит огонь

Зеленым светом рощи,

Быть может, в ней бессмертия залог.

С вершины глубина виднее.

Из глубины прекрасней свет.

И крылья за спиной моею:

Быть может, ангел, а, быть может, нет.

Молитва

Шагал, хрустя ракушками морскими,

Герой под переклич неотменимых фраз,

Звучащих хрупкостью мотива

В устах, где облаков иконостас.

Молитва капала на волю,

По воле Бога и людей.

А он закрыл глаза и был доволен

До боли, до предела дней.

Назад и наоборот

Однажды солнце полвосьмого

Сошло с ума – пошло назад,

И звезды полетели к дому,

Там где возник эдемский сад.

Восток сиял закатным светом,

Алмазной пылью – райский сад.

Я в сад пришла искать ответы,

И бог сказал: «Я очень рад.

Я знаю все твои вопросы:

Куда идти? Зачем нам быть?

Мне непонятны ваши грезы.

Свободу нужно отменить».

Врата открыты, меч закопан.

Его огонь безвреден стал.

Змей околел. А ангел? Что там?

Он на пути моем стоял.

«Я очень рад. Прошу, входите.

Земную жизнь пора избыть.

Хочу напомнить: извините,

Свободу нужно отменить».

Странник

Есть имена у дождей,

Поющих долгую песню.

Есть имена у снегов,

Плетущих кружево лет.

Есть миллиарды имен

У звезд бесконечной вселенной,

Только у странника нет

Этих заветных слов.

Всё потому что имя –

Гвоздь, забиваемый в Землю.

Всё потому что след –

Это верная смерть.

Те, у кого нет имени,

Те, у кого нет наследства,

Вечны в мире конечном

И бесконечны там,

Где положен предел.

Иные ценности

Иные ценности.

Иные ориентиры.

Иная жизнь.

И горизонт иной.

В пустыне золотой

Иные пирамиды.

И солнца шар –

Хрустальный и большой.

И в синем море

Не белеет парус.

На глади вод

Не возникает пароход.

На дне, где ночь и холод,

Лишь гад морской

Тоскливо полночь пьет.

Весь этот мир

Почти он идеален,

Но нет тебя,

И нет других людей,

Поскольку космос изначален.

Пугает всех он

Пустотой своей.

На севере поют снега-свирели.

Южней змеится и шипит

Песок пустыни золотой. И глянец

Небесный, невесомый. Он дрожит.

И не спешат года, века, недели.

Но знаешь об ином:

Иные ценности, иные ориентиры,

И жизнь иная о былом.

Дорога на небо

Мне снилось, что в райском саду я жила,

И ветер мне пел, и птицы летали.

Всходила на небо младая заря,

И вечностью день окропляя, текла изумрудом река.

Всё было когда-то. Всё было – забыто.

И жизнь потеряла кормило.

На небо дорога открыта всегда,

Пусть даже ее сочинила.

Нефилим

Ротонда. Множество дверей.

По центру Нефилим крылатый.

На лике множество очей,

И золотые кудри водопадом

Лик обрамляют.

В руке его горящий меч.

- Ты херувим?

- Не херувим.

- А двери?

- Не так уж важно, ты пойми.

- Но как же так? Ты поясни…

- Порою двери просто двери.

- Верно?

- В любую проходи.

ПОЭМЫ:

1. Легион

2. Возвращение Заратустры

3. Маски

Легион

1

Опустился вечера сумрак,

И пустует зала моя.

Я терял по капле рассудок

В тишине холодного дня.

В темноте и в роскоши залы

Желал неизбежности встреч,

Я желал касаться губами

Обнажённых девственных плеч.

Но я так далёк от людей,

Ещё дальше будет до Бога,

Я устал от тени своей.

Я – вампир. Темнеет дорога.

2

Проявляются звёзды на небе,

Покидаю я тихий дом.

И в какой стороне бы я ни был

Только тень моя за углом.

Я ходил средь жилищ человечьих

В час, когда все давно уже спят;

Я пугал их кошмарами вечными,

Я во сне им показывал ад.

3

Только я не желаю им зла,

Мне пугать уже их не прельщает.

Я искал свет родного окна.

Свет, который меня приласкает.

Он же занял все мысли мои,

И пусть я погибаю от света,

Лишь бы он освещал издалИ,

Как маяк непроглядные дни.

Вдруг почувствовал я впереди

Непогашенный свет в окошке.

И подкравшись к нему, как кошка,

Я увидел мерцанье зари.

Да, так птицы поют на заре,

Да, так травы шумят на ветрУ,

И так звенит веселый ручей,

Расплескавший искрИстость свою.

4

Ни зари, ни ручья я не видел,

Видел профиль девичий я.

Он темнел на фоне окна.

Был прекрасен он и безупречен.

Я бы проклял скитания вечные,

Я б убил всё на этой Земле,

Но оставил бы нежные плечи

В освещённом лампадой окне.

И вот я, наконец, появился,

Чтоб увидеть очи её.

Уже сумрак совсем опустился

На дома, укутав жильё.

5

И тогда, увидев меня,

Она вовсе не испугалась.

Вся была наивна, чиста.

Тихо ночь по улицам кралась.

И спросила она: «Что же ты?

Для чего ты здесь этой ночью?»

«Опасаясь в душе пустоты,

Я ищу давно твои очи».

«Как же сладки нежные речи,

И твой профиль, он будто знаком».

И дрожали девичьи плечи,

И горели очи огнём.

«Так скажи мне, милая девушка,

Как же мне называть тебя?

Думал я, что раньше мы виделись,

Нет, не здесь. Но другие края

Мне всё снились, и всё казалось

В тех краях я видел тебя.

День зарёй тогда выпростАлся,

Ты была там вечно моя».

«Этот сон я разгадала.

Знаю, что тревожит тебя.

А зовут – Анастасия,

Только что тебе до меня?»

6

«Я хотел бы любить как люди,

Только имя моё умолчи

Сквозь годА, океан и судьбы

Оно прОклято светом зари».

«Что же имя твоё означает?»

«Я не знаю в чём тайна его».

«Но скажи, прошу, я умоляю,

Назови же мне имя своё?

Ты поверь, я не испугаюсь,

Я сумею принять его».

«Я, конечно, позже раскаюсь,

А зовут меня Легион».

7

В мире много есть тайн, загадок.

Среди этих загадок есть ты.

Распаляется полдень жаркий,

Ты в полях собираешь цветы.

Я скучаю в замке далёком,

Тебя в сердце одну лишь храня.

В этом мире старом, поблёклом

Ты одна лишь искупишь меня.

Мне тебя полюбить – преступленье.

Ещё хуже – тебя не любить.

Да, я жажду любви воскрешенье,

Но не в сердце своём. Да, увы.

8

Я к тебе прикасаюсь губами,

И в соитии дрогнут уста.

Есть блаженство сгорать под лучами

Неизбежного, жадного дня.

Есть блаженство быть проклятым тьмою.

За минуту с тобой всё отдам,

Только небо горит надо мною

Из хрустального чистого льда.

Только б свет никогда не кончался,

И вот я, распятый этой зарёй,

На мгновенье с тобой обвенчался.

Я молю тебя: верни мой покой!

9

Ты пройдёшь, прошуршит твоё платье.

Ты права, я безумен всегда,

Ты права, страсть ничто не решает,

Только как сохранить мне тебя?

Обернись, я твой взор в объятья поймаю.

Да, я Демон, Вампир, Легион.

Только знай, что всегда во мне горит жажда

Быть прощёным Исусом Христом.

В каждом демоне уголь пророка

Обжигает немые уста.

Я всё понял, увидев тебя,

Что исполнилось это до срока.

В мрачном замке том тень вампира

Отравляла смутные дни.

Пусть я буду тенью от мира,

Только светлой тенью, смотри!

10

Обернулись звёзды во мраке,

Обернусь чудовищем я.

Всходит солнце там, над скалою,

Я иду на смерть, не дрожа.

Только тень вослед прокричала:

«Ты безумен, о, Легион».

Но с рассветом вдруг замолчала,

И вползала в прОклятый дом.

Я расправил мощные крылья

И направил взоры к огню.

Твоё имя – Анастасия! –

И безумный полёт на скалу.

Пусть я рухну, сгину, растаю.

В темноте мне жизнь не мила.

Пускай дни мои отлетают.

Есть на свете свет для меня.

Есть прощенье для Люцифера,

Расколдована тайна моя.

Безразличен к смерти и власти,

Только жажду вечного дня.

11

Там на скале среди снега и фирна я оставил радужный знак:

Светом исполнен дракон и вершина, и имя на сжатых устах.

Всё пройдёт навсегда, всё растает, только имя твоё никогда.

В глубине поднебесного рая начертал «АНАСТАСИЯ» я.

Это имя твоё роковое,

Анастасия моя!

Это имя твоё неземное,

Анастасия моя!

12

Будь же вечной державою мира.

Ты в объятия примешь меня.

Позабудь Легиона-вампира,

Ну, а я не забуду тебя.

В мире есть много тайн и загадок.

Среди этих загадок есть ты.

Расколдована тихая тайна,

И весной прорастают цветы.

Возвращение Заратустры

1

Канат натянут.

Соблазны велики.

Меж зверем и

сверхчеловеком

мои проложены

пути.

Внимайте, сонные тетери.

Смотрите, гордые слепцы.

Я разбиваю эти двери,

срывая с петлей суеты.

Что боги ваши людям дали?

Все боги умерли давно.

Разбейте старые скрижали.

Я – полдень человечества.

Давно

вы проклинали Заратустру,

но ваше зло – добро.

Моралью скутали вы чувства,

которых вы не поняли.

И что?!

2

Так обнажай, сорви покровы,

пора всё познавать.

Привет же, Пёстрая Корова,

пора меня встречать.

Когда я спал, меня

ужалила змея,

но я познал врага,

и яд безвреден стал.

3

Да, Заратустра умер,

но возвращаюсь я опять.

Я, Новый Заратустра,

ноздрями чую благодать.

Канат натянут между башен.

Канатоходец словно птица.

Я видел это в дне вчерашнем,

но не хочу я возвратиться.

Есть зло на свете и добро,

местами поменять их можно.

Я изучаю мастерство,

и это очень даже сложно.

4

Вы зло, добро меняете местами,

белое с чёрным, а жабу с цветами.

Я не вижу в этом морали,

я вижу в этом моралин.

Я пережил свои желанья,

и, значит, солнце я переживу.

О полдень моего сознанья!

О звёзды, побеждающие тьму!

В ночи опять светла дорога,

дымит далёкая скала.

О сколько музыки у Бога!

О сколько песен у меня!

5

Я не иду,

но я шагаю,

Я не лечу,

но я парю.

Открыта сумеречная зона

моего сознанья.

Светло!

Я осенён!

Я тут!

6

Огонь горит на синем небе.

Ветрами венчано чело,

внимая звукам птичьей трели,

Я поднимаюсь высоко.

Я, озарённый солнцем мира,

и ветры – братья все мои.

О, Заратустра! –

Поют мне травы.

О, Заратустра! –

Слышу шёпот я

в листве.

Какая мудрая природа!

Всё одухотворено!

И, кажется, тогда погода

любая мне по нраву.

7

Вот

день сменился ночью,

но ночь уходит – снова день.

С летящим временем нет сладу,

но я пришёл не для того,

чтобы жалеть.

8

Да, я – не Бог, и я – не зверь.

Я – человек, и стрелка духа

моя указывает в дверь,

где сверхчеловек укажет мудро:

вы проложите свой канат,

ведь на чужом горбу

лишь только зайцы

бесплатно, без билета едут,

трусливые зайчата!

9

А воры?

Так у тех ведь тоже будет

мало утешенья,

сгорят головные их уборы.

И в итоге все они успеют

Лишь к шапочному разбору.

Своруй канат, куда же проще?

Но помни об одном:

Две башни, городская площадь

и люд стоит внизу,

взирающий на то,

как ты идёшь.

10

Запомни, у казённого каната

одно лишь свойство только есть:

в руках хозяина он чудно-ладен,

в руках чужого – это смерть.

11

Я возвращаюсь по своей дороге –

так всем на веки суждено.

Другие есть канаты и дороги,

но мне завещано одно:

Пройти свой путь

от мала до велика,

от сна и до солнца пробужденья,

от титула до книги,

от слова и до стихотворенья,

от сумерек богов до полдня духа,

от пустоты и до Вселенной,

от глухоты и до богатства слуха,

от слепоты и до прозренья!

Маски

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

1. Коломбина

2. Шут

3. Арлекин

4. Камергер

Шут

Под вечной маской благородства

Скрывался бедный мой король.

Он прятал страшное уродство

От знати и толпы людской.

И я молчал, сказать не смея,

Придворным о такой беде.

Ведь я – паяц, я – смеха гений,

А не судья судьбы своей.

И даже камергер с улыбкой горькой

Злорадно ухмылялся за спиной.

Порой так сердцу было тошно, больно

И я терзал колпак свой шутовской.

Но я паясничать всегда готов.

Эй, вы, смотрите на меня.

Я знаю, ждёте смерти короля,

Я знаю тайну ваших слов.

Напрасно, золота не надо.

Пойдите прочь все от меня!

Но вот примите кубок яда

От благородного шута!

Диалог

Коломбина:

Он вчера нашептал такое,

До сих пор ланиты горят,

До сих пор порою ночною

Вижу пристальный дивный взгляд.

Шут был молод, красив, элегантен

В одеянье своём, в бубенцах.

Приковал Коломбины вниманье

Жёлтой розою в бледных руках.

Шут:

Эта линия рук мне знакома,

Этот стройный простой силуэт,

Эти павшие грустные плечи

И глаза, что печальнее нет.

Я к тебе подошёл в маскараде,

В час, когда шумела эта толпа,

Я шептал тебе в ухо напрасно,

Мне улыбка всё сказала твоя.

Коломбина:

Я сорвала бы маску печали,

Я б душой тебе вся отдалась,

Но в проклятой толпе зашептали:

«Коломбина опять влюблена».

Стало душно под сводами зала,

И душе захотелось летать.

Ты всё понял, а я не сказала,

Я в молчанье сумела сказать.

Шут:

Я тогда на миг отвернулся

И поклонницам бросил цветок,

И взыграл поток многострунный,

И шатался в глазах потолок.

Мы покинули знать средь разгара

Бесполезных кружений в ночи.

И на улице было нас двое,

Растоптавших личины свои.

Арлекин

Песнь первая:

Ах, женщина, ты - как дитя

Играешь с новою игрушкой.

С тобой играть, конечно, рад,

Но только, Коломбина, слушай:

Я не люблю твоё кокетство,

Я говорю о том не зря.

Я ненавижу его с детства,

Я ненавижу короля.

Под маской вечной благородства

Играет свою роль,

Меня пугает его сходство

С придворною толпой.

Я – Арлекин – кудесник злого слова,

Я ненавижу шутовской колпак.

И глупы те, кто посчитают снова,

Что я шутить для вас готов за так.

О чём молчишь ты, Коломбина?

Я знаю, любишь ты Шута,

Но что тебе безумец этот?

Чем Шут, скажи, пленил тебя?

Песнь вторая:

Я следил за тобою от сада.

Ты походкою шла неземной.

Я дыхание чувствовал рядом,

И как билось сердце твоё.

Ты же демон мой кареглазый,

Ты в молчанье владеешь душой.

Опрокинулись сердце и разум,

Распластавшись вновь перед тобой.

Я просил наступившие будни

Застывать навсегда в янтаре,

Только время бесстрастно всё губит,

Всё на бренной уставшей земле.

Камергер

Вчера я видел нашего Шута.

Да он совсем, бедняга, сбрендил.

Кричал о смерти скорой короля,

И поносил вельможу смело.

Я не пойму его заботы.

Он Шут, но он смешить не может,

И он предался грусти, боже,

Как будто совесть его гложет.

А давеча, представьте, правда-правда,

Шут, Арлекин – столкнулись на дороге.

Вы представляете сию картину,

И что из этого выходит позже?

Казалось, братья по искусству,

И что ещё делить друзьям?

Так нет, всё эти... Страсти, чувства.

Как говорят, «шерше ля фам».

И что им до плутовки Коломбины?

Ну, ладно б дама благородная была,

Но это же всего лишь Коломбина,

Ни словом больше и ни меньше, как всегда.

Эх, молодёжь. Ну, что ещё добавить?

Пройдёт и это, по себе я знаю.

Бывало, чувства так меня захватят,

А нынче я и думать не мечтаю.

Коломбина

Я стройна и я красива?

Верьте, это так.

Пусть грустна, пусть молчалива,

Но в душе весна.

Я невеста Арлекина?

Что вы, никогда.

Я под маской Коломбины,

Я люблю Шута.

Он приходит каждый вечер

Под моё окно,

Он плетёт беспечность речи,

На душе тепло.

Только вот меня пугает

Странный свет в его глазах,

Будто он чего-то знает,

Что не знаю я.

Он смешон, и он беспечен,

Он мне нравится таким.

Пусть же длится этот вечер

Дольше вместе с ним.

Милый Шут, тебя люблю я

И пускай ты не король,

Я уверена, что сможешь,

Одолеть и эту роль.

Серенада Шута

Под твоим окном стою я.

Коломбина, взор открой.

Загорелись окна спальни,

Где увижу профиль твой.

С вечной чёлкой над бровями

Ты выходишь на балкон.

И блистает ярче солнца

Серебристый балахон.

Через тонкое запястье

Перекинут синий зонт.

Ты в руке сжимаешь маску,

С чёрным бархатом фасон.

Под твоим окном стою я.

Очи ласкою горят.

Коломбина, улыбайся,

Глаз не пряча никогда.

Я люблю тебя, кокетка,

Ты мне нравишься такой.

Приходи в свою беседку,

Говори всегда со мной.

Я же Шут, шутить люблю я

И рассказывать тебе

Про интриги, сплетни в свете,

Про нелепость при дворе.

Занавес

О как прекрасен этот маскарад,

Где чувства мелки, поводы – ничтожны.

И кто-то там под маской короля

Смеётся тихо надо мной. Так что же?

И пусть смешна нелепая игра,

Где чувства никого не тронут,

Где бесполезных масок океан

И сердце, брошенное в омут.

И как мила со мной одна партнёрша

Та, что скрывается за пёстрою толпой,

Но я пошлю ей жёлтый свой цветок,

И Арлекин, соперник мой неловкий,

Ей принесёт цветок как будто он его.

Я маску на лицо своё надвину.

Мне нравится среди толпы партнёрша та,

Что прячется под маской Коломбины,

И ценит лишь меня под маскою Шута.

И как прекрасен этот маскарад.

И бесполезно всё существованье

Безумных слов, моих любовниц ряд

И фальшь всех этих светских порицаний.

Моя партнёрша что-то загрустила.

Похоже, на мгновенье поняла,

Что спряталась она

Под маскою игривой Коломбины,

А рядом с ней партнёр

Под маскою Шута.