Иван Царевич и Серый Волк

Глава 1

Много лет с тех времён золотых утекло:

Царь Демьян жил, да царствовал славно.

Сыновей было трое всего у него:

Кстати, младшего звали Иваном.

Старший – Клим, средний – Петр,

Что о них рассуждать. Из названья вы поняли сразу,

Кто здесь главный герой, так к чему разговор,

Мы сейчас же займемся рассказом.

Жил да был, не тужил – что царям горевать?

Это дело не царское вовсе!

Явства, вина, лебяжьего пуха кровать,

Государство заботы не просит.

Был, конечно же, сад у Демьяна-царя,

С яблоней – вы такой не видали:

На ней яблоки все, правду ль, нет, говорят –

Золотые всегда созревали!

Но случился в тех яблоках вдруг недочет –

Ну а вора поймать не сумели.

Царь Демьян до поры сей не ведал забот –

А тут даже виски поседели!

Были б просто плоды – на здоровье, не жаль,

Ну а эти – доход постоянный.

Оскудеет казна – вот царю и печаль,

Быть без денег царём как-то странно.

Глава 2

Вот призвал к себе царь всех троих сыновей,

Наказав изловить-таки вора.

Чтоб пропаже конец положить поскорей,

Обходить сад решили дозором.

Старший сын, Клим-царевич, стемнело когда,

Стал зевать и прилег ненадолго…

И, проспавши всю ночь, порешил – не беда,

Что прошла его служба без толку,

И отцу доложил, что всю ночь он стерёг

Верой-правдой, но вор не явился.

Вслед за ним Пётр-царевич ступил за порог

И полночи прилежно крепился.

Только за полночь, Пётр, как и Клим, задремал

И проспал до утра беспробудно.

И царю точно так же, как старший, сказал,

Мол, никто красть не стал яблок чудных.

Вот Ивана черед сторожить наступил,

Он прилежно залёг под кустами,

Спать хотел, но терпел Ваня изо всех сил –

Он был очень ответственный парень.

И лишь полночь глухая настала когда –

В небе вдруг засветилась зарница

Будто молния, будто с востока звезда

Принеслась, прилетела жар-птица.

Сев на яблоню, яблоки стала клевать,

А Иван к ней тихонько подкрался –

И рванувшись, он ловко за хвост её – хвать!

Но … в руках только хвост и остался.

Да не весь, а перо, и всего лишь одно –

Птица ж вырвалась и улетела.

А перо – столько света давало оно,

Что луна даже чуть потускнела.

Поутру младший сын доложил всё, как есть,

А перо доказательством было.

Царь на радостях пир закатил в его честь,

А потом дальше жизнь покатила…

Глава 3

Но недолго Демьяну спокойно жилось:

Вновь не спит он, и нет аппетита.

В нем желание сильное снова зажглось:

Чтоб жар-птица была раздобыта.

Стало вдруг чудо-яблони мало царю,

Возмечтал изловить чудо-птицу.

Но мечта сама, тут уж горюй-не горюй,

По себе вряд ли осуществится.

Вот призвал Демьян старших двоих сыновей,

В двух словах им озвучив задачу.

Мол, пора им на подвиги ехать скорей,

А герою – полцарства в придачу.

Половину – он Ване уже обещал,

Впрочем, слово своё не исполнив.

Сыновья поклонились, сказавши: «Прощай!»

В путь пустились, сомненьями полны.

А царевич-Иван между тем загрустил,

Ему тоже хотелось в дорогу.

И отца постепенно он уговорил

Отпустить его братьям в подмогу.

Царь Демьян с неохотой большой отпускал

В путь толкового самого сына.

Но уж больно Иван взаперти заскучал –

Разум, тело точила кручина.

Глава 4

Но уже и Иван на коне. И скакал

Прямиком он достаточно долго,

И вот, рано ли, поздно, в то место попал,

Где на три разделялась дорога.

На распутье том высился каменный столб,

На столбе была выбита надпись:

«Тот, кто прямо пойдёт, только голод найдёт,

Влево – сам не минует напасти.

Кто направо пойдёт – потеряет коня.»

Наш царевич поехал направо.

Но недолго он ехал, уздечкой звеня –

За угрозой поспела расправа:

Из дремучего леса к нему Серый Волк

Прыгнул, и, не успел меч из ножен

Вынуть Ваня, как Волк распорол правый бок

У коня – тут ничем не поможешь.

И пошел витязь наш по дорожке пешком –

Снова Волк, уж Ивану известный,

Да вдруг молвит: «Ведь русским же там языком

На столбе было писано честно.

Потерял ты коня, так и быть посему.

Отслужу тебе верой и правдой.

Мне, признаться, тоскливо тут жить одному,

А тебе ехать далее надо.

Так скажи мне, царевич, откуда, куда

И зачем – довезу тебя махом!»

Всё поведал царевич. «Ну что ж, не беда,

Знаю я, где живет эта птаха!»

Глава 5

И помчался на Волке царевич-Иван,

Словно вольному ветру соперник.

Между тем ночь зажгла ярких звезд караван…

Проскакали полмира наверно.

Видят – стену высокую. Волк тут уж стал,

И поведал царевичу строго:

«Ты жар-птицу из клетки тихонько достань.

Только клетку саму ты не трогай.»

Через стену царевич-Иван перелез,

И в богатом саду очутился.

Словно не было ночи, ведь сад этот весь

От жар-птицы огнём золотился.

Помня, что, птицу ту, несмотря на всю прыть,

В первый раз удержать не сумел он,

Вздумал Ваня и клетку с собой прихватить.

Взял её – всё вокруг зазвенело.

К клетке струны вели отовсюду, на звон

Прибежали, Ивана схватили

Сторожа, и к царю повели на поклон,

Да побить по пути не забыли.

Царь тех мест был Далмат. Он Ивана спросил,

Почему ему ночью не спится?

Всё, как было, царевич Иван объяснил,

Что ущерб наносила жар-птица,

Что отец его - царь, и велик, и силён,

Государство его процветает.

Тут, зевнув, царь-Далмат поделился, что он

Никакого Демьяна не знает.

Но однако, Ивану поверить готов,

И его преохотно отпустит,

Но с условием, что, в подкрепление слов,

Тот коня-Златогрива добудет.

Этим Золотогривом владеет Афрон,

В царстве дальнем живя, тридевятом.

Делать нечего, Ваня отвесил поклон,

Пригорюнясь над этим раскладом.

Возвратиться к отцу без жар-птицы – позор,

А Далмат обещал всем расславить,

Коль не будет коня, что царевич наш – вор.

Как своё положенье исправить?

Свесив голову, к Серому Волку Иван

Возвратился, а тот уже в курсе.

«Впредь умней будь, пока же продумаем план,

Вдруг решенья другие найдутся.»

А пока что за тридевять надо земель

Добираться, путь вовсе не близкий.

Снова к Волку Иван на загривок взлетел,

Серый тотчас же тронулся рысью.

Глава 6

Долго ль, коротко ль, остановились они

У Афроновых царских конюшен,

Молвил Серый: «Запомни советы мои,

В прошлый раз ты меня не послушал.

Пока конюхи спят, выводи скакуна,

Но не вздумай ты тронуть уздечку!»

Над конюшнями мирно сияла луна,

Внутрь войти было легкого легче.

Только стал выводить Златогрива-коня,

Наш Иван, как уздечку заметил,

И прельстился, и тотчас с гвоздя её снял,

Позабыв друга-волка заветы.

Всё вокруг зазвенело опять, сторожа

Набежали, поймали Ивана.

Царь Ивану сказал: «Я уж думал – пожар!

Кто ж ты будешь, воришка незваный?»

И Афрону- царю все пришлось рассказать

И Афрон от души посмеялся:

«Ох, не царское дело коней воровать.

Ты бы врать-то чуток постеснялся.

Но, кто б ни был ты – ладно, коня уступлю,

Если только жену мне добудешь.

Я Касима-царя дочь Елену люблю,

Но он горд, как все глупые люди.

И не хочет её отдавать за меня,

Не идти ж за Еленой с войною?

Нерентабельно. Ты ж, если хочешь коня,

Возвращайся с моею женою.

Возвратился Демьянович к Волку опять,

Серый встретил презрительным взглядом:

«Эх, царевич! Я даже не в силах понять,

Что я делаю тут, с тобой рядом.

Видно, скучно мне очень. Ну, хватит вздыхать.

Я беру в свои лапы всё дело.

Нам пора в тридесятое царство скакать,

Будем действовать быстро и смело.»

Глава 7

Волк с Иваном, триде́вять проехав земель,

В тридесятое прибыли царство.

Молвил Серый: «Отсюда близка наша цель.

От всех трудностей наших лекарство.

Но теперь без тебя я пойду в царский сад,

Ты же здесь дожидайся, под дубом.»

Был царевич, признаться, решению рад,

Хотя Серый сказал это грубо.

В царский сад перелез осторожный наш Волк,

Притаился в кустах, ожидая.

Тут царевна, а с нею подруг целый полк,

Вышли тоже, цветы собирая.

Волк дождался, когда отошла от своих

Красных девиц царевна Елена.

Он схватил её – и только видели их.

(Здесь немая короткая сцена).

Ну, конечно, подруженьки подняли визг,

И сбежалась немедля охрана.

Только поздно, ведь Волк все успел в один миг.

А охрана же – нет, как ни странно.

Царь-Касим снарядил их догнать всех своих

Самых лучших стрелков и всех гончих.

Но напрасно – и след ведь простыл уже их,

Волк с Иваном неслись днём и ночью.

А Иван же, царевну в объятиях держа,

Испытал небывалое чувство!

И Елена, от страха вначале дрожа,

Так как Волк напугал её вусмерть,

Разглядела Ивана во время пути,

И, взгляд встретив его, покраснела…

А Иван наш Демьянович вдруг загрустил…

Тут и Волк догадался, в чём дело.

Ведь Афрону Иван слово царское дал,

Ну а прежде Афрона – Далмату.

Волк Ивану сказал: «Брат, отставить печаль.

Всё решим, волноваться не надо.

Это просто, а сложное ждёт впереди.

В этом я почему-то уверен.

Ну а впрочем, ещё поживем-поглядим,

Не будь я заколдованным зверем.

Превращусь я в царевну, веди ты меня

Во дворец, не заметят там фальши.

Златогрива получишь, садись на коня

И с Еленой Касимовной дальше

Поезжай. В скрытном месте меня подожди,

Я ещё пригожусь тебе, Ваня.»

Так и сделали. Вот, царский двор позади,

Без сюрпризов прошло (как ни странно).

Глава 8

В лес царевич Иван на коне ускакал,

К настоящей Елене прекрасной.

А Афрон свадьбы с ней с нетерпением ждал,

И дождался, да только напрасно.

Лишь хотел царь жену свою поцеловать,

Как увидел он вдруг волчью морду.

Ну а волк тут же скрылся – ведь не привыкать,

И за парой влюблённых дал ходу.

Что подумал потом о царевне Афрон,

Нам неведомо – вот незадача.

Впрочем, если бы он был взаправду влюблён,

Всё б, наверно, сложилось иначе.

Вот приехали в царство Далмата они,

Надо тут отдавать Златогрива.

Снова Волк предложил им обличье сменить,

И опять отыграл всё красиво.

Царь Далмат «Златогрива» немедля седлал

И на нём на охоту поехал.

Скинул Волк его, и тут же в лес убежал.

Вот была для народа потеха.

Шум, гам, паника, крики «Держи» и «Лови»!

Да куда там. Ищи в поле ветра.

Волк - Ивана, царевну же – конь донесли

К месту встречи Демьяныча с Серым.

И сказал тогда Ване, вздохнув, Серый Волк:

«Брат, настало нам время проститься.

Жаль мне очень, но ты уж меня не неволь,

Волку всё же не место в столице.

Но запомни, что скажет тебе серый зверь:

Осторожней, и с братьями тоже.

Людям, Ваня, ты попросту лучше не верь,

Люди - злы, их всегда зависть гложет.»

Так сказал он – и скрылся. Лишь сумрачный лес

Шевельнул будто лапой еловой.

Погрустил наш царевич, когда Волк исчез,

И в дорогу отправился снова.

За плечами – жар-птица в той клетке златой,

И Елена прекрасная рядом.

И гарцует когда Златогрив под тобой -

Долго будешь печалиться вряд ли.

Глава 9

Едут три дня, а может, четыре они –

Вот граница Демьянова царства.

Глядь – роскошный шатер на лужайке разбит,

Рядом – стол и богатые явства.

Тут мы вспомним, о чём позабыли уже –

За жар-птицею посланы были

Братья старшие раньше Ивана! Как же

Они здесь на лугу очутились?

Стало быть, и не думали братья идти,

За неведомой чудною птицей.

Может, лень, может, страшно… Могла бы прийти

Это мысль Ване… Но, только лица

Он увидел родные – и радостно вдруг

Стало сразу – ну вот он и дома!

Не заметил на лицах он легкий испуг,

Да и зависть была не знакома…

Мы же вспомним, что в дикие те времена

Часто брат шёл войною на брата.

Видят братья: жар-птица, и конь, и жена!

Одному Ваньке – не многовато?

Пригласили Ивана в шатёр отдохнуть,

Он был рад, после стольких усилий.

Но лишь только уснул – меч в широкую грудь

Братья злые Ивану вонзили.

Взяв жар-птицу, коня и Елену, шатёр

Свой свернули – и бросились к дому.

А Ивана оставили, уж приговор

Неминуем был, кровью истёк он.

Так прошёл целый день. Уже ворон кружил

С воронёнком своим на закате.

Вот он к телу спустился… и тут же схватил

Его Волк, подоспев очень кстати.

Волчье сердце, недоброе чуя давно,

Его всё же вдогонку погнало.

Думал он, что Ивановы братья злы, но

Что настолько, конечно, не знал он.

Глава 10

Ворон каркнул: «Меня отпусти, Серый Волк,

И не трону я мёртвого, ладно!

Хотя и не понять мне, какой в этом толк.

Ведь его не вернёшь ты обратно!»

«Не пущу, - Волк в ответ, - воронёнка пошли

Ты за мёртвой водой и живою.

Пусть он мигом слетает до края земли,

А мы здесь поворкуем с тобою.»

Делать нечего. В ночь птичий сын улетел.

Волк, достаточно Ворона скомкав,

Вёл беседы с ним. В мудрости тот преуспел,

И не скучно им было нисколько.

Ворон многое в жизни успел повидать,

И историй знал добрые сотни.

Волк дивился, но не забывал только мять

Его в лапах когтистых легонько.

Ночь прошла. На рассвете с волшебной водой

Воронёнок проворный явился.

Волк, надеясь, что справится с этой бедой,

Над недвижным Иваном склонился.

Его мертвой водою сперва спрыснул он –

Затянулась глубокая рана.

Ну а после живою водой мёртвый сон

Он прервал, наконец, для Ивана.

Глава 11

Встал царевич и молвил: «Как долго я спал!»

«Да, и спал бы, Иван, ты здесь вечно,

Если только бы я здесь тебя не догнал.

Как же можно таким быть беспечным!»

Видя шрам на груди, сам всё понял Иван.

Кулаки его сжались от боли.

Ворон, вновь подлетев, хотя был и незван,

Каркнул: «Братьев твоих нет уж боле.

Чародей небывалый, Бессмертный Кощей

Головы отвернул им обоим.

Он теперь в своём царстве с невестой твоей,

И конём, и жар-птицей доволен.

За невесту не бойся, царевич, свою –

Дан был ей талисман очень сильный.

И не сможет вреда причинить ей колдун.

Но в плену всё же невыносимо.

А на царство Демьяна, отца твоего,

Он на всех навёл сон беспробудный.

Всех избавит от чар только лишь смерть его.

Но добыть его смерть очень трудно.

И не ведаю я, где Кощеева смерть.

Только Баба Яга это знает.

Вот такие вот вести. Пора мне лететь.

Снова Волк пусть тебе помогает.»

Волк сказал, помрачнев: «Мне нельзя в те края,

Где Кощей живёт с Бабой Ягою.

Всё, что знаю, тебе расскажу, не тая,

Но не много я знаю, не скрою.

Баба эта Яга в тёмной чаще живёт,

Непролазной, седой и дремучей.

На куриных ногах там изба у неё,

А над крышей – еловые сучья.

В ступе кованой в небе летает Яга,

А порой – на метле своей древней.

И никто в этот лес тропки не пролагал,

Быть тебе тут, Демьянович, первым.

Расскажу, где добудешь ты, Ваня, коня,

Что дорогу найдёт к Бабе этой.

На восток ты ступай прямиком от меня,

И на луг дошагаешь к обеду.

На лугу том зелёном три дуба растут,

И чугунная дверь меж дубами.

Напрягись, подыми за кольцо дверцу ту –

Конь там ждёт, за другими дверями.

Тех дверей всех двенадцать, откроешь их ты –

И к тебе выйдет конь богатырский,

Он поможет тебе. А теперь, не грусти,

Но настала пора нам проститься.

Если ж свидимся – то уж на свадьбе твоей.»

Волк помчался, сказав это, к лесу.

Проводив его взглядом, царевич скорей

В путь пустился, на поиск невесты.

Глава 12

Шёл он, шёл, и к полудню дошёл до дубов,

Меж которыми дверь обнаружил.

Дверь открыл, вниз спустился, и новый засов

Сдвинул Ваня, слегка поднатужась.

Дальше – новая дверь, и её он открыл,

Хотя это уж было труднее.

И к двенадцатой двери остался без сил,

Даже пальцы почти онемели.

Только конь уж почуял свободы глоток,

И заржал громко, по-богатырски.

Тут и рухнул на двери последней замок,

Дверь сама пред Иваном открылась.

Вышел конь из темницы с Иваном на свет,

Так красив и могуч, просто чудо.

Слово и не провёл взаперти много лет –

Пышет силою мускулов груда.

Говорит: «Добрый витязь, такого, как ты

Седока для себя мне и надо.

Все на свете известны мне тропы – пути,

Мы отныне с тобою команда.»

В путь отправились конь, и наш Ваня на нём.

Нёсся всадник, земли не касаясь.

Поднимался он выше лесных мощных крон,

Выше радуги, чуть пригибаясь,

Чтобы вдруг облака не задеть головой,

Дивно Ване – ведь конь не крылатый.

Только к вечеру стало пора на покой,

Отдохнуть и коню было надо.

Вот пошли они шагом. Просторы полей,

И закат красоты небывалой…

Только было намного бы им веселей,

Если б рядом царевна шагала…

Глава 13

Шум, гам, крики внезапно, и звуки борьбы –

Глядь – друг с другом дерутся два Леших

Не на шутку – сшибаются с грохотом лбы,

Обломали рога, кровью свежей

Вся заляпана шерсть, запеклись пятаки

И хвосты выдраны у обоих…

«Будьте здравы, бояре», - приветствовал их

Наш Иван, за их жизнь беспокоясь.

«Что за дело у вас? В чём причина войны?

Может, помощь нужна вам какая?»

Отдышавшись, сказали Ивану они:

«Как добычу делить, мы не знаем.

Довелось в чащу нам завести колдуна –

Знает много – сноровкой не блещет…

Там он сгинул, чащоба на то и нужна –

Нам достались волшебные вещи:

Раз – дубинка-драчун, два – постой, дай сказать,

Я теперь! – скатерть вот, самобранка.

Чудо-шапка, невидимым в ней можно стать -

Это три. Нас же двое, однако.

Вот как ты рассудил бы нас,мил-человек?»

«Хорошо, предлагаю вам вот что:

Я из лука стрельну – за стрелой вы в забег,

Отправляйтесь. Как в землю воткнётся

Та стрела – взапуски вы обратно сюда

Возвращайтесь, и кто будет первым –

Тому две вещи выбрать сначала тогда,

А второму достанется третья.»

«Мы согласны!» - вскричали друзья-Лешаки.

Ваня выстрелил – оба помчались,

Очи выпучив, а уж не видно ни зги

Было, ночь над землёй поднималась.

Впрочем, Лешим не может мешать темнота…

А Иван взял дубинку и скатерть,

Невидимку надел – и невидимым стал,

И с конём растворился в закате.

Глава 14

Въехал в чащу лесную Иван на коне,

Только в небе луна показалась.

Ему виделись чудища здесь в каждом пне,

Сосны в самое небо вонзались.

И ни шороха – только дыхание их,

И шаги... но ни птицы, ни зверя.

Между тем показалась избушка Яги,

Ваня вздрогнул, почти что не веря.

На куриных ногах та избушка была,

Мхом взялись её древние стены.

Вот то место, где старая ведьма жила.

За подмогу назначит ли цену?

«Эй, избушка-избушка, давай-ка ты, стань

Ко мне передом, к лесу же - задом,» -

Так Демьянович, с духом собравшись, сказал,

А изба – просить дважды не надо –

Повернулась к нему, и увидел он дверь,

Внутрь вошёл – дремлет старая бабка.

Носом вдруг потянула: «Гляди-ко ты, зверь

Так не пахнет. Давненько так сладко

Тут не пахло. А русский-то дух – отродясь

Не слыхать было здесь и подавно.»

Приоткрыла тут Баба Яга левый глаз –

И приметила сразу Ивана.

«Вот так да! Да неужто царевич-Иван

К нам пожаловал. Волей? Неволей?

Слухи ходят, какой ты, царевич, болван,

Так придётся поверить им, что ли?»

«Что ты, бабушка, чуть появился – язвишь.

Видишь - с ног я валюсь, дело к ночи.

Я-то думал: накормишь меня, напоишь –

Ить с конём притомились мы очень.

Мне бы в баньке попариться, выспаться бы.

А потом расскажу без утайки

Всё, как есть о превратностях царской судьбы.

Вы с избушкой пока не скучайте.»

Зашуршала по дому тут Баба Яга –

Триста лет уж гостей не встречала.

Знай по полу стучит костяная нога –

Затопила и баню сначала.

Ваня скатерть свою самобранку достал –

Было чем тут побаловать бабку.

Ну так вот, под вино, за бокалом бокал

Всё Иван рассказал без оглядки.

Прослезилась внезапно тут Баба Яга.

«Помогу тебе, Ваня,» - сказала, -

«Ишь, Кощей-то, совсем потерял берега,

Всё ему, понимаешь ли, мало.

Далеко смерть Кощеева, на Океан

Добираться, царевич, придётся.

А на том Океане есть остров Буян,

Дуб могучий до неба вознёсся,

Под тем дубом – сундук в сохраненье лежит,

В сундуке том зайчишка томится,

Не простой - в зайце серая утка сидит,

А в той утке яичко хранится.

В этом самом яйце смерть Кощея, бери

И езжай к нему в замок железный.

Змея стражем себе чародей сотворил –

Вот дубинка и будет полезна.

Усмирит все у змея двенадцать голов,

Ты же шапку надень, невидимку.

И к Кощею ступай, да не трать лишних слов,

Знай, спасёшь ты свою «половинку»

При Кощее яйцо раздавив что есть сил –

Тотчас дух он «бессмертный» испустит.

А когда убедишься, что всё, победил –

В замке гусли возьми, самогуды.

Только гуслями этими ты пробудить

Царство отчее спящее сможешь.

Да на свадьбу меня не забудь пригласить!

И избушку, конечно же, тоже.»

Глава 15

Отоспался Иван у старухи в избе

И отправился в путь спозаранку.

Долго ль, коротко ль ехал, понять не успел –

А уж вышли они к Океану.

Осмотрелся царевич. Глядь – на берегу

Лежит невод рыбацкий, в нём – щука.

Рыбака что-то не было рядом, и вдруг –

Щука молвит… Решил было – шутка:

Рыба рот открывает, а голос звучит

Ниоткуда возьмись – человечий:

«О, царевич, меня в море брось, отпусти!

Помощь я в трудный час обеспечу…»

Огляделся Иван – вроде нет никого,

Да пора к чудесам уж привыкнуть.

Вынул щуку из невода, весом – ого,

И ушла она в моря глубины.

Молвит конь: «Что ж, поплыли, царевич-Иван,

По-другому туда не добраться.

Видишь, на горизонте чернеет Буян,

Нам придётся теперь постараться.

Но не трусь, мой царевич, садись на меня,

Нипочем мне и волны морские.»

Оседлал Иван заново чудо-коня,

И они через море поплыли.

Загребает копытами конь сгоряча,

Грудью рьяно волну пробивая.

И спустя лишь всего-то какой-нибудь час,

Как по берегу оба гуляли.

Отдохнуть отпустил наш царевич коня,

Сам же сразу направился к дубу.

Дуб могуч и высок был, кора - как броня,

Сточит даже топор лесоруба.

Раз царевич толкнул его – дуб устоял,

На второй – он едва шелохнулся.

Но царевич руками могучими взял

Ствол в захват – вот-вот корни порвутся.

Со всей силы налёг уж тогда царский сын,

И вот дуб зашатался и рухнул.

И увидел Демьянович прямо под ним

Тот сундук. Тут же, что было духу

Рукоятью меча двинул он по замку –

Проржавевший замок развалился,

И тотчас юркий заяц дал дёру к леску,

И почти что из вида он скрылся,

Но достала зайчишку Ивана стрела,

Грянул оземь – и серая утка,

Та, что в зайце волшебном сокрыта была,

В небо синее в ту же минуту

Полетела, и стрел, хоть, и дальний, полёт,

Уж не мог эту утку настигнуть…

Кто мог знать, что тут ворон на помощь придёт,

Тот, знакомый нам ранее, с сыном.

Утку ворон когтями жестоко схватил –

Но яйцо тотчас выпало в море…

Словно в сердце Иван наш удар ощутил –

Так приходит внезапное горе.

Волны бьются… в глубинах яйцо не найти –

Океан чай, не пруд в три сажени…

Как же так, до конца смог почти что дойти –

И всё прахом в последнем сраженьи…

Тут плеснула в волнах серебристых спина

Щуки, той, что помочь обещала.

Вот и к берегу скоро подплыла она,

А в зубах очень крепко держала

То яйцо. Протянула Ивану его,

Прозвучало: «Исполнила слово.»

Поклонился Иван, не сказав ничего,

Вслух не в силах «спасибо» промолвить.

Тут уж сел он на доброго снова коня,

Ожидая любого коварства

От судьбы… Непрерывно скакали три дня,

Направляясь в Кащеево царство.

Глава 16

И вот замок стоит на высокой скале,

У подножия – логово змея,

А вокруг - всюду кости тех, кто одолеть

Это чудище тщетно хотели…

У Кащеева змея – двенадцать голов

Было, шесть из них временно спали,

Чтоб сменить после тех, кто всегда был готов

Биться, но… чаще просто скучали…

Змей бессмертен был тоже. Лишь сам себя он

Мог убить – уж Кащей постарался.

Не тревожа до времени их мирный сон,

В невидимке царевич подкрался.

Тут дубинку-драчун он проворно достал:

«Начинай!» - приказал ей тихонько.

И дубинка тотчас начала править бал:

Провела дней без дела-то сколько!

В пляс пустилась дубинушка по головам –

Всем подряд: спящим или не спящим.

Этим зрелищем наш засмотрелся Иван:

Бой творился лихой, настоящий.

Змей оскалит все пасти – дубинку поймать,

А она по зубам ему ездит.

Взвоет чудище – лапами хочет достать,

Но теряется в этом замесе:

Ведь дубинка то сзади, затылки дробит,

То проедется вдруг по коленям…

Вот уж места живого нет, весь он побит,

Но неведомо ей сожаленье.

Змей огнём тут дохнул – и обжёг сам себя,

По земле стал кататься от боли,

Землю грыз, прыгал в стороны, только борьба

Продолжалась… Он выдохся, что ли –

Взвыл, когтями кромсать себя стал, в грудь вонзил

Их, и с рёвом рванул что есть силы –

Разорвался надвоˊе – и вот он убил

Себя сам, как и надобно было.

А дубинка ходила ему по спине,

Продолжая усердствовать честно.

Но сказал наш царевич: «Довольно! Ко мне!» -

И тотчас же вернулась на место.

Самобранку Иван пред конём расстелил,

Чтоб наесться он мог и напиться,

После всех переходов набраться чтоб сил,

А потом уж домой торопиться.

Но пока шёл царевич по лестнице вверх,

А биенье в груди нарастало…

Вот он в каменный сад вышел, и среди всех

Статуй – сразу Елену узнал он.

Непокорную слишком Кощей превратил

В неподвижную деву из камня…

Снова в сердце царевич удар ощутил,

И яйцо сжал сильнее в кармане…

Но нельзя. Лишь Кощея увидев в лицо,

Только рядом с самим чародеем…

Да чтоб он не успел сотворить колдовство…

Ну, скорее, скорее, скорее!

Глава 17

Он дышал тяжело, тьма стояла в глазах,

Словно сам замер в оцепененье…

Но невидим он всё ещё был, и слеза

Вдруг упала на камень ступеней

Словно из ниоткуда… И голос спросил,

С металлическим скрежетом: «Кто здесь?»

Обернулся Иван, невидимку стащил,

И яйцо грянул сразу же оземь.

«Я Иван, сын Демьяна,» - сказал он с трудом, -

«Я пришёл за прекрасной Еленой»,

Начал трескаться пол, заходил ходуном,

Стали сыпаться древние стены.

А Кощеево тело развеялось в прах,

Всё вокруг разрушалось и тлело…

Но Иван наш уже не испытывал страх,

До всего ему не было дела…

Он стоял и молчал, не желая идти

Никуда, не пытаясь спасаться…

Он не смог. Не успел он Елену спасти,

И желал здесь навечно остаться.

Глава 18

Вдруг какой-то весёлый пронзительный звук

Его вывел из оцепененья –

Гусли вдруг заиграли без помощи рук

Средь немыслимого разрушенья,

Придавая Ивану желание жить,

Заставляя идти его ноги.

Вспомнил Ваня, что нужно отца разбудить,

Что ждут в доме родимом подмоги…

Гусли вывели Ваню вновь в каменный сад,

И увидел опять он Елену…

Она снова дышала, был жив её взгляд!

Кровь горячая била по венам!

Как влюблённые встретились – не описать,

После стольких своих испытаний!..

Вот и всё! Остаётся обратно скакать,

Но бояться ли им расстояний!

Он в конюшне нашёл Златогрива-коня,

Там и клетка с жар-птицей висела.

Не придумать, пожалуй, счастливее дня,

Ведь с победой окончено дело!

И вдвоем на конях они начали путь

Свой домой, оставляя руины

Позади, и с дороги уж им не свернуть:

Всё с собой, что им необходимо:

Самобранка, конечно, готовила им

Вкусный завтрак, обед, добрый ужин,

Ночевали в шатре, что был в сумке храним –

Как у братьев, нисколько не хуже.

А дубинка-драчун охраняла их сон,

И жар-птица им ночью светила.

Златогриву был рад богатырский наш конь,

И дорога под ноги стелилась.

Глава 19

Вот так ехали долго ли, скоро ль они,

И, прибыв в государство Демьяна,

Видят: всё, по команде мгновенной «Усни!»

Замерло, и спало бездыханно.

Хлыст застыл прямо в воздухе у пастуха,

Пыль столбом неподвижно стояла,

В небе птица спала, не шумела река,

На деревьях листва не дрожала.

Люди, кони, собаки и кошки вокруг

Кто как был, словно статуи стали.

Спал огонь в очаге, в трубах дым, в пашне плуг,

Даже мухи, и те не летали.

Так, по улицам этим царевич Иван

В царский терем отцовский проехал.

В час злосчастный пир правил в честь братьев Демьян,

Ради их возвращенья с успехом.

Тут лежали и братья, которых Кощей

Погубил своей чёрною силой.

Лишь они здесь не спали, будить их вотще…

Им копать предстояло могилы…

«Что же, гусли, играйте!» - Иван произнёс.

Самогуды тотчас зазвенели.

Всё тогда заплясало вокруг, завелось,

Разговорами все зашумели.

А Демьян-царь Данилович, очи подняв,

Увидал сразу сына меньшого –

Засмеялся, заплакал, и тут же стремглав

Подбежал к нему, обнял, и снова

Засмеялся… Им было о чём говорить.

Нам-то с вами об этом известно.

Тут и горе отцу – сыновей хоронить,

Тут и счастье – с Иваном невеста!

Глава 20

Всё там было, звонили все колокола.

Из всех пушек на стенах палили…

Вскоре наших героев и свадьба ждала,

Никого пригласить не забыли.

На избушке приехала Баба Яга,

В новом платье парчовом по моде.

Она из лесу не появлялась века,

Но была в курсе, что происходит

В мире: знать, в колдовское зерцало своё

Дальнозоркое часто смотрела.

И пошла тут плясать костяная нога,

Чересчур уж в глуши засиделась…

Появился и сам долгожданный наш Волк,

Разодетый в кафтан, как боярин.

И рубаха заморская – истинный шёлк,

На ногах - сапоги, шаровары.

Всех княжён и боярышень очаровал

Серый Волк обхожденьем умелым.

Он шутил, он рассказывал байки, он знал

Их немерено, вот ведь в чём дело.

Волка с правой руки посадил сам Демьян,

Кубки стукнулись их – пир начался.

Продолжается род, станет больше семья –

Ликованья скрыть царь не пытался.

Самобранка раскинулась белым ковром,

Явств таких отродясь не едали:

Тут уха, словно жидкий янтарь, стерлядь, сом,

И ватрушищи с сыром, грибами –

На заморский, вестимо, манер испеклись.

Сёмга в рисе с Японии дальней.

Жгучий соус васаби к ней – только нашлись,

Кто за хрен его принял случайно.

Что же, блюд и привычных там было не счесть,

И блины, и икра, словно жемчуг.

Столько было всего – даже за год не съесть,

А не то что всего лишь за вечер.

Пир гудел дотемна, а когда же пришла

Ночь в веселую эту столицу,

Чтобы площадь была для народа светла –

Там повесили клетку с жар-птицей.

Самогуды играли, плясал люд честной,

Пели песни, вели хороводы.

В стороне не осталось души ни одной:

Праздник шёл для бояр и народа.

Пировала вся стража – дубинка-драчун

Обходила весь город дозором.

Уж она не заснёт, тут гуляй-не хочу,

Словом, кончилась свадьба не скоро.

Глава 21

А когда же с Иваном прощаться стал Волк,

Стал царевич молить, чтоб остался.

Говорил, что даёт ему царский зарок,

Что не стоит чего-то стесняться,

Что дадут ему дом, что советы его

Будет слушать царевич прилежно,

Но, поскольку звериное в нём естество,

Он свободен всегда, как и прежде.

Волк подумал – и лапу Ивану подал,

Тот пожал её – верному другу

Обещания данные точно сдержал.

Волка приняли все без испуга.

А когда появились на свет малыши

У Ивана с прекрасной Еленой -

Волк их нянчил, и часто, в вечерней тиши

Сказки сказывал им непременно.

А однажды бумагу он взял и перо,

И все-все записал до единой,

Сказки эти. И в них он был главный герой,

До той встречи своей с царским сыном.

И историю эту он всю записал,

И о яблоках, и о жар-птице.

Ну а нам оставалось лишь пересказать,

За страницей рифмуя страницу.

Нам неведомо: правда, иль выдумка всё.

Есть ли в мире волшебные силы...

Только сказка любая свой смысл несёт…

А теперь спать пора наступила.