Из современной поэзии
Глава 1. Искусство или ремесло?
Вот вам истина веков, знавших лишь лосиный рёв,
Там, где в наши дни - Парижа рёв и смех:
Да, путей в искусстве есть семь
и десять раз по шесть,
И любой из них для песни - лучше всех.
(Редьярд Киплинг)
В балладе "Головоломка мастерства" Редьярд Киплинг ребром ставит вопрос о сущности искусства, вопрошая [о своих стихах]: "Мило, только искусство ли это?" В давнишних спорах о литературе и графомании, о "высокой литературе" и беллетристике, а то и просто о "вульгарном чтиве" нетрудно поставить точку, пусть, промежуточную.
Почему-то, когда речь идёт о сугубо материальных потребностях, такого резкого противопоставления не наблюдается. Есть уникальные, высокохудожественные вещи, есть ширпотреб - не менее необходимый. И есть различные суррогаты... Предметы одноразового пользования...
В удовлетворении духовной жажды страсти накаляются. И немудрено, ведь настоящее искусство, - как зерно, которое прорастёт и даст новые всходы, а те, в свою очередь - новые и новые... Как свеча, от которой хоть сто свечей зажечь - от неё не убудет. "Система нравственного страхования общества" (И. Бродский).
Так и настоящая литература, которая - искусство.
Николай Бердяев: «Творчество есть продолжение миротворения… Результат творчества – внесение в мир новой духовной энергии, новых ценностей, поднимающих людей на более высокую ступень бытия. Это стоящие перед нами свободные творческие задачи. Творчество должно создавать новую жизнь, а не просто культурные продукты большего или меньшего совершенства».
Художника питают корни, ветер, солнце, горний мир, от которого он получает информацию и энергетику. Только целостная система имеет творческую природу. По крупному счёту, человек один, без санкции свыше, на творчество не способен. Оно рождается из глубины души... Оно дается извне, но откуда взяться вдохновению без творческой цельности?
Гений – это неисчерпаемость, щедрость приумноженного таланта, радость творческого созидания.
Настоящие произведения рождаются, наполненные стихией, веществом искусства. Они услаждают взыскательный вкус искусно положенной строкой. Чувствуется, что писать для такого автора – это не только муки творчества обнаженной души, но и ощущение радости и благодати.
Вот так рождаются слова,
Как из земли растёт трава
(Алексей Пичков)
"...настоящее искусство — живое! И что произведения его живут настоящей жизнью и обладают настоящим характером"(Sheldon Lee - https://author.today/u/sheldon79/works).
Произведения искусства меняют мир, потому что автор вложил в них всю свою душу, пытаясь достучаться до ума и сердца людей:
Так писать, чтоб фразы-маги
мир творили новизной...
(Прокопий Явтысый)
***********************************************
А вот литературщина - разновидность графомании. Это сделанные вещи, не рожденные. В конечном счёте, литературщики и графоманы с большим или меньшим умением высасывают всё из пальца.
Графоман обычно упивается восхищением собой. Литературщик кормит свою гордыню, поэтому его прои))) оказываются, в лучшем случае, "проходной литературой".
Талант неудовлетворен, потому что воплощение на бумаге далеко от видения творческого озарения. Талант часто сомневается.
**********************************************
Графомания, по сути, пуста. А вот беллетристика - нет, в ней есть и польза, и смысл. И пусть это не "высокая литература", которая со временем становится классикой. Беллетристика даёт читателям энергию (эмоции, интеллектуальную игру и др.) Почему бы нет? На определённом уровне это необходимо.
В завершение, "In the Neolithic Age" Киплинга:
В эпоху неолита
(пер. В. Бетаки)
В кроманьонский дикий век бился я за устья рек,
За еду, за шкуры диких лошадей,
Я народным бардом стал, все, что видел, - воспевал
В этот сумрачно-рассветный век людей.
И все ту же песнь свою, что и нынче я пою,
Пел я той доисторической весной.
Лед уплыл в морской простор. Гномы, тролли, духи гор
Были рядом, и вокруг, и надо мной.
Но соперник из Бовэ обозвал мой стиль "мовэ",
И его я томагавком критикнул.
Так решил в искусстве спор диоритовый топор
И граверу из Гренель башку свернул.
Тот гравер был страшно дик: он на мамонтовый клык
Непонятные рисунки наносил!
Но хорошее копье понимание мое
В сердце врезало ему по мере сил.
Снял я скальпы с черепов, накормил отменно псов.
Зубы критиков наклеив на ремни,
Я изрек, разинув пасть: "Им и надо было пасть -
Я ведь знаю, что халтурщики - они!"
Этот творческий скандал идол-предок наблюдал
И сказал мне, выйдя ночью из-под стрех,
То путей в искусстве есть семь и десять раз по шесть,
И любой из них для песни - лучше всех.
(Редьярд Киплинг)
Настоящую литературу делают креативность - естественная способность творить, талант и цельность - связь с вышним миром. Что человек пишущий - без духовной опоры?
Глава 2. Марина Корсакова
Одобрено Мариной Корсаковой - http://www.stihi.ru/avtor/marianna
Её стихи потрясают с первого взгляда совершенством, обаянием чувства и ума, новизной поэтических образов, отточенностью формы, благородством.
Поразительно не только их филигранное качество, но и количество: ТАК МНОГО ВЕЛИКОЛЕПНЫХ СТИХОТВОРЕНИЙ. Какое ни возьми:
***
Цветёт на поле ива, пышнотела,
Пока ладони листьев сведены,
И березняк блестит слепяще-белым,
Прозрачный, точно утренние сны.
И, кажется, она проснулась рано,
Но у природы срок, похоже, свой –
И вымазаны пчелы, словно манной,
Пыльцою невесомо-золотой.
***
Ветер весенний то стихнет, то снова закружит,
Над горизонтом воздушные рыбы плывут,
Знаешь, за соснами небо синее и глубже,
Словно они прячут в ветках его синеву,
Копят в пластинах коры и лоснящейся хвое -
И васильково сияют просветы в лесу.
Я не смогу рассказать тебе небо такое,
Хочешь, в глазах и ладонях его принесу?
Марина Корсакова – великолепная поэтесса. Когда я искала лучших поэтов России, её стихи открыл для меня Алексей Дроздов (более известный на ПРОЗЕ.РУ и Стихире под эпатирующим ником Плохой Танцор).
Как не влюбиться в поэзию Марины Корсаковой с первого взгляда? Волшебно: «за соснами небо синее и глубже» и переход:
«Я не смогу рассказать тебе небо такое,
Хочешь, в глазах и ладонях его принесу?»
Эти строки завершают монолитно цельное стихотворение о чистоте и верности, символ которых – васильковый цвет неба. Марине Корсаковой удаётся передать это на контрасте с зеленью сосен, которые, по тонкому видению поэтессы, словно прячут и «копят в пластинах коры и лоснящейся хвое» эту синеву.)))
Из тайны написания этого произведения... поэтесса говорит: «…хотела открыть Вам маленький секрет - с просветами между сосен вышло потому, что я реально тогда видела ауру. У сосен - синяя, у нераспустившихся берез - ослепительно бледно-желтая».
Стихотворение ложится на музыку, получился бы романс. Иногда думаешь: сколько замечательных стихов – спеть бы эти песни звёздам эстрады! Какие хиты могли бы получиться всем на радость. )))
***
Опять спешат барашки облаков,
Густеет даль, картавит гром за речкой,
И снегом облетевших лепестков
Усыпано нагретое крылечко.
Сиди себе, не вмешиваясь в день,
Что сам собой вплывает в май цветущий,
Где спит лениво под сараем тень,
Частит кукушка, и сырые тучи
Даль вспененного неба бороздят,
Где сумерки светлы от резких вспышек,
И где ночами, жмурясь как дитя,
Спит одуванчик под огромной крышей.
Рисуя в этих строках огромное (небо, гром, «май цветущий») и малое (крылечно, лепестки, одуванчик), – автор художетсвенно показывает нерушимую цельность нашего мира. Недаром в последней строфе «Спит одуванчик под огромной крышей». Наверное, крыша эта – небо? По смыслу так и получается – всё описанное в стихотворении одуванчик этот бережёт и питает, как своё дитя («жмурясь, как дитя»).
Всё твердят, что «в поэзии всё сказано»… А читали ли вы, господа, Марину Корсакову, Надежду Сорокину, Вячеслава Киктенко, Шона Маклеха, Ленку Воробей, Марию Маркову, Софью Сладенько, Алину Марк, Сару Бет Бернар, Майру Грисс? Можно назвать десяток других имён блестящих современных поэтов. Кто-то пишет в классической манере, как Марина Корсакова, кто –то создатель «нового слова» (стиля, языка). И все – уникальны своим индивидуальным талантом. Как много сейчас очень хороших поэтов! И все они неизвестны широкой публике, потому что процветает стяжание коммерческого успеха незатейливым чтивом с более или менее вульгарной эстетикой.
Всё это происходит под благодушным взором князей литературы и власти: ведь способность выражать общий настрой общества даёт право управлять общественным мнением. Посему прославляются посредственность, культурный и научный конформизм. Правят бал бывшие задворки литературной коммерции с кудрявым слогом, проповедующие распущенность и идолопоклонство.
Раскручено – и покупают. Читающую публику всегда нужно было «приучать» понимать, а сейчас она зачастую приучается к самому дурному. Поэзия вращается в ложном кругу. Графоманские произведения извращают нравственное и эстетическое чувство, мешая осуществлению добра в нашей жизни, огрубляя и растлевая людей.
Поэзия – это духовная пища, без которой нет духовной жизни. Она необходимо как хлеб «надсущный», духовно животворящий, разрывающий путы зла.
В XXI веке науке стали приоткрываться истоки творчества. Подсознание – ворота в Информационное поле мироздания в котором есть всё: прошлое, будущее, наша генетическая память, память о прошлых перевоплощениях. Открытия начались с ощущений самих поэтов и писателей. «Удивительное свойство всякого истинного таланта, что талант учит обладателя, ведёт его по пути правды, учит любить то, что достойно любви" (Лев Толстой). Пушкин, Ахматова, другие говорили, что высший дух водит их пером.
Закономерно возникает вопрос: а в чём же заключается собственное творчество автора? Только в том, что ему дано слышать горнее? На этот вопрос ответил Великий русский философ Николай Бердяев своей новаторской теорией «несотворённой свободы». В книге «Смысл творчества» он показал, что человек – не пассивное орудие, он активный творец.
Творческим актом, кстати, может стать не только литература, искусство, но практически любое действие человека, если оно привносит в мир новые добрые чувства и мысли.
«Есть незримое творчество в каждом мгновенье:
В умном слове, в улыбке, в сиянии глаз».
(Саша Чёрный)
В стихотворении «Художнику» Марина Корсакова создаёт интересный образ: художник, рисуя дверь на стене, может создать выход (для себя и читателей), а может нарисовать и засов. Ведомый своим талантом, он обязан открывать, освобождать, а не запирать и не запираться. Творчество срывает путы зла – иначе это будет лжетворчеством!
Николай Бердяев сказал: «Творчество есть продолжение миротворения… Результат творчества – внесение в мир новой духовной энергии, новых ценностей, поднимающих людей на более высокую ступень бытия». Свободные творческие задачи, стоящие перед художниками (и не только художниками слова): создавать новую жизнь, а не просто «культурные продукты большего или меньшего совершенства».
Поэзия Марины Корсаковой – несомненно вносит в мир новую положительную энергию. С ней легче идти по жизни!
Не плачь напрасно, девица,
Былым не дорожи,
Куда ж весна-то денется,
Куда же ей, скажи?
Кому ручьи беспечные
Подарят свой привет,
Кого осыплет жемчугом
Черемуховый цвет?
Кого на тихой улице
Приветят соловьи,
И для кого же сбудутся
Все чаянья твои?
Не плачь напрасно, девица,
Сними обид ярмо,
Позволь душе надеяться -
И всё придёт само.
Слова адресованы ко всем - и к самой поэтессе. Главное, снять путы зла с души, освободиться от духа тяжести, стать по-настоящему свободным. Это возможно в творчестве! «Творчество есть требование Бога от человека и обязанность человека. Зло есть самотчуждение человека, отказ от преобразования себя и своей жизни» (Н. Бердяев). И Марине Корсаковой это удаётся.
Про звезду
Ничего не спасаю и битые чашки не клею,
И спокойно смотрю на водой убегающий снег.
Я в созвездии Рыб отыскала звезду посветлее –
Уж её-то мне хватит на мой незадачливый век.
Скажут, глупо любить недоступно-холодные звёзды,
Тяга к дальним мирам не дана человеку в удел,
Но прекрасна она и, хоть издали слишком серьёзна,
Но всегда улыбается мне, отвлекаясь от дел.
Ну, а большего нам колдовскими ночами не надо,
Фиолетовый свет льётся ровной строкою в тетрадь …
И дорога к звезде по серебряной линии взгляда,
Так пряма и ясна, что на ней мудрено заплутать.
Особенная звезда у Марины Корсаковой – счастливая, ведь обладание таким талантом – громадный дар.
Прекрасно, когда есть (на СТИХИ.РУ - http://www.stihi.ru/avtor/marianna) не только читатели но и понимаюшие друзья.
В недалёком будущем выйдет из печати новая книга. Ждём с нетерпением, дорогая Марина. Мы вас любим!)))
Рекомендую ещё http://www.stihi.ru/2013/07/01/8686 - Эссе о творчестве Марины Корсаковой, которое написала Надежда Сорокина.
Глава 3. Андрей Чуклин. Письмо поэту с планеты людей.
Избави, Господи, от лукавого умствования!
Северина приветствует тебя!
“Блуждающее тело без души - космический осколок мирозданья, лишенный атмосферы...” – пишете вы. Астролог заметил бы по этому поводу: «Поиск собственного понимания космических законов”. Пожалуй, ни у одного поэта не было такого космического отношения к Земле. Даже Хлебников и Уитмен, хоть и представляли ее единым целым - как одушевленный организм (что сейчас по учению Даниила Андреева именуется планетарный Логос), - но делали это в земном ракурсе. У Маяковского “солнце моноклем вставлю в широко растопыренный глаз” звучит не только негелиоцентрично, а даже эгоистично.
Тут взгляд иной, воистину, галактического масштаба:
Уснули боги, измученные своими свершенными
И не свершенными делами
Разбежались галактики,
проскользнув между их
одеревенелых пальцев,
понеслись кто куда:
за пределы старческих ладоней,
двигаясь по инерции
первоначальной идеи
пока не столкнулись с иными
свойствами и
парадоксами пространства.
...Поэт и его литературный герой - это не одно и то же. Так ошибочно было бы отождествлять ПОЭТА и Андрея Чуклина, человека. Эти слова - о вас как ПОЭТЕ, преимущественно о литературном герое (хотя стихи так часто похожи на самоисповедь).
Отчасти бессознательно, но во многом - совершенно сознательно вы затронули в своих произведениях вечные проблемы: небесные и земные. В таком концентрированном виде их не часто встретишь. Правда, разглядеть это очень не просто: полагаю, что первая, так же как и последующие книги будут приняты и поняты до конца только потомками (дай-то Бог!)
Без претензий на полный обзор всех проблем, попробуем разобраться хотя бы в постановке немногих из них... Чтобы в будущем не думали, что творчество не было замечено современниками. Кто знает, может быть придет время, когда о “Четвертой четверти в тяжелой воде” напишут целые исследования.
В стихах - животрепещущие для публики темы, простой и ясный слог. После “клевой жизни” современного телеэкрана многим трудно воспринять нормальные стихи, где каждое слово надо читать и понимать буквально, ощущая его изначальный смысл, видеть духовным взором именно то, что хотел сказать его создатель.
Возможная реакция читателя, впервые открывшего “Четвертую четверть в тяжелой воде”: «На первой странице - о пьянстве, на второй - о том же, так ... до 11 стр. включительно! Потом - тоже льется, только не портвейн, а “седьмые сутки дождь”.
В следующем стихотворении “заболоченная луна” и “собаки поют о мертвых”, а после: “звездный пью нашатырь и еще: “белой ночи пью сырое молоко и пьянствуют со мной вороны да сороки” (бедные птицы)... Дальше – больше: собственная “строка, как горькое алоэ... мне десна оботрет”. Цикл завершается “выходом из штопора”, а впереди еще поэма из 13-ти «алкоголий»!
Да, эта книга не простая. Вы не предлагаете читателю душистый мед искусства, а показываете боль этой жизни. “Петь не можешь - кричи!” “Это не стихи, это синяя пена у рта... Опасно, как невскую пить отравленную воду”. Стихи- боль, стихи-крик, чтобы самому “в свободном поиске” осознать смысл человеческого существования и заставить задуматься об этом других. “Душистый мед искусства” в больших дозах способствует вытеснению из сознания дискомфортных воздействий окружающей среды. Это, в конечном счете, ведет к деградации отдельного человека и человечества в целом. Осознание дискомфортного влияния и противодействие ему по закону выживания “живых систем” способствует поддержке равновесия с вечно меняющейся средой обитания. Таким образом, ваш литературный герой выступает как носитель прогрессивного миропонимания.
В самом отношении к неприглядным проявлениям земной жизни нет ни тени пошлости, вульгарности, грязи, фальши, демагогии. Отсутствует даже обычное, присущее всем, себялюбие. Единственное, что можно поставить в упрек, - это издержки юношеской, ювенильной (глубинной скрытой) психологии. Книга вышла в 1990 г. Да и следует учесть, что за время это было...
Пытаясь познать глобальные духовные проблемы, ваш герой испытывает все на себе, без какой-либо помощи со стороны. Изначально нет никакой поддержки: ни извне, ни даже изнутри, от собственной души. Нет корней: связи с родными и близкими людьми; нет друга, нет любимой.
Словом, нет веры ни в себя, ни в других, ни в Бога. “Я здесь один. Один в своей неподражаемой мутантности. Кто угодно: преступник, кентавр, кенгуру с головой альбиноса-барана, мираж который можно убить или посадить в тюрьму, но который нельзя увидеть...”.
Литературный герой не умеет просто пройти по земле: “Шаг назад – и упал в кювет. Шатко в сторону – шутка ль? Пусто!” Как заклинание, произносится:
по лезвию бритвы скачешь,
по углям и по стеклу.
Гуляешь порой над бездной,
по краю обрыва бродишь,
но время пришло
НОРМАЛЬНО
Пройти по своей земле.
Связи с землей нет потому, что рождение произошло в таком месте, в такой день, час и минуту, что в этот момент он был (в духовном отношении) выключен из земных ритмов и подключены к космическим. Земля, в духовном смысле ему не родная, как всем. Его духовные корни в космосе, он – космический медиум (через таких людей на Землю транслируется космическая карма). Каждая клеточка физического тела находится в резонансе с земными полями, а душа настроена на галактические ритмы. Все происходит на бессознательном уровне. Естественно, что явившись в мир с такой отмеченностью, не только ваш герой, да и вы сами, порой, ощущаете себя здесь чужим: “Торчишь на дороге с двусторонним движением, один на обледенелой полосе.” Космическое сознание, ощущение бессмертия духа, отражено в стихах:
Я ровесник первого ядерного взрыва
В атмосфере над северной землей 1962 года
от Иисусова рождества.
До этого в страшной, тяжелой воде
Я был говорящей рыбой
……………………………
Но в самом начале
Я был одной из малых планет
В созвездии Скорпиона
И кажется
Остался там навсегда.
Земля – не лучшее место во Вселенной, но для нас – пока единственное. С гармонией земных отношений дела обстоят неважно: и с природой мы не в ладу, и друг с другом, и с собой... Здесь, как и во всех материальных мирах, действуют законы единства и борьбы, следствием которых является необходимость. Мы привыкли (иного не знаем) и игнорируем многие вещи - это нормальная реакция на стресс. Вы, духовно связанный с Космосом, - обнаженными нервами и душой - “раненой птицей под сердцем”, воспринимаете тонким поэтическим чутьем всю неприглядность земной действительности.
Из глубин подсознания льется черный ужас: «Куда я попал?»
В этот час, в этот мрак небес
через дыры в озонном слое
Атлантида вселенной здесь
извергает свои помои.
Извергает чуму и тиф,
грязь и подлость, тоску и злобу.
И да здравствует новый миф -
Миф чешуйчатых и толстолобых!
Мы - подвид земляных ужей,
знать не знаем, уснув, как жабы,
что у спящих у нас уже
открываются в скулах жабры.
Мы обитаем в атмосфере “тяжелой воды” и привыкли не замечать этого. Вы называете наше обычное восприятие действительности сном, миражом. “В полусвете сомнамбулы спорили, пили, ели, вперемешку пешки, кони, ладьи, ферзи...” Действительно большая часть людей поступает так, будто уверена, что никогда не умрет и что земные ресурсы вообще неисчерпаемы. Смехотворная вера в то, что все равно ничего не произойдет (как ничего не случается во сне или в кино), которая у многих удивительным образом совмещается со страхами грядущих бед.
Но неспроста у вас говорится “новый миф”, а не “мир”. “Чешуйчатость и толстолобость” людские – кажущиеся. Что скрывается под ними?.. Чем мы живем? Где радость, счастье в нашей жизни, где вера, которая не рассыплется после испытаний, где человеческое достоинство? “Всем плевать на униженье не приносящих радость дней”... Беспрецедентное вмешательство в земные процессы необратимо разрушает системы саморегулирования в природе. Земля, – вся в ранах и язвах, – превращается в помойку.
Перспектива того, что станется с нашей Землей… Будущее, которое, может быть, не поздно еще поправить:
О, невидящий глаз, созерцающий столько миров! О, невежество слабого духа! ......................................... Десять лет иступленной истомы полета В ядовито - пахучей воздушной траве над вчерашней землей.
То же разложение – в жизни людей: тело без души, в котором нет ни тепла, ни воздуха, ни света, только атрибуты духовной смерти – стремление к успеху любой ценой. Все стремятся получить удовольствие, удовлетворение, не гнушаясь никакими средствами, и одновременно – хотят уважать себя.
Свыше 2000 враждуют с друг с другом (а теперь и со всей Вселенной: вспомните, как «на Луне» американцы хотели сделать ядерный взрыв!). А ведь было завещано: “Не делайте другим того, что не хотите себе”. Мысль не новая: если бы сейчас на Землю пришел Сын Божий и начал проповедовать свое учение, то против него обратились бы все те же.
Благопристойность и благочестие – чисто внешние. Процветает демагогия: к примеру, утверждают, что священникам не обязательно быть добродетельными, что через них и якобы без того переходит на прихожан божественная благодать. А как же евангельское “Порождения ехидны, как вы можете творить доброе, будучи злы?” Разве формальное, показное благочестие перестало быть тягчайшим оскорблением Бога?
То, что называется массовой культурой, насаждается в сознании людей. “Трем поколениям людей выкалывали глаза, пока у них не стали рождаться слепые дети”. Вы беспощадно анализируете те подмены и ложь, которые зачастую преподносятся людям в качестве непреложных истин: «Дело не в том, чтобы обманывать себя, без конца выпрямляя кривое зеркало, хочу, чтобы вообще не было никаких зеркал».
“Камо грядеши?..” Вот панорама начала дня в Санкт-Петербурге 90-х годов (что уж говорить о жизни “в цепях провинциального покроя”):
Раннее утро. Вот и раннее утро. В общественном транспорте едут на работу усталые, хмурые люди. Люди давят друг дружку, как будто очень боятся опоздать все равно куда. В электричке женщины похожи на мертвые цветы, даже духами не пахнут.
Это ли радость и благоустроенность цивилизованного существования?
Ваш литературный герой не умеет лицемерить, обольщаться, не может закрывать глаза на очевидные и вопиющие вещи. Не принимая мир таким, как он есть, он говорит о своем свободном поиске истин: “Кто откровения ищет в игре, а не дешевой игры в откровенья”. Это интуитивное мышление – способ познания. Под пристальным взглядом поэта действительность безрадостна. Вывод закономерен: “Божий свет не похож на себя и вообще он не божий”.
Ну, а мы, что же с нами творится!? Ведь не где-то, - у нас на глазах ЗРЕЕТ ЗЛО. И что завтра случится- мы найдем в ядовитых плодах. В нас отвага и удаль литая! Грудью ляжем, но выполним план. Ерунда, что моря погибают. Ничего, что порою обман.
Предостережение: “Стоит смердящее движение!!! Владея душами людей”. Люди живут даже не “по своей глупой воле”, как сказал Федор Достоевский, а находятся во власти злой и разрушительной силы. Подчас эта жизнь становится похожей на какую-то “бездарную сказку”. “Двигаясь под гипнозом молчаливого зова жизни”, вы пытаетесь жить, как все, по условиям территории:
В чужих одеждах ходишь ты, с чужими пьешь, и день не светит. Люминесцентные кресты дрожат кругом и плачут дети.
Человеку внушают, что счастье – иметь все больше, менять все чаще: “Счастлив тот, кто может позволить себе все”. Деньги, власть, наслаждение – идолы цивилизации. Не всем ясно, что успеха (как и земных ресурсов) на всех не хватит. Поэтому (для того, чтобы люди сами себя уничтожали, а заодно и питали своей энергией злых духов) процветает пропаганда морального и физического растления. Вредное для себя с детства учат считать полезным. Дары природы превращают в смертоносные яды. Людей искушают, сбивают с толку. Возносится культ внешней чистоты (даже во вред здоровью: не призывают быть здоровым, но “выглядеть” здоровыми; затрачивать бездну денег и усилий, чтобы, в конечном счете, угробить здоровье, а после этого – выложить еще больше средств, чтобы лечиться, – вот вечный двигатель современного бизнеса). Под гипнозом “пластмассовой” цивилизации “бесконечные стены и бесконечные люди идут в одном направлении”– в пропасть, полагают всю жизнь на то, чтобы вскормить червей, которым они достанутся.
Только поэт может воскликнуть: “Вижу ваши глаза, они похожи на мух... их бесконечная жадность: поглощать, поглощать, поглощать”... Это о рабах своих вожделений, с кредо: «будь современным, таким, как мы!», субпассионариях (как классифицировал их в свое время Лев Гумилев) или о чандале, как именует их философия веданты, – человеческих особях низшей касты, погрязших в телесных страстях, но, в отличие от варны шудр - с претензией на «духовность».
Быть как все у вас не получается, вы из другого теста: “мозг отказывается понимать то, что глаза видят ежедневно”.
Вы, Андрей Владимирович, стремитесь сбалансировать свое космическое и земное мироощущение. Каждый из нас задается вопросом: кто я, зачем я? На обложке книги «Четвертая четверть в тяжелой воде» – ваше фото в гриме Черного корнета. Фотография тех времен, когда вы получали образование, которое дают артистам: безупречную актерскую дикцию, пластику и легкость движения, выверенные интонации аристократа духа… Потом вы стали профессиональным журналистом… Имя АНДРЕЙ (Andros– Человек), наверное, не давало покоя, как и прирожденная пассионарность, активная сила – поэтический талант. Так был заложен фундамент для зрелого творчества.
Путь к самому себе… Проблема, которую решает каждая, в особенности, творческая личность (интересно, что «личность» в русском языке не мужского рода). Ощущая границы своего восприятия земного мира (вы чувствуете многое иначе, чем остальные земляне) вы (или ваш герой?) хотите тоже проснуться, но от своего сна, своего преломленного отношения ко всему. “Но взгляд по-прежнему томится серым, – наверное оттого, что запылился ветрами с Ладоги”... Зелень и летние яркие краски не радуют (будто в глазах и в сердце застрял осколок из дьявольского зеркала: как у Кая из “Снежной королевы” Андерсена).
Весну вы называете «развалинами осени». Ранняя весна действительно похожа на позднюю осень, но еще вы воспринимаете настоящее из будущего времени. Цветы видите засохшими, зелень деревьев – опавшей. Это необычный угол зрения, образ мыслей теории «вечного возвращения»: представления о том, что прошлое, настоящее и будущее едины и существуют одновременно... Последним, кто до Вас воспринимал мир так был Борис Шергин (“Древние памяти”). Он-то умел чувствовать глубоко и не только - пространство и время, когда “невероятная несхожесть 9-ти измерений” соединяются в одном (поэтической иллюстрацией теории относительности Альберта Эйнштейна).
Вы всегда искали магический знак единства. Единство…Ваш литературный герой стремится стать цельным, потому что, что только целостная система имеет творческую природу. Гений – это неисчерпаемость, щедрость таланта, вечная радость творческого созидания. Но человек один, без санкции свыше, на творчество не способен. Оно рождается из глубины души, но это Бог говорит оттуда. Оно дается извне, но этого вдохновения не бывает без Вышней воли.
Что человек творящий без духовной опоры? Для нас, жителей Земли опора не только в духе, она – в умении сочетать земное и небесное. Умение хоть что-то делать «твердо и крепко» дает чувство опоры, достоинство. Твердь Вы пытаетесь отыскать, воспринимая все земное через призму космического, с высоким уровнем обобщения. И не находите…
Вот доступный расширенному сознанию взгляд из другого времени и пространства:
Что за ранняя осень поверхность травы окропляет иневым перламутром! Что за странное чувство покоя на пустынной планете людей!.. Кто здесь жил? Кто здесь скапливал признаки Бога, Наделяя природу крупицами знаний сердечных! Кто все создал, и сразу обокрал?
Что произойдет уже через сто лет? Ученые с мировым именем прогнозируют превращение Земли в “оранжевую планету” (типа Марса). Граница пустынь сдвинется на тысячу с лишним километров к полюсам, а в арктической и антарктической тундрах ледяная пустыня заменится нефтяной и радиоактивной?.. Или «Большая волна», очередной потоп?…
Недаром вещим зрением поэта Вы, Андрей Владимирович, воспринимаете этот мир как “высвеченное воровство”. Говорите, обращаясь к “умной Природе”:
Лугов свободное дыханье и ровное тепло лучей тебе уже не снится, ты сумела изобрести не только красоту.
«Венец творенья», человек, в погоне за наживой и комфортом приносит Землю в жертву безумию, подрывает самую основу своего существования. Мало ему природных и космических катаклизмов: в гордыне своей он становится врагом матери-Земле, опоре своего существования. Поэт стремится к тому, чтобы люди осознали, что при таком направлении их «деятельности» конец ближе, чем это можно прогнозировать.
Раз опоры на земле вы не нашли, может, поискать ее в духе? В Ваших стихах, Андрей Владимирович, – поиск тверди нравственных устоев. Бесконечно тоскуя по космической гармонии, Вы знаете, что хотя бы отблеск ее есть здесь, должен быть на этой Земле. Сквозь «мутации сердца на гребне отваги», выходя далеко “за пределы окультуренного инстинкта самосбережения”, наконец, начинаете приближаться к той заветной тверди, которую ищите: “Как поздно приходит час рождения первого слова! Постигая особенности пространства, забываешь о времени: о бремени чисел и дат, а душа, становится той территорией, где люди и звери склонились над светлым младенцем”.
Слова... что делать с ними? “Скрепив их раствором воображения нищего, строить дом пустой и никчемный – на зависть невеждам. В утеху себе?”... В обычной жизни “слово теряет смысл, мысли теряют цвет”. Они безнадежно расходятся со своей сутью. Тема вечная: “Суть слово покидает - что же мы не замечаем? И шепчем нежно те слова, где поселилась лишь тоска; и горько слезы льем над словом, в котором ни на всхлип святого...” (Alex. Salov). Упрощение языка, разрушение, к которому немало современных "профессиональных" литераторов - членов всяких Союзов и чиновников от литературы приложили руку. Многие твердят, постоянно твердят: “Поэзия умерла”, "Литературы нет". И верно: тупиковая ветвь, куда они ее завели – обречена.
“Сомненьем, страхом извращен, томится дух бездарно беден.. И места нет ему на небе, пока он в мысль не воплощен”. Вы – благодаря тонкому лингвистическому чутью, – среди тех немногих, кто пытается вернуть словам их исходный смысл, вывести язык из тупика.
Когда закроют дверь за мною, когда посадят под замок, когда последний ангел с воем забьется в низкий потолок,
Когда слова – слова бессилья умрут по воле палачей, когда ночной молитвы крылья сгорят над пламенем свечей …………………………………..
Андрей, слово нельзя убить. Только от вас зависит, смогут ли ваши слова стать силой. Судьба действует на нас через нашу собственную волю. Алкоголь превращает человека в палача – (и не только своего слова), но и собственного.
Конечно, по пути наименьшего сопротивления “проще пить и угар слаще”. Поддаться легче, чем совершить усилие. Это усилие человек должен сделать, сам себя спасти и сохранить. Принудительно ему помочь нельзя (особенно, если он стремится поддаться искушению – предать себя самого). Счастье - это свобода свободного человека. Алкоголик не свободен, а раб своего порока. Зависимый от алкоголя (или иного наркотического вещества) человек по крупному счету теряет способность к творчеству.
Да от понимания многих правильных вещей до их воплощения в своей реальной жизни - путь долог и тернист: «То, что знаю, не делаю Знаньем – воля мне изменяет». Вы же сами призываете к победе духа, «порыву из не могу!» Или поддваться иллюзии, воображая, что поступаешь по своей воле, или жить по воле Божией.
Если уж подчиняться чему-то, зависеть от чего, то не лучше ли - от духовного, высшего? Порядок, гармонию в душе и в жизни надо делать (только беспорядок, хаос получается сам собой). Людям необходим регулирующий принцип, твердь. Раньше это была воля рода, традиции. Теперь человек должен сам делать индивидуальный выбор, сам найти свою твердь. Вы и ваш герой продолжаете искать свою территорию, искать то, что не разрушится, испытывать все на прочность: “Рвется все, к чему не прикоснись! Я не знаю, как нам всем спастись”.
Полная пустота души Гарантирует точное попадание На нейтральную территорию разума Между соци-умом и чистотой, Где и совершаются все чудеса, А именно: преображение духа.
Лао Дзе тоже говорил: “Достоинство души в бесконечной тишине”... Пытаясь найти Бога в глубине своей души, молите: Отче! Пусть я не верю в тебя, но знаю!.. Отче! Дай мне силы для веры в тебя! Дай мне ясность того пробуждения, с которой я постигаю тебя во сне. Дай мне высшее знание, Господи, - Знание Чистоты.
Вы подсознательно знаете Бога, но сознательно - не религиозны, не верите. Иногда говорят, исторический Будда был атеистом. Он признавал только бессмертие души и ее перевоплощения (Он отрицал авторитет Вед для того, чтобы привлечь атеистов: они не верили в Бога, но поверили в Будду).
На самом деле слова Будды о вере такие: "Первый верил, что Бога нет, и ему очень хотелось, чтобы я укрепил его веру. Ему я ответил: "Бог есть!" Потому что прийти к истине человек может только освободившись от того, во что он верит. Другой человек верил, что Бог есть. Ему тоже очень хотелось получить подтверждение истинности своей веры. Ему я ответил, что Бога не существует. Я здесь для того, чтобы разрушать всякую веру, чтобы ум мог воспарить над ней и войти в Истину."
Кришна в "Бхагавадгите" тоже говорил: "Оставь все религии [если они тебя смущают] и просто предайся мне".
Истина в том, что Господь Един у всех народов и если религия или учение не приводят к нему, к этому ЗНАНИЮ, то невысока им цена.
Слова Будды: " ...о высшем говорить нельзя, о нем можно только молчать; и в этом молчании Оно познается. Это трансцендентальный опыт и он находится за пределами ума." Таким образом, Будда не верил в существование Бога, он ЗНАЛ его. Потому что Господом был он сам. Это признаётся, кстати, последователями Кришны - вайшнавами. Будда - аватара Кришны. Кришнаиты признают также Иисуса сыном Божиим.
Академик Вернадский писал в своих дневниках о бессмертии души... Проблемы всех времен: вера в Творца, поиск веры в себя и в свои силы, уверенности в том, что ты делаешь... Ваш герой ставит эти вопросы не только другим, а, прежде всего, самому себе. Что жизнь: «поиск неизвестного чего: магического знака единства, знака, за которым бессмысленные линии твоего неустроенного бытия обязательно должны совпасть с неведомой тебе структурой той, что выше и значимее всего человеческого эго». Вы хотите найти духовные ценности, которые будут опорой и стержнем Вам, покажут выход из “тяжелой воды на сушу” другим.
Так или иначе, но высокие истины обычно могут быть усвоены большинством в упрощенном, профанированном виде. “Все опошляется пониманием”, – замечает поэт стремясь выйти на ясный и понятный всем путь из завалов духовной культуры. Чем образованнее человек, тем он меньше знает (это обычная ступенька в познании, мысль: “Я знаю, что ничего не знаю”. Многие именно здесь безнадежно застревают. Подчас простым людям о вечных вещах известно больше, чем «ученым» мужам и дамам, у которых часто совсем отсутствует цельность - “высшее образование души”, душа их расколота. Проблема согласования души и тела – во все исторические времена была весьма актуальной для человека (пока он живой).
Решая индивидуальные проблемы, вы делаете это для всех: “Млечный Путь – человечьи судьбы, безнадежно плывут в меня”. “Звездным нашатырем”, взглядом из космоса, пытаетесь привести в сознание “подушно” каждого, – ведь стихи обращены непосредственно к личности.
Когда! Когда, наконец, Мы поведаем богу о счастье!!!
Вот ощущение причастности к делу, ради которого жили и умирали выдающиеся “чародеи слова” прошедших веков: “Все поэты будущего и прошлого живут во мне. Я повторяю их, они повторяют меня. Нет образа, который бы передал такое единство!” Это предчувствие того, что Вам удастся согласовать земное и небесное, “Чтоб одной серебряной подковой... этот час и год и вечность подковать”, найти связь между людьми и звездами, которая порвалась. Вы идете по жизни с надеждой и верой. Любовь? О ней мы поговорим в другой раз, это отдельный разговор. Вы не сдаетесь и восклицаете: “Безосновательность моего поколения – миф!”. Твердь, где есть достоинство и есть корни, существует.
Первая книга, четыре четверти круга, первого круга, который Вы прошли по тернистому пути познания жизни, заканчивается словами, исполненными надежды:
Через вечное Слово к творящему смыслу молчанья! Здесь живет Красота здесь ее живородящее тело. Продерись через все! Доживи до Нее Помоги!.. Ты - живой, и живое подскажет...
Не отыскав в материальном мире Чистоты и Красоты, вы нашли их в Слове»: «Ничего, это легкая ноша…» Во втором сборнике стихов вы говорите о себе: “ЛЕТУЧИЙ ГЕРМЕС ПО ДОСТАВКЕ НЕБЕСНОЙ ПОЧТЫ - ВОТ ПРИЗВАНЬЕ ДЛЯ МЕНЯ”... Помню этот день…
Было ваше лицо. Так смотрят на долгожданного ребенка: вы подписывали на память свою только что изданную книгу “Белым по черному”. Сразу пришли на память старые стихи:
... забываешь о времени, о бремени чисел и дат, а душа становится той территорией, где люди и звери склонились над светлым младенцем...
“Светлый младенец” – новая книга «Черным по белому». Крестный отец – писатель Михаил Константинович Попов, составитель и редактор книги.
Если в стихотворениях 80-х годов еще встречается проходная рифма (то есть рифма не единственно подходящая, незаменимая, а сами они представляют “поток сознания”, то в последующие годы появляется зрелое мастерство. Во многом вы ему обязаны верлибрами, которые помогли освободиться от проходных рифм и превратить поток сознания в цельные строфы с точными рифмами, которые бывают только у полностью раскрытых образов.
Верлибром написана заключительная часть первой книги “Четвертая четверть”. Это вольное письмо окрылило рифмы новых стихов. И, говоря по другому поводу, вы как бы отмечаете свою творческую раскрепощенность:
«... грех себе желать роз букет с циррозом рифмовать!» Поэзия - зеркало своего времени, но не простое (хоть и отражающее явственно то, что многие просто не замечают), а волшебное, творческое.
Книга названа “Черным по белому” (или “Белым по черному”?)… Черной полиграфической краской по белому листу. Черным документальным кадром по белой тундре. Черным беспощадным зрачком по белому свету. Настоящие стихи меняют у читателя точку зрения, оплодотворяют душу, облагораживают человеческую природу.
Прошли времена литераторов, которые были, по существу, “барами” - обеспеченными людьми, понятия не имеющими о том, что такое настоящий ежедневный труд ради снискания хлеба насущного. Конечно, “в рудниках” своей поэзии они работали, но о труде обычных людей точного представления не имели, а (как в русской пословице) что до кого не доходило, тот того и не знает.
Современным поэтам и писателям пришлось узнать все. Но неизбывное стремление создавать творческие произведения, рождать их, берет свое – вопреки всем преградам. Вы говорите:
Я буду счастлив тем, что пел, Спокоен буду, что не лгал.
Творческий человек находит свое счастье на самой горькой родине.
Зачем писать про местное ворье?.. Тесна провинция, здесь каждый угол острый! Того гляди, из неба воронье Просыплется птенцами Коза-ностры.
Адвокат противодействия и бытия… Призыв: “Очнитесь, посмотрите, к чему мы идем!” внушен инстинктом жизни. Внутренняя ценность вашей поэзии - это духовность. “Здесь не дьявол хозяйничал, - труд” - говорите вы. Тремя веками раньше и здесь же (Нарьян-Мар – преемник древнего Пустозерска) Аввакум написал: “Оставя промысел своего творца, да дьяволу работаете, безчинники!”
Вы ищете дорогу, выводящую отдельного человека из замкнутого круга. Найти твердь, ту “территорию”, где можно прочно стоять на ногах: истины, на которые можно опереться, чтобы удержаться от падения в пропасть, наконец, то, что греет душу, что можно любить! А путь для этого один - не быть марионеткой внушений, найти себя самого и «царя в голове». “Знать себя – это больше, чем знать, – это быть повелителем зренья”– говорите вы. Слова человека, который вырастает из юношества. Однако, молодого задора не теряет:
Я сам на вечной мерзлоте возрос. Хоть по углям, хоть по стеклу чеши! Хоть на бумаге что-то соверши!
Вы “совершаете” нечто не только в поэтическом блокноте, хотя и являетесь блестящим журналистом. Превращая слово в действенную силу, стремитесь изменить жизнь к лучшему. «Чтоб я вызвал грозу и очистился небом разъятым».
Очиститься, вызволить и себя, и других из безрадостной жизни, изгнать из души мрак и лед - этих “зловещих гадов” – вот задача, которую ставите вы. И несмотря на громы и молнии, которые подчас обрушиваются на голову, не отступаете от своего.
Запас тоски во мне иссяк. Под веками иные сны. Я поднимаю новый стяг, Я поднимаю стяг весны.
Пока ж буравится январь Со злой усмешкой к нам в дома, Положим на ладонь янтарь И ночью не сойдем с ума.
А вновь откроем белый свет В глубинах сердца своего. Которого на свете нет, Но есть затмение его.
Эти строки написаны в январе, когда до полного таяния снега и вскрытия Печоры (май-июнь) еще пять месяцев! А до одухотворения, улучшения жизни - еще ого-го сколько...
Вы боретесь с холодом - душевным и внешним. Пройдет бесконечная полярная зима в Нарьян-Маре и в душе. Наступит лето... потом будет осень, которую вы любите, как любили Пушкин и Шергин... И зима, снова полярная зима, холод и тьма на много месяцев... «Счастлив я, что жизнь идет по кругу, мне возвращая дорогих людей...».
Становясь с годами зрелым и уверенным в себе человеком, вы сами приближаетесь к началу вожделенной “тверди”, которую столько лет искали. Вы молоды и полны сил – физических и духовных. “Несбывшиеся стихи” сбываются…Стихи - поиск слов “как откровенья вен иного бытия, иных объятий, иных небес, не знающих измен”.
..Мы так радовались выходу вашей второй книги! Сборник “Черным по белому” состоит из девяти глав. К каждой из них сделаны рисунки. На координатной плоскости в абстрактной форме отображен художественный отзвук, своеобразный код главы. “Земной круг” книги завершается девятой главой под названием “Кода” с рисунком, который можно расшифровать как последнюю каплю и точку. Однако это вовсе не конец, не отчаяние. Просто закончился второй круг на вашем пути, тернистом пути поэта. Что дальше? Дай Бог вам, Андрей Владимирович, терпения и мудрости. А таланта ведь вам не занимать!
От друзей-землян Весна 1998 г. - октябрь 2002 г.
Глава 4. Мария Аввакумова
«Странница русской поэзии…» - это о ней… Десятое поколении после Аввакума, его кровь и наследница по духу, Мария Аввакумова – необычайно самобытное явление в современной русской поэзии. Горделивой статью, ликом, словом, она будто бы вышла из пространства Древней Руси и древнего благочестия. Ее поэтическое творчество – из самой глубины народной души.
Мария Николаевна Аввакумова - поэт, автор шести поэтических книг, изданных в Москве. Родилась в Архангельской области. Училась в Казанском государственном университете. Журналист, член Союза писателей России. Живет и работает в Москве.
Стихи Марии Аввакумовой включены во многие сборники, в том числе, в антологию “Русская поэзия XX век”. Их часто публикуют в архангельском литературно-художественном журнале “Двина”:
Прислониться к луне
1
Я не знаю уже,
хорошо или плохо:
пролетела Судьба,
пролетела Эпоха,
пролетел караван,
клин, шеренга, цепочка...
Жизнь вцепилась в меня,
как болотная кочка...
2
Дай мне, земля... дай поглядеть
тайну твою хоть бы на треть:
терпишь ли нас?
скоро ль пробьет
крайний наш час?
Люди страшны. Нелюдей час.
Мучишь ли нас?
Учишь ли нас?
Гарью полно утро Земли.
Матерь моя, определи.
Новую книгу стихов, написанных на переломе веков, она назвала «Ночные годы». В стихотворении «Закличка», открывающем сборник, читаем: «…поддержи мя, Вседержитель, я немножко тоже Русь».
Поэтесса просит у Бога сил и энергии, зная, что творчество невозможно без одобрения Свыше. В старину любой труд, всякое хорошее дело начинали, благословясь, с молитвы, со смирением и мудростью.
Обращаясь к высшей силе, поэтесса слагает стихи необычайно глубокие по содержанию. Нередко слова могут показаться нарочито простецкими: «Мамке Волге поклонюсь, батьке Дону помолюсь». Ощущается тот строй стихосложения, чуждый декоративности, свободный от штампов, который в начале XX века показал Велимир Хлебников. Раскованность, практически полное отсутствие «иностранных», заимствованных в последние три столетия слов…
Русский стих на просторе: ясное слово, очищенное от налета времени, когда чувствуется его первооснова. Открытая Хлебниковым «исторически не бывшая судьба русского языка», которую он воплотил в своей поэзии, повлияла на становление русского поэтического (и не только поэтического) слова в XX веке. Его называли футуристом…
Мария Аввакумова со своим слогом нового типа стоит в ряду тех немногих, кто радеет о жизни родного языка и выводит русскую поэзию на широкий простор. Мария Аввакумова – из хлебниковского семени «будетлян», которых гениальный поэт ждал в будущем как продолжателей своего дела. Ритмически и синтаксически сродные стихи поэтесса пишет почти столетие после него. Пишет о жизни, о смерти, о судьбах мира, о России, о себе… Ее голос смел и горько правдив. Пока «язык творит речи», Мария Аввакумова стремится из нескладности окружающей жизни – к гармонии, к вечному свету: «Все выгорит под солнцем этим, все – кроме света одного».
Состояние души в переломное время («Ночные годы» - стихи 90-х годов) поэтесса изображает с помощью поэтических картинок русского пейзажа. Русская природа холодна, она
На грядки море выльет в огород.
А то закрутит больно ивьи руки,
Да по щелям, как бес, заверещит
Природа сурова. «Арктика» – называет ее поэтесса, когда проводит недолгие дни под солнцем Италии.
Русская душа - подстать суровым стихиям, привыкшая выживать, делая невозможное в невыносимых условиях. Это, пожалуй – основная тема книги «Ночные годы». Нужен недюжинный талант, чтобы с большой степенью обобщения выразить современность, находясь непосредственно в ней.
Все можно заложить, продать, купить.
А то, чего нельзя, -того не стало.
Тяготам настоящего, которое она называет «темное царство вербовщиков зла», Мария Аввакумова противопоставляет память о былинных героях Святой Руси… Она пытается поэтическим методом отыскать истину.
Воды и сады Венеции и Рима, она называет райскими. И одновременно поэтесса сознает, что русскому художнику силу творить дают только родные места. Оторвавшись от них, «живой росток» превращается в «солому». Эта метафора точно отражает состояние поэтической души без животворной энергии родимой земли.
Парадоксально, но русский дух, все непокорное, свободное и сильное столетия подряд от тепла юга устремлялось на Север. Здесь люди до последнего времени сохраняют неповторимую самобытность русского. Мария Аввакумова, рожденная русским Севером, из их числа. В своем творчестве она не только воплощает народность в современной русской поэзии, но и с новым словом выходит в третье тысячелетие. Чтение таких стихов – это сотворчество с автором, обновление читательской души. Основная идея ее стихов - есть в мире то, чего нельзя купить! Сила в добре, правде и ни в чем ином. Недаром они звучат как заклинание: «Ничего у мучителей наших не выйдет!» Придет конец затяжной непогоде под «сирой российской звездой», когда «дрожат губы от обиды за народ и страну». Вера в это у русской поэтессы неколебима.
2002
Мария Аввакумова читает стихи - www.youtube.com/watch?v=vTovyK6KCuE
Фото: Мария Аввакумова и Андрей Чуклин. Москва, 2000-2001 годы.
Мария Аввакумова на Стихи.ру http://www.stihi.ru/avtor/mnavv
http://rospisatel.ru/avvakumova.htm
Глава 5. Ангелина Прудникова
Наверное, мало кто из современных северных поэтов понят читателями и собратьями по перу меньше, чем Ангелина Прудникова из Северодвинска. Более 15 лет в Союзе писателей РФ, а причастность к поэтической стихии – не одно десятилетие; пишет стихи с 16 лет. Когда читаешь её «Избранное», то именно стихия ощущается прежде всего: закроешь книгу, а мысли настроены на ритмический лад в резонанс и это долго не проходит…
У хорошего поэта найдешь обычно 2–3 очень удачных строчки в стихе, тогда их можно процитировать в эссе о нем. Здесь ситуация иная. Стихи Ангелины настолько цельные, что их можно приводить только полностью:
Воплощение
Встать бабой на кургане вековою,
Волной ковыльной ноги омывать
И зной степной, звенящий тетивою,
Насквозь, до поднебесья, понимать,
И с Космосом совет держать ночами,
И, ликом повернувшись на закат,
Смотреть вперед незрячими очами,
А видеть ими – на века назад…
Следить за чередой в Страну Умерших
И ждать оттуда знака и вестей…
А мир Живых – напрасных и поспешных –
Не видеть, точно муху меж бровей.
Вспоминается «И не глядеть бы на изгибы людских страстей, людских забот» (О.Мандельштам), – высокая душа Поэта может сказать так. Одиночество поэта не в отсутствии друзей, понимания, а в отсутствии равных, способных понять на его уровне. Интересно, Мандельштам писал, что его внутренний диалог с Гумилевым не прекращался никогда.
У лирической героини Ангелины много ликов. В «Воплощении» Прудникова дает образ Одиночества, образ мистический и, одновременно, реалистический. Так и представляешь все, как написано в стихотворении. Перечитайте его еще раз! Это художественная правда: устремленность внимания в иное измерение, полная отключенность от настоящего («не видеть, точно муху меж бровей»). Мастерство. Много отличных стихов написано за 5– 7лет до приема в Союз писателей, когда поэтессе было от 33 до 37: от «возраста Христа» до критической для многих поэтов цифры 37… Инженер-кораблестроитель. Поэт. Писатель. Редактор. Журналист. Мать… и снова – Поэт.
Языческое
Стою в лесу, перед сосной, одна –
Огромной, величавой, в три обхвата, –
И ей кричу бессвязные слова,
Что я во многом в жизни виновата.
Я есмь в миру и есть в лесу она –
Мы обе есть и, значит, мы подруги.
И я, прижавшись к ней – к коре щека –
Тяну к ветвям изнеженные руки
И слезы лью – ручьем бегут они –
О бедах всех и всех земных печалях.
А по коре, шершавой от морщин,
Бежит смолы слеза, что изначальна.
Ревем порознь: взахлёб рыдаю я,
Тягуче точит слезы леса житель.
Я – все о ней, она – все про меня,
и нам двоим не нужен утешитель.
Тянусь я ввысь, куда уходит рельс
Ее ствола, теряясь в кроне где-то…
Она глядит, почти из-под небес,
На тень мою, похожую на ветку.
Винюсь пред ней, что так легка, быстра, –
Хожу, спешу, все в жизни пропуская.
Она молчит о том, что, хоть стара,
Но у нее – надежная кора,
Мне пережить ее – тщета пустая…
Николай Гумилев сказал: «Деревьям, а не нам дано величье совершенной жизни…». Ангелина Прудникова по-своему раскрыла эту тему, нашла свои и только свои грани, рисуя и сосну «в три обхвата» и себя рядом со своею тенью, похожей «на сухую ветку». Интересный образ: хоть так, формально, но человек может составить одно целое с могучим деревом. Но возможно ли большее: полное слияние, животворное единство?
Наши предки были поэтами. Они водили хороводы, венчались, кружась вокруг деревьев… В календаре друидов можно найти свое дерево, которое может поделиться с тобой силой. Как отыскать связь с Землей? Как ощутить приток живительных сил от неё? Это ведомо простым людям Севера.
Морошка
Ягода-морошина,
Ты ли не в чести? –
Ты на Север брошена
Из святой горсти…
Темными болотами
Вдруг поманит глаз
Грань твоя золотная,
Моховой алмаз.
Сторона унылая
Свету не страшна:
Солнечною силою
Ты напоена.
Сладкая да вкусная? –
Не могу сказать.
Жизненная, хрусткая –
Хлебушку под стать!
Потому-то загодя
Люд из года в год
Золотую ягоду
Про запас берет.
И не зря красуется
В золотом меду –
С ней перезимуется
Веселей в дому!
А вольна морошина
От тоски спасти –
Потому что брошена
Из святой горсти.
В лексическом строе этого стихотворения, в языке поэта – аутентичная связь Ангелины с поморскими народными корнями. Рождение и детство в Конецдворье, острове на просторах Северной Двины, дало ей очень многое – то, что является опорой, твердью в жизни. У поэтов, хотя и не всех, корни бывают в земле (это и роднит их с деревьями, как, впрочем, и остальных людей). Ведь даже у дома должен быть фундамент.
У Ангелины есть стихи, написанные на диалекте северной глубинки, своеобразный «поток сознания» от лица немолодой поморки:
Ожидание
«Птица порскнула с куста…
Дождева вода чиста!
После стирки платье бело…
Уголье в печи истлело.
А мешосьная тряпица
На отнимку пригодится…
Обоконье красить надо.
Для сердечушка отрада –
Внука в зыбке покачать,
Да куделю прясть начать…
А в избы-то не постыло!..
Снова кушанье остыло…».
– Ись поди-ко, санапал»
На-кось, снова убежал…
«Самовар наставить надо,
Засветить в углу лампаду,
Карасинку запалить –
Хошь картофину сварить
Да звено трески соленой…
Кто там идет, незнакомой?
Ишь, огнище запалил –
Быват, пьяной приблудил?
Точно, видно, с перепою:
В ободверину башкою!
Самовар уже плывет…
Где-то дедко не идет?
Иль вода сухая палась
Да обсох на мели карбас?
Иль коня спустил, быват,
Да в поскотины имат?
Охо-хо-нюшки-хо-хо…».
– Вон, идет, идет, о, о!
«Сухая вода» – знакомо поморам, значит – отлив или обмелело: ушла водица. Тогда уж точно «обсох на мели карбас». Какой колорит, как лаконичными мазками поэт рисует художественную сценку из жизни. Есть много других стихов об этом. Золотые воспоминания детства:
Баня по-черному
Сенцы – сухие, холодные.
Дверь поддается, скрипя.
Стены копченые, волглые.
Слезы смолы-янтаря.
Каменка – грудой булыжников.
Меденик: в нем кипяток.
Жаром булыжники выжжены.
В бочке, в углу, – холодок.
Лавки, скамейки, оконышко,
Два нешироких полка.
Выпарят хвори до донышка
Заговор, веник, рука.
Черная баня – да черная ль?
Вымоет – снега белей.
…Белоголовой девчонкою
С бабушкой парюсь своей.
Бабушка старая, грузная,
С ласковой силой в руках.
В ковшик нашепчет напутствие:
«С Гелюшки – вся худоба!»
В бане – и сказки, и вымысел,
Древность – и новый сюжет.
Если однажды в ней вымылся –
Век сохранишься от бед.
…Где нынче баню затопите?
Видно, сияли не зря
В баньке на бархате копоти
Слезы смолы-янтаря.
Образ воды в поэтическом мире Ангелины занимает особенное место, ведь она по солнечному знаку – Водолей (символ мертвой и живой воды). Девчонкой бегала по пожням берегов устья Северной Двины, места, приближенного к северному морю-океану…
Я тайну знаю: дышит океан,
Когда волну вздымает за волною.
Живой, аморфный, не понятный нам –
Он мыслью не объят еще земною.
Вздохнул – разверз глубины, заштормил
И воздухом до дна себя наполнил.
А выдохнул – тотчас упал без сил
И вытянул лениво свои волны…
Так дышит он. Вот снова сделал вдох,
Ярясь, плещась и воздух пряча глубже.
И, с завистью взирая на него,
Вздохнет, хрипя огнем подземным, суша.
О каждой строке в Поэзии не принято говорить, хотя во многих стихах Прудниковой можно было бы разбирать каждую строфу, каждую поэтическую находку. Читатель, которому дано ощущать самые глубины поэтического смысла, всем проникается сам. Слог Ангелины ясный, без нагруженных бумажной литературой вывертов. Слова нужно понимать буквально.
Мир поэта воистину – планетарного масштаба. Это впечатляет (особенно в современной поэзии, где, как правило, у поэтов не мир, а мирок; если уж они берутся за более масштабные темы, то дело редко видет дальше штампов). Творчеству Ангелины свойственна не только пространственная масштабность, но и временная. Чудесное стихотворение «Родник» открывает перед читателем иной мир, в который вместилось почти столетие:
Родник наверно был святым –
Над ним замшелый крест…
Да не заметно суеты
Монашеской окрест.
Монахов нет в монастыре
Седьмой десяток лет.
И нет здесь больше лагерей –
Разрухи виден след…
Кого ж питал, от жажды спас
Родник святой водой?
Готов наполнить и сейчас
Стакан берестяной.
Замшелый сруб, каменья в ряд,
А воды так чисты,
Что словно в воздухе парят
Кусочки бересты.
Под ними – пусто! Вещий страх
Находит неспроста:
Вода в болотистых местах
Так ангельски чиста!
Булыжный ствол уходит вглубь,
Воды нет и следа…
Но стоит только почерпнуть –
И вот она, вода!
Напьюсь всего одним глотком
И в землю поклонюсь:
Хранима чистота крестом,
А чистотою – Русь.
Живые образы в животворящих словах… Выход за пределы личной судьбы на грань общенационального. Здесь, на самом северном краю Руси история предстает воочию: родник, крест, монастырь, лагеря, запустение. Но остался родник! И вода в нем по-прежнему чиста и стаканчик берестяной с незапамятных времен чудом сохранился.
Это сулит надежду.
У Ангелины много стихов с социальным звучанием. Поэтесса не предается многословным восхвалениям прошлого (хотя определенная доля грусти по доперестроечным временам есть), а живописует всю неприглядность действительности. В городе, «закрытом (до недавних пор) городе Северодвинске», «расчерченном по линейке» ветры всегда свищут в лицо… «даже воздух невидимой отравой («проклятыми рентгенами») дышит…».
Здесь мысль ютится в желобе бетонном,
Не в силах крыл расправить за спиной…
Сколько их, таких городов, по слову поэтессы, «полигонов гордыни»… Много, ох, много в стихах Ангелины из Северодвинска художественных примеров «пыток при жизни», наложенных на народ. В своем возмущении поэтесса не знает смирения. Права ли она? Таков мир. От века. Откуда взялись эти представления о рае на земле в головах обычных людей и …поэтов? Этого ведь никогда не было, никогда. Просто хочется, чтобы не было тяжкого беспросветного труда, мучений, боли. Не укладывается в голове, что земля, наша прекрасная земля – одно из темнейших во вселенной мест …тюрьма попросту.
Люди, «покинутые в мире» познают и себя, и эту землю, и, главное, Бога. Они пытаются понять свое место, взаимоотношения с высшими силами. Точных ответов в поэзии Ангелины вы не найдете, потому что она сама пока еще находится на пути к Истине. Нелегко понять, смирить гордыню, осознать себя, овладеть своими чувствами… Тут ей хотелось бы пожелать большего оптимизма.
Одна из граней творчества Ангелины – лирика личного плана. Хотя в отношениях ее героини с мужчинами больше антилирики типа: «Я знаю: не было мужчин средь них. Они мне даже не встречались». «Не смогли мне счастья принести те, кто любить уже не могут». Судьба женская (и у тех, кто без «чувств шестых») не сложилась, скажем, …у большинства. У тех, кто не стал прощать лжи, подлости, предательства, лени, пороков. Не стал все это игнорировать ради того, чтобы временами хоть видимость была, что все идет по-хорошему.
Судьба поэтессы труднее стократ. Возникает образ из творчества Ангелины, с которого началось эссе: «стать бабой на кургане вековою…». Женщина-поэтесса… Памятник нерукотворный себе она уже создала и еще создаст. Правда, граней в нем много и все они разные.
О стихах
Жизнь тяжелая – не справиться пером.
Написала – нарубила топором.
Почитали – будто ношу взяли дров.
Дома – в печку, и костер уже готов.
Поворочает хозяин кочергой –
Не горят стихи-поленья берестой.
Но надолго жару в них припасено…
Вот и снова кто-то стукнул мне в окно!..
Ангелина по жизни своей приняла и сделала большое (и не очень-то благодарное) служение: стала редактором стихов и прозы северодвинских поэтов и прозаиков, собрав их воедино. Боже, это исключение из правил: поэтесса-редактор и издатель! Наверное, надо было это сделать. Монументальный труд Ангелины Владимировны в качестве составителя, редактора, корректора (уникально - в одном лице!) дал жизнь книгам.
Ницше говорил, что поэты много лгут. Откровенность, прямота (любой ценой), стремление к справедливости – качества, мало присущие большинству литераторов.
Творческая суть написанного Ангелиной – ПРАВДА этого мира, как известно, не лучшего из миров; а уж в писательской среде борьба амбиций создает порой отравленную атмосферу, которую превосходят разве что театральные дрязги. В своих стихах Ангелина не милосердна к собратьям по перу, особенно к их человеческим (точнее – античеловеческим) качествам. Надо думать, – за дело, а еще за то, что «раздосадовала» их правдивыми словами («Пробуждение» и др.)
Теперь пришло время поработать только для своего творчества: делать себя, делать по большому счету. Выходить на высокие уровни поэтического слова. С Богом в новый путь, Ангелина Владимировна!
Такое сказочное утро!
Свеченьем розовым прошит
Весь воздух, и унылый вид
Домов сродни картинкам будто
Иль декорациям пустым
И плоским, в сказочной подсветке,
И даже воробьи на ветке
Оделись в персиковый дым.
И шлет сквозь персиковый пух
И перья облаков светило
Улыбку: ох и расцветило
И разукрасило старух,
Дома, деревья и котов,
Дворняг, автобус номер третий,
Как будто день пришел последний:
Порадуйся – и будь готов!
Без солнца светится весь мир,
Все розовея, розовея,
И если ветерок повеет –
То перейдет весь мир в эфир!
Две чудо-радуги стоят
Над этим утром в довершенье,
И я, приняв уже решенье,
Иду под ними наугад –
Благоговея, вся в мечтах,
Таких же – розового цвета.
И обмануть надежду эту
Не сможет Тот, Кто в небесах!
Мало кто из современных северных поэтов понят читателями и собратьями по перу меньше, чем Ангелина Прудникова из Северодвинска. Воспринят, разве что будничный срез ее поэзии: самое простое в показе нашей жизни или в облике ее лирической героини:
И поступь – гвозди забивает,
И взгляд, решимостью горящий.
Небрежно сколота прическа,
Такой же стиль царит в одежде.
И за себя,
И за мужчину –
Все может,
Страх ей неизвестен…
Но хочет,
Чтоб ее любили,
Считали женщиной,
Жалели,
Ласкали,
Сватали…
То – я
И современница моя.
______________
28.06.2010
Нарьян-Мар
Эссе было опубликовано с одобрения Ангелины Прудниковой в альманахе "Заполярье" (Нарьян-Мар) и литературной газете "Графоман" (Вельск).
Глава 6. Николай Олуфёров. Онегин из Онеги
Родились поэты на берегах Печоры и Онеги. Шли годы… Нарьянмарец Андрей Чуклин, которого вовсе не в шутку именовали Печориным, нашел решение своих глобальных проблем в Москве, где жил с 1999 по 2003 год, будучи членом Союза писателей России и главным редактором газеты одного из районов Москвы.
Николай Олуфёров из Онеги, – с момента заочного знакомства мы в шутку звали его Онегиным, - борется с судьбой в своей провинции. Пишет стихи. Изредка они публикуются в онежской прессе, ему даже удалось издать целых пять сборников. Новый – «Яблокомания» - подтверждает поэтическое мастерство автора и, пожалуй, выдает его боль от равнодушия коллег-стихотворцев.
Маркиз де Сад
…Заколотите окна, двери
И тьмой окутанный чердак.
Он всё равно пролезет щелью
Твой потайной, но личный враг.
Среди абстрактной паутины
Висит паук, лепить он рад
Чудовище из человеко-глины,
И тот паук – маркиз де Сад.
Будь повод только для разлада
И весь твой личный мир – тюрьма.
И вот за гранию распада
Приходит он, как бред ума
Смущает кто, схватив за локоть,
Толкая сердце в лёд пустынь,
Там, где безудержная похоть
Низвергла солнце, чувства, синь…
Как порожденье сверхрептилий,
Не писан для кого закон,
Но в каждом дремлет мрак Бастилий
И может, плачет Шарантон.
Трудно быть поэтом не признанным, особенно, если понимания давно заслужил, потому, что вышел на профессиональный уровень работы над словом. Редко у кого хватает сил творить десятилетия подряд, оттачивая слог и поддерживая себя верой немногих друзей. Для Николая Олуфёрова судьба не расщедрилась даже на это.
По словам Христа «где двое или трое соберутся во имя мое, там и я среди них»… Думается, для выживания поэта достаточно хотя бы одного-двух талантливых читателей. Тогда с ними рядом будет прибывать Поэзия, а это – большая поддержка…
Пока профессионалы молчат, замолвим словечко за онежанина. Выбрав путь «бунтаря в поэзии», он облегчил себе самовыражение (не поступаясь ничем и не лицемеря) но усложнил многое другое. Преемственность, поклонение, своеобразное служение поэтам (тем, что были до него) вы найдете только в его книгах. Николай Олуфёров делится с нами мыслями о Шарле Бодлере, Поле Валери, Джордже Харрисоне и других, оплодотворивших его душу.
В своем творчестве он проявляется очень по-мужски: как лирик, не чуждающийся чувственных страстей и как мыслитель. Недаром из строчки стихотворения первой книги, где он писал о «будущих теоретиках духа», родилось новое понятие «ТЕОРИЯ ДУХА», которое, надеюсь, не затеряется во времени.
Главное в его творчестве – служение Слову, тому, что согревает душу поэта, искренне и честно следующего в литературе своим путем: к вершинам, чтобы «…увидеть необъятные миры, их зарожденье, как их видел гений, избавить вас от лжи и мишуры».
В стремлении «высвечивать царящий произвол», он пытается понять, прежде всего, свою собственную душу. Не с нее ли надо начать и, очистившись, переосмыслить свое отношение ко всему? Чего уж говорить «невостребован, потому и непотребен»… Это не оправдание.
Иногда он подписывал стихи псевдонимом Василий Грифель.
Из Василия Грифеля:
Городок Запойск
Граждане Запойска
Жили, выпивали
И пред свинским войском
Бисером метали.
В городе Пропойске
Всё давно пропили,
Пропили геройские
Времена и были.
Окривелли статуя
Стала всем родная.
Что, башка лохматая,
Думаешь, лакая?
Не приглаживая душевных побуждений и не фальшивя, Николай Олуфёров «лучами своего воображенья» творит то, на что его сподобил Бог.
Всегда ль слова, оттенки, цвет
передают живое чувство?
Холстов со мною рядом нет –
я мысленно творю искусство
и музыку в душе. И храм
быть может, строю бесполезно,
но каждый выбирает сам
свой путь над мировою бездной.
В чем-в чем, а в глубоком знании мало известных во времена его юности поэтов: Николая Гумилева или Шарля Бодлера Николаю Олуфёрову не откажешь. Это не просто литературная эрудиция, а любовь к весьма элитарному поэтическому слову, на которую мало кто способен, кроме избранных: чтение стихов тут идет на уровне их создателя.
Поэту удаются некоторые вещи, отображение граней мировосприятия великих умов, для которых любовь была светом, данным от Бога: «Я так мечтал о царственной – вначале, но только пустота и только страх меня в мирах безжизненных встречали…».
В чем для мужчины воплощается Бог? В женщине? Не иллюзия ли это? В природе? Да. Это не обманчиво… Пока «дни вальсируют стайкой стрекоз», он замечает «с березы лист упал в почтовый ящик… знать осени душа прислала свой конверт…». Тема мира, в целом, и окружающего беломорского ландшафта, в частности, переплетается у поэта с ощущением грусти и одиночества: «Я хотел бы у деревьев научиться листопаду, чтобы все мои печали облетали каждый год».
Нет у Николая Олуфёрова ни плоских мыслей, ни банальных образов. «Одиноко витающий дух», тоскующий об истине, скрытой по воле жизни, пытающийся, по его же собственному признанию, превратить неприкаянную человеческую душу – в заброшенный сад, в Эдем… Дай-то Бог! О себе он говорит весьма мудро: «ни врагам, ни друзьям, твоя воля не властна»…
«Так вперед – пусть мечта нас возносит в зенит!» В стихах - слово-таинство, слово-прозрение, не просто «Яблокомания»…
Когда уходит из-под ног
привычных чувств и вер твердыня,
так нужен нежности глоток,
чтоб жизни зацвела пустыня.
Круг тем, к которым он обращается своим духовным взором весьма широкий: от неурядиц души и тела в «пустыне» его северной «глубинки» до «Барокко» (как он назвал одно из стихотворений) или японского каменного сада средних веков…
1997 год, когда я впервые познакомилась со стихами Николая Олуфёрова, давно канул в прошлое столетие. С тех пор многое изменилось жизни и в литературе, но – увы! не для него. Это несправедливо. Поэт не зарывает свой талант в землю, а творит искусство: говорит свое новое в поэзии слово, достойное быть услышанным.
Р.S. 2012 г. Увы, не дождался...
Вот уже несколько лет как Николай Олуфёров ушел из жизни.
Как много надо мне,
как мало.
Весь мир и вместе с тем
лишь одеяло.
Чтоб на волне
кровать во сне качало,
и музыкою звёзд
душа звучала.
А одеялом
мне прикрыться надо
от холода,
усталости, разлада,
чтоб тень улыбки
надо мной витала
и грело -
старенькое одеяло.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге