Испытание Викрамадитьи

Испытание Викрамадитьи (пролог)

Привет! Я рассказать хочу тебе

О том царе, которого зовут Викрамадитья.

Я не была свидетелем событий,

С тех пор прошло немало сотен лет...

Но знай, мой слушатель и преданный читатель, -

Скрывается в истории ответ

О счастье и природе наших бед.

Предания важны и стоит знать их.

I

Викрам, правитель славного Уджайна,

Для подданных был как родной отец,

Почтенный добродетельный мудрец

Стремился к облегчению страданий,

Невзгод, печалей жителей Уджайна.

Советовался с волею планет,

Ведь их влияние на судьбы — не секрет,

И нет таких явлений, что случайны.

Астрологов, учёных звездочётов,

Служителей планетных высших сил,

Однажды царь Викрам, собрав, спросил:

"Кто царь над космосом, согласно всем расчётам?"

II

И выступил вперёд служитель Солнца,

Сиянием лица подобный дню:

"Сомнения сейчас я прогоню.

Восток свечением рубиновым зальётся,

И каждый станет счастлив от восхода

Царя небес в шафрановых одеждах.

Ах, солнца свет, лучащийся надеждой!

Тепло и радость — вот его природа —

И щедрое служение другим.

Душа всего, источник и светило,

Духовная и творческая сила!

Ответ здесь очевиден и один".

III

"Твои слова разумны и правдивы" —

Заметил с кротостью хранитель тайн Луны.

"Но ум и чувства наши сплетены

Из лунных серебристых переливов.

Прохлада остудит эмоций пламя —

В покое отдыхает человек.

Так русло для теченья наших рек

В заботливых руках лелеет мама.

Узоры жизней прошлых и отметки

Слагают наше внутреннее Я.

Не знаю я, кому дано влиять

Сильней Луны, планеты наших предков...

IV

Кроваво-красный плащ упал на пол.

"Кто видел мощь бушующих пожаров?

Таким же сокрушительным ударом

Решает Марс вопросы, если зол.

Но к тем, кто чтит его, к тем он великодушен,

Даруя смелость победить своих врагов.

Марс благороден и решительно готов

Преграды к справедливости разрушить.

И если доблесть проявить на поле боя

Необходимо, защитить Уджайна честь,

Мы к Марсу устремим c мольбою весть,

Его провозгласив тотчас главою".

V

"Аплодисменты столь горячей речи,

Моё почтение — оратору и Марсу!

Но силой ли единой славят царство?

Познание — вот то, что бесконечно.

Меркурий одаряет интеллектом,

Способен показать все тайны мира,

Произвести расчёты, сделать выбор

И говорить для публики с эффектом.

Ценнейшим украшением в короне

Является рассудок головы,

Её носящей, знаете все вы.

И это ли не повод быть на троне?"

VI

"Знать ради знания — пустая суета.

Как применить — вот настоящая задача.

Прочитанное вряд ли что-то значит,

Когда не смог ты в сердце воспитать

Моральных качеств, сострадания и веры.

Куда ты движешься? Какую видишь цель?

Определи её, иначе карусель

Запутает, закружит в странных сферах.

Дарует благодетельный Юпитер

Оптимистичный дух и разум мудрый.

Сиянием добра подобный утру.

Он Гуру Величайший. Согласитесь?"

VII

К Викраму подошёл шестой пандит,

В энергию Венеры посвящённый,

Прекрасный и в манерах утончённый,

Талантами в искусствах знаменит.

"Мой царь, позволь и мне учтивым словом

Поведать о могуществе планет.

И в сердце отыщи своём ответ —

Каким влияньем больше очарован

Бывает человек в своей судьбе?

Венеры дар... Любовью путь украсьте,

И каждый шаг ваш будет шагом к счастью,

А вкус у жизни станет как шербет".

VIII

Тогда ответил царь Викрамадитья:

"Спасибо вам, учёные мужи.

Но где седьмой? Прошу я, расскажи,

Чем славится твой мудрый покровитель?"

И люди расступились, пропуская

Сквозь зал фигуру в чёрном капюшоне.

"К тому, что мы зовём потусторонним

Влияние Сатурна причисляют.

Он — рок, что неизбежно настигает

Любого. И один лишь только взгляд

Способен стать причиною утрат.

Могущество подобное — пугает.

Но можно обрести и благодать,

С терпением встречая это время.

Кто трудится, не плача о проблеме,

Тому сын Солнца сам поможет встать".

IX

Тут помрачнел лицом Викрамадитья.

Решения и слова ожидая,

Притихли любопытные, внимая,

Кого сочтёт он самым знаменитым?

Но что они услышали? Смиренный

И сдержанный обычно господин

Как будто разозлился без причин,

И высказал толпе недоуменной:

"Сын Солнца... Слышал я, что и отца

Сатурн не одарил благословеньем.

Жесток ко всем, не зная исключенья..."

И, завершая речь, сказал в сердцах:

"Да лучше вовсе не иметь тогда уж сына,

Чем быть отцом такого как Сатурн".

Словами нашими вселенский драматург

Творит порой ужасные картины,

Не разбирая, царь пред ним или не царь.

Случилось так, что на крылатой колеснице

Возле дворца летел Сатурн подобно птице.

Такое, говорят, не только встарь

Могло произойти на диво смертным,

Но и сейчас открыты небеса.

Поэтому не стоит так бросать

Нечаянно слова свои на ветер.

Врата открылись. Шаг и тишина.

Придворные внезапно замолчали

И в изумлённом ужасе упали,

Ведь даже тень вошедшего страшна.

Вошёл Сатурн, высокий, истощённый.

Рассыпался Викрам тотчас в мольбах,

Вкус пепла ощущая на губах

И чувствуя себя как обречённый.

Ах, как бы отменить дурное слово!

Забрать обратно — царь бы был мудрей.

Храня лицо в присутствии людей,

Викрам сказал, уладить всё готовый:

"Почёт для дома моего, великий гость!

Свой трон я уступаю, преклоняясь".

В душе своей, совсем почти отчаясь,

Просил Викрам о снисхождении у звёзд.

"Ну, здравствуй, царь" — ответил Темноликий.

"Ты оскорбил меня, и вот что я скажу —

Ты знать не знаешь, что такое жуть,

Хоть говоришь теперь, что я великий,

Дрожа, но этот страх — ничтожно мал.

Сегодня я вступаю в область Девы,

И этот знак в судьбе твоей плачевен.

Ты сам себя жестоко наказал,

И я пошлю тебе лихие испытанья.

Семь с половиной долгих, тёмных лет

Ты будешь изучать природу бед,

Очистишься, пройдя путём страданья".

"О, пощади, пожалуйста, меня!" —

Взмолился царь тогда, забыв про гордость, —

"Прости, смягчи свою такую твёрдость

К несчастному, проклятье отменя".

"Искать здесь сострадания не стоит.

Своим высокомерием истерзан

Ты просишь пощадить тебя, но дерзость

Моя неумолимость только смоет".

Затем Сатурн покинул тронный зал.

Измученный тревогою Викрам

Отправился вершить обряды в храм.

Молитвы прочитав, он так сказал:

"Что суждено, того не миновать,

Я слов своих забрать уж не сумею

И, раз такую карму я имею,

То нужно со смирением принять

Судьбу свою, которой я достоин.

Пусть ожидают впереди меня несчастья,

Займусь делами, что в моей пока что власти,

Оставшись по возможности спокоен".

X

Узнав о происшествии печальном,

Пришёл к Викраму мудрый звездочёт:

"Великий царь! Я выразить почёт

Хочу тебе как управителю Уджайна.

И, если разрешишь, то дам совет —

Умилостивить гнев Сатурна стоит.

Пусть дело это вовсе непростое,

Но им пренебрегать причины нет.

Найди сейчас средь браманов такого,

Кто много тысяч раз произнесёт

Сатурну мантры. Пусть и ест, и пьёт

Из средств твоих. Да не жалей съестного,

Даров, обрядов, щедрых подношений.

Пускай пылает жертвенный огонь,

И будешь ты помилован, прощён,

Избавлен от несчастий и лишений".

Ответил ему так Викрамадитья:

"Своей судьбы никто не избежит.

Я сделаю, что ты мне предложил,

Но это не отменит тех событий,

Которые придут по воле неба.

Поэтому ступай, иди домой.

Я принял путь и он отныне мой,

А большего, прошу тебя, не требуй".

XI

И вскоре после этого в Уджайн

Явился сам Сатурн, приняв обличье

Торговца лошадьми. Неограничен

Запас подобных фокусов и тайн

У высших сил, и нам не угадать

Ни интуицией, ни разумом, ни зреньем

Подвоха в столь искусном наважденьи.

Поэтому не станем и искать.

И вот что было дальше, милый друг.

Породистые лошади и кони

В украшенном роскошно павильоне

Собрали много зрителей вокруг,

И слух о них дошёл и до Викрама.

Отправил он конюшего купить

Двух лучших жеребцов. Но заплатить

Не смог слуга. Настолько несказанной

Явилась для ушей его цена.

Ошеломлённый царь поехал лично

Увидеть, чем настолько необычны

Два этих драгоценных скакуна.

Торговец поклонился: "Повелитель,

Я цену назову, но ты сперва

Испробуй, как послушна и резва

Порода. Ведь я вижу, ты ценитель".

И на коне по имени Саранг

Помчался по долинам и лугам.

Довольный приключением Викрам

Вернулся как летящий бумеранг

И прокричал: "Прекрасен, просто ах!

Чудесный конь. Беру, скажи мне цену".

"Ещё один есть, более отменный.

Смотри, какой. Его зовут Ахлах.

Сто тысяч рупий. Знаю, это много.

Никто и никогда такой цены

Не ставил. Ощутимо для казны.

Но больше не найдёшь коня такого.

Изволь же испытать и убедиться

В достоинствах Ахлаха, и решить

Самонадеян я, чтобы просить

Такую цену иль она годится".

Поддавшись уговорам, на коня

Забрался царь, пустив его в галоп.

"Ахлах и вправду резв и быстроног,

Как будто создан точно для меня".

Такие мысли в голове мелькнули,

И тут невероятно взвился конь,

Рванув поводья. Крепко сжав ладонь,

Викрам заметил — облака его коснулись...

Да что за диво? Раз! Ещё прыжок —

И тишина. Вокруг сплошная чаща.

Ахлах исчез. И был ли настоящим?..

Не видно ни тропинок ни дорог...

Настала ночь. А жители Уджайна

Всё ждали возвращения царя,

Но становилось ясно — ждали зря.

Отчаяньем сменилось ожиданье.

С рассветом ко дворцу купец явился,

Советнику царя пришлось отдать

Ту цену, что успел вчера назвать

Он за коня. Кивнул Сатурн и скрылся.

XII

Пол-ночи пробродил во тьме Викрам.

Он выбился из сил и заблудился,

И сколько ни кричал и ни сердился —

Никто не отвечал его мольбам.

С приходом утра звук протяжный "Мууу"

Викраму подсказал — идут коровы.

С надеждой царь пошёл навстречу зову,

И встретился пастух тогда ему.

"До города далёкая дорога...

Пешком пойдёшь и через двадцать миль

Увидишь Тамалинду" — объяснил

Пастух и пожелал удачи: "С Богом".

Добравшись кое-как до Тамалинды,

Викрам остановился на базаре,

Покою тихой лавки благодарен,

Среди рядов торговых лабиринта.

Украдкой наблюдал купец за гостем —

Совпало так, что вдруг его товар

Стал продаваться лучше, раза в два.

И в поиске причин такого роста

Он обратился к путнику учтиво:

"Откуда ты, почтенный господин?"

Какой земли, какого рода сын?"

Викрам ответил скромно, но правдиво:

"Я — кшатрий по рождению, а дом мой

Отсюда далеко. Скитался я.

Мне незнакомы здешние края.

Зашёл к тебе, прохладою влекомый".

Подумал лавочник, что это человек

Счастливый, привлекающий удачу.

"Зашёл ко мне — я сразу стал богаче!

Я должен предложить ему ночлег.

А может, для Алолики, для дочки

Он станет подходящим женихом?"

Сказал купец с улыбкой и теплом:

"Будь гостем в моём доме этой ночью".

XIII

Приятно удивлён гостеприимством

И роскошью, изысканностью блюд.

Викрам всё думал: "Сказочный уют.

Но как бы он сейчас не испарился..."

Да как и мог помыслить он иначе,

Предчувствуя, что семь тяжёлых лет

Уже вошли в звенящий пируэт?

Сатурн не обещал ему удачи.

Вот комната, украшена чудесно

Картинами с изображеньем птиц

И сотнями прелестнейших вещиц

Ему для сна дана. Конечно, лестно

Среди благоухания и блеска

На ложе мягком спать. Почётный гость!

Гирляндами из жемчуга и роз

Увиты стены. Шелест занавески,

И в комнату Алолика вошла.

Викрам не спал, но притворился спящим.

"Не может быть такое настоящим.

Иллюзия. Предвестница для зла".

Чуть ранее такой был разговор.

Отец велел Алолике: "Ступай,

Раз хочешь испытать — то испытай,

Его познания и прочий кругозор,

Но я считаю так, что он достоин

Составить твоё счастье, дочь моя.

Главней всего для девушки — семья.

Ты замужем, и значит я спокоен".

Алолика прекрасная будила

Викрама, но мы помним — он не спал,

Лежал, себя ничем не выдавал.

И девушку саму тогда сморило.

Жемчужное сложила ожерелье

И рядом на кровати прилегла.

Викрам подумал: "Странные дела.

Ни отдыха теперь мне, ни веселья

Не стоит ждать. Она мне не жена,

Дотронуться я права не имею.

Да я и объяснить-то не сумею,

Беседа эта нам запрещена..."

Пока такие спутанные мысли

Носились в беспокойной голове,

Чирикнул на картине соловей,

И лебеди ожили. Серебристым

Сиянием их перья отливали.

Увидев ожерелья нежный блик,

Один из лебедей к нему приник,

Жемчужины прожорливо глотая.

"Как поступить? Конечно, отобрать У птицы воплотившейся игрушку! Но это сон Алолики нарушит, Да и нельзя царю так поступать:

Для каждого живого существа Должно быть удовольствие и счастье, Такое назначение у власти. Поэтому не следует встревать...

Быть лучше обвинённым в воровстве, Чем долг предназначения забыть". Нет жемчуга. Осталась только нить. Заснул Викрам, не видя, как рассвет

Алолики коснулся поцелуем. Очнулась, пробуждённая от сна, И зрелищем была удручена: "По-прежнему он спит? Я негодую.

Какой же мне найти тут кругозор? И как же мой отец-то не увидел, Что этот человек совсем бесстыден? А жемчуг где? Да он не гость, а вор!"

XIV

Разбуженный, теперь бесцеремонно,

Напрасно объяснить хотел Викрам,

Что жемчуг он не трогал и не крал.

Алолика осталась непреклонна.

И вот уже кричит её отец:

"Вот так ты отплатил за кров и пищу?

Скитаешься? А может, тебя ищут?

Мошенник и никчёмнейший глупец!

Связать его и дать хорошей трёпки!

Видали хитрецов мы, ничего.

Пусть думает быстрее головой,

Коль ум ещё найдётся в той коробке..."

Викрам всё продолжал твердить о том,

Что он не виноват, но только хлеще

Удары получал судьбы зловещей,

Как будто сам Сатурн стоял с кнутом

Над ним и приговаривал: "Упрямый!

Не хочет за собою признавать

Проступок. Что ж, придётся преподать

Урок ему судом, а не плетями".

И вот он во дворце, и царь другой,

Правитель Тамалинды — Чандрасена,

Не слушая мольбы его смиренной,

Выносит приговор крутой и злой:

"Рубите кисти рук ему и стопы

И выбросьте за город умирать.

Для каждого любителя соврать

Пусть будет очевиден этот опыт".

Исполнено. И в этот самый миг

Волною скорбь раздалась по земле...

В страдании и боли, как во мгле

Викрам кричал, но был не слышен крик

Отныне никому, не интересен

Преступник изувеченный и лжец.

Уходит кровь, уходит жизнь... Конец?

Нет. Длится это день, неделю, месяц...

Без пищи и воды, каким-то чудом

Держался он на грани, чуть живой.

То место обходили стороной

В смятении и ужасе все люди.

Но вот смягчилось сердце Чандрасены

Велел он напоить и накормить

Несчастного. Раз тот остался жить,

То, значит, заслужил и перемены.

Так жил Викрам ещё два долгих года

Сочувствием и милостью людей.

Чем реже благосклонность, тем милей.

Он благодарен стал за хлеб и воду.

XV

Однажды женский голос потрясённый

Викрам услышал, будто бы с небес:

"Великий царь, да ты истерзан весь!

Как будто долгой пытке изощрённой

Тебя подверг ужаснейший злодей...

Ответь, что привело на этот путь?

Кого в таком несчастье упрекнуть?

Иль нету виноватых средь людей?"

Взволнованный, поднял глаза Викрам,

В украшенном богато паланкине

Красавицу увидел. "Не повинен

Никто в моей судьбе, к таким плодам

Пришёл я по законам кармы прошлой,

Которая, ты ведаешь, сестра,

Бывает так безжалостно остра.

И может оказаться под подошвой

Любой из нас... Вот я и уничтожен.

Разгневанный Сатурн меня сразил..." -

Сказал Викрам и сразу же спросил:

"Ты из Уджайна? Город мой тревожит

Меня в воспоминаниях и снах".

"Великий царь, Уджайн благополучен.

Но я уйти не в силах. Если случай

Меня с тобою встретил, то в руках

Моих сейчас твоя судьба отчасти.

Пожалуйста, позволь мне предложить

Своё гостеприимство. Можешь жить

Ты в доме у отца, он славный мастер,

Владеющий большой маслодавильней".

"Мне нечем за такое отплатить...

Вздохнул Викрам, — "Но я могу служить

И делать ту работу, что посильна".

Всё шли года, и жизнь текла неспешно.

Викраму стало сложно самому

Представить, как без трудностей и мук

Он раньше наслаждался безмятежно

Высоким положением, богатством,

Любовью и почтительностью слуг...

Быки шагают, делая свой круг.

Задумался Викрам — они ложатся,

А значит, нечего особо размышлять.

Струится масло, на верхушке пресса

Сидит Викрам, быки-тяжеловесы —

Вот те, кого он должен направлять.

XVI

Какой бы ни была жестокой жизнь,

Для человека есть минуты счастья.

Вот лепесток ложится на запястье,

И капелька росы на нём дрожит...

Вот соловей зальётся в нежной трели,

Так сладко и прекрасно, что любой,

Услышавший его ночной порой,

Почувствует себя как в колыбели

Чудесных грёз... Легка ли жизнь у птицы?

Откуда знать... Но кажется - легка.

Так песню и в себе начнёшь искать.

А если запоёшь, то возвратится

Былая радость, словно бы из детства

Или из тех прекраснейших времён,

Когда ты полон силы и влюблён.

Мелодия таким волшебным средством

И для Викрама стала, голос звучный

Летел над Тамалиндой каждый день,

И отступала боль, как будто тень

От солнечных лучей. Подобно туче

Рассеивалась вязкая печаль

В сердцах людей, любого, кто услышит.

Звенела песня радостнее, выше,

На крыльях поднимая душу в даль.

И вот однажды так светло и чисто

Викрам запел, что засиял огонь

В светильниках, как будто вдохновлён

Энергией чудесной и лучистой...

И город засиял. "Какой-то праздник?

Кто приказал зажечь вокруг огни?

Ступай и непременно разъясни,

Кому такая магия подвластна", —

К служанке обратилась Падмасена,

С балкона королевского дворца

(Вы знаете уже её отца...

Правитель Тамалинды - Чандрасена).

Красивая и смелая царевна,

Узнав, что так искусно пел — калека,

Взяла его под личную опеку.

И слушала отныне ежедневно.

И как же было ей не полюбить

Того, кто разбудил волшебный мир

В душе её? Как мастер-ювелир

Умеет разглядеть и огранить

Алмазы до небесной красоты.

Так и искусство делает из нас

Прозрачный и сияющий алмаз,

Надежды пробуждая и мечты.

Сказало сердце юной Падмасены:

"Викрам — мой муж, не может быть иначе".

За голову схватился царь, и плачет

Царица от такой внезапной сцены:

"Опомнись, дочь! Лишила страсть рассудка

Наверное тебя, ведь это — вор.

Связать судьбу с таким... Какой позор!

Скажи, пожалуйста, что это просто шутка..."

"Серьёзна я вполне и вижу счастье

В одном лишь варианте для себя".

Печалясь и практически скорбя

(Тем более мучительно, что властью

Его же совершён тот приговор,

Который изувечил лик Викрама),

Вздыхает Чандрасена, будто рана

Ему нанесена, такой укор...

Но всё-таки даёт благословенье

На свадьбу, раз того желает дочь.

И видится ему во сне в ту ночь —

Даровано Викраму исцеленье.

XVII

А что же сам герой? Викрамадитья,

Не зная, что идёт такая речь,

Задумался: "Как долго будет меч

Дрожать у головы моей? Дано ли

Вернуться мне в Уджайн? Или забыть,

Оставить уж бесплодные мечтанья?

Всё прошлое... Всё лишь воспоминанья...

Ах, если б милосердие явить

Сатурн решил! Да слишком неучтива

Надежда эта, знаю, я — глупец.

Что ж... Если и бесславен мой конец,

Встречать его мне стоит терпеливо".

Но в этот миг последняя песчинка

Упала, знаменуя переход

Созвездия. Качнулся небосвод,

Меняя переплёты и тропинки,

Которыми приходят в нашу жизнь

Уроки и подарки высших сил,

И комнаты порог переступил

Сатурн. Викрам упал тотчас же вниз

И по полу к ногам его катился,

Чтоб выразить почтение своё.

"Великий царь, смирение твоё

По нраву мне. Ты сильно изменился.

Тяжёлые страдания ты вынес,

И дух твой закалился, будто сталь,

Он стоек и прекрасен, как миндаль,

Цветущий в обезвоженной пустыне.

Проси о чём захочешь, я исполню

Желание твоё теперь, Викрам".

И царь промолвил, волю дав словам:

"Судьба порой пронзительнее молний...

Прошу тебя, владыка, пощади

Других людей от столь невыносимых

Лишений и невзгод непоправимых!

Желаю, чтоб отныне ни один

Не мучился бы так, как я в те годы,

В которые ты свой направил взгляд

На жизнь мою... Вот то, чему я рад

Быть мог". Сатурн стоял у входа

Всё это время, и непроницаем

Был вид его. Но лишь Викрам умолк,

Воскликнул бог: "Воистину свой долг

Ты ведаешь, я этим восхищаюсь.

Ты — праведник и истинный правитель,

Что думает о благе всех людей.

Желания... О, сколько бы идей

Придумать мог из алчности проситель!

Богатство, наслаждения и тайны

Ты мог бы получить, вернуть престол,

Здоровье телу... Ты же предпочёл

Избавить всех живущих от страданий.

Так знай же, я верну тебе, Викрам

Всё то, чего лишился и умножу

Сияние твоё. Пусть не тревожат

Отныне испытания, врагам

Дороги не найти к тебе. И в том,

Чтоб были все избавлены от мук

Я тоже помогу, запомни, друг

Священный гимн. Кому обряд знаком

По милости твоей отныне станет,

И кто его как должно повторит,

Тот, обещаю, что предотвратит

Несчастия путём своих стараний.

А также, кто прочтёт или услышит

Сказание о горестях твоих,

Не думая о них, как о чужих,

Тот сможет, хоть на шаг, а всё же ближе

К принятию судьбы своей прийти

И пониманию влияния планет.

Приходит тень, она сменяет свет,

А значит, это время обрести

Иные добродетели в себе.

Озлобиться, разгневаться на всех —

Возможно. Это просто. Но успех

Всегда приобретается в борьбе

С желанием обиде потакать

Или чрезмерной важности своей.

Так действует в сознании людей

Иллюзии коварная печать".

Сатурн кивнул, и вновь Викрам здоров.

Влюблённая ликует Падмасена

В восторге от подобной перемены.

Отец же от стыда сгореть готов:

"Прости меня за тысячи мучений,

Что вытерпеть и вынести пришлось!

Не знаю, как в уме моём взялось

Такое кровожадное решенье.

Теперь я вижу, знаю, не виновен

Ты в краже, почему тогда мольбы

Не слушал я? Ах, если бы забыть,

Как был я равнодушно хладнокровен!.."

"Никто из нас не в силах изменить

Того, что предназначено судьбою,

Мне было суждено с такою болью

Семь с половиной лет своих прожить.

Но те, через кого приходит горе,

Злодеи ли? Да лишь проводники.

На месть свою тебя я обреки —

Она ко мне вернётся тоже вскоре...

Поэтому я просто ставлю точку,

И буду рад назвать тебя отцом.

Прощаю и прошу теперь о том,

Чтоб мужем быть твоей прекрасной дочке".

***

Для каждого, кто слышит во Вселенной

Историю царя Викрамадитьи,

Дана возможность ясно знать и видеть:

Величие Сатурна несомненно.