Инфантил

Я пущу тебя в рай ненадолго

Я пущу тебя в рай ненадолго.

Для тебя разольётся вода,

В пух тумана обрядится Волга.

Или хватит лесного пруда?

Как дыхание бриза почуешь,

Точно музу вернули назад.

Как в своей колыбели ночуешь,

И как в няньки наказан закат.

Под цвет глаз твоих, пьяно-зелёных,

На стекло разобьются сады.

Плод запретный в решётах ивовых

Росой спелости выжжет следы.

Иль чрезмерно помпезно то, сон мой?

Коли чужды стихи и духи,

Убежим же в сосновый покой -

Разлагаться на гумус и мхи.

Только слово скажи, и качели

В поднебесье из гроз сколочу.

Прикажи, чтобы птицы не пели -

Я молчанию их научу.

Тебе бусами горные цепи,

Тебе шёлком кипящий песок.

Корнем дуба сердечные крепи,

И душа под железный замок.

Я грехи твои смыл в этих водах.

Твои страсти в тайге схоронил.

По легендам раскинул в народах

Зло и мрак ядовитых чернил.

Наречённой, рождённой в любови

Дар любви чужероден, не мил.

Для тебя Эдем ткался из крови!

Для себя я его попросил!

Душу в ад заложил, что в ломбарде,

Лишь бы место поближе к тебе.

Тело треплется муками в марте.

Точно лезвиями по губе.

Я люблю без терпенья и толка.

Будь счастливой - меня не найди.

Я пущу тебя в рай ненадолго.

Прими глупость мою... и уйди.

Музыкант

Сломанная половица.

Вновь открытое окно.

Свет оранжевый сочится

Сквозь паучье полотно.

Утро. Запахи и блики

Здесь яснее и милей.

Лес родной, но всё же дикий

Всплыл из памяти моей.

Шторы парусом надулись

За неровною спиной,

Падали, едва коснулись

Плеч заштопанной каймой.

Тишина. Застыли звуки.

Ты, каким всегда и был,

Плавно и изящно руки

В два аккорда положил.

И симфония из рая

Слух мой нежила опять.

Ты при помощи рояля

Что-то мне хотел сказать.

Ты прости меня, любимый.

Ведь и так всё знаешь сам.

Клавиш звук неуловимый

Равен тысячи словам.

Вновь традицию продолжим,

Понимая без речей:

Друг без друга мы не можем,

Как без музыки твоей.

Снова скрипнет половица,

И откроется окно.

Вновь свет утра просочится

Сквозь паучье полотно.

Домино

Друг друга мучили давно,

Застыв в течении ручья.

Играли годы в домино -

Ничья.

Однажды скажешь: "Ухожу".

Запестрит жёлто конфетти.

И я с улыбкой подскажу:

"Иди".

Автобиография жертвы графомании

Если пожелать, найдёте

Среди тысяч книг одну,

Что в потёртом переплёте

Сберегла и свет, и тьму.

Я не помню... о прологе

Мне рассказывал другой,

А эпичные итоги

От меня сокрыты мной.

Зачастую диктовали,

Но писала всё сама.

На ошибки лишь вздыхали:

"Ни таланта, ни ума".

На полях я рисовала

Мир, что радует меня.

Строки яростно стирала,

Так и не начав с нуля.

И в углах страниц забыла

Свои слёзы, мою кровь.

Перед сном я так любила

Пролистать всё это вновь!

Жаль, что главные герои

Отошли на третий план -

Пленники системы, кои

Не стерпели мой обман:

Исторические даты

И фантазии печать.

Быль и бред, порой поддатый

Я осмелилась писать.

Гениальная задумка

В старой книжке из метро?

Или просто чья-то шутка?

Все вопросы на перо.

Автор верит в свои сказки

С хэппи-эндом. Но потом...

На обложке белой краской

Дописала: "Первый том".

Смотритель маяка

Я ждал тебя, как тот старик у моря.

Как забытый сторожила маяка.

Полярный свет, мой луч ненужный кроя,

Был портретом в медальоне моряка.

Лазурный шторм, резная треуголка,

Топит, лижет кружевами корабли.

Ты - там, я - здесь, без смысла и без толка,

Обречённый быть невольником земли.

Стань пёрышком воздушным над водою,

Сиреной иль раскатом поднебесья.

Чудесная, далёкою звездою

Тебя любить устал, поверь мне, здесь я.

Дочь моря не выходит к скучной суше.

Больной мираж души моей махровой.

Год от года свет всё слабее, глуше.

Я сорок лет прождал... и жду по-новой.

Тридцать четыре

Люби меня скорее.

Я с каждым днём старее.

Я иней белых вишен.

Рожок весенний слышен,

И он тебе милее.

Далёкие от веры

В учение Венеры.

Угрюмым и уставшим,

Доколе нам, не знавшим

Ни совести, ни меры?

Огромная планета

Тебя катает где-то.

Жаль, я так не умею.

Стань лошадью моею,

Пока я не одета.

Боль - спутница живого.

Пусть чуждо, но не ново.

До темноты немного.

Соври мне, ради Бога!

Скажи мне это слово!

Пускай другим на пробу

Мёд пленников и злобу.

Мне хватит только встречи

И выученной речи

С венком в подарок гробу.

Не рассуждай. Ты молод.

Твой долг - животный голод.

И не жалей. Не надо.

Мы два случайных взгляда:

Огонь и вечный холод.

Зодиак - весы

На просыпанных пайетках,

Над тенями чёрных веток

Я и ночь играли всласть.

Девять партий - та же масть.

Воля случая - Фортуна.

Куш сгорит в огне Перуна.

Все одиннадцать судей

Всё подсказывали ей?

Я то, чего в тебе не вижу.

Люблю себя и ненавижу.

Подтасовывала зря -

Мне не попалось козыря.

Каждый делает свой ход.

На кону судьбы черёд.

Каждый шулер и игрок

Без намёка на порок.

Звёздный дождь и гранд-финал.

Победитель проиграл.

Никогда не произноси это слово

Мой коллега на работе взял отгул

И утонул.

Предчувствие вопроса,

Небесных звёзд рассыпанное просо

Я не уловил.

Красавица, которую люблю,

Ушла в петлю.

Меня предупреждали

О скорой девальвации скрижали.

Но чтобы так?

По долгу крови мне костей не сосчитать.

Что скажет мать?

Останься, отчий дом,

Чтоб с кем-то новым - розовым костром.

Проклятье.

После уроков

Темнеет. Заискрились елей перья

Кристалликами сахарной посыпки.

Мне нравится идти с тобою рядом,

Ловить твои случайные улыбки.

Мороз крепчает, рыскает по веткам,

Рычит подобно загнанному зверю.

Ты подражаешь Снежной Королеве.

Талантливо, но я тебе не верю.

Жизнь мирно спит под снежною периной,

Отрёкшись от сентябрьской горячки.

Что скрыто в леденяще-жарком сердце

Задумчивой и гордой сибирячки?

Рябины рдеют, наливаясь соком.

Замёрзли руки. Не спешу домой.

И я почти поэтом стал, влюбившись

В твой мир холода чужою мне зимой.

Путь

Как ковром по гранитной породе

Среди скал прост мой шёлковый путь.

Я ножи раздала своим мыслям,

Чтоб они их вонзали мне в грудь.

Босиком по пушистым узорам.

Держу небо за белую нить.

Или это оно меня держит?

Отец: "Только бы не уронить".

После долгих и странных скитаний

Лучший друг мой - сухое вино.

Но бокал как в туман исчезает,

И я небо ругаю: "За что?!"

Вечный ветер, сбегая сквозь пальцы,

Снова шепчет неясную речь.

Свои белые крылья я смело

По ненужности сбросила с плеч.

Под луной на ковре засыпаю

И виню себя, мучаясь в плаче,

А наутро объятья с грехами.

Видно, я не умею иначе.

Убегаю с дороги на скалы.

За любовью! С обрыва же! Прочь!

Не даёт нить шагнуть в эту бездну.

Вновь сберёг неразумную дочь.

Лепестками сирени сбежала

Моя муза к твоим небесам.

Я тебе её жизнь доверяю.

Пусть она будет счастлива там.

Провода мне связали запястья.

Ток по венам течением дна.

Не бросай меня, Папа, во мраке.

Я боюсь оставаться одна.

Асператус, расколотый громом,

Свежим воздухом дарит надежду.

Два попутчика обняли плечи.

Всё хотят образумить невежду.

Один тихо идёт и читает

Десять заповедей перед сном.

Другой мне улыбается добро,

Держит нож за спиной на потом.

Мне так нравится пьяно скитаться

В странном мире, придуманном мной,

И шептать, глядя искренне в небо:

"Помоги" за картонной стеной.

Тяжкий камень душевных томлений

С беззаботным пером на весах.

"Ты не вечна", - напомнят те двое,

Видя страх в моих чёрных глазах.

Эта сказка с трагичным финалом

Или шаг в бесконечный рассвет?

Моя старость вдали на скамейке

С терпеливостью ждёт мой ответ.

Вдруг тогда упаду на колени,

Зарыдаю, как в Судные дни,

Увидав на пути пред собою

Свои крылья в своей же крови.

"Что я сделала? Что я наделала?!

Помоги! Помоги мне! Молю!"

Но мой ангел молчит, наблюдая,

Не давая мне руку свою.

Хочешь выглядеть полным безумцем,

Чтоб на серое капнуть лазурь.

Но трясёт тебя нечто жестоко,

Дабы вытряхнуть экую дурь.

Слово совести пьяных пропащих

Так же прочно, как радужный мост.

Помню, что было слово в начале...

Смысл сложен, но всё-таки прост.

Думает ли о вечном бездомный,

Что под звёздами вечно ночует?

За стеклянною дверью душа

Как всегда непривычно пустует?

Приложив свои крылья к спине вдруг,

Отогнав бред свой и сновиденье,

В тишине и тяжёлой печали

Я пойму, что такое прощенье.

После боли, мной созданной раньше,

Приживутся они, как и прежде.

Шумный ветер, свободный и чистый,

Проскользнёт вновь по мятой одежде.

Теперь он моя ниточка к раю.

Я в гармонии счастье найду

И босой по знакомой дороге

С верой в сердце неспешно пойду.

Ботаник

Я посадил колокольчик

В холоде северных скал.

Высушил травник купальный,

Что тёмною ночью искал.

Будучи пьян, пригубил я

Мака рубиновый цвет.

В пудру раскрошил сирени

Душный медовый соцвет.

Град нежных ветреных яблонь

Веником смёл в стёкла ванн.

Пурпур размешивал в чае,

В простонародье, "Иван".

Видел, как хрупкий подснежник

Бьёт ледяная капель,

Как содрогается в ливень

Белой кувшинки купель.

Это не девы с их вечным:

"Я не такая, как ты".

Нет в них ни муки, ни смысла.

Это всего лишь цветы.

Шизофазия

За окном сирени грозди

Тлеют пухом до седин.

Я молчу в своей квартире,

Поджигаю керосин.

Покупали мы дробины

С Люциферовой женой.

Я стреляю себе в ногу,

Промахнулась с головой.

Рыбой билася о вёсла,

Обещая птичий лёт.

Стон крапивой обметётся,

Горло ком перешибёт.

Ненавидела приметы,

Каждой в верности клялась.

Разорви, судьба, мне душу,

Разорви её, смеясь,

Расскажи плохие шутки,

Позови на эшафот.

Я люблю тебя, дурная,

Только не наоборот.

Отчего остыл мой кофе?

Отчего же ты о нём

Сто стихов насочиняла,

Заплела себе ремнём?

Мне горючее квартиры

В кране воет и ревёт.

Если сердце не болеет,

То когда-нибудь умрёт.

Оно ёкает и хнычет,

Мысли вкручивая в слух.

Утюгом скольжу по пальцам

И пощипываю пух.

Убери меня отсюда,

Завари стальную дверь.

Я не рыжий таракан,

Я королева их теперь.

Не оплакивай свободу,

Заплати за балаган.

Обмотай слоями кожи

Сорок язв и девять ран.

За окном сирени грозди

Проклинает знойный май.

Я не знала ни совета,

Для того и ты не знай.