Иудейские войны

Глава 1

Сказ про то, что когда надо делиться, то таки надо делиться, а иначе потеряешь всё.

При Нероне Рим сгорел.

Император оборзел,

Христиан послал ко львам

И пошёл по головам:

Был Пизон - и нет Пизона

И Петроний вне закона,

Бац - и римляне и греки

Без Лукана и Сенеки.

Что ни день - то снова жуть.

Но не в этом была суть.

Чтобы Рим восстановить

Нужно бабок раздобыть.

Много бабок, дохрена,

Их же нету нихрена.

Шлют указ провинциалам -

Подавайте бабки налом,

Злата тысячи талантов

Для романских оккупантов.

Можно медью, серебром

Аль ещё каким добром.

Вся империя кряхтела,

Материлась и потела,

Но искомое бабло

Ручейками потекло.

Греки, галлы и испанцы,

Даже дикие германцы,

Заплатили свои взносы.

К ним закончились вопросы.

Только есть один народ,

Что не платит наперёд.

Хоть людишки его нищи,

Но во храме многи тыщщи.

Для того и создан храм,

Чтоб хранились деньги там.

Губернатор Гессий Флор

На решения был скор:

Чем гроши трясти с людишков,

У которых нет излишков,

Проще часть забрать из храма.

Только тут возникла драма…

Для жрецов Ерусалима

Пофигу приказ из Рима,

Ну, а бабками делиться -

Лучше уж яиц лишиться.

Дело кончилось войной,

Не простой войной - святой.

Нет войны святее, млять, Власть и бабки защищать! Поначалу иудеи (Как фанатики идеи) Дали римлянам просраться И заставили убраться Из Ерусалима-града. А потом пошла отрада: Стали дурни выяснять, Кто из них святее, млять, Перед ликом Иеговы. Увидав, как бестолковы Фарисеи и зелоты, Что реальные заботы Заменили болтовней Да взаимною резней, Флавий Тит Веспасиан Мигом разработал план. План простой, но эффективный: Только натиск непрерывный На оплоты супостата, Там, где брат молотит брата. Так Иосиф в плен попал, Вскоре Флавием он стал. От него узнали мы Все сюжеты кутерьмы. В это время у Нерона Развалилась оборона - Так он армию достал, Что против него восстал Весь испанский легион - И погиб Неронов трон. Через месяц Гальба тож Десять раз упал на нож. Захватил бразды Отон, Тот ещё он был гондон, А когда под Бедриаком Был поставлен Авлом раком, То, заботясь об отчизне, Сам себя лишил он жизни. Авл Вителлий молодец - Но при нем настал звиздец. Тут пришёл Веспасиан, Раздолбал его к хренам, Замочил и сбросил в Тибр. Вот такой случился выбор. Что же град Ерусалим? Думаете, хрен с ним,

Если в Риме неустройство? Кой-какое беспокойство, Безусловно было, блин. Но у Флавия был сын. Тоже Тит Веспасиан, Как и папа, не болван. Вот Ерусалим в осаде, Голодно, тревожно в граде. Сколь не возноси молитвы, Не поможет Яхве в битве И ответит гопота За распятие Христа. Впрочем, Титу тот Христос Не приоритет вопрос. Помогай ему Юпитер! Понтий руки вымыл, вытер, И теперь Иисуса муки На раввинах. Эти ж суки За свое бабло и власть Весь народ хотят покласть. Флавий, впрочем, не спешит: Пусть аидА зарежет аид. А у тех одна забота - Режет фарисей зелота, А сикарий - фарисеев, То-то радость для евреев! Наконец, стену пробили, Кого надо зарубили, Город взят на щит и меч, Только не об этом речь. Храм разграблен и сожжен, И никто не пощажен. Но стена осталась, чтоб Разбивать могли свой лоб Их далёкие потомки И оплакивать обломки. Вот к чему приводят скупость, Жадность, мелочность и тупость. Заплатили б Флору часть - Сохранили б свою власть, Положение и шкуру, А ещё архитектуру. Так закончилась она - Иудейская война. Первая на этот раз, Но о том - другой рассказ.

Глава 2

Масада больше не падёт, потому что она нахер больше никому не нужна

Тит к отцу уехал в Рим.

Бросил он Ерусалим.

Для постройки Колизея

Взял он тысячи евреев.

Повезло, что не распяли,

А работать лишь погнали.

Коль рабсилы дефицит,

То сгодится даже аИд.

Класть кирпич, месить раствор

И сколачивать забор,

Искупать свою вину

За Иудейскую войну.

Но не всех война убила,

Слишком много гадов было.

Часть сумела улизнуть

И к Масаде держит путь.

Что такое есть Масада?

Это крепость среди ада.

Раскаленная пустыня,

Что убийственна и ныне,

Всем известно: без воды

Ни туды и ни сюды.

Посреди стоит скала,

Хрен залезешь, о-ла-ла.

В крепости полно припасов,

Разве что нет ананасов,

Но воды, бобов, зерна

Однозначно до хрена.

Ирод-царь её построил,

Многих денег ему стоил

Этот труд. Теперь зато

Неприступно то плато.

Бен Яир, сикарий мрачный,

Террорист, урод маньячный,

Мракобес и вурдалак

Всех евреев взял в кулак.

Собралось их там душ триста

Душегубов-террористов,

Да гражданских душ шестьсот,

Всего, значит, девятьсот

С бабами и малышней.

Чтоб не маялись херней,

Бен Яир ходил "на дело",

Убивал и жег умело,

Безоружных убивать

Очень просто, твою мать!

За один всего лишь год

Тысяч пять пустил в расход. И не римлян, и не греков, А своих же человеков, Что молились Иегове, Соплеменников по крови. И пустынный тот удел Погрузился в беспредел. Сколь верёвочке не виться, Что должно было случиться, То случилось. Легион Подошёл вершить закон. Шансов нет у басурмана - В апогее Pax Romana

И бандитскому гнезду

Путь один - идти в звизду. Легион, что взял в осаду Эту чёртову Масаду, Луций Сильва возглавлял, Не из худших генерал. Нет воды? Доставим воду. Высоко? Найдём методу, Пандус подведём к стене, По нему - таран в броне. Жажда, тяжкий труд, мозоли, Пыль, жара, но сила воли И великий римский гений Созиданья и сражений Всё смогли преодолеть. Утром штурм, и не жалеть Террористов, твою мать, Пленных нахрен всех распять. Террористы - не солдаты, И сраженья результаты Без гадалки очевидны. Перспективы незавидны. "Что, в бою геройски пасть? Есть тут шансы в плен попасть И повиснуть на крестах. Не дождётесь… Да ну нах!" Как панфиловский Клочков Беспезды, без дураков Бен Яир как политрук Речь толкнул, собрав всех в круг. "Лучше нам самоубиться, Чем рабами становиться. Пусть найдут здесь только трупы Да несъеденные крупы, Всё во имя Иеговы!

Ну, друзья, теперь готовы Баб с детишками зарезать, Чтоб им рабства не изведать?!" Только умолчал, мудило, Что им рабство не грозило. Жёнам, детям - таки да, Террористам же - звизда. Когда в брешь вошли когорты, Увидали груды мёртвых. Только бабы две сховались, Потому и жить остались. И поведали они, Что творилось в эти дни. В современном ИзраИле Все событья извратили. Из подонков и изгоев Понаделали героев. Бен Яир как ангел чист, Никакой не террорист, Не убийца, не подлец, А народу он отец. Символ он сопротивленья Чужеземному давленью. И позорная война Также там обелена. Потому-то важно знать Истину, твою же мать!

Глава 3

Ода Публию Элию Адриану - императору и гуманисту и о двух Иудейских войнах из трех

При Траяне Децебал

Римлян напрочь задолбал.

И решил тогда Траян

Даков разнести к хренам.

Перешёл через Дунай

И послал всех даков в рай.

Или в ад - судить не мне,

Только даки все в говне.

Так пошло или не так,

Но исчезло слово "дак".

Кануло оно как в воду -

Нету дакского народа.

Вновь война - и на парфян

Армию ведёт Траян.

Захватил он Ктесифон,

Расшатал Хосроя трон.

Тут-то вспомнили злодеи,

Что в тылу есть иудеи.

И когда бы аИды

Отказались бы от мзды?

Правда, рядовой еврей

Получает звиздюлей,

А раввины - прибылЯ.

Вот такая, сука, бля.

Иудеев карта бита -

Получив звизды от Тита,

Те на сорок долгих лет

Риму не творили бед.

Но забылись те звиздюли,

А парфяне всколыхнули

Иудейские мечталки -

И дошло до перепалки

Побуянили повстанцы -

Греков резали, засранцы.

И латинян, египтян,

Ассирийцев и армян.

Двести тыщщ, честной народ,

Если Кассий нам не врет.

Но вернулись легионы -

И повстанцы, как гондоны,

Сдулись вмиг и разбежались,

Иудеи враз усрались,

Что они сейчас как даки

Увидят где зимуют раки. Только помер император, Всей империи диктатор, А наследник Адриан Пощадил тех басурман. Тем не менее, урок Не пошёл евреям впрок. Двадцать лет ещё минули, Вновь забыли про звиздюли, Заварили вновь херню, То есть, священную войну. Некий рав, то бишь, священник, Дурканутый иль мошенник, Объявил, что есть мессия, И поперла эйфория. И, как водится, резня. Вот такая вот херня. Да, резня была нехилой - Только перекинув силы, Смогли Кохбу уничтожить И на ноль его помножить. Так Израиля сыны Развязали три войны, То ли из-за фанатизма, То ли из идиотизма. Будь на месте Адриана Чел с решимостью Траяна, Немцев в холокосте, млять, Не пришлось бы обвинять. Публий Элий Адриан - Милосердней христиан. Гуманизм его и ныне Чтить должны в Ерусалиме. Но они, ядрена мать, Не желают понимать!