История Бредсии от Античных времён до наших дней
История Бредсии от Античных времён до наших дней
ЛЕГЕНДЫ И МИФЫ ДРЕВНЕЙ БРЕДСИИ
ГЛАВА I. САТИР НИМФЕРЕЛЬ И СЕВЕРНАЯ ФЕЯ
Лаская дыханьем пастушью свирель, сатир в полнолунье грустит... Мелодию ветер водой окропит, и вниз по теченью умчит. Как отсвет луны на ленивой волне, мелодия эта чиста, как чашечка лотоса в блюдце листа, светла и призывно проста.
...Заслушались нимфы и вышли на мель. Любуется ими сатир. Для них этой ночью он бог и кумир, дарящий желания хмель...
Поёт, изливаясь любовью, свирель но каждая трель - всё грустней... Ведь нет среди нимф лишь одной, лишь одной... По ней и тоскует сатир. Без той, чьи уста, как горячий рубин, подлунный безрадостен мир...
А рядом, всех нимф и сатиров жалея, томится любовью заблудшая фея.
ГЛАВА II. АМАДОР (Фея создает крылатого жеребца Амадора)
Из пыльцы, что стряхнула бабочка, из слезы, обронённой нимфою, из печали, тобой накликанной, я сердечко жеребчика выкую... Из мерцания света лунного, из весеннего гомона птичьего, из лукавого взгляда девичьего сотворю скакуна необычного... Из кудлатого облака горного, из курчавого облака пенного, из цикадного пения дивного я сотку ему гриву длинную... Из пера, оброненного аистом, из росы на листочке ириса, из бальзама на ранах Осириса, из бессмертной улыбки Сфинксовой, и бесстрашной усмешки Феникса, я создам ему крылья сильные...
Ты лети, мой жеребчик, истово в те края, где мелодией чистою ТОТ сатир всем дурманит гОловы! ...Тают силы мои, как олово, значит, смерть моя будет быстрою...
Рассыпаюсь пылинками бликов и горчинками базилика...
...Пусть сатиры и нимфы хором нарекут жеребца Амадором...
ГЛАВА III. ЛИРА И СВИРЕЛЬ (Кто и зачем похитил возлюбленную Нимфереля?)
Как солнце сияют златые чертоги, где пир затевают бессмертные боги. Слетаются, словно на сладкое - осы. ...Рабынь обнаженных распущены косы. Звучанием лиры пропитаны стены... И вина - как кровь из разрезанной вены - чреда виночерпиев мерно разносит. Здесь каждый у неги любовной во власти, тела возлияньем согреты и страстью.
Струится, волнуя желаньем, напев, туманятся очи божественных дев. Дымок благовоний по залу змеится... Звенят у дриад на запястьях браслеты, как листья деревьев, колышимых ветром. Светла, как слеза, на любимых ресницах, порхает, кружИтся одна танцовщица... Её призывала полночно свирель, её поджидал на лугу Нимферель...
Она бы пришла на свиданье к сатиру, да бог златокудрый, ласкающий лиру, решился беспечную нимфу похитить... Её не хотел он деяньем обидеть. Он просто желал показать всему миру, что нет инструмента волшебней, чем лира... Он знал: козлоногий решится на спор, да только не ведал, что есть Амадор - творение феи, подарок сатиру...
ГЛАВА IV. СОСТЯЗАНИЕ НА ПИРУ БОГОВ (Златокудрый бог Эллорис и сатир Нимферель соревнуются в музыкальном
искусстве, выясняя, какой инструмент волшебней – лира или свирель)
САТИРИЛЬЯНА (песня Нимфереля)
Я подставлю свои ладони под твои легчайшие стУпни… Оставайся моей недоступной, пусть останусь тебя недостойным! По ступеням мелодий свирели добеги до седьмого неба, по лучам поднимаясь стеблем, как побег душистого хмеля.
Как фонтана прохладные струи, вместе с трелью свирели лейся! Улетай от меня в поднебесье за гряду облаков белорунных! На качелях лунных мелодий уносись от меня безоглядно. Иногда возвращайся обратно, набежав, как на берег – волны.
Не стреножить свирелью ветер… Тяжела для воды запруда… Не хочу, чтоб как птица – грудью – билось сердце о рёбра клети. Оставайся, как волны – вольной. Не ловись на свирель и лиру. Красота управляет миром, даже бог – красоты невольник…
МЕЛИКА (Песня златокудрого бога Эллориса)
Водопадом кудрей своих струны лиры моей настрой. Пусть мелодий солнечных рой Разрумянит твой лунный лик.
Из сердец, как из солнечных ягод для божественного застолья, словно трепетный виноградарь выжму сок, что зовут Любовью.
Озарит золотая эмаль. серебро твоих бледных щёк. Жажда танца коснется ног, вытравляя вином печаль.
Расплету твоих кос я лозы, поцелуем желанье множа. Подчиняясь любовной дрожи, ты, как солнце, взойдешь на ложе.
ГЛАВА V. ДУЭТ ЭЛЛОРИСА и НИМФЕРЕЛЯ. ПРИГОВОР ЦАРЯ БОГОВ
Соло лиры, свирели соло, из сердец изгоняя холод, льются, вьются, сплетаясь в дуэт.
С лиц не сходит улыбок свет...
Оркестрово вибрируют залы. Пол звенит, как стрУны цимбалы, молоточки - ступнИ танцовщИц.
Свет улыбок не сходит с лиц...
Вторят лире златые стены. Потолки, как цитры, поют. Птичьи трели вторят свирели. Мир во власти любовных пут.
Вдруг... Как грома раскаты в небе - зычный голос Царя богов: - Прекратите шум непотребный! Приговор мой будет таков...
Как ты смел появиться в чертогах со своею свирелью, сатир? Как дерзнул состязаться с богом, превратив в вакханалию пир?
Прикажу я содрать с тебя кожу, чтобы всем неповадно впредь было связкою дудок ничтожных, побуждать танцевать и петь!
Не надейся, что Конь Крылатый из дворца унесёт тебя прочь, скован он грозовым заклятьем и ничем не сможет помочь!
Златокудрый, расставшись с лирой, не спеша, подошел к сатиру...
Обжигая спокойным взглядом лик разгневанного Царя, произнес, будто плюнул ядом: - Пусть тогда казнят и меня!
Царь богов покривился: "Можно... И с тебя будет содрана кожа..."
Светлый бог усмехнулся бесстрашно, улыбнулся сатир светло: - Получается в споре нашем нам обоим не повезло...
Не звучат ни свирель, ни лира - цепью скованы руки бога, цепью скованы руки сатира. ...По дворцу прокатился ропот...
Девять Дев, полыхнув, как пламя, Девять юных богинь прекрасных заслонили своими крылами Козлоного и Златовласого...
- Приговор мой будет суров, - хмуро вымолвил Царь богов: - Ну вас к... бабам! Идите с миром! Пусть звучат и свирель, и лира!
ГЛАВА VI. ПЕЧАЛЬ АМАДОРА
У самого сердца неба, за горной грядой, у пИка, питаясь облачным сеном, срывая звёзд ежевику, пасётся жеребчик мирно…
Под губкой тумана белого в ладонях у ветра сивого по крупу, атласно- гладкому стекают потоки света, что смешаны в струи синие с серебряной пылью лунной… Лучи, словно зубья гребня, пронзают извивы гривы…
Внимают богини лире. Чаруются нимфы свирелью. Но клонит жеребчик шею и гриву по кремнию стелет. Опущены крылья долу – печаль пропитала перья и склЕила, словно воском… ТоскИ смертельное зелье, как капли цикуты - в уши, жеребчика душу сушит. Так слов запоздалых горечь иссохшее горло гложет.
Всё глуше сердечко феи в груди Амадора бьётся… Свет лунный - увы!- не греет…. В ночИ не восходит солнце…
ГЛАВА VII. АНТРАЦИТ И АМАДОР
Тук-тук… тук-тук… …теку… …бегу… на сердца стук? По нити звука …ползу …лечу на свет? Во тьму? Лучом? Волной? Корпускулами душ? Качусь, как ком с вкрапленьями камней? Ядром кометы? Где-е-е ты?.. Что я? Кто я? Кто ты, зовущая меня? Или… зовущий?..
*** Померкла синь земных небес, на склонах гор дымится лес…
Как чёрное руно – цепляясь клочьями за пики гор, нависли крылья чьи-то над землёй. Как глаз циклопа – солнце, бельмом – луна… Умолкнул птичий хор… В оковах страха плоть земных существ. И холодеет кровь от стужи ужаса…
Черней, чем смоль, огромный конь, вернее, кобылица - клубится грива, как огонь, кометно хвост искрится…
Но прежде, чем язык огня коснулся крон дубрав, расправил крылья Амадор, весь жар в себя вобрав…
…Вернулась синь земных небес, взорвался птичьей трелью лес…
ЭПИЛОГ
…Наслушавшись мелодий сладких, напетых в уши ветром и волной, сатирчик молодой рисует на дощечке восковой Прекрасную Крылатую Лошадку…
ВЕТРОНОМИКОН: СРЕДНЕВЕКОВАЯ БРЕДСИЯ
ПРОЛОГ
Игрушечная страна, подветренная сторона.
Двуглавый грифон на гербЕ – Двойная метка в судьбе.
Давным-давно это было. Столетьями даты стёрты. Что выжжено – позабылось. …И стало белое чёрным…
ГЛАВА I. БЕГСТВО КИНТАРО
Не спится... Меряю темницу, шагами. На ранах сердца - как соль - обиды боль. Мой Лорд, конечно, Вы вольны подозревать, но... Голову золою не стал бы посыпать при встрече... Мой Лорд, на Вас не зол я, но должен был сказать: "Я Вас не предавал!"
Не спится... Мне горько оттого, что Вы - мой Лорд! И до сих пор не верится, что Вы душою - грош фальшивый! И так легко поверили всем-всем наветам лживым....
Не спится... Расстаться с жизнью не боюсь, но... давит душу груз: мой Лорд, я так и не успел сказать, что не того я сорта, чтоб предавать...
Не спится... Готовлюсь смерть в огне принять, как тело жаркое девицы. …Сквозь узкую бойницу мне подмигнул
луны опал. Мой Лорд, я Вас не предавал!
Не спится... Сочатся мысли, как сок из трещины подгнившего плода... Мой Лорд, я никогда...
А впрочем, Лорд, ведь я, в отличие от Вас, не горд... Я маг, и, стало быть, могу сбежать... Пусть не живым, а нЕжитью, зато - на волю! Я думаю, мой лорд, Вы будете довольны эффектом смерти...
Итак... Я тело отдаю тюремным крысам, а сам... ...по тЕни решёток на окне... ...по пЕтлям ветра и узлам лучей...
...Свободен!!! И... ниче-е-е-ей!!!!
ГЛАВА_ИНТЕРМЕДИЯ. ВЕРТЕП
- Всяк, кто не трус, всяк, кто не вошь, Подайте лицедею грош! ТотчАс открою я раёк - потешит вас изяЧный слог… Расскажет вам Петрушка, где у девицы мушка - на сиське иль на жопе - и как в одной утробе соединились свет и мрак…. Вам всё поведает Дурак!
Кукольное представление
Однажды к лорду прибыл гость и принят был с почётом, но вышел между ними спор о ком-то иль о чём-то…
- Отдашь мне старшего, - твердил правителю старик… Был лорд упрям и горделив, разбушевался вмиг:
- Ты думай, прежде чем сказать! Послал чёрт ясновидца! Я знаешь, даже не женат… И не спешу жениться…
И вот «колдун» живьем сожжён, а мог спокойно жить бы… Припомнит предсказанье лорд, когда пройдёт примерно год со дня его женитьбы…
Раёшечник гнусную пьеску играл, как лорд (или Ирод?) детей убивал, да в действо вмешалась старуха, седая карга, повитуха:
- Как два ангелочка с иконы… Как пара горошин - похожи… Не ясно одно лишь: который стать лордом законным должен…
Но тут появилась стража, Всех зрителей разогнав, и что там случилось дальше никто уже не узнал…
…К утру же был костер готов – В стране-Аду не жалко дров…
АУТОДАФЕ
«Забытая Богом страна, подветренная сторона. Стократ вокруг обойдешь – везде химеры и ложь. Двуглавый грифон на гербЕ, как чёртова метка в судьбе. Где добрым слывёт злодей, там камни живей людей, целебней молитвы яд, небеснее рая – ад. Где тьмой называют свет, желаннее жизни – СМЕРТЬ!» -
Желая скорей стать пеплом, живьём на костре сгорая, так пела старуха-ведьма, оказываясь от рая…
ГЛАВА II. ГОЛОСА ТЬМЫ
Привет, горгулья! Мир нам прахом! Кем пообедала? Монахом? Его куснула пару раз, лишив женолюбивца глаз? Лез, говоришь, куда не след? Ха! У тебя того и нет! Теперь едино - тьма ли, свет... И поделом! Раз дал обет - его сдержи. А коль не так - мил человек, ступай во мрак...
О, как паскудны, человечки! Им любо греться возле свечки, гася Божественный огонь! ...Костер внизу... Ка-а-кая вонь!!! Опять, наверно, трупы жгут! И как они не устают, лгать, пОедом друг друга жрать, казнить, глумиться, предавать и воевать чуме на радость? Ка-а-кая гадость!..
Так щебетал при лунном свете горгулье на ушкО вампир, обозревая мир с соборной крыши. И дух Кинтаро "вампиреи" эти слышал...
ГЛАВА III. СМЕРТЕЛЬНЫЙ РИТУАЛ (Кинтаро на кладбище)
Пятиконечная звезда взывает жаром новой клетки... Кого зовешь ты, ведьма? Детка, надеюсь, не меня... Твой вопль в ночи сродни метанию кинжалов в мишень... Твои глаза...
Как хорошо, что я - всего лишь тень!
Скажи, кто так тебя обидел, что, ненавидя всех и вся, ты магией огня на кладбище сзываешь силы мрака и воешь недобитою собакой или волчицей, потерявшею дитя?
Кровь по рукам твоим струится... Я знаю: ты чувствуешь меня теперь...
Ответь, зачем ты вскрыла вены? Чтоб слышать тЕни, видеть тЕмень???
Тебе б детей рожать здоровых и красивых, но вместе с кровью истекают силы...
Зачем сама меняешь день на ночь? Зачем бежишь во тьму от света? Быть может, я смогу помочь, хотя б советом?
...Повешен брат... и четвертован милый... жених... Сестра в наложницах у Лорда... Хотел тебя, но ты его послАла к чёрту гордо... Ну а потом... потом.. ... прости меня за них... за всех... Не торопись уйти во мрак! Я - тень теперь... Какой же я дурак!!! ...Мне не суметь... Мне не помочь тебе... Но можешь ты сама усильем воли кровь остановить. И жить!
Крепись! Держись за жизнь, она, как нить, ведущая на свет! О не-е-ет!!! Не умирай!!! Таким, как мы с тобой, закрыты двери в Рай! ...Мне больше не дано целИть... Ведь я всего лишь тень... Как жаль... Как жаль...
ГЛАВА IV. ТЯЖБА ЗА ДУШУ ЖЕНЩИНЫ-САМОУБИЙЦЫ
Искристо вспыхнув, волосы истлели... Обуглив ткань и плоть, почти угас огонь. Как мотылёк - душа. Стремится вон из тела. И вот уж ветра всплеск её увлёк в ладони то ли чёрта, то ли тени - в руках белеют чётки из бусин-черепов, движенья пальцев бЫстры, как паучьи. Черты лица, оплавлено нечётки, изменчиво-текучи, как воск свечи зажжённой. Скрывая взгляд, надвинут капюшон на лоб. Не человек, не тварь... Фигурой статен, но в движеньях - странен. Старик или юнец - попробуй угадать! Подвижен, словно ртуть... Из хлопьев пепла - плащ...
Взъярился дух Кинтаро: - Ты, верно, тот, кто души тащит в Ад? Исчадие войны, чумы и смрада! Хватай меня! Считай, что я попал в твою засаду! Но женщину - не тронь! Изнемогая под обвалом бед, её душа всегда любила свет! И потому...
- Она моей совсем недавно стала по выбору и праву своему. А ты...Ты - МОЙ давно, - последовал ответ, - Вас в Ад тащить, мне, право, ни к чему! Вы оба мне нужны, пускай, не во плотИ, но все ж на ЭТОМ свете! - Так ты... не Смерть, не чёрт?.. - Конечно, нет... Я... ...ветер...
ГЛАВА V. ОБОРВАНЦЫ
На паперти у храма - безногий музыкант Заплаткой на заплате пестрит наряд. Зияет рваной раной щека, вся скрючена, и в шрамах - рука. Но горло старой флейты, подобно соловью, чарует нежной трелью толпу. А рядом огонёчком, что чудом не потух малышка-невеличка ласкает взгляд и слух.
Песенка маленькой нищенки:
Девица, бледная лицом, вся в чёрном, под вуалью, взяла сестёр и мать с отцом, лишь не коснулась дланью меня...
Мой дом сожжён дотла, дотла - гостила в нём Чума, Чума. С тех пор брожу одна, одна судьбу свою кляня.
Девица, бледная лицом, вся в чёрном, под вуалью, возьми туда, где мать с отцом, прими в свой Рай сусальный меня...
Но тут раздался воплей хор: - Ловите вора за вихор! Все в сговоре, подлюги! Хватай!!! Крути им руки!
...Молва частенько неправа... И скорый суд вершит толпа. Кто слаб - за всех ответит, достаточно навета...
Все было б так, как и всегда, но тут вмешался... ветер.
Три буйных смерча вмиг и враз запорошили сотни глаз, до слёз и жгучей рези.
Толпа взревела: - Бесы!!! Вскричал один, Глотая пыль: - Поймал!! Держу я чёрта!- Но вдруг осел, утратив пыл: - Я, братцы, видел Лорда... А может, всё ж не Лорд, а чёрт... И взвыл: - Бежим! Сам чёрт не разберёт, кто это бы-ы-ыл...
ГЛАВА VI. ЛОРД ВЕТЕР
В склепе мрачном, в склепе древнем пожирает стены плесень... Эхо ухает утробно - в зАмке кто-то пьян и весел, он вино мешает с кровью двух врагов своих заклятых, поминая имя брата, истекая бранью злобной, как змея - смертельным ядом.
...Тяжела плита надгробья... Взгляд застывший мраком застит. Нет, не вырваться из плена - трёх заклятий страшной властью обездвижен, околдован... Крепко скованы запястья мертвеца, чья плоть нетленна. Дремлет мышь у изголовья, в волосах гнездо устроив.
Только дух, как ветер вольный, состраданьем переполнен, ободряя всех заблудших, исцеляя всех убогих, средь живых бесплотно бродит, ищет ангельские души, о своей забывши боли...
ГЛАВА VII. Преображение безного музыканта
1 То ли мёртв, то ли жив - ничего не пойму.... С кем я, где я? Наверно, во сне наяву. То ли бес, то ли ангел меня подхватил? Я не помню, не знаю... Забылся... Забыл... Чей-то облик знакомый... Серебряный взгляд... ...У меня, у безногого, ноги болят??? Будто гвозди, вонзаются в кости лучи Детский голос мне шепчет: - Терпи, не кричи!
С кем я? Где я? Наверно, во сне наяву? То ли мёртв, то ли жив - Не пойму... не пойму...
Звучит тоненький детский голосок:
«За пазухой у Бога - пристанище убогих... Лишь там, под Божьим сердцем, нам всем дано согреться».
...Чью песню мне доносит ветер? Я умер, смерти не заметив?
2
За воротами города - рощица. А в той рощице церковь старая, странная. Сотни лет уж она заброшена. Потемнели от времени статуи деревянные, почернели, местами - потрескались, как телА, что изъедены язвами. Фрески стен осыпаются, крошатся - словно кожа, покрытая ранами.
Пусть не слышно молитв и речей - только шёпот ветра и свист - но в той церкви светло и в ночИ без свечей...
Поёт тоненький детский голосок:
«За пазухой у Бога - пристанище убогих. Лишь здесь, под Божьим сердцем, нам всем дано согреться...»
Очнулся музыкант под сенью чьих-то крыл: - Ты Ангел, господин? Неужто, в райский сад я чудом угодил? - Нет рая! Это бредни! Не ангел я, а ветер! Ты жив и невредим.
Не в рай попал ты и не в ад! Опробуй ноги, музыкант!
ГЛАВА VIII. ГДЕ БРАТ ТВОЙ?..
ДивИтся стар и млад народ: - Глядите, по дороге безногий музыкант идёт... Ну, тот, что БЫЛ безногим... И крошка-нищенка жива и даже стала краше... К собору движется толпа. Ждёт, что священник скажет, каким объявит чудо: к добру сие иль к худу? от бесов иль от Бога - тот, кто целИл убогих вот этих, а не тех? и хватит ли на всех чудес у чудотворца? Пусть пастырь разберётся! Но... На двЕри в храм висит замок. Похоже, пастырь занемог...
А музыкант - за флейту. И заиграл на ней. Повеял тёплый ветер... О чем-то страшном, тайном, как будто соловей, девчонка-нищенка поёт так звонко, но печально: "Где брат твой, Каин-лорд?" ...И флейта, вторя ей, поёт, конечно ж, не случайно: "Где брат твой, Каин-лорд?"
Народ в недоуменье: - Что означает пенье? Был Авель Каином убит - об этом в Библии твердят. Да разве ж был он лордом, тот Каин злой и гордый? Но камни мостовой звенят: "Подобно Авелю, убит, но до сих пор не жив, не мёртв, он в склепе родовОм сокрыт, ваш лорд, лорд, лорд...
Кто на здоровье ропщет, кто искалечен, слеп, ступайте в склеп, склеп... И отыщИте мОщи. Уснёт на время стража. А путь в тот склеп, склеп вам ангелы укажут.
Одно прикосновенье дарует исцеленье всем нЕмощним, убогим, безруким и безногим. За ангелами вслед по солнечной дороге отЫщите тот склеп..."
И тут вдруг ниоткуда ярчайший хлынул свет... Два ангела - о чудо! - явились перед людом, перенесли безногих и привели убогих в тот склеп, склеп, склеп...
ЭПИЛОГ
Забытая Богом страна, подветренная сторона. Стократ вокруг обойдешь – везде химеры и ложь. Двуглавый грифон на гербЕ, как чёртова метка в судьбе. Где добрым слывёт злодей, там камни живей людей, целебней молитвы яд, небеснее рая – ад. Где тьмой называют свет, желаннее жизни – СМЕРТЬ!
Так пела старуха-ведьма, горЯ на костре высоком,
считая, что кличет дьявола, а говорила с…
ЗАМЕРТВО ЖИВЫЕ
ПРОЛОГ. ЗМЕЕНОСЕЦ
Тринадцатый, мифический, знак Зодиака, помогающий человеку перейти на
новый виток развития.
Не царь, не бог, рождённый от теней эпох, я - след земных и межпланетных кораблей и перекрёсток всех космических дорог. Я – ось миров.
...Я - страх, с которым открывают дверь, ведущую в иные измеренья...
По жизни ты катился Колобком, иллюзии цепляя по пути. Снежок разросся в мощный снежный ком, лавины мёртвых душ разбередив… Теперь ты хочешь знать, по ком ТОТ колокол звонил?
…Забудь о нём!
Увидь себя в других…
СтоЯщий на мосту, самоубийца, когда сознание истает, словно лёд, взгляни в глаза мои, и вмиг преобразится падение твоё в полёт…
Рискующий собою ради истин чужих, сжигающий себя в камине мыслей благих, коснись руки моей, прозрачной, как слеза, взгляни в глаза пустые, как избитая стезя.
Я поведу тебя совсем иной дорогой - ТВОЕЙ. Ты САМ творец своих великих и убогих идей. Сгоревший и воскресший в пламени времён, убрав между сознанием и подсознанием заслон, ты станешь тем, кем можешь стать лишь ТЫ, прошедший все сожжённые мосты...
ЧАСТЬ I. СНЫ АРЛЕКИНА
АРЛЕКИН
Домик картонный над быстрой рекой... Мышка бежала, хвостиком задела...
Руку протянул чтоб другу помочь... Мышка скользнула, хвостиком зашибла...
Маски снимаешь одну за другой... Мышка шныряет, хвостиком грозится...
Гримом по лицу - как мордой об торт... Мышки оближут, кожей закусив...
ИНОХОДЕЦ
Я не желаю топать в марше! Мне редко удаётся бег рысцой, поскольку часто прекословлю "старшим", отстаивая путь иной. Я не охочусь - на меня охотятся, умело действуя и лаской, и петлёй... О, как порой недёшево обходится нормальное желанье - быть собой! Но, даже если мне брести обузданным придётся и по теченью плыть, тот, кто в седле, не сможет изменить инАкость поступи и мыслей иноходца!
МЕСТЬ
Пронзая плоскости миров спиралями мостов, я путешествовал в тенИ расхожих слов и снов. Я раздарил свои плащи поэтам и ветрам. Я был пристанищем для них, но бесприютен сам... В обитель дальнюю твою, я сдуру заглянул. Пленённый паутиной струн, нагар с лампады сдул. Ты накормил меня, старик, и ложе уступил. Ты чУдно пел, а я уснул и прошлое забыл. Ты кол осиновый вострил молитвой и стихом, чтоб поутру мне в сердце вбить под крики петухов. Ты умертвил меня, старик, во сне и наяву, но пламенем в твоей груди я до сих пор живу!
СТАРЫЙ РУБАКА
Отгремели мои кастаньеты, отзвенели, тупясь, клинки, лишь мотивчик, подхваченный где-то, не даёт мне подохнуть с тоски…
Я по жизни беспутный рубака, растранжиривший жизнь до гроша, нет ни бабы, ни дома, ни фляги, лишь одна распустая душа, да мотивчик, подхваченный где-то, словно триппер… А ты - хороша! Нам бы встретиться лет эдак тридцать или двадцать тому назад... Ты не стала б тогда яриться и других к себе зазывать. Оседлать бы тебя, кобылица, и… у моря погоды не ждать.
Что я вижу! Ты мне подмигнула и призывно махнула рукой, мне бы пулей лететь за тобой, да, боюсь, ты меня обманула, опоила дурманной травой или ядом каким траванула, поживиться надеясь мошной. Только нет у меня ни шиша, лишь одна распустая душа, та, что жаждет любви и покоя.
- Ты чего опечалилась, детка? Или гости бывают здесь редко, и прельстилась ты именно мной?
…Боже правый! Тут след ножевой… Стало быть, ты мертва, соседка? Или я уже… неживой?
Утро выдалось ясным и светлым… Что ж ты мрачен, мой дорогой? Или вспомнил мотивчик простой? Он, отнюдь, не для нас с тобой - прошлой ночью порывы ветра поиграли со старой сосной, обломав ей сухие ветви… Я другая, и ты другой… Это просто происки ветра!
УНО МОМЕНТО
Гуляя как-то в парке с Арлекином, подвязку потеряла Коломбина.
Пока Пьеро крапал для милой сказки, подвязки стали "Орденом подвязки"...
Чтоб пристрелить жену с "мерзавцем Арлекином", старинный пистолет спешит купить Пьеро...
В одной могиле – Арлекин и Коломбина. Пьеро казнен... Лишь антиквару повезло...
ГОСТЬ
В пыльном зале дремлют горгульи ухмыляясь зубастыми ртами Где-то нежно воркуют гули... Мёртвый рыцарь грезит о даме.
- Я люблю тебя...- шепчет рыцарь, и целУю твои следы... - Я люблю тебя...- вторит эхо перезвонами пустоты.
Голый череп. Зияют глазницы... На костях - проржавевший доспех. - Я люблю тебя, - шепчет рыцарь, - и хочу тебя... Здесь... При всех...
- Здесь, при всех? - удивляется эхо, осыпаясь на латы трухой. - - Позабудь о любовных утехах! Упокойся скорей, дорогой!
- Я люблю тебя! - клацает череп, - ты добудь мне кого-нибудь... Ты и чёрта окрутишь, уверен! Мне бы чьей-нибудь крови хлебнуть...
- Так и быть!- соглашается эхо, - мне наскучило здесь прозябать! - Ожидается нынче потеха... Эй, горгульи, не время дремать!
...Встрепенулись горгульи по-птичьи - заскрипели пЕтли ворот. Привлечённый былым величьем, кто-то новый по зАмку идёт...
Улыбается череп, щерясь... Шевельнулась обгнившая кость, в предвкушении щёлкнула челюсть, полыхнула в глазницах злость...
- Я хозяин этого зАмка, - тот, которого ты убил... Ну, а где же моя хозяйка, Та, которую ты любил?
Не остался вопрос без ответа... Не добыла хозяйка кровь...
В карты режутся три скелета, вспоминая былую любовь.
В ПЕНУ У ВЕЕРА ВЕТРОВ
В плену у веера ветров щебечет серенькая птаха.... Правитель нынче не здоров – для лекаря готова плаха, для колдуна - охапка дров. Астрологи дрожат от страха - мудрёных не хватает слов... Советники, в преддверьи краха, велят призвать к себе шутов, певцов, жонглёров и монахов, плюс - толковательницу снов...
В плену у веера ветров щебечет серенькая птаха. Правитель нынче не здоров - его кошмар восстал из праха...
Когда-то в юности шальной, пленяя меткостью подружку, пробил калёною стрелой он сердце у лесной пичужки. Обласкан смехом чаровницы, хотел поднять стрелу юнец... Но ветер - коршуном с небес - унёс стрелу и тельце птицы.
А ночью, будто в полусне, увидел граф из перьев маску на чьём-то белом не-лице, румяном от кровавой краски.
В плену у веера ветров щебечут серенькие птахи, усердно молятся монахи под перезвон колоколов.
....Сбежала хохотунья дочь не то с шутом, не то с жонглёром. След птичек ловит старый граф... давно остекленевшим взором.
СЫН ЛАНСЕЛОТА
Я потерял друзей, коня и меч... Смертельная тоска, упала неподъёмной тяжестью на плечи. Как пЕтля, горло сдавливает страх, и никакие эликсиры раны мне уже не лечат. Кровавый след - цепь алых кАпель - оставляя на снегу, я больше не могу идти, но я дойду. Я обещал любимой отыскать Грааль. И я его найду!
Рвёт ветер белый плащ метели, развеивает клочья в пух и прах, которым тут же осыпает ели...
Мои потери, словно дыры в парусах души... Надеждой одержим, несомый невесомо верой в любовь, я жив...
Немеют руки, леденеет тело, и снежным саваном окутывает тьма... Уж нет надежд, слабеет вера... И лишь ЛЮБОВЬ одна... ...ведёт меня... вперёд...
Я обещал... И я найду Грааль для всех, кто любит, ждёт, наде..ет..ся и ве..рит... ........... ...... ...Светлеет даль. Святой Грааль в руках моих а... ле... ет... ... .. ЛЮБОВЬ моя не покидай меня! Ты и Грааль - одно. Я понял! Верю! Знал! Не иссякай во мне, ЛЮБВИ Грааль!!!!!
ФОТО
Туманный свет неона холодит зрачок... Я - фото в зыбкой полутьме витрин. Я - глюк, я - миф, я пойман на крючок мгновенной вспышкой неподъёмных сил. Морозный вздох касается стекла и отлетает тупо, не рождая звук... Я - фото... Я - всего лишь голова. Обнять?.. Но как? Ведь у меня нет рук... Нет губ... Я обречен молчать... Ты слышишь шорох СВОЕГО пальто. Мне не дано забыть и вспоминать. Я - фото. Стало быть, ...уже... никто...
ЧАСТЬ II. СНЫ КОЛОМБИНЫ
АРТЕФАКТ
Трёхглавую нимфу трёхрукий кентавр обнимал в лугах, там, где травы не кОшены...
С улыбкой ослиной... Обросший щетиной... Конечно, он нЕ был пригожим.
Красоткою нимфа наверно б слыла, да вот трёхголовость её подвела... ЗадОв и грудЕй бы побОле! Да, видно, на всё - Божья воля.
2 Отважный боец, герой удалой прослышал о древних сокровищах - поведал мудрец про Меч КладенЕц, хранимый толпою чудовищ...
3 Оружие - не сокровище... Кто любит, тот - не чудовище...
...Кентавр защищался. как мог, как умел. Но рук было меньше, чем луков и стрел. Текли: и кровИща, и крОвище...
Последний аккорд Был криком затёрт: -Уроды!!!! Уроды!!! Уро...
Повержены чУдища! Ясен финал! Крутой артефакт - у того, кто удал. Защита слабей у природы: ...!!! ...!!! ...!!!
ПУСТОТА
Мне нЕчего терять, кроме чужих сетей… Мне нЕчего сжигать, кроме своих костей… Мне нЕкого любить в пространстве БЕЗ- -воздушном… Я задыхаюсь… …душно, душно, душно…
ИСИДА
Крыша съехала набекрень... Идиотской улыбки свет - словно шрам за запястье лет, или мох на трещинах в пне.
Великанов давно уж нет: все в Прокрустово ложе канули. На задворках иных планет в мегалитах сокрыты каменных.
Я блуждала в разных мирах, собирая тебя по осколкам. В сколах мысли и миражах находила, как в сене – иголку.
Растеряла слезинки и вздохи, обрела усталость в глазах. Что ж, дела мои, видно, плохи - смертный холод тело сковал.
Я целую знакомые губы, но слаба ответная дрожь. Гаснут кольца древесных срубов... Ты в Подземное Царство идёшь...
Ты не смеешь, любимый! Верну всплеском ветра и песней ручья. Ты не сгинешь, твой смертный путь я готова пройти за тебя...
СОЖЖЁННЫЙ ПУТЬ
Гуляет ветер в каждой строчке, и расползается печаль, везде малюя многоточья, мешая видеть даль… В пространстве запах гари носится, глаза саднит… Неужто, я, и вправду, Змееносец, идущий по сожжённому пути?
…Дойти до пекла и вернуться…
Легко сказать, труднее – совершить. Но, если спросят: «Умереть, иль жить?» Отвечу: «Быть!» А дальше… как получится...
МАРИЯ МАГДАЛИНА
Я – путница, а не распутница - не ливень и не суховей… Я вышла стрАнничать в распутицу ИДЕЙ. Не чародейка, не причудница… Я знаю слово, что вам чудится, но это – не ко мне. Я странница, а не блуднИца, странИца в Книге мёртвых и живых, не проза и не стих, не схема, не стихия…
В моих руках два глиняных кувшина. Один - с водой живой, другой… Не пей, постой! Там не настой из трав и не отстой идей… Там ПОЛОВИНА всего…
Сказал Иисус, что христианство – в Рыбах, но указал при этом на созвездье Водолей… Постой, не пей из одного кувшина. Их ДВА! Вода разделенА, но не делИма, как свет и тень, как жизнь и смерть, как время и бремя… А значит, из двух сосудов пей одновременно...
Не хочешь? Мил тебе один кувшин? Ну, что ж, тогда спервА решИ, в котором – ЖИЗНЬ…
НА СЕВЕРО-ВОСТОК
Ломая стены лет, летит моя печаль, как льдистый лепесток от лотоса луны на северо- восток, и, сделав полукруг, на юго- запад. Мускатный запах слёз разводит Млечный мост... По линии луча лечу… Но спотыкаюсь вдруг. Тень замыкает круг, чтоб прошептать: "Привет..."
...Молчу...
Ковыльно клонит в сон зеркальный перезвон планет. И радужная пыль, мешает навь и быль в ответ...
СЕНСИТИВ
Краской неба - смачно солёной - напиши мне море, художник. Чтобы сердца коснулся дождик, нарисуй перезвон прибоя.
Разухабистой светосонАтой расскажи мне о чувствах, поэт. Напиши свой цветопортрет, только краски чёрной - не надо!
На оттенках молчаний и свиста ты сыграй свою жизнь, музыкант! Воссоздай любви звукоряд светотенью страницы... чистой.
КОЛОМБИНА
Скрипичный ключ воздушным змеем в небо запустив, зажав в горстИ осколки бытиЯ, я проверяю память на изгиб, вдруг осознав, что память - не моя. Я не из тех, кто, в руки взяв пращУ, каменьями пуляется в людей. Я НИ-КО-МУ и НИ за ЧТО не мщу. Я та, кто кровью платится СВОЕЙ. Мне дела нет до тех, кто ЭТИ строчки, оплавит ядом, заживо сжуёт. Я обожаю мир, его ухабы, бездны, кочки! И всем желаю испытать ПОЛЁТ!
ДЕВОЧКА НА ШАРЕ
На шарике Земном эквилибристка Жизнь, одетая в трико страстей, жонглирует тарелками идей и факелами под названьем "мысль".... Никто не крикнет в космоцирке: "Браво!" Лишь изредка ей слышится: "Держись!" Но, стиснув зубы, балансирует упрямо на шарике Земном эквилибристка Жизнь…
ЭПИЛОГ
ТВОРЕЦ
Бусины света измазаны заревом... Чувства картонны, жАлок разбег... Я - Идиот - погребённый заживо, гимны пою о земной Красоте!
Кто-то линейкой крылышки меряет: длинные - эти, широкие - те... Я - всемогущий Создатель "линеек", песни слагаю ЛЮБОЙ Красоте!
Я - подаривший Закон и Порядок, сам многократно законно распятый - кровью своей отменяю преграды, не создавая ни рая, ни ада!
Я, ограничивший бренностью время, глупостью - мудрость, Каином - Авеля, мир разделивший на правых и левых, САМ ничего НЕ считаю неправильным!
Есть красота в увяданьи и старости, в истовой святости и непристойности, в пламени страсти и холоде стойкости, в смерти, рождении и расставании...
Есть Красота в подчиненьи и власти, в гибели звезд и рожденьи планет, в зыбких мечтаньях и горьких напастях... Но Красоты в разрушении - НЕТ!
Я - подаривший и Душу, и Тело, животворящий миры и уделы, сути религий, дороги и цели - кровью СВОЕЙ отменяю пределы!
И ожидаю творений в ответ...
Анти-НИЦШЕ
Варкалка создана в соавторстве :))) с Фридрихом Ницше, умершим в 1900 году.
Эпиграф №1 Если в соавтрстве с Ницше, то почему тогда - «анти-Ницше»? Да потому, что Ницше - всегда «анти», всегда против, в том числе — против себя самого.
Эпиграф№2: Поняли ли меня? Фридрих Ницше (рефрен из Ecco homo)
УВЕРТЮРА. ВЕЛИКОЕ И УЖАСНОЕ «АНТИ»
Там, где мир подкреплен кулаками, зажигается вновь антисвет. Диоген, поселившийся в храме, внутригенно взорвет интеллект,.
Антитьма зарождается в бочке. Это ягодки, не цветочки...
На безрыбии водятся раки, на безвкусице — антимиры. «Анти» вызреет перлом во мраке, червоточиной в плоти коры...
Духу музыки предан Сократ, оттого беззащитней в стократ.
Но антимысль головного мозга не подвластна ни лоску, ни воску, не страшится ни чёрта, ни ладана, беспристрастна, как античерта потому что всегда антиспрята- на!
РЕЧИТАТИВ ПЛАТОНА НА ПЛАТО ИМЕНИ СОКРАТА
Признак совершенства - отсутствие противоречий. Непротиворечивость - инструмент созидания. Целесообразность — основа основ всего сущего. Как прочный фундамент потребен величавому зданию, так знание законов миропорядка необходимо для осознания прошлого, настоящего и грядущего...
Правый, правила, править - суть, понятия одного порядка. Если правитель правит, вооружившись благочестием и общепризнанными знаниями, он достоин всенародного признания, как бы ни жилось его подданным: горько, или сладко.
Если же добродетели отдельной личности вступают в противоречие с законами государства, моралью и правопорядком, боги-свидетели, правомерно осужденный сам, без принуждения, должен выпить яд без остатка, подтверждая свои слова о необходимости всеобщих правил. Так говорил Сократ!
АРИОЗО ДИОГЕНА
Что заметней - красное на красном или красное на белом? Что созидательней - добродетельная мысль, облаченная в слова, или благочестивое слово, подкрепленное делом?
Можно ли, следуя рассуждениям Платона, считать верными Платоновы идеи, если пил яд не Платон, а Сократ? Да и стоит ли вообще Платону верить?
Эй, Платон, когда врут, надо скрещивать пальчики! Существовал ли тот «мальчик», то бишь, Сократ, который в доказательство своей правоты и невиновности, благочестиво выпил яд? Или желток с белком - в одном яйце, как вещающий от лица Сократа — ты?
Если бесплотен Сократ, бесплодно и его слово. Во плоти Платон, да плутоват, когда не свои, а Сократовы дела берёт за основу, доказывая то, что сформулировал сам он.
За слова или дела правомерно получать наказания и награды? Благочестивый Платон, выпей яду в подтверждение своих идей! Или докажи, что тобою излагаемые взгляды на жизнь, и вправду, были свойственны тому Сократу, о котором говоришь.
СМЕНА ДЕКОРАЦИЙ
Кто-то тихонько промолвил: «Пора!» ...Между мирами возникла дыра...
Кто-то вознесся, кто-то упал, строя собой лабиринт из зеркал.
Вогнуты, выгнуты все зеркала - здесь бесполезна любая шкала.
Все зеркала в непрестанном движеньи. Где тут реальность, где отраженье?
Из ниоткуда, рефреном припева вклинилась в действо Зеркальная Дева, наугад выхватив из зеркального ряда, кого-то, похожего на Сократа.
КУПЛЕТЫ КОГО-ТО, ПОХОЖЕГО НА СОКРАТА
Если добра не ищут от добра, что есть добродетель: стремление к богатству или отсутствие зла?
Правомерно ли проповедовать принципы морали, если не определено, что есть мораль? Можно ли верить вракам, если в правдивость их верит и сам враль?
Целесообразно ли обличать пороки, не имея на то прав? Разрушительны, или созидательны речи пророка, если неизвестно заранее, окажется ли он, в итоге, прав?
Если правдивость пророка подтверждается лишь потомками, следует ли современникам сомневаться в чьих-либо правах на пророчество? Вправе ли будущее оправдывать прошлое, если настоящее формирует грядущее?
Когда всюду - под предлогом снятия оков распиливают души, любой умник - безумен, а бес - толков под землей, в воде и на суше.
Пребывая в поисках золотой середины, находишь лишь золотое сечение... Это ли за труды награда? Яду мне, яда!
ДИАРЕЯ ДИОГЕНА НА ПЛАЦЦО ПАЯЦА
Тот ли это Сократ, о котором говорил Платон? Если судить по желанию непременно выпить яд, то это он. Если же верить его речам - вряд ли...
По-а-дайте нищему на пропитание, на позолоченные рамы для ста картин гибели цивилизованного мира! По-а-купайте мази из блевотных масс помазанников и мочу кумиров! И да здравствует блево-блефо- уринотерапия!
Прямоходящие, падайте на карачки! Не все ли равно - кверху задом, или головой вниз? Есть ли разница между дарованным пинком по заду или же случайным ударом башкой об карниз?
Что первичней - курица или яйцо, рай или ад? Что прекрасней - ягодки или цветочки? Что абстрактней - прямая или точка? Кто опасней - осокраченный Платон, или оплатоненный Сократ?
Если кумирам воздаётся по уму, кому из безумцев поклоняться всем миром? Чей портрет вешать на обои, чтоб замаскировать в стене дыру? Кто из двоих окажется глупее: тот, у кого от мира диарея, или тот, кому мир по нутру? Ну же, соображайте быстрее: ослиные уши и жвачку из лавра присудить - кому-у-у???
ФУРИОЗО ЗЕРКАЛЬНОЙ ДЕВЫ
Откликается ли Дух Музыки на звук «му-у-у»? Способен ли бездушный испытывать душевные муки, если живет по уму?
Можно ли считать творцом того, кто строит дворцы, но сам обделён дворцом? Кто для толпы творец: зодчий дворца или же тот, кто занял дворец?
Кто творец: ювелир или носитель колец, чей указующий перст, заказывает дворцы и кольца? Тупа ли истина, если правда колется?
Кому комфортней жить во времена перемен: Диогену-шоумену или творцу? Комфортен ли дворец, который дышит на ладан? Если всюду неладно, усидит ли в бочке Диоген?
Если возвести в правило нарушение правил, будет ли объявлен бунтарём, отстаивающий правила Платон? Будет ли Сократ признан хамоватым, а Диоген в храм, насильно водворён?
Кто из вас троих, обладющих чуткой душой, пытливым умом и здоровым телом, готов доказать свои слова делом?
Кто до сих пор, вопреки времени перемен, убеждениям своим верен? Ты, Со... Ах да, он опять выпил яд! Тогда, Диоген, быть может? Нет, не он! Он сам отправился обживать храм. Остаёшься лишь ты, Платон.
Каково тебе ныне в положении законно осужденного бунтаря, когда возведена в правило и узаконена игра без правил?
По-прежнему ли ты, подобно Сократу, доказывать делом верность своих идей намерен? Так, значит, «да»? Ну что ж! Сегодня ты, а не Сократ, мой мерин!
В соответствии с зеркальным приговором, тебе вменяется доставить меня на любую, приглянувшуюся тебе, гОру!
ДИАЛОГ ДИОГЕНА С САМИМ СОБОЮ
Быть свиньёй в храме - не хуже и не лучше, чем царём — в хлеву...
Кто на поверку счастливей: Платон, обузданный блудницей, или я, блуждающий по пустому храму?
Что приятней - грезя наяву, вкушать небесную манну или же обличать обман, издеваться над ханжеством праведников, изображая хама?
Без разницы, какими путями добираться до истины: прямыми или окольными! Она и небо - равнО бездонны. Поднимусь-ка я нА гору, вслед за Платоном.
АНТИУВЕРТЮРА
Кто-то, похожий на Платона, Диогена и Сократа, с трудом доползает до вершины горы и падает лицом вниз. Кто-то невидимый поёт:
Посмотри в небо, оглядись: никого нет, ничего нЕ было. Ты — один: сам себе слуга и господин, генералиссимус и правитель. Когда в одном лице - актер, режиссёр и зритель, нет второстепенных ролей равнО любимы герой и злодей, тождественны побеждённый и победитель.
Улыбнись! К чему такое трагическое лица выражение? Смейся! Ликуй! Настало вневременье твоего Преображения!
ВИБРАЦИИ ГОТИКИ
ОХОТНИЦА НА ВАМПИРОВ
Две рапиры висят на стене - я ласкаю одну рукоять… Вот опять ты приходишь во сне – я устала тебя прогонять!
Багровеет закатно окно. На стекле – дождевая вязь… Персонажем немого кино ты мне нравился больше, князь!
…Серебро боевого клинка, под одеждой – египетский крест. Ты, я знаю, придешь без звонка. Я ведь нынче одна из «невест»!
Ну же, мышка, на кровь лети! В сети черно-лиловых кос! Ты пригреешь меня у груди, я податлива, словно воск…
Моя кожа белей, чем снег, сотни лет я живей живых… Я – дампирка! Чего ж ты сник? Неужели не знал о таких?
Дева-воин из рода тенЕй, черный лебедь среди белоснежных… Князь, не бойся любви моей - обещаю убить тебя нежно!
ОХОТНИК НА ВАМПИРОВ
Я сегодня, как пьяный тореро, проливающий слёзы на бойне, как актёр, заваливший премьеру, и король, побратавшийся с голью.
В двух шагах от Вааловой пасти и простушки истисканной всласть зубы ломит от страха и страсти – но идёт только чёрная масть.
Я тебя по шагам угадаю, по касанию жадных ладошек, по глазам, отливающим сталью, по могильному холоду кожи…
Ты звала меня, Черная Бестия? И, наверно, готовила месть? Что ж устроим кровавое месиво за того, кто не Там и не Здесь!
Я убил его без сожаления. Как вампира. Согласно обычаю. Пред тобой же склоняю колени я, как тореро пред трупами бычьими.
В Час Быка, не познавшего млечности, нас с тобой поглотИт темнота. Мы – плевки на щеке человечности. …Суета, суета, суета…
ИГРА В СНЕЖКИ
СНЕЖНЫЙ ЛУБОК
РаспродАв за бесценок мечты, прозакладывав душу в ломбард суеты, маркитанточка Ночь на снежки и ледяшки купила моток мишуры, чтоб махрово украсить стволы без листвы, защитить от морозного жала уязвимость древесной коры... Но не впрок ей пошла эта милая детская жалость...
Ветер, вечный изгой, разругавшись с наивною Ночкой, вздорной колкостью буйств вздыбил снег, раздувая позёмку пургой, обнажая деревья, погрязшие в сне непорочном, нарушая их стылый, но всё же, покой оголтелым каскадом кривляний лубочных...
МОРОЗНЫК МАЗ(С)КИ
Грустный клоун, сморозивший глупость, разнашивал маску на вырост. Но резина личины расти не хотела никак. Уменьшалась, смерзалась, сжималась... В кулак превратилась... Ты б уж лучше смеялся, кидаясь снежками, чудак!..
СНЕЖАНА
Катаю шарик по ладони, стеклянный, голубой. В нем без- мятежно дремлет слоник, по- даренный то- бой... Хрус- тально хруст- нет леденцом, подмёрзшая мечта... Мне жаль - а, может быть, и нет, что
не сказала "да"...
ТАЙ-НА
С неба - снег. С души - мороз. Иней на ресницах стайкой нежных белых ос в смехе растворится. Не грусти, пока забудь... Вспоминай... случайно. Пусть слова: "когда-нибудь"- станут нашей тайной...
СНЕжить
Бродит снЕжить по следам, голосит ветрищем метит снегом тут и там... Не меня ли ищешь? Обожаю снегопад! Уважаю СнЕжить! Разрешаю приобнять... ...Чур, не по-медвежьи...)))
ПРИСНЕЖИЛОСЬ
В руках - снежок, в мозгах - стишок... Такая вот напасть! Катись из снега колобок, но, чур, не волку в пасть! А, впрочем, здравствуй, Серый Волк! В ответ - зубами щёлк! Да ты продрог? Ни рук, ни ног, не чувствуешь, дружок? Ну что ж, на чашку чая тебя я приглашаю...
Я красных шапок не ношу... На Волке - красный шарф. И с этим Волком я дружу... Перро, ты был не прав!
Часть II. ОСЕННИЕ ГРОТЕС-С-СКИ ОТ ГЛУПОЙ ПОЭТЕС-С-СКИ
ЗОНА ЗВОНА
Боль…
на разломах коры мозговой,
градом лобные кости полощет,
выбивая ударной волной
дух святой
из подгнивших мОщей…
Звон…
Он плывёт над обрюзгшей листвой,
созывая на Главную площадь
под эгиду братвы мировой
всех погибших
за право быть прОще.
Конь,
что державно стоял над толпой,
переплавлен на урны и ковшики,
беспардонной, глумливой молвой
расЧКанен
на медные грошики…
Перепой…
Вечный бой…
Упокой…
ПЕРЕВЁРТЫШИ
Дуралеев на свете много…
Я, конечно, из их числа,
и всегда доверяла Слову,
даже слову из уст осла.
В каждом ангеле – толика чёрта,
в каждом чёрте дремлет добряк.
Трус способен на храбрость и гордость.
Тугодум на поверку – остряк…
В рабских душах живет благородство.
Неразменным бывает пятак.
Прикрывается наглостью робость.
В роли друга выступит враг…
Дуралеев на свете много…
Я, конечно, из их числа.
Упражняется подлость на лохах,
прикрываясь маской Христа.
Сто защитников встанут в очередь,
чтобы жизнь отдать за медяк:
слыть гонИмым выгодно очень –
щедр на жалость любой простак…
Ложь с подлогом… Ну чем не подпруга?
Не примерив терновый венец,
подлецы его пустят по кругу.
Не распяли тебя? Мо-ло-дец!
Много сказок, да все не впрок.
О, потёмки души человечьей!
В волчьей шкуре не страшен волк.
Опасайтесь тех, кто в овечьей!
ШУДРЕЙШИЕ СОВЕТЫ
«Шудра» означает – «раб»
Скукожив мозг, ссутулив плечи
нас вечно кто-то чем-то «лечит».
Прописан циркулярный душ
для кривизны ума и душ.
И чем сильней твой гордый дух,
тем неизбежней кормит мух
и иже с ними – комаров.
Пригнись! И будешь жив-здоров…
ДЕМОКРАТИЯ…
Ржавой подковкою счастьице
вряд ли накличешь, друг…
Тает в лампадке маслице,
в прах превращается пух.
Копоти много, копоти…
Парнокопытный бред!
Кто-то всё чаще пО воду
ходит искать ответ.
Поводов много, поводов
кинуться в омут дум.
Продыху мало… Продыху.
Рвёт перепонки шум.
Заяц медведем кажется.
Волк и без мяса сыт.
Рощей прикинулись палицы.
Бродит с ружьем Айболит…
Ну её, к черту, подкову ту!
Да и лампадку – туда ж…
Поводов много, поводов
чтобы гасить кураж…
БАЛ МЕРТВЕЦОВ
Беличьим хвостиком,
спичечным спОлохом,
лёгким морозцем
по коже
от ужаса
лётают призраки,
в Облачки кутаясь,
в люстре хрустальной
кристаллики хрумкают,
думают, будто их
кормят мороженым.
Мёрзлые рожи
столетних покойников
лунно и чинно
за трапезой чвАнятся.
Вина старинные
кубками черпают.
Кто подревнее -
использует чЕрепы.
Чаще – свои, но чужой -
предпочтительней…
Дамские шеи
червями унизаны.
Трупными пятнами
плечи украшены.
В инее волосы,
словно припудрены.
Локоны слизью слегка
напомажены.
Тонкие косточки
с клочьями кожи -
веером пальчики
перепончато...
Латами бряцают
пОлые рыцари –
пО полу шпорами
истово чиркают,
звонко забралами
шлемов чирикая.
Полость без тела –
дырки от бубликов.
Воздух, упрятанный
в корпус чешуйчатый,
скрипом сочлЕний
радует публику.
Шаркая туфлями,
шамкая губками,
бродит по залам
мумия Золушки,
прИнцеву руку,
как туфельку,
меряя
каждому встречному
трупу увечному…
ПрИнцево ж сердце
не ей было отдано
вместе с признанием
жарким:
«Люблю!»
Стукает сердце
из чистого золота
там, за корсажем…
В такт… моему.
Надо же было
такому пригрезиться!
Ночь полнолуния.
Снов околесица)))
ШАЛТАЙ-БОЛТАЙ
…Шалтай-Болтай сидел на стене... (Английская народная песенка )
Болтай, болтай, мой друг Шалтай!
Награды, званья собирай!
Суди-ряди, кто свят, кто грешен,
страшась, что будешь перемешен
ты в гоголь-моголь сам....
Бултых!..
…Не доболтался до крутых.
ЧЁРНЫЙ КЛОУН
Чёрный клоун-убийца девочек,
на листочке рисует палочкой.
Чёрным-чёрным кому-то надо быть,
чтобы чётче смотрелись галочки…
Чёрный клоун-убийца девочек,
чёрной тушью играет в салочки,
раздавая удары палочкой,
получая в ответ зуботычины…
Жаль мне клоуна, жаль и девочек…
Всё чудесно, да жить не хочется.
Не поют у клоуна галочки,
так как в палочке червоточинка…
Чёрный клоун-властитель галочек,
крепкий веничек свяжет из палочек,
понарошку убитым девочкам
посулит медовые пряники...
Но останутся мёртвыми галочки
и – увы! – безголОсыми девочки.
Сотворю-ка из палочки дудочку,
чтоб насвистывать гАлочьи песенки…
ВЕРНУТЬ ИЗНАЧАЛЬНОЕ
Белого клоуна
чёрный сменил,
Рыжего – серый.
Синее небо
потоком чернил
остервенело:
чёрные глупости,
белые подлости,
серые страсти…
Мрачное утро
угольной масти -
что за напасти!
Чёрный мой Рыцарь,
Рыцарь печали,
чёрному цвету
верни изначальное:
небу ночному –
звёздность и лунность,
чёрному бархату -
знойность и струнность,
чёрному шёлку –
шляпу и шпагу,
чёрным чернилам –
перо и бумагу…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге