Հայասպան

Глава 1

Мой дорогой Հայասպան,

Есть в тебе что-то родное:

Скрежет глухих мембран,

Тёмный крик лебедей,

Может быть, тусклый туман,

Хотя ты то такой лицедей:

Не заметишь своих грехов,

Но пальцем залезешь в глаза чужому,

И даже в туманности взрывы сверхнов

Не изменят никак твою идиому.

Я здесь расскажу про тебя.

Покажу, чем ты вреден народу.

И потом о тебе я ничуть не претя

Расскажу чужеземцу юроду.

Но ведь слабости в каждом живут.

И обиды, и страхи, и боли.

Не бывает, поверь мне, святых иуд!

И он тоже такой, не боле.

Хотя есть в нём какая-то страсть.

Страсть к безумному танцу Аида.

Он берёт, но не жаждует класть.

Видно, в нём заиграло либидо.

Он немного страннее других.

Он овца среди стада баранов.

Но в анализах он вдруг не псих.

Лишь немного, лишь в нескольких граммах.

Но, когда настаёт его час,

Он становится волчьим клином.

Он ведь с детства в болоте увяз:

В этом жирном бульоне курином.

Но винить его вряд ли будут.

Он, по сути, то не виноват:

Виноваты его подруги

И его остроногий брат,

Виноваты его соседи,

Виноваты его друзья

Тем, что зная какое он блюдо

Не стреляли в него через раз.

Не стреляли в упор с двух патронов.

Не стреляли в него никогда.

Хотя это безумно сложно.

Не похоже на гвоздь молотка,

Но, поверь мне, проблема решиться.

Это ключ от его дверей.

Хотя знаешь, наверное, поздно.

И не станет так лужа сырей.

Но помочь ему как-то можно?

Ведь любому возможно помочь!

Я не знаю, но мысли тревожны.

И как голову ты не морочь

Он стоять будет чаще на палке,

Чем на ровной земле под ногой.

Он сидит, но червяк на рыбалке

Сам бежит на крючок дорогой.

Ветер как-то поднялся сильный.

На крыльце кто-то тихо молчал.

Ждал: когда же придёт посыльный,

Чтобы весть отнести на причал.

А оттуда уже приказом

Корабли, проклиная моря,

То ли катером, то ли баркасом

Поведут прочь отсюда царя.

Но давайте царя не тревожить:

Кто же там на крыльце стоял?

Я хотел бы вас обнадёжить,

Но лица я его не видал.

Знаю только, что ходят слухи

О его огроменных глазах.

Видит в них он весь смрад разрухи,

Измеряемый в корпусах.

Знаю имя, точнее кличку:

Его все так зовут у нас.

Превеликий вельможа Спичка,

И с него начат был этот сказ.

Кто посыльный? А кому интересно?

Покажи мне одно лицо:

Кому будет премного полезно

Знать, какое живёт в нём сельцо.

Мы вернёмся к великому Спичке.

Чем велик стал он знаем мы?

Это есть на большой табличке,

Где слова слегка опьянены.

"Слава народу, слава пустыне,

Слава воде и слава огню.

Слава нашей превечной рутине,

Что скрывает пустую про нас болтовню.

Слава Богам и слава чудному.

Слава воде, что ручьями течёт.

Слава ребёнку отчасти грудному,

Что в такую-то рань он уже патриот.

Наше богатство и наше здоровье,

Наши сыны и наши моря

Для вас будет новенькое пустословье,

Но как глубоко упадут якоря?

Готовы ли жертвовать вашим досугом?

Готовы молится вы перед едой?

Или новый приказ отдадите прислугам,

Что для вас обернётся лишь только войной?

Вы готовы упасть предо мной на колени,

Оставив теченье мыслительных лемм?

Или будет история о теореме?

Теореме придуманных мною проблем.

Я пишу от себя, но думаю каждым,

Ведь у нас не бывает одиноких волков.

Мы единая сталь. Мы не думаем дважды.

И на нашей земле мы не терпим торгов.

У нас есть цена и ты с ней соглашайся,

Иначе и сделки тебе не видать.

Приди и всем сердцем идее отдайся.

Лишь тогда тебя ждёт на земле благодать..."

Вернёмся к табличке немного позднее,

Посыльный бежал, что есть силы в ногах.

А Спичка сидел на скамье поважнее,

Чем сказки о южных богинях, богах.

Темень сражалась с огнём факелов,

Пытаясь скрывать посторонних.

И, пробегая вдоль ярких шаров,

Не видя земли под ногами,

Посыльный в руке что-то важное нёс,

Умело махая руками.

Спичка немного свой взор приподнял,

Увидел такую картину:

Бежит красный парень со свитком в руках.

На лице его алая лужа.

Спичка подумал на своих языках:

«Что ж волнует такую детину?

На дворе стоит сильная стужа,

А он занят никчёмной рутиной.»

Сзади него, в пяти метрах бежал

Тёмный, большой силуэт.

И на спине его остро торчал

Длинный и страшный скелет.

Слышен был также лай дикого пса.

Он, наверное, тоже бежал.

Зазвучала вдали очень звонко гроза.

Этот звон Спичка так обожал…

Наконец-то, до Спички остались шаги.

Посыльный вдруг сбавил ход.

Повернулся, рукавом обмочил сапоги,

И хотел уж начать свой заход.

Развернулся, приоткрыл он свой рот,

Но услышал первее себя,

Что вельможа ждал их два часа у ворот…

— Вот такая случилась беда!

Вы поверьте, я тут ни при чём.

Меня царь ведь так поздно отправил… —

Спичка встал, похрустел головой,

Что его образ однажды прославил.

— Тебя, помнится, Մօրիկ(«морик»)-ом звали.

Ты хорошим героем был!

Тебя же часто на первую линию брали.

Как же ты, храбрец, до сюда дожил?

— Превеликий вельможа…

— Здесь царя не видать сейчас,

Называй меня просто Спичкой,

А то я в этом гадстве завяз…

— Вы меня верно узнали, Спичка.

Хоть на первых линиях я и бывал,

Но для меня эта жалкая стычка!

Лишь небольшой для меня привал!

Знаете ли, для меня эти битвы…

— Почему у тебя кровь на лице?

— … ох, видно это остатки от бритвы…

— У тебя кровь по всему лицу.

Что-то неладное в царстве твориться?

Может быть плохо сейчас царю? —

Достал меч и приставил к горлу.

(За мгновение это случилось).

Счастье с Морика разом всё стёрло.

«Как же такое со мной приключилось?»

Спичка нахмурил брови, глаза.

— Так как же сейчас наш царь?

— С ним всё прекрасно, прекрасно... Верьте!

— Так с чего же посмел ты мне врать?!

— Ох, помилуйте. Мне приказали…

— Приказали соврать? Соврать мне?

— Приказали молчать. Это тайна.

А иначе конец голове…