Искупление греха

Глава 1

Кричат о правилах все высшие: "Нет места миру для различных!" И поймали одного, изверга проклятого.

Скован он цепями, треклятыми и жуткими. Одно касание способно свести в агонию. Он не кричит, не молит, не зовёт. Гордость давит в сердце. Поймали, и, довольные собой, швырнули грубо в клетку. Навеки он закован, нет смысла на надежду.

И раны гнойные видны, болят и чешутся, но он на них не смотрит. Голод, холод – всё, как он привык. Но всё равно что-то гложет сильно.

Сидит демон в тишине, не в силах шелохнуться. Свет лунный не проникнет, не поймает солнца глаз. Ненависть пропитана цепями, оскал не сходит, Но уже не виден чистому видению.

Глава 2

Резко подняв голову, он увидел свечение во тьме. Невинная душа из любопытства явилась посмотреть. На миг, нутро, охваченное злобой, вдруг выпалило всё, как на духу. И резкое рычание глушило слух, и язва в голосе не унималась.

Душа не испугалась. Смиренно выслушав весь этот рёв, протянула она руку. "Не тронь!" — взревел он, словно на отчаянье. Рука на миг застыла, но протянулась снова. Послышались болезненные вопли, крылья белоснежные поникли.

Отдёрнув руку, что горела удушающим проклятьем, душа лишь улыбнулась. "Хотел понять я твою боль, — спокойно ответила она — но понял, что это половина.

"Звенели цепи, но ярость утихала. Раны заживали под заботливой рукою ангела. Медленно закрыв глаза, позволил он на миг одышку. "Нет разницы у нас." — спокойно ангел продолжал, с заботою бинтуя раны.

Глава 3

Доверие ведь не заслужишь просто так. Причину действия понять он и не смог. — Зачем помогаешь ты врагу? К чему так утруждаться? Но ангел лишь улыбался: — Сужу я по себе и поступаю так, как должен. И поступки мои не из корысти.

Оскалился и прыснул со смеху. Крылья чёрной бездны шевельнулись. — Глупец, каких ещё не видано! Идеалист проклятый! Яд, сквозивший из нутра, должен был оставить, пробить дыру в наивном разуме. Но душа лишь улыбалась.

Противна была ему та улыбка. Притворная и чистая, противоречиями полна. Дрожало то проклятие, что натянулось как струна. И рык был слышен отовсюду: — Проваливай, мой ангел! Не приму я помощь от тебя!

Священный свет мелькнул перед глазами и вмиг пропал из виду. Оглянувшись, он не увидел той улыбки. Цепи дёрнулись, проклятие зажглось. И прорычав что-то несносное, уткнул свой глаз он в пустоту. Тишина и мрак, что столь знакомы, вдруг показались опаской. Тревожный звон, такой привычный, но жуткий аж до тряски. И демоническая сущность слегла в пучину чувств, несвойственных натуре.

Глава 4

И завязался разговор о почестях моральных. Тепло дымящей ложки согрело гнойные оковы. Улыбка была нежной, движения настойчивы. Не побоялся рядом сесть с ним, сложив свои святые крылья. Выбор сделан был, гордость не нарушена. Поднял он чашку и медленно хлебнул.

Скептицизм горел во взгляде мрачном, Недоверие вдруг перевесило желание. "Глупо и бесстыже", — спокойно ангел упрекнул. Скрипя зубами, демон отдал волю. Вновь восстановив потребность и открыв заглушки, Продолжил принимать он милость.

Душа, что хуже льда была заточена, Смогла оттаять на момент. Взглянул он на него по-новому, Невинность показалась чуждой.

Отложив всё лишнее, душа попробовала снова. Ангельские гонги не доходили до сознания, демон потерял терпение. Они не смели голос повышать, но фразы были горечи полны. Очевидно разные идеи, мировоззрения их многолики.

"Мой ангел, ты не прав", — демон утверждал с ухмылкой. "Не вижу смысла вести спор", — мягко прервал тот. Так и появилось там молчание, приятное и мимолётное, Подобно ангела крыло.

Глава 5

Перед глазами ранний час. Одиночество, привычной компанией, Окутывает, словно покрывало. О нет. На нём ведь одеяло. Глаза чуть округлились, демон опустил свой взгляд. Мягкое и тёплое, подобно материнской ласке.

С минуту так он огляделся и не увидел он крыла. С чернотой в душе пробился свет очарования. И тихие шаги, подобно зверю, но звери эти не смертельны. Уже знакомый белый цвет просторных рукавов. Крылья сложены в почтении, взгляд чистый, Но уже не чуждый.

"Ты вновь пришёл, мой ангел..." ─ удивлённо демон прошептал. "Смотрю, ты ждал меня." ─ с нежным смехом ангел поприветствовал. Ухмылка окрасила черты, и принял на себя он дар. Тепло по телу разошлось от вкусного изыска, Что был так редок в этих стенах. Не захотел он отпускать. ─ "Прошу, не уходи, мой ангел." ─ уже скучающе шептал. А тот, лишь улыбнувшись и милость оказав, Сел рядом, крыльями взмахнув. "Почему «мой ангел»?" ─ смущённо чистый вопросил. "Ведь ты другой," ─ спокойно сказал демон. "Ты белый, чистый и святой, отличный от меня."

На миг повисло мутное молчание. Философия контраста, от чистого до чёрного. "Искупление твоё, как мой свирепый грех." ─ ангел заключил спокойно.

Глава 6

Глаза демона темнеют, мысли погружены в смирение. "Не спасу тебя я от греха." "Не сможешь." ─ подтвердил ангел, не томя. Демон вдруг вперёд поддался, проклятье натянулось до предела. "Скажи ты это мне в лицо, когда я выберусь отсюда." "Непременно сообщу." ─ низший обещал доверчиво.

Сменилась тема, но память о грехе не утоишь. Поведал он ему о высших, о власти, допустимую его ушам. Тёмный слушал с интересом. На миг, давление оков, Перестало быть таким заметным. Приятна стала быть ему компания, хоть и не признает он того.

А ангел продолжал вещать. Иерархия святых. Низший жаждет золото в крыле. Доверие и искренность питали те глаза, Без сомнений он готов принять то бремя.

"Что намерен делать ты с грехом?" ─ вопрос вдруг этот не остановил. "Я сохраню его" ─ ответ последовал немедля. Ухмылка окрасила черты, цепи зазвенели, Мерцая в дикой темноте.

"И чего же добивается мой ангел?" ─ в попытке задеть чувства не унимался демон. Душа, что чище ветра зимнего, спокойно улыбнулась и внезапно оказалась ближе. "Жажду доказать, что деяния без корысти возможны." Грубый смех раздался оглушительный отбоем, Доверие от слов невинного, не способно было уродиться.

"Ты глуп, мой ангел! И отважен!" ─ отсмеявшись демон восклицал. Рука повисла в воздухе, но рукава не шелохнулись. Копну волос разгладила ладонь. "Дождись меня. Я обещаю." ─ чистый прошептал даруя ласку черноте.

Звон цепей в мгновение исчез. Глаза, что сеят лишь угрозу заблестели. Улыбка эта не была безгрешной, Но всё-таки, теплом она пылала. "Чтож ты делаешь со мной, мой ангел?"

Глава 7

Он мог бы потеряться, Забыть про время и затихнуть, Но с ним он не собирался замолкать. Низший, чистый, белокрылый, Наивный, добрый — всё в одном лице. Он не испугался. Он помог. Носил еду и книги разные, И истории, что позволял услышать не во зло.

Со временем сомнение закрылось, И взгляд сверкнул вдруг по-другому. Он принял всё: и шутки, и упрёки, И провокации, что заставляли улыбаться. Чистые не врут, и он обманывать не стал. Заставил он те плечи опуститься, Расслабиться и впервые в заточении Вздохнуть до полноты в груди.

Приходил он каждый день, И каждый день был как в новинку. За несколько столетий Темница не слыхала смеха, Не видела такой улыбки От тёмного, проклятого звена.

«Мой ангел, ты столь смел! Не боишься навещать меня?» — демон спрашивал с весельем. «Не боюсь. Но лучше будет, чтоб никто не знал об этом», — с беспокойством ангелок ответил. Тёмный усмехнулся и, в попытке успокоить, Рука легла на белое плечо. «Я буду молчать. И пусть мне крылья оторвут, Если посмею я сболтнуть», — уверенно слова те прозвучали.

Светлая душа дала понять, Что шутка в этом неуместна. «Наказания не избежать. Дай слово, что молчишь». В глазах демона всё внезапно изменилось. Ухмылка, опалявшая черты, исчезла без следа. «Своему ангелу даю я слово», — рука тихонько сердце прикрывает.

Застыли все раздумья, Стеснениям не осталось места. Он не боялся, но был предельно осторожен. Проклятье не тронуло ту душу, Но близость заставила его звенеть. Руки, что прежде полны злобы, Прижали ближе то добро, Что смогло их изменить.

«Я верю, ангел мой», — шёпот этот нежным был. «Я не оставлю своего греха», — подтвердил тот, не томя.

Глава 8

Он ему поверил. Он стал с ним ближе. Но низший смог потрясть своей затеей. "Мы убежим." — с горящими глазами ангел заверял. — "Помогу тебе я выйти" Демон внимательно следил за тем энтузиазмом, Что смог душою овладеть. Он не был против, но что-то гложело внутри.

Страх за эту детскую наивность, Не мог он объяснить себе. "Мой ангел...." — хотел что-либо он сказать, Но глаза чистой лазури остановили мысли, Не дав им даже прозвучать.

Глава 9

План был шаток как надежда, Но дыхание вновь всё пересилит. Не мог он долго наблюдать, как чистый в один миг забылся. Вина не свойственна натуре мрачной – Усилила проклятие оков. "Мой ангел, что ты сделал?" — удивление, что спутано со страхом, Шепотом звучало в черноте.

Белый взмах рукой, в которой спрятан ключ. Тьмы мечта последние деньки, Но ситуация деяния, омрачила мысли о мечте. "Ты чистый! Белый и святой! Как мог пойти ты на такое?" — паника не скрылась, осознав всю тяжесть преступления.

Ангел мягко улыбнулся и рядышком присел. "Я сделал то, что обещал. Мой грех меня же пересилил" — казалось не боялся он. Не чувствовал вины. Затмил порок невинное крыло. Ключ в руке блестел от света стен.

Проклятие, казалось, учуяло контроль, И сжалось над душой нечистой. Крик последовал немедля, а потом затих. Предупреждение было ясно, но ангела не остановить. "Я справлюсь, я обещал" — шепот искренности полон был, Решимость овладела взором. Тёмный понадеялся, и дал добро на освобождение. Ключ вновь блеснул в руке, И принялся за дело.

Глава 10

Оковы пылали при попытках. Рука Святого работала усердно. Демон сидел тихо, Смирно наблюдая. Он верил. Он смог поймать ту смелость, Которой ангел был пропитан.

Уверенность в белых рукавах, Казалось пробила свет. Но оказалось то ошибкой.

Застыв в оцепенении, Младший не решался повернуться. Шаги Верховных раздались, Сила ощущалась с далека. "Как смел ты обмануть нас?" "Кто дал тебе такую волю?" Плечи охватила дрожь, Сознание вернулась в бытие. Раздался оглушительный звон, Рука безвольно, выронила ключ.

Демон медлить не посмел, Нарушив все устои, как он привык, В защитном жесте обхватил он эти крылья. "Пошли все прочь!" – рёв сотряс все стены. А высшие не стали разбираться. Деяние преступное, всё было на лицо. Грубость та, не свойственна была Святым. Схватили они плечи, и с силой вырвали из рук проклятого. Разорвав те редкие объятия, тащили они младшего. "Прошу! Смею просить я о прощении!" Страх белого крыла, был слышен из ядра. И руки взбунтовались, начали биться в оппозиции.

"Опорочил ты свой вид! Не сможем мы тебя простить!" –святая сила была зла, А слёзы у некогда невинного, наивного крыла, Катились словно ручейки.

Глава 11

Рукава чисты, но отныне пропитанные злом. Тьма идеи сердцем завладело, Но разве в праве кто его судить? Хотел он друга защитить, И должен кару понести, за инициативу благодетеля.

Плаха засмеётся над виновным. Забылся низший в доброте, Запутался, в её дарении. Не в состоянии высшие простить, Тот проступок, что вероломства полон был.

Крыло водой святой пропитано, И каждый взмах безгрешности вещал. Он обманул. Он предал всех, кто помогал. И милости ему не миновать.

Крыло то, стало грязным и греховным, В глазах священных облаков.

Но всё-таки, Верховные были чисты. И святости учили всех. Надежда в этой картине, погибнет точно на конце. Он верит. В искуплении дадут ему согласие. Он верит. Ангелы спасут его от казни.

Глава 12

Дверь с грохотом закрылась. Настала тишина. Звон в ушах, От криков младшего, способен был свести с ума. Тьма душевная раскрылась, Демон опустил все цепи. Уже не мог почувствовать ту боль, Что сеяло проклятие оков.

Глаза в миг потускнели, осознание с опозданием пришло. Как он был глуп! Наивен, безмятежен. Он верил в ангела, и сам его подвёл. "Я должен был остановить... Убедить забыть об этом." Корил себя он окаянного, глупца, Что наконец открыл все маски.

Чувства эти были чужды, Но ласка та, запомнилась навеки. Он смог узреть, смог прикоснуться, До чего-то столь же чистого, как ветер.

Время долгое, казалось сократилось. Дверь резко распахнулась. Не видел он лица, но знал что незнакомое. И в следующее мгновение, он потерял дыхание.

Глава 13

В ногах своих увидел что-то белоснежное. Испачканное в красной пелене. Дрожала та рука, что осмелилась дотронуться. Перья шелохнулись, под пальцами проклятого. Не смог поймать он глоток воздуха, Глаза не отражали свет.

В тот миг, темница сотрясалась, От рёва, что не передать отчаянием. Звенели цепи, но их было неслышно, Как и не слышно было ничего. Кровавая картина, окрасила местечко рядом. То самое местечко, где только что сидел его святой.

Он взял их в руки и прижал. К груди, поближе к сердцу. Смешалась кровь с солёной влагой из тех глаз, Что ранее были презрения полны. Теперь в них видно только боль, От потери той улыбки, и дара мрачного в конце.

Отныне, навеки обречён он в заточении, Не сможет выбраться, и не захочет. Тот смысл что дарован был, Сейчас лежал в его руках, белоснежный и пушистый, Что взмахом смог им овладеть. "Моё ты искупление - и твой свирепый грех".

В ту ночь, в темнице было тихо. Но тишина эта, душила своей горечью. Так и канул он, обнимая крылья. Того, кто стал родным ему навечно.