Иной призмой

Иной призмой

Я мысли растворю в слезах дождя,

Просею весь песок идей сквозь сито жизни.

Огнем сгорю как яркая заря,

Коснусь росы прохладной, нежной, чистой.

Я облаком, парящим мимо проплыву,

И снежным покрывалом стану,

Я жизнь звезды, мгновенье проживу,

Живой водой прольюсь на рану.

Я буду холодом из серых дней,

И болью стану, что терзает душу,

Проникнусь жженьем тысячи плетей,

Воскресну вспышкой, или мир разрушу.

Я стану ветром, маски все сорву,

И нотой прозвучу в тиши безмолвной.

Мечтами яркими, тоску я прогоню,

Или погибну в бездне чёрной.

Слугой покорной стану для любви,

Или любовью стану безрассудной.

И ненавистью, может быть смогу,

Но только истинной и очень мудрой…

Я не умею чувствовать сей мир,

Как видят его те, кто ненавидит.

У них другая призма мер и сил,

Они иначе смысл этот видят.

И если мир решит меня стереть,

За то, что вижу всё ни так как надо,

То значит им такой поэт не в честь,

И в этом есть покой. Моя награда.

Осень - не конец

Я сегодня утром встал с улыбкой,

Солнцу, шторы громко распахнул.

По стеклу скользит, блестя слезинка,

И наводит рядом суету.

За окном шумит и дышит город,

Он окутан в желтую листву,

В осени игривой дышит холод,

В солнечных лучах разбив тоску.

Все аллеи в ярких сарафанах,

Нас встречают яркою листвой,

Льдинок хруст из детства - под ногами,

Души наполняют добротой.

И в груди, как будто в кадке старой,

Созревает сок из прошлых дней.

Но не прелесть пыли скучной, старой,

А вино из солнечных идей.

Шаг звенит, как чашка утром ранним,

Растворился в нём рассвет без слов.

В каждом звоне скрыт бодрящий танец,

Словно крылья будущих миров.

Город дышит солнцем, словно в сказке,

Голоса его стремятся в ввысь.

Каждый лист летящий - ангел в пляске,

Он не падает – он учит жить.

Я шагаю с радостью и пеньем,

Что внутри меня теплом звучит.

Осень — не конец, а вдохновенье,

Где душа поёт, а не дрожит.

Время

Время не уходит — оно остаётся в том, кем ты стал, пока считал, что его теряешь.

Как безмятежно расточаем дни, Пока не тронет сердце озаренье: Что время - не в долгах, не в образах пыли, А дар. И не вернуть нам все мгновенья.

В запасе нет его. Нет в истине чужой, Нет в клятвах будущих, нет в счёте стрелок. Оно дыхание земли живой: Берёшь - и тут же тает меж пределов.

И лишь когда поймём, в тиши скорбя, Что нет кредита, ни возврата в нём — Тогда начнём ценить его, любя, Как свет, что светит нам за каждым днём.

След души

Мы думаем — минуты утекают, Но в них не суть, а след души живой. И каждый миг — не то, что миновало, А зеркало, где ты предстал собой.

И если день прошёл без откровенья — Не время пусто, пуст в тебе огонь. Но даже тень рождает откровенье, Когда душа в ней ищет свой закон.

Там за гранью

Там, за гранью, где тишь и ни звука в ответ,

Не вернулся никто — ни один человек.

И шагают туда, как в далёкий рассвет,

По минутам, по дням, друг за другом их след.

Нам с тобой ещё - двадцать лет, может и пять,

Может, меньше… но это не повод молчать.

Мы не будем бояться, не станем дрожать,

Просто знаем: и нам там когда-то стоять.

Жизнь — не ждать, где окончится свет и покой,

А идти пока есть «Ты» и «Я» за спиной.

Мир не вечен, но миг — это тоже билет,

И пока он в руках, мы горим, как рассвет.

Без согласия

Я не верю, но не из слабости, А как древо, что упрямо в изгибе.

Верить. Значит насыпать сладости, В доме, где крысы живое убили.

Дружба, как шестерня без зубьев, Поверни и скрежет с желтой пылью.

Любовь уничтожили и забыли, Оставив словами и книжной былью.

Слово «Вместе» ржавым клином, В бревно заколочено без согласья.

Растворяясь во времени словно грех, Истекают кровью от ссадин ненастья.

Ненависть не вспышка и не крик, А серая тень, что не лезет в двери.

Она, как червь, что в корни проник, Рассадник гнили, что уничтожает веру.

Сердце, словно мертвый котёл, Нет пульса. Лишь пар из мертвых трещин.

Я в горьких слезах, эту ложь растворил, Сжег болью себя, превращаясь в пепел.

Как медведь.

Злости нет во мне. Я молчу. Не молчу, а держу в себе. А внутри — не крик, не плач Просто память горит во мгле.

Мне не нужен ваш смех и свет, Ваша правда, как пыль на льду. Я не зверь. Я просто след. Я огонь, что вас ждет в бреду.

Вы приносите свет. Но в нём ложь! Слушать, вы перестали давно. Нет имён. Тишина. Только дрожь. Вонь и гниль. Но вам всё равно.

Я не сплю, я живу в глубине. Я не ем, я жую эту боль. Каждый шрам — это память во мне, Словно едкая, черная золь...

Вы с улыбкой подносите лесть, А внутри у вас лишь пустота. Вы под шкурой не видите? Зверь! Чует запах. Не доброта…

Ни хочу называть, кто вы есть. Вы привыкли так жить и дышать, Растоптали, продали всю честь, Научились себя забывать.

Я медведем уйду в бурелом, Буду в соснах бродить, словно страж. Почему и зачем? Тут мой дом. Не для уст. Не для алчных глаз.

Я не зверь. Я, как корень в земле, Не прошу, а держусь за неё. Не тяните — я там в глубине. Не сгнию. Я как память в золе.

«Всё и ничего»

Смысл не точка и даже не линия, Он словно трещина в тонком стекле, Знаешь, что в нём отражается истина Та, что никак не вместилась в тебе.

Ждать не намерен тебя он с вопросами, Он не солдат на параде в строю. Ярким зарядом в цепи он проноситься: Мудрость, как вспышку хранит он свою.

«Смысл во всём, но его нет и вовсе» — Он словно гвоздь, вбитый в доску: Шляпка снаружи. Внутри вожделение. Смысл - не ответ. А дорога в аду.

Мы словно пыль, но совсем не инертные. Атомы мы, что глаголом твердим! Сжаться нам надо, мы люди вселенные! Взрывом звезды, мы всё победим.

Каждый из нас — это малое, бренное. Но это не значит, что нет в этом сил. С малого импульса, вздохнула вселенная, Искрой зажгла, удивительный мир.

И ты не обязан искать смысл истинный. Ты должен остаться, такой, какой есть. Пусть будет твой путь, бесконечным и искренним, Как яркий и теплый, солнечный свет.

Цена Баланса.

За каждый шаг в тени — искру огня, За каждый взгляд, где правда, а не ложь, Мы платим жгучей солью для себя, Не болью. Страхом, что рождает дрожь...

Грешно молчим, когда пора кричать, Прощенья просим, сами не прощая, Забыв про всё, мы выбираем для себя, И в алчном котле, мы душу растворяем.

Мы верим тем, что предали не раз — Стирая память, словно сон мгновенный. Храним мы верность пустоте из сотни фраз, Мы платим временем, коротким и бесценным.

Но если небо всё ещё в глазах живет, Пусть в сердце — шрамы от ножей холодных… Душа жива! И страх её не уволок! А превратил в металл! Чистейший, твердый!

Ей сроки не страшны. Она лишь переходит. В кристалл — из пепла! Слабость — в сталь! И, если вдруг однажды, её кто-то не находит — Не потому, что не вернул! А потому, что взял!

«Лезвие правды»

Ах, сколько лжи порой в словах, которые мы слышим.

Ах, сколько лести спрятано в тонах.

И эту ложь заранее никак не взвесим,

Пока не потечет наружу яд.

И сколько обещаний, чтоб стереть ошибки!

Признания с мольбой. Вернуть не потерять!

Но правда не в слезах, не в клятвах, что в избытке,

А в том, как человек стоит, когда всё прах.

И вот дрожит чернильный след,

как трещина в стекле перед ударом.

Ты правды ждёшь не нужен вовсе свет.

Той правды, что не выдумать палящим жаром,

Не выплакать слезами, что давно уж нет.

Ведь ложь не просто дым, не быть ей серой тенью —

Она врастает: в тон, в улыбку, в жест.

Ты видишь губы шепчут. Но удар как плетью!

И в сердце боль, как льда кусок пронзил.

И в каждом «я люблю», слова листвой сгорают.

Сгорают быстро, оставляя пепел лишь во рту.

В объятьях пустота безмолвно тает,

Без эха, без надежды… Прочь! Во мглу!

И в этом мире фальшь — как воздух чистый,

Где роль играют все — и даже кто молчит.

Быть настоящим — вызов страшной силе,

Как встретить бурю, лёд, не издавая крик.

И пусть мой голос лезвием ножа, что не заточен,

Не громко, но правдиво — точно в цель.

С горчинкой будет резать бесконечно.

Пока не стихнет в вечности своей…

Лужа.

На тихой уличной ладони,

Среди бесчисленных домом.

Жила-была немой тихоней,

Большая лужа горьких слёз.

Но слёзы эти — не от боли,

А от избытка тишины,

От неба, что глядело сверху

Наполнив пасмурные дни.

Она ворчала очень часто,

Муть поднимая с глубины.

Кляня в придуманном несчастье,

Завидуя чужой любви.

Ей не по нраву было небо,

В прекрасный солнечный денек,

Она завистливо смотрела,

На бесконечный, синий свод…

Она мечтала морем стать,

Ей так хотелось быть прекрасной,

Чтоб в каждом взгляде отражать,

Свой облик зеркала атласный…

Чтоб утро в ней купало птиц,

Чтоб люди вдоль её гуляли,

Чтоб отраженье многих лиц,

В ней счастье и мечты искали.

Но стоило ей заворчать —

Роптать, бурлить, ронять упрёки,

Со дна души её, как гадь

Грязь поглощала все красоты.

Всплывали листья, липкий ил,

Ржавь прошлых слёз и гниль обид.

И образ был уже не мил,

И слышен был лишь хриплый крик.

Она сама себя рвала,

Подкидывая вверх и вниз,

То гневно к жалости звала.

Ища вину в глазах других.

А небо молча с тишиной…

Ту лужу знает много лет.

С улыбкой нежности порой,

Вздохнув, прошепчет ей в ответ,

Ты можешь быть всегда чиста,

Не высохнуть. А просто — ждать.

Любить всё то, что у тебя

Не злясь, всё это принимать.

А если вдруг прольется дождь,

Наполнись сладостью его,

До самых, до своих краёв,

Впитай прекрасное добро…

Прошло не мало славных дней,

Среди бесчисленных домов.

В ладони улицы своей,

Не мутит лужа больше дно….

Безнадежной своей мечте.

Я вгрызаюсь в каждый клочок,

Безнадежной своей мечты,

А она как весенний лёд,

Рассыпается на куски.

Я несу её в холод, в тень,

Чтобы дольше она жила,

Но в руках лишь мокрый след,

А в душе пустота, холода.

Я сгребаю свою мечту,

Словно листья на мокрой земле,

Но они не оживут,

И истлеют уже к весне.

Я песок в руках держу,

Но песчинки текут как вода,

Я слезами их намочу,

Чтобы как-то жила мечта.

Пусть мечта не хрусталь, не лёд,

Пусть вулканом спит под землёй.

И для пепла настанет черёд,

Если душу не сдам в покой…

Я не жду, чтоб вернули мечту,

Я её воссоздам из ран.

Те, кто думал уйду в пустоту…

Нет. Ошиблись. Я был уже там.

В этих трещинах — не пустота,

А для света, начало начал!

В этой влаге — не слёзы. Роса!

Для живого зерна минерал!

Прогоню я ночную метель,

И не сдамся я падшим листом.

Не закрою мечту я за дверь,

Не сгорю бесполезным огнём…

Песнь ведьм

Нам не видать благого света! Святые храмы, нам не дом! В нас — не проклятье, а заветы! Что скрыты в пламени ночном!

Мы не творим ни зла, ни горя — Мы — отраженье лунных фаз! Цветы растим из пепла боли, И этот пепел —семя фраз.

Что можем людям мы вручить? Не чары! Память! Как дышала! Земля до их святых молитв, О Древе жизни — до начала

Сквозь сон лесов, сквозь тени дней, Роса, как шёпот предсказаний — Вы нас сожжёте! Страх, Ваш Змей! Но в полночь — станем мы корнями!

Не сгинем — станем тенью вьюги!!! Мы пеплом — дышим над землей! Мы тьмой живем, мы с ней подруги… Мы — сон. В котором страшный вой!

И в час, когда Ваш свет иссякнет — Вы вспомните: ведьм не убить! Их гнев — не клич, их гнев — проклятье. А месть — чтоб правду не забыть!!!

И тихо, как прилив в крови, Как сок в коре, как дым над тленом — Вернётся та, что жгли они! И взвоет страх над грешным телом!

В неверной тишине не мой покой...

Я не сглупил, ломая эти стены, Я не со зла разрушил этот лед. Я просто не терплю в себе измены, Которые суют, как сладкий плод.

Не стану я дышать чужим дыханьем, Молчать не буду, чтобы угодить. Ни лесть, ни страх, ни боли наказанье Меня не смогут на пути согнуть.

Не вырвут голос. Красть я не позволю! Чужие звёзды целью не нужны! Пусть путь мой будет с горьким вкусом соли, Я так решил, и мне его идти…

Я раны вышил нитями молчанья, В них ложь от вашей призрачной весны! Вам не понять той правды наказанья, В покорности нет истинной любви!

Я выбираю боль, но не притворство, Не теплый плен удобных, ложных слов. Свобода — не награда и не свойство, Она — цена, что платят за любовь.

Я не ищу добра от ваших взглядов, И тишина мне ближе, чем покой. Мой свет — не в обещаньях и наградах, Он там, где я остался сам собой.

Пусть мир кричит, что я иду напрасно, Что слишком прям, что трудно так дышать. Но лучше путь суровый и ненастный, Чем жить, себя стараясь не узнать.

И если вдруг сорвусь, то встану снова, Без оправданий, масок и вины. Я не святой, но буду верен слову: В неверной тишине не мой покой.

Ноль градусов души

Знаешь… Что-то так грустно порой.

Словно кусок, у души оторвали.

Знаешь… Нет боли, как будто пустой,

Словно всю радость, куда-то забрали.

Сердце стучит… Но не бьётся, как раньше в груди,

Только считает такт мертвых, ушедших часов.

Открыты глаза… Но не видят, как дальше мне жить,

Переполняясь тенями размытых следов.

Раньше смеялся… У смеха был собственный свет.

Раньше любил… И любовь словно пламя горело.

Ныне же — пыль и молчанья холодного бред,

Яма… В которой всё начисто сгнило.

Ненависть, выдохнув, тихо в углу умерла,

Высохла боль, что она приносила.

Всё, что дышало во мне — ушло без следа,

Кануло в бездну, себя растворила.

Стал не живой… Словно мертвый пейзаж без души,

Где не шуршит под ногами цветная листва.

Да и привык уж я к этой безмолвной тиши,

В ней растворился, наверно уже навсегда…

Плач которого не слышно

Когда глаза рыдают — это видно,

Их слёзы — крик, понятный без речей.

Когда душа страдает, то безмолвно, скрытно,

Её надлом не слышен для людей.

Она кричит не звуком — пустотою!

Тяжёлой тишиной в груди больной,

Где боль живёт не раной, а борьбою,

Не вспышкой — бесконечной глубиной.

Душа не плачет — медленно сгорает,

Не проливая слёз, теряя свет,

И каждый вдох её порой спасает,

Но каждый выдох, словно смерти крест!

Она не знает масок и ролей,

Не лжёт, не прячется за смех фальшивый,

И потому становится больней,

Ей от ударов — точных и незримых.

Её калечат, словом, невзначай,

Молчаньем, равнодушием, изменой,

И там, где кто-то скажет: «Не серчай»,

Она падёт под собственной вселенной.

В ловушке чьей-то злобы и вины,

Неся грехи чужие, приговором,

Она рыдает тяжестью внутри!

Солёной горечью незримых споров!

И нет страшней невидимой утраты,

Чем боль, что поселилась навсегда,

Где сердце — дом, а в нём следы расплаты

За веру, за любовь, за «никогда».

И в час, когда надежда остывает.

И мир сквозь пальцы сыплется песком.

Душа, укрывшись в памяти, рыдает!

И свет в ней гаснет ледяным огнём!

Она не ждёт ни слов, ни утешений,

Лишь тишины — как права не страдать…

И плачет так, что даже Бог, быть может,

Боится эту боль ей возвращать.

Иллюзия мечты

Моя мечта, как птица в поднебесье,

Она парит, не ведая границ,

Её полёт упрямое безвесье,

И горизонт лишь для неё эскиз.

Моя мечта, как ветер переменный,

Сегодня юг, а завтра вновь восток.

Она не держит клятв и без сомнений,

Меняет путь, как времени поток.

Моя мечта, ромашка в чистом поле,

Цветёт наивно, весело, легко,

Но лепестки срывает чья-то воля,

И та решает, любят ли его.

Моя мечта, прекрасной сказкой на ночь,

Звучит для детских снов в ночной тиши,

Но утром строки дымкой растворяясь,

Уходят в глубину всей суеты.

Моя мечта, как звёзды над землёю,

Они блестят лишь в темноте ночной,

Чем ближе хочешь слиться с высотою,

Тем холодней становится покой.

Моя мечта, как нежное касанье,

Как тёплый свет, которого всё нет,

Она живёт в самом существованье

Между надеждой и отсутствием примет.

Она вопрос без точного ответа,

Она дорога, что ведёт в туман,

Ищу я в ней спасенье и рассвета,

А нахожу лишь собственный обман.

И, может быть, мечта всего лишь форма.

Того, чего мне не дано иметь.

Или иллюзия, придуманная нормой,

Ради которой стоит мне терпеть.

И правда в том. Звучит ответ здесь просто,

Мечта мираж, как сладкий, нежный сон,

Её не существует в этом мире вовсе,

И для чего придумал я её… Зачем?

Я ненавижу тех, кто душу продаёт.

Я ненавижу тех, кто душу продаёт!

За блеск монет и краткий миг признанья.

Кто честь меняет на удобный ход,

И называет слабость выживаньем.

Я ненавижу зависть, что плюёт!

В свою судьбу, чужой считая мерой.

Кто не живёт, а жадно лишь жуёт,

Подглядывая, кем быть «было б верно».

Мне чужды лики в масках и лжецы,

Что плачут, но прилипнут, словно тени!

Они, как трутни, ждущие пыльцы,

Мир должником, считая, от рожденья.

Они твердят, что им всегда должны,

Но сами не готовы сделать шага!

Им проще жить, за счет чужой спины,

Чем выпрямлять свою под гнётом страха.

Я верю: ложь не строит алтарей!

И выгода не вечная опора!

У тех, кто предал совесть без потерь,

Провалом кончится, беспечная дорога...

Я не закон, но истина строга:

У каждой тьмы есть срок и есть расплата.

И если в сердце яма глубока,

То изнутри, не выкопать обратно.

Мой сладкий сон

Ты пришла ко мне тихо, с рассветом,

В мир, что соткан из тысячи снов.

И улыбка твоя нежным светом,

Растворила ту боль едких слов.

Голос твой, для души покрывало,

В нём тону, наслаждаясь теплом.

Тишина нам так нежно шептала,

И хранила тот сладостный сон.

Мы с тобою так рядом, так близко,

И ладони так страстно слились.

Эти сны, что как пламени вспышка,

Вновь любовью, во мне взорвались.

Пусть мираж или просто мгновенье,

В этом мире, где времени нет,

Сердце шепчет с любовью забвенья,

Дышит светом, которого нет.

Прошептала ты нежно: «Светает…»

И так сладко меня обняла.

«Я вернусь, как луна засияет,

Что дорогу к твоим снам нашла».

Тёплых губ, поцелуй на прощанье,

Словно знаю, что встречу опять.

В этих снах, та же боль расставанья,

Что когда-то пришлось мне узнать.

Не обязан...

Намеренно содрали кожу,

Слова добавив словно яд,

Кромсали душу понемногу,

Но жертвой видели себя.

Им человек не нужен вовсе,

Не нужен его честный взгляд,

Он просто — «быть», «обязан», «должен»,

Как им другие говорят.

Но человек рабом не создан,

Не для пустых чужих лекал.

В нём воля есть, и он не должен,

Жить так, как кто-то указал.

Он не обязан быть удобным,

Ломать себя под чью-то роль.

Чужие страхи и желанья,

Не могут быть его судьбой.

Кто требует — тот сам боится,

Теряя суть в чужой вине.

Он прячет слабость за угрозой,

И власть — в навязанной цене.

И если мир кричит: «Ты должен»,

То в праве можешь крикнуть — «нет».

Ведь тенью жить чужой не может,

Души живой и теплый свет…