Из миров предвечного света

Из миров предвечного света

Из миров предвечного света,

Океана ярче светил,

Опускался он на планету,

На которой когда-то жил.

Он, сияющий непрестанно,

Облекался в смертную плоть.

Это было - как будто раны

Раскалённой иглой колоть.

Это было - словно на тело

Надевать железный капкан.

Боль, не знающая предела,

Тёмно-алый жгучий туман.

За безмерную к людям жалость,

За людских сердец злую тьму...

С его мук всегда начиналось

И больней всех было ему.

Каждый угол в него впивался,

Каждый нож на него смотрел.

Как же страшно здесь оставаться,

Позабыть небесный предел!

Так губительно, больно, жёстко,

Даже воздух терзает грудь!

…И живёт он здесь тихо, кротко,

Позабывши свой дом и суть.

2026 г.

Улыбаются лёд и буря

Улыбаются лёд и буря -

Да, признали меня своим!

Песни лета навек уснули -

Не внимают здесь больше им.

Что же скажешь теперь, Снегурка?

Переступишь ли мой порог?

В ночь уйдём с тобой на прогулку,

Повенчает нас лунный рог.

Из избы печной жар я выгнал,

Для тебя очаг загасил,

Ставни крепкие с силой выбил,

Дровеницы все посносил.

И с невестой моей небесной

К ледяному иду крыльцу.

Хорошо, когда сердце честно

Привечает деву-красу!

2026 г.

Самый страшный из всех

Самый страшный из всех - бесконечное рвение к власти!

Самый страшный из всех, на Земле воплощённых, грехов.

От него всё - и тёмные, вязкие, мутные страсти,

И все войны, и беды людские, и лязг кандалов.

От него всё идёт. Этой тьмой пожираем мы Бога -

Так менады терзали Орфея, грызя его боль.

Жаждем быть мы над Ним, ищем власти над светлой дорогой -

Чтоб не Он нам открылся, а мы управляли судьбой.

Жаждем власти над жизнью, деньгами, нетленным и тленным.

Жаждем женщин прекрасных - присвоить чтоб их красоту.

Мы и космос хотим - нам ведь мало Земли во Вселенной.

Мы и Небо хотим - проложить в вечном Доме версту.

Да, таков демонизм. Такова его суть в этом мире.

Всё - моё. Даже мысли присвоены - это ведь «я»!

Принимаем мы эго пустое за сущность эфира,

Всё вбираем - чтоб жить в иллюзорном безумье не зря.

Только даже в аду - бесконечное, вечное Небо.

И «нас» нет. Есть игра - странный сон, чтоб смешнее спалось.

Вот, живём - точно в гроб унесём мы и злато, и хлебы.

Вот, владеем - с распятия сняли последний мы гвоздь.

2026 г.

И уходят стихи. Когда ты - у Истока поэзии

И уходят стихи. Когда ты - у Истока поэзии,

Когда ты в запредельных, немыслимых, дивных руках -

Все уходят стихи. Закрывается словность завесою.

Рифмы, строки - теперь это прах.

Ни один из влюблённых поэтов и строчки восторженной

Не писал никогда, если ночи с родной проводил.

Чтобы песнь сочинить, нужно сделать почти невозможное:

С ложа встать - и к бюро подойти.

А как встать? Оторваться от самой предельнейшей ясности?

Избылись все слова золотым всеобъявшим огнём.

Причащаюсь дыханием я, исполняясь бесстрастности -

Той, что вечно в молчанье Твоём.

2026 г.

Ты - как будто из снов и тумана

Ты - как будто из снов и тумана,

Ты - как будто упавший с небес.

Воспаляетсч кожа, как рана,

Когда я прикасаюсь к тебе.

Плата болью - за всё, все касания,

За движение тихое губ.

Это странно, но так узнавание

Говорит: «Ты живёшь, я живу».

Плата болью привычна, как облако.

Мы о ней забываем порой,

Обретаясь здесь годы недолгие,

Наполняя всемирье собой.

Ничего. Перетерпим. Отмелется.

Это так - «ты живёшь, я живу».

И законы когда-нибудь сменятся,

И вся боль превратится в траву.

2026 г.

Игра и выбор

— Два пути. Возможности - и муки.

Два пути встают перед тобой.

Можешь ты оставить боль разлуки

И уйти за истинной судьбой -

Или вновь родиться в мире бренном.

Будет то распад, гниенье, тьма.

Станешь жить ты, преклонив колени,

И сходить мучительно с ума.

Это страшно. Суть свою забудешь

На полсотни тёмных, горьких лет.

Люди будут вовсе и не люди,

Свет - неясный. Вовсе и не свет.

Но тем самым ты спасёшь из ада

Одного из тех, кого любил.

Принимай решение как надо -

Слово «долг» давно лишилось сил,

Всё - игра. И всё - твоя спонтанность*.

Нет причин, есть только пустота.

Та, что вне всего, сама - не данность,

Та, чья суть - «нигде» и «никогда».

— Я согласен. В рабстве у кошмара

Оставаться мне полсотни лет.

Принимаю искаженье дара

И глумленье, словно свой обет.

Пусть играет мною сонм чудовищ,

Пусть ученье объявляют тьмой -

Ведь превыше всех иных сокровищ

Станет то, что друг придёт домой.

Всё - игра. Сыграю я в безумье,

Стану сам как ад и палачи, -

Лишь бы вспомнить смог мой друг в подлунье,

Что он Свет, а не фитиль свечи.

2026 г.

*Спонтанность - способ пребывания мистика, чьё «я» исчезло, в мире. То, что раньше принималось за «я», - эго - растаяло, все действия и мысли приходят извне, из Бога, из «бездны Боговости» (Майстер Экхарт), из «нерождённого, неставшего, несотворённого, несоставного» (Будда).

Я - любовь. Безначальна и вечна

Я - любовь. Безначальна и вечна, Вне времён, вне дорог и миров. Я есмь тьма, я есмь всё. Бесконечность И основа всех прочих основ.

Я есмь всё. Я в тебе отражаюсь, Я игры твоей полная суть. Ну, а ты - осознание, жалость, Нежный импульс всему: «Просто будь».

Я даю тебе имя. Я знаю: В самом сердце моей тихой тьмы Ты струишься, живёшь, обнимаешь, - Как очаг средь равнины зимы.

О, мой Логос, дыхание, вечность, О, мой Логос, что мною рождён, Ты во тьме моей - огнь, ты - беспечность, Совершенство, недвойственность, сон.

Я - любовь, я - исток для истоков, Я тобой излилась: «Всему - быть». Вся проявленность - ты, ведь ты - Логос. Но Ты больше. Ты - «я» самой тьмы.

2026 г.

Сат-Чит-Ананда адвайта-веданты означает Бытие-Сознание-Блаженство, где «Ананда» можно - да и нужно, - перевести как «любовь», но эта любовь не нуждается в любимом, в творении, которое отделено и которое можно любить. «Бог-Любовь» веданты — это не Бог, который любит творение (это всё ещё дуальность), а единственная ткань бытия. Это тихая, самодостаточная полнота.

Если западный религиозный философ скажет, что Бог изливает на нас любовь как дар, то ведантист скажет, что любовь — это просто то, чем мы являемся, когда исчезает иллюзия отдельности. Западная любовь — это действие; любовь в адвайте (на высшем уровне) — это состояние.

Остаётся уйти с поля боя, или Пробудившийся

Остаётся уйти с поля боя

И все жизни былые забыть.

Тебя - нет. Ты есть всё. Ты спокоен.

Твоей кармы обрезана нить.

Всё есть Бог. Нет движенья, нет рая,

Нет греха, нет ни зла, ни добра.

Твоя суть свою суть вспоминает,

Позабыты и хлад, и жара.

Иллюзорность так тихо смеётся:

«Ты свободен, иди куда шёл».

Покров Майи* расходится, рвётся,

Исчезает Господень престол,

Всех путей фонари растворились,

Всех религий тропинки сошлись.

Гнев теперь обращается в милость,

Милость - в камни, в болотную слизь.

Всё едино, спокойно, предвечно.

Непредвзят твоих действий поток.

Как всегда, приближается вечер.

Как и он, ты случаешься в срок.

2026 г.

*Согласно индийской философии нет ничего, кроме БрАхмана, Абсолюта, безграничного сознания. Мы и Вселенная не существуем сами по себе, мы - сон, мимолётная мысль Абсолюта. Майя - «покрывало иллюзии», создающее ощущение отдельности всех вещей и существования отдельного «я».

Раскрывается бездна Бога

Раскрывается бездна Бога -

Бездна Бога, бездна Моя.

Всех религий ведут дороги

В несказанное это «Я».

Всех путей разомкнулись петли,

Всех ветвей узлы развились.

Затихают причины-ветры,

Останавливается жизнь.

О, Луна, совершенный камень,

Что так ярко горит в ночи!

Нет пространств теперь между нами,

Мы с тобой - свет одной свечи.

О, пустое, тихое поле,

На границе с закатом - лес.

Мы всегда шли одной тропою,

Полной жизней, полной чудес.

Ничего теперь нет - и нами

Улыбается пустота.

Бездна Бога, огонь молчанья,

Всё не то, я сама не та,

И различья нет - та, не та.

2026 г.

Когда уходишь - сладко возвращаться

Когда уходишь - сладко возвращаться

Из серых облаков, из забытья.

Ведь суть игры - не в том, чтобы остаться.

Ведь суть игры - в экстазе бытия.

Уйти. Забыть. Порой - возненавидеть.

Порою жить, как будто Бога нет.

Так странно всё. Струится цепь событий -

Его смешной и радостный сюжет.

И Он играет. В карму, в нас, в паденье.

Играет в хладный ужас забытья.

Так странно жить. И так смешно блужденье

В Тебе, мой Бог. В своей же сути. В Я.

2026 г.

Бог адвайта-веданты - бесконечная непостижимая бездна, вне всех представлений о Нём, бесконечное сознание. Сат-Чит-Ананда, бытие-сознание-блаженство. Нет ничего, есть только Бог. Весь мир - иллюзия, мы - иллюзия. Осознавший это - свободен.

На пути страшных орд, или Псина

На пути страшных орд его княжество - хрупким ростком.

Да и княжество то - деревенек с десяток да город.

Было б легче, наверно, будь опытным он стариком, -

Только он непростительно молод.

Те мальчишки, что сдуру пустили стрелу сподтишка,

Да в посла! Поразили коня досточтимого хана.

Ему выдать бы их - да не смог, не поднялась рука,

Чтобы их увлекли на аркане.

А теперь смерть грозит всем, кто жил под защитой его,

Всем, кого он встречал чуть не с самого раннего детства.

Новый прибыл посол, зачитал-объявил приговор -

Что всем жителям вырежут сердце.

Не помилуют даже младенцев, детей, стариков,

Не помилуют псов и коней, даже землю отравят.

Эта кара, чей ужас запомнят во веки веков,

Повелителя орд позабавит.

Он решился тогда: никому ничего не сказав,

Оседлал скакуна шелковистою ночью степною

И умчался, как ветер, и гнал, пока конь не устал,

А потом долго шел под луною.

В стан явился царя, на коленях по площади полз,

Сапоги целовал, распростершись в пыли, под плевками, -

Умолял пощадить всех. И пыль потемнела от слёз,

Под лицом его сбилась комками.

- Будешь псом. Не бывало у нас до сих пор таких псин.

Не бывало ещё, чтобы так вот князья унижались.

В клеть собачью его. Ему каждый теперь господин.

Для таких - лишь брезгливость, не жалость.

Что он там перенёс - о том люди обычно молчат.

Коль о том говорить - жизнь утратит и смысл, и стремленье.

Без одежды, в пыли, пища - с пола, под гогот солдат,

Много лет - как больное мгновенье.

Мыслей нет. Они были. Пока не сказали ему,

Что народ истреблён. Его жертва - глупа и напрасна.

После этого - всё. Просто белый бессмысленный шум.

Да, он жил - только жизнь в нём погасла.

Пару раз развлекались с ним так - подсылали людей,

Говоривших, что княжество цело, что жители живы.

В первый раз он очнулся, впервые за множество дней,

Долго плакал - таясь, боязливо.

А потом: - Просто шутка, поверила псина, гляди,

Будто выродков тех вправду взяли и вдруг пожалели!

Веселились, смеялись... в тот день у него на груди

Слово "псина" огнём заалело.

Потом было ещё. Он не слушал, не ждал, не смотрел.

Палачей это злило, и вскоре о нём позабыли.

Нет, кормили привычно: он с пола, как пёс, что-то ел,

Что-то мерзкое, с кровью и пылью.

Много лет так прошло. И сменился в империи царь,

А наследник его оказался спокойным и мирным.

Не хотел воевать, правил скромно и мудро, как встарь,

Как в легендах и древних былинах.

И однажды в подвалах он псину велел отыскать

И отмыть, приодеть, да к себе привести поскорее.

Знал о нём, восхищался, хотел он его обласкать -

Хоть боялся увидеть он зверя.

Только псина не помнил, как надо одежду носить.

Говорить разучился - его ведь заставили лаять.

Речь он помнил с трудом - даже думать уж не было сил,

А сказать бы не смог, и желая.

Посмотрел юный царь на усталое тело его,

На всю грязь, что на нём нарастала не днями - годами.

И брезгливость отчётливо царское скрыла чело,

Не сдержался - всплеснул он руками:

- Уведите! Он сломлен, а мне ведь был нужен герой!

Я советника ждал, только это - ничтожество ныне.

И в глазах пустота... Отпускаю, ступай же домой

И живи там теперь со своими.

Довезли до границы, бездумно вперёд он пошёл.

Люди что- то бросали ему - сумасшедших жалеют.

И на речке одной он разрушенный домик нашел,

Были сети там, сено и двери.

Двадцать лет на полу - ему сено, как Божеский дар,

Ну, а сети, чтоб рыбу ловить, - как небес откровенье.

Он остался там жить. И однажды - кого-то узнал!

Кто-то мимо шёл полднем осенним.

И он понял тогда, что людей он своих всё же спас,

Что на нём на одном за них всех царь тогда отыгрался.

Хорошо! Он подумал об этом один только раз -

И в своей тишине он остался.

***

А что люди? Тогда ведь решили, что струсил их вождь,

Что сбежал, что юнцу слишком тяжкое выпало бремя.

Царь прошёл, не заметив, лишь подати взял? Так то дождь!

Шли дожди там как раз в это время.

2026 г.