Истинный норд

Глава 1 Взлётная полоса

По трубам из-под земли

Струится инертный газ,

И мечутся огоньки,

И слышится звон монет.

Задвижка в руках как штурвал:

Крути и пускайся в пляс.

Тангаж и рысканье в норме,

А в небе парад планет.

Но не умерла покуда ещё надежда

И голову вновь остудит плавучий лёд.

И штурман по карте курс выверяет прежний,

Тот самый, которым судно твое пойдёт.

По трещинам меж камней

Сочится чёрная нефть

И бродит дурная кровь

В переполненных кошельках.

Но если совсем труба,

Запоёт боевая медь.

А море штормит, и звёзды

Теплеют в твоих руках.

А солнце встаёт и делает небо красным

И ветер несёт знамена как паруса.

Он развеет дурман, и до горизонта ясным

Будет твой удалённый берег, на нем взлётная полоса…

Глава 2 День наперекос

Над окопами дым, в поднебесье хмарь

И опять не окончен бой.

И смерть — эта подлая злая тварь —

Вечно ходит рядом с тобой.

На двери табличка, что выхода нет.

Дальше только тени и тишина.

И следом крадутся твои семь бед,

А над ними тихо встаёт луна.

Не вернуться —

Крутится земля осью в небеса,

Раздирает лёд.

За горизонтом исчезает —

Тает, как быстро время тает...

Что же тогда настает?

И поёт морзянка как певчий дрозд,

Коль рука у радиста верна,

А в замёрзших вантах гудит норд-ост —

Ни покрышки ему, ни дна.

И рассыпаны звёзды за гранью дня,

Воют волки, тревожа сны.

Но цепь ложится на брашпиль, звеном звеня,

И проложен курс до весны.

У надежды,

Видно, выходной — гаснут маяки.

День наперекос —

Хоть брось, не встает в обойму!

Это небо водой в речную пройму

Светло-синею пролилось.

Глава 3 Земля под крыльями

Земля под крыльями стынет или горит:

Тяжёлая нефть поднимается из глубины.

Закат омывается кровью, дробясь о гранит,

Восход расстилает сопки как будто сны.

Стрелка компаса крутится как волчок,

Горючего в баках хватит на тысячу вёрст...

Лети приятель ищи свой Медвежий лог,

Откуда можно рукою достать до звёзд.

Воет метель

Стаей охотничьих псов.

Твои бортовые огни

Тонут в полярном сияньи.

Моторы поют

Свою вечную песню без слов.

Серебристая птица скользит

По незримым путям мирозданья.

А если подняться выше, то сквозь пургу

Увидишь кремлёвские башни и неба синь.

Когда же совсем прижмёт, ты сорвёшь сургуч

И узнаешь правду, горькую как полынь.

Штурман пьёт кофе, третьи сутки без сна...

Беда со связью, похоже, что ей каюк.

Но в марте, вскрывая реки, придет весна,

И следом ты развернёшь машину на юг.

Воет метель

Стаей охотничьих псов.

Твои бортовые огни

Тонут в полярном сияньи.

Моторы поют

Свою вечную песню без слов.

Серебристая птица скользит

По незримым путям мирозданья.

Глава 4 Истинный норд

Этот берег забыт кораблями навек,

Здесь в ночи никогда не горят маяки.

Ветер в море уносит нетающий снег

Вместе с пеною дней в серой дымке тоски.

Согревается штурман контрабандным вином,

А механики спирта дольют в дизеля.

Под завязку, и трюм им покажется дном,

Где гудит это вечно минорное ля.

Но когда телеграфная стрелка ползёт за предел,

Красной линией рвётся, ломается крейсерский ход,

Сквозь горящие звёзды и пепел все те, кто сумел,

Видят над горизонтом сияющий истинный норд.

Отдыхающей смены тревожные сны

Волчьей стаей бегут в ледяные поля,

Где несут свою вахту три фазы луны,

А четвёртую прячет от солнца Земля.

Здесь за чёрные скалы цепляются мхи

И железною цепью гремит Прометей.

Странник-меридиан вдоль магнитной дуги

Заскользит и отыщет свою параллель.

А потом заряжает дождями-обоймами осень,

Чтоб пустыми вернуть облака в замерзающий порт.

Птичьи стаи летят зимовать на истинный полдень,

Ну а мы остаёмся, чтоб видеть свой истинный норд.

Глава 5 Короткая зимовка

Крути штурвал до самого норда,

На мачты цепляй облака.

Звенящие ванты уносят гордо

Наверх абрис твоего каблука.

Вперёдсмотрящий глазами ищет

Отблески серых вод.

Но штурман снова в журнале пишет:

«Шхуна вмерзает в лёд».

Шальные метели укроют звёзды

Под пеленою снегов.

Но гром тревожит застывший воздух

Как звук твоих командорских шагов.

Грозят ледяными штыками торосы,

Кровавый блестит закат.

И от напряженья стальные тросы

Звенят, но нас не вернуть назад.

И эта зимовка не будет долгой,

Как птиц полночный полёт

На сумрачный берег нахлынут волны,

Расколется белый арктический лёд.

Атомоходы меняют зоны,

Звенят позывными в сети.

Кильватерным строем ведут колонны

По северному морскому пути.

Глава 6 Лепота

Ветреных ночей горькое тепло,

Тень полынных трав.

Полная луна плавит серебро

У речных застав.

Кончилась война, побрели войска

По полю в разгон

Строить наяву замки из песка,

Ждать антициклон.

Снова выпадет снег,

Когда повернётся планета.

А пока над разливами рек

Одуванчики кружит лето.

Пусть в прогнозах значится кризис,

А после придёт лепота...

Подожди! В самом деле, отгадка проста -

Суета это всё, суета!

Суета...

Не тревожат сны, раны не болят,

На небе луна.

Замок из песка лихо штурмом взят,

В мире тишина.

Отпуск на носу, и антициклон

Свой покажет нрав.

Ветреных ночей горькое тепло,

Тень полынных трав.

И арктический лёд

Не спасёт его право на вето -

Согревается норд,

Ведь к нему приближается лето!

Лихорадочно биржи свои акции

Скинут в балласт -

Прав премудрый нестареющий Экклезиаст:

Суета это всё, суета!

Суета!

Глава 7 Млечный путь

Тугой винил царапает иглу,

Лихая ночь таращится в прицелы.

И темноту пронзает тонкий луч,

Но разрывная ляжет мимо цели.

Всего одно из многих тысяч лиц

Выхватывает белый кадр экрана,

Как в январе за стеклами теплиц

Виденье розы алой из тумана.

Галактику пытаясь развернуть,

В ночи упрямо светит Млечный Путь

Оставшихся в живых наперечёт

В безумном танце кружит вся планета.

Солдат как будто знака свыше ждёт

Свою в окопе красную ракету.

Ложится снег на землю тишиной,

Закладывая белой ватой уши.

И прошлое отходит в мир иной

И светлый ангел принимает душу.

Пусть память сохранит хоть что-нибудь,

Пока в ночи пылает Млечный Путь

Немым кино кончается любовь

И сердце наполняется печалью.

И на снегу не ягоды, а кровь,

И грудь навылет пронзена медалью.

Батальное закрыто полотно

И краски сохнут корочкою хлеба.

Солдатик покидает свой окоп

И красная звезда взрывает небо.

Он до рассвета должен дотянуть,

Но с головой седой, как Млечный путь.

Глава 8 Некуда отступать

Где холодные ветры заметают следы на снегу,

Где хранители прячут старинные книги,

Чтоб не достались врагу.

Где усталое солнце, скользя над горами,

Сползает в свой вечный закат,

Где полярники пишут прощальные письма,

Чтобы не возвращаться назад.

Там, на самом краю земли

Больше некуда отступать.

Как всегда, рыть окопы на полный профиль,

Чтоб не обращаться вспять.

Строить дом, сеять поле, сажать деревья -

В этой жизни расчёт простой.

Песни петь. Слава Богу, на этих землях

Хватит места и нам с тобой!

Где ночные туманы ложатся росой на сны

И тревожно бойцы спят в щелях и землянках,

Оставшихся с прошлой войны.

Но упрямая рыба идет на нерест,

Пробиваясь к верховьям рек,

А ещё нам успеть бы убрать картошку,

Прежде чем выпадет снег.

Там, на самом краю пути

Солонее в горбушке хлеб.

Потому что морские волны о скалы

Бьются добрую тысячу лет.

И стоят кресты по-над побережьем,

Светят звёзды как маяки…

Коли выпало нам хранить эту землю -

Отдавать её не с руки!

Глава 9 Океанский патруль

Промерзает обшивка, надсадно хрипят дизеля —

Этот рейс затянулся, как лёд вдоль усталых бортов.

Юный паж украдкой целует её вензеля —

От восторга заходится сердце при слове «любовь».

Её лик отчеканен на аверсе старых монет,

Её феод не значится в атласах северных стран.

Королева вплетает интригу в текущий момент,

Океанский патруль гудками тревожит туман.

Королевские склады под завязку забиты добром:

Лед поштучно на вынос, а снег сразу оптом на вес.

От таких пертурбаций и сталь превращается в лом,

Но в белом замке её ни к чему разводить политес.

Королевские айсберги рыщут по тёмным морям

И несчастный «Титаник» во мраке уходит на дно.

Паж воскликнет: «Моя королева прекрасней всех дам!»

И она, улыбаясь, допьёт ледяное вино.

Шлюпки на воду, братцы —

Как всегда, их не хватит на всех.

Кто-то должен остаться,

Чтоб испить до конца глубину.

На прощанье услышать её саркастический смех

И увидеть в конце её ледяную страну.

В ходовую матросы несут обжигающий чай,

Чтоб могли рулевые стоять свои вахты без сна.

Последние вьюги на реи кладут ледяную печать

И сосульками тают, когда в фьорды приходит весна.

Океанский патруль подберёт уцелевших с воды

И в разрывах тумана мелькнет отраженье земли.

В зеркалах королева узрит приближенье беды,

Когда по замку в прицеле наводчик скомандует: «Пли!»

Океанские бризы

Развеют земную печаль,

Как упругие визы

В незамерзающий мир.

Дан сигнал к развороту, и солнце покатится вдаль

Рассветным предчувствием нового неба и новой земли!

Глава 10 От луны до осени

От берега до берега

Звенит под ногами дерево.

Волнами палубу

Добела отмывать,

Ветрами шуметь

Штормами по курсу рыскать.

А выпало искать

Мель да перекат

Парус в облака

Прятать.

От рассвета и до облака

Износились обшлага.

Медноголосой рындою

Вахты мерять.

Пропала земля из вида -

Вот это была потеря.

Одолели печали,

Но чайки нас встречали,

Учили над волнами

Летать.

И от луны до осени

Искать причалы — росстани,

Забрасывать сети,

Ловить жемчуга,

Бросать якоря,

На морские луга.

С неба падают звёзды.

Смотри — начинает

Светать.

Глава 11 Полярная ночь

Когда каравеллы на норд устремляют путь,

А их экипажи косит цинга-печаль,

Когда рулевые кровью за борт плюют,

Зубами срывая с бутылок тоски печать.

А над побережьем луны смыкают круг,

И к самому небу вздымает бушприт волна...

Ты примешь нагретую кружку из чьих-то рук,

Чтобы не морщась выпить её до дна.

И ночь без конца и края

Над торосами воет век,

Как голодная волчья стая...

Но смотри, Его Сиятельство Солнце

Садится в свой звёздный ковчег!

Когда в арктических водах поют киты,

Фонтанами доставая до самых звёзд,

И коли не врут приборы, на полверсты

Полярные ночи вмерзают в паковый лёд.

Солёные ветры выжмут слезу из глаз,

Рывок альбатроса камнем пробьёт зенит...

Ты заступишь на вахту в свой предрассветный час,

Когда осипшая рында рельсою прозвенит.

Пусть на холоде стынут губы,

Приморожены к декабрю...

Но поют чистой медью трубы —

Слышишь, это Его Капельмейстерство Солнце

Над снегами играет «зарю»!

Глава 12 Просвет синевы

В приграничной степи пустынно и голо

Третью тысячу лет.

Но в твоём сердце живет небесный город,

Сияющий как рассвет.

Голодные волки сбиваются в стаи,

Минуты растянуты в дни.

Проблесковый маяк алой искоркой тает,

Горят бортовые огни.

Сквозь темноту завьюженных зим,

Сквозь горечь потерь и крошево льдин

По санному следу собачьей упряжки

Бегущие сны.

От станового хребта до заснеженных сопок

Чёрной копотью вымажут наст ракетные сопла.

Спит синоптик. Ещё так далеко до весны...

Полярный конвой ждут нейтральные воды

И месиво минных полей.

Судьба тебе выдаст маршрут в непогоду

По карте отчаянных дней.

Корабельная рында не поздно, не рано

Пробьёт, словно выстрел с Невы.

И шхуна легко, как отметка с экрана

Уходит в просвет синевы.

Сквозь суету замороченных лет,

Сквозь в окне декабря угасающий свет

Тревожной морзянки упрямо

Звенящая медь.

И куда б ты ни шёл через реки и горы,

В твоём сердце живет сияющий город

И огромное небо — тебе к нему

Нужно успеть.

Глава 13 Прямиком в зенит

Сквозь пунктирные трассы стационарных орбит

На раскинутых крыльях солнечных батарей

Ты железной птицей мчишься через зенит

И земля навстречу устремляется в свой апогей.

Этот старый глобус надёжней любых машин.

Он в работе добрых семь тысяч лет —

Бирюзу океанов и снег становых вершин

Пусть со скрипом, но поворачивает на свет.

Терминатор финишной лентой рвётся, да всё без толку.

Ты в стальной каморке видишь цветные сны.

Как в луну из тундры воют тоскливо волки

И олени рвут из-под снега ягель и ждут весны.

Чей-то прощальный возглас пронзит эфир,

Как эпитафия лучшей из всех планет.

А в иллюминатор новый прекрасный мир

Поманит, яркий, как фантик чужих конфет,

Стучит по обшивке метеоритный дождь.

Рассеянно континенты ложатся в дрейф.

Ракета из шахты выйдет, бросая в дрожь,

И звёздочкой канет в небо, но ты не дрейфь!

Здесь все добровольцы, и каждый шагнёт из строя -

Твоя легенда написана между строк...

Подлунные перекрёстки ждут своего героя

И звёзды его провожают в прицеле дорог.

Глава 14 Северный флот

Смотри, как кленовые листья на тёмную воду рассыпал закат...

Туманная осень укрыла своим саваном поле-жнивьё.

Изгибы траншеи с пристрелянных склонов ведут в облака.

Застыли озябшие пальцы на обожжённом цевье.

Как медные струны под северным ветром звенят провода,

Их меридианы должно быть штурмуют свои полюса...

Десант зацепился за берег и укрепляет плацдарм,

И держится там уже целых три бесконечных часа.

Черно-белые кадры,

Словно тени ложатся на лёд.

И стоит под парами эскадра -

Незамерзающий Северный Флот.

Это горе вливается в горло и обжигает как спирт.

Гильз металлический веер ложится в прессованный снег...

Что нынче напишется в сводках твоих - иной заоблачный мир

Или почетная старость для доживающих век?

Радист оборвёт передачу: ключом не дозваться живых,

А мёртвые встанут поротно рядами из чёрных крестов.

Ветер срывает солдатские души как венчики с жухлой травы,

Траншея с пристрелянных склонов уводит их за пелену облаков.

Но когда уже нету надежды,

И тени ложатся на лёд,

То главным калибром ударит, как прежде,

Непотопляемый Северный Флот.

Глава 15 Серебристая рыбка

Быстролётное время, как ты ни крути,

Серебристой рыбёшкой в прорехи сети

Уходит, оставив следы на песке

И мокрые камни, и воду в руке.

И звёзды, что вписаны в твой небосвод,

Осыплются вниз, когда время уйдёт.

Останутся дыры, и в небе сквозняк

И поле твоё одолеет сорняк.

И воды реки остановят свой бег.

Затянет их лёд. Сверху выпадет снег.

И ты, на бумаге оставив слова,

Глядишь, как в печурке сгорают дрова.

Становятся пеплом, уносятся вдаль

Развеет их ветер, укроет печаль.

Но будет наградой тебе за труды

Серебристая рыбка из зимней воды.

Глава 16 Стебли высокой травы

Монгольская конница скачет дорогами рек,

Обходит торосы, меняет своих заводных.

Далёкий набат гулкой бронзою падает в снег

И гибнет надежда, как горстка полков запасных.

Солёные слезы сквозь копоть на впалых щеках

Себе начинают прокладывать медленный путь.

Рука летописца выводит в грядущих веках

Не строки, а судьбы, которые не повернуть.

Крепчает мороз,

Чернила в пергамент впитались навечно.

Тринадцатый век за окном

Всё плавит пожарами лёд.

Последний обоз

Уходит в леса. Одинокая свечка

Горит, как звезда над листом,

И слово твоё не умрёт.

Под траками танков сминается спелая рожь

И хлебом не станет ни в этот сентябрь, ни в другой.

А после дороги размоет ненастье, и дождь

Затопит окопы холодной осенней водой.

Но знак пограничный, где красные флаги с гербом,

Дождется еще возвращенья своих часовых.

История пробует время на прочность — излом

Проходит по душам, сердцам и по стеблям высокой травы.

Бессонная ночь

На исходе строки ставит знак многоточья,

Как надежду дожить

До рассвета и нового дня.

Уходящие прочь

Лихие столетья сдают полномочья,

И плетется словесная нить

В летописную тонкую ткань.

Глава 17 Сторожевой дозор

Ты ходишь по самому краю,

Там, где вязнет песок в часах,

Где безвременье проступает

Белым инеем в волосах.

И пусть кому-то другому орден,

Ты наверно уже привык,

Песне выдав походный ордер

И фуражку под цвет травы.

А над степью как будто знамёна алеют маки

И холодные звёзды бьют трассерами в ночи.

В чёрную спесь асфальта навечно вминаются траки

И лица ушедших героев обретают бронзовый чин.

Над границей сереют тучи,

Заполняя собой циклон.

Но скользит по экрану лучик

Сквозь туман аномальных зон.

И бредут азиатские орды,

И встаёт европейская рать

У границы... Но мы не горды —

Не впервой нам здесь умирать.

И пусть на картах рисуют стрелы их бригадные генералы

И бросают в прорывы танки. Выпив джина, бомбят штабы.

Их пятнистые «леопарды» плавно катятся до Урала...

Но как только дойдёт до дела, им как прежде, не взять Москвы.

Глава 18 Сумерки

Где достаточно света,

Увы, там хватает и тьмы…

Ни огня, ни привета

С наступлением новой зимы.

Ни звезды, ни покоя,

Только сумерки и суета.

Всё как будто другое —

Может, это планета не та?

Быстротечные ливни

Остудят горячий песок.

Зацветает пустырник,

Герой всё бредёт на восток…

Мёд со вкусом полыни

И даже вино как вода.

Под ногами пустыня,

А в сердце осколок из льда.

Выпадают из песни

И ноты, и даже слова

Бесконечные «если»,

От которых болит голова.

В пояс выросли травы,

А глянешь — один пустоцвет…

Льются сумерки, словно отрава —

Пора выбираться на свет!

Глава 19 Улетай

Двум смертям не бывать, а одну не минуешь точно.

В двух огнях не гореть, так засыпьте песок в часы:

Есть команда на взлёт, и ветер уже восточный,

С неба падают звёзды, впиваясь в бетон полосы.

А в полярную ночь словно струны звенят торосы

И угрюмые тени ложатся на белый лёд.

И моторы гудят, и рвутся стальные тросы,

А машина катится дальше — ей нужен взлёт.

Новый борт получает свой и прибой и пеленг,

И ложится в глиссаду, почти что закончив путь.

Ждёт кого-то аэродром, а кого-то берег,

А кому-то взлетать, и его уже не вернуть.

Впереди столица, а может, медвежий угол,

Наверху облака и ниточки птичьих стай…

Бортовые огни горят, как пылающий уголь,

И распахнуты крылья в небо — всё, улетай!

Двум смертям не бывать, а одну не минуешь точно.

В двух огнях не гореть, так засыпьте песок в часы:

Есть команда на взлёт, и ветер уже восточный,

С неба падают звёзды, впиваясь в бетон полосы.

Глава 20 Холодный фронт

За бортом минус двадцать, в квартире тепло и тихо.

Крысы вымерзли иль попрятались по щелям.

Ты ждёшь Деда Мороза, а в гости приходит лихо,

И в конце дороги — Мебиуса петля.

Ничего, прорвёмся! Зима не бывает вечной —

Скоро уйдёт на север и этот холодный фронт.

И пусть ледники не тают, и снова циклон навстречу —

Клади соль и спички в карман и двигайся за горизонт!

Звёзды плыли,

Словно маяки, по-над головой.

Реки стыли

Зеркалом дорог санных через лес.

Позабыли

Струны о тепле, не держали строй.

Пальцы на ладах без толку,

Воют на луну волки,

А твои следы заметал норд-вест.

Спит принцесса. Дышит на окна иней.

Ночь как будто перчатки меняет сны.

И дорога длинней, потому что зовется «зимник»

По холодной земле в краю вечнозелёной сосны.

И когда твои долгие вёрсты все выйдут до срока,

Когда последняя спичка сгорит, запалив закат,

Вдруг проснётся она и поймет, как была одинока…

Вдруг почувствуешь ты, что должен вернуться назад.

Самолеты

Жмутся к полосе на краю пурги.

Пароходы

У причалов спят, крутится кино.

Есть работа

Для усталых ног — так давай беги!

Меряй ночь лыжнёй вязкой,

Чтобы ты к своей сказке

Синеглазой мог постучать в окно.