Индикт
In primo
Я придумала тебя, предание.
Придумала, желая сильнее –
Стать. Конечно, смелее –
Бесстрашнее, ежели ранена,
Вставать и сражаться снова.
Я билась. Билась сурово,
Чтобы ты, наконец, зазвучало.
И вновь я вернулась в начало,
К моим амазонкам пустыни.
Возможно, что даже в помине –
Их не бывало совсем.
Но вот они. Тягостный плен
Моя героиня познала…
Её судьба испытала
И закалила в бою.
О ней снова песню пою…
2016
Амазонки пустыни
«О, мать-природа!
Что мы сделали этим амазонкам!»
Г.Ф. Клейст «Пентесилея»
Когда смыкает веки день, Закат ресницами-тенями Скользит по глади; сходит лень, И воздух жадно пьём глотками.
Песчаных волн молчит прибой. Всё томится последней искрой. Душа скорбит, но в скорби той Есть ожиданье битвы близкой.
Лишь только ночь падёт на дюны, Песок отдаст свой жар… – гнедой Меня помчит! …Уже верблюды Бредут унылой чередой…
Взовьётся плащ, рука окрепнет. Лишь ветер, ночь, копыт полёт О, смерти жди, кто робко дремлет! Она блестит, она поёт!
Она летит, нага, меж нами, Мы с ней, по-своему дружны. Воительниц, быстрее лани, Ей кличи сладостно-милы.
Мы косим вместе эту жатву. Ей – души, нам их плоть и кровь – Всех тех, кто вступит в эту схватку. Всех тех, кто сгинет в эту ночь.
Шелками обовьются станы, И смолью кудрей жемчуга. Поднимем кубки мы – за караваны, За ночь, полёт и лязг клинка!
2009
Амазонка - Богиня Песков
«Ты не боишься, да я буду бояться,
что тебя загубила…»
Ф.М. Достоевский. «Идиот»
1
Я должна тебе всё рассказать
Не за тем, чтоб облегчить душу,
Не за тем, чтоб гул отогнать –
Он, я знаю, меня разрушит,
Как безжалостный ветер пустыни,
Разрушает гранитные камни.
Не горюю об этом нисколько,
Да и ты горевать не будешь,
Просто выслушай слово девы,
Так как вьётся оно у сердца –
Мотыльком несчастным у пламени.
Слушай, Посланец, слушай.
Спас меня ты,
Хоть нёс погибель.
2
Я родилась отсюда далёко,
Где прозрачно небо, воздух светел
Солнце не палит, а высоко.
Прячется за тучки, мирно светит.
Горы, словно руки великана,
Обнимают дивный, тихий край.
Помню я вставала рано-рано
И бежала по траве. «Играй!» –
Вслед кричала мама. –
«Только к лесу
Не ходи!»
Кажется, волков она боялась,
Я ещё свиней, мышей, дождей.
Да такой и в памяти осталась,
Только не было её светлей.
Она была такой спокойной, тихой.
И такой должна была быть я:
Матерью, женою, поварихой,
Прялкою у кроткого огня.
Пела бы я песни малым детям,
Слушая фырчание кота.
Верила: конечно, пред рассветом
Стихнет даже сильная гроза.
Только жизнь иная, мы-то знаем.
Кожу пленных режут на ремни.
Слабых для услады ослепляют.
Сильных – яд сжигает изнутри.
К нам пришли не волки и не мыши –
Всадники, их было без числа.
Помню, загорелись сразу крыши,
А потом огнём зашлись стога.
Всё черным черно было от гари,
Я бегу куда-то по траве.
Всё, пойми, сгорело в том пожаре,
Лучше бы тогда и мне…
3
Ты знаешь, могу быть покорной…
Точнее – когда-то могла,
Послушливой, ласковой, томной,
Желанной и влажной всегда.
Я улыбалась и тихо –
Пела в бархатной мгле,
А как ублажала! Как вихрь,
Несла мужей к вышине.
Мне прочили добрую славу,
И даже – роскошный гарем.
Но кто купит для хана
Ту, что познала плен?
Скитаясь по грязным борделям,
Не веря себе – никому.
Я думала, только б не били,
Отдавали б за раз одному.
И так бы, наверно, катилась,
Вонючая бренная жизнь,
Но что-то вдруг приключилось –
Вонзилось, сразило – «Держись!»
Сказали глаза амазонки,
А ту уж на плаху вели.
И в теле разнеженном, тонком,
Вспыхнули жаром огни.
4
Ничего, ничего я не осознала,
Я, как кукла из ткани, была
Всё бродила и бормотала,
Не ела и не пила.
И лекаря даже позвали,
Он что-то мне прописал.
Но тело зашлось в пожаре
И пот глаза застилал.
И сделали то, что должны бы
Меня на базар повели,
У каменной, серой глыбы
Кричали: «За полцены!»
И продали. Только не знаю,
Кому и зачем сдавалась
Меня с караваном погнали,
И жизнь моя прервалась.
5
А теперь скажи мне, принц,
Всегда пьющий чистую воду,
Ты знаешь, как падают вниз,
Стремясь обрести свободу?
Ты знаешь, какая искра
Серебряным свистом пронзает?
И ты умираешь тогда,
Когда чью-то жизнь забираешь.
Амазонки напали внезапно.
Караван наш был окружён.
Рабыни вопили, и жарко
Горели сабли огнём.
И стрелы куда-то летели,
И грохот гремел копыт,
А я вспоминала метели,
Как папа бывал сердит,
А мама умела мягко –
Грусть, как рукой, отогнать,
Ты знаешь, мне было сладко –
Гулу битвы внимать.
Я сумрачном мраке застыла,
Меня не сразила стрела:
Рабыня – глаза закрыла,
Но дева – выжить могла.
Стоял он ко мне спиною,
Не помню его лица,
Но сдавленный крик с хрипотцою
Меня проводит в века
И встретит за тенью барханов,
Когда оборвётся путь.
Их было таких – немало,
А первого, как же, забудь…
Но кровью той я омылась,
Кровью той смыла следы,
Что плети на мне оставляли
И грязные руки прожгли.
В монистовом звоне перьев,
В гуле криков без слов
Восстала опаснее зверя
Злая Богиня Песков.
6
Ты спросишь, как меня признали?
Никого, кроме меня.
Всех убили иль продали,
Иль оставили тогда
Умирать в пустой пустыне.
Я же стала им отныне
Кем-то вроде божества –
То была не ворожба.
Ворожить я не умею,
Но умею увлекать:
И себя я не жалею,
И мне нечего терять.
Тело многое что знало:
Как держаться мне в седле,
Управляться как с металлом
И полёт давать стреле.
Я семь лет была добычей
У кочёвых дикарей,
Знала нравы и обычаи
И всех гроз была светлей.
Моя кожа привлекала:
Не смугла и не бела.
А глаза – зелёны травы,
Шея – стебелёк цветка.
Знала я, чем интересна,
Знала я, чего хочу:
Вновь услышать бы те песни,
Что не слышу наяву.
Только в гуле страшной битвы
Возвращались вновь они.
И я слышала молитвы
Моих предков в эти дни.
7
А потом это всё отступило,
И остался один азарт,
За что убивала, казнила?
За что вела себя в ад?
Не знала, и знать не хотела –
Всё просто куда-то неслось.
Моя колесница летела,
Пока не сломалася ось.
Пока на пути пустынном,
Ты, принц, предо мной не возник.
Во взоре твоём невинном
Узрела я собственный лик.
Я помню, тогда испугалась,
И стало жарко нутру.
И снова огнём загоралось
Поле в тихом краю.
И снова всадники были
И кровь беспричинно лилась.
Но только теперь вместе с ними
Я в гари и пепле неслась.
Тебя я тогда не убила
Себя – было проще б убить.
Та встреча всё изменила.
Могла ли не изменить?
8
Сама себя я потеряла,
Ходила, как в странном сне.
Чужие губы ласкала
В сиянии звёзд в вышине.
Смеялась, но грудь болела,
И было трудно дышать:
Я – воин пустыни, я - дева,
Богиня! Чего мне искать?
Лишь только покой в забвенье,
Забвенье – в крепком вине,
Но гаснет лишь луч последний,
Снова я на коне.
Снова вонзаюсь в барханы,
Хватаю воздух – ртом.
Идут, идут караваны,
Идут своим чередом.
Но меч мой в руке не весел,
Стрела, да и та не легка.
Не слышу ни криков, ни песен –
Кругом лишь одна тишина.
Наверно, я смерти искала
В те чёрные ночи и дни.
И жарче, пьяней, целовала
Губы, что были чужды.
Ей было всего лишь пятнадцать,
Она расцветала уже,
Хотелось ей громче смеяться,
И красться ночами ко мне.
Я ею не дорожила,
Не ей, ни одной другой.
Я будто её одолжила
У жизни пустынной, скупой.
И вот возвращать было время:
Ей велено плод понести –
Такое мы девы племя,
Лишь женщин рожать мы должны.
И часто так происходит,
Жизнь ведь мудрее нас,
Но кто-то нас за нос водит:
Ждёт назначенный час.
И час, понимаешь, пробил.
Хоть в срок
она родила,
Ребёнок ей жизни стоил –
К утру, говорят, отошла.
Она родила мужчину.
Закон же наш очень суров.
Мужчинам пронзает спину
Иль – превращают в рабов!
Им отрезают пальцы,
Большие, и – языки.
Их плетями учат страдальцев,
Сушат без капли воды.
Я многое что повидала,
И сердце не тронет стон.
Но сыну её не желала
Стать жертвой или скотом.
Не знала я, где же твой лагерь,
Пески меня привели.
Схватила я сына и – в пламень –
В полдень догнать не смогли.
9
Посмотри, уже белеет
Неба глаз,
И пустыня холодеет
В этот час.
Скоро заревом рассветным
Горизонт
Разольётся златом светлым,
Словно звон.
И падёт роса на дюны,
На пески.
Ты сухур[1] наш, вечно юный,
Береги.
Береги миг пред рассветом,
Ведь потом
Вся пустыня станет светом
И – котлом.
10
Пора нам с тобою прощаться,
Уж неба белеет край,
Я знаю, с кем мне встречаться,
Назначено, чёрный грай
Птиц уже кружит над местом,
Где кончится жизнь моя.
Всё к лучшему, мне здесь тесно,
И жажда черней воронья.
Послушай, Посланец, послушай.
Ты ему станешь отцом,
За это отдам я душу,
Мне реять над этим котлом.
Я знаю, мне не вернуться,
В край предков, не буду жалеть,
Не дай ему в грязи проснуться,
На плечах изведать плеть.
Я, кажется, всё сказала,
Теперь же, ступай, иди,
И лучики света, кристаллы,
В глазах его сбереги.
Ну, что ты так мирно смотришь!
Зачем я тебе сдалась!
Тебя не корю я, что отнял
Мою кровавую власть!
Тебя я за всё прощаю,
Коль это нужно тебе!
Услышал, чего я желаю…
Но что отвечаешь ты мне…
Что можешь спасти ты деву,
Коль в жёны её возьмёшь,
Из клетки, из смрада, из плена,
На трон её возведёшь.
Что можем с тобою вместе
Прервать этот тяжкий сон.
Что будут звучать снова песни –
Обоих! Обоих племён.
Ты с девами хочешь мира,
И больше того – родства,
И мы воспитаем сына,
И чаша будет полна...
Ах, ты ещё юн, Посланец,
Как такую овцу погублю?
Надену кольцо на палец
И тихо скажу: люблю?
О нет, ты меня не знаешь…
11
Ты не сможешь меня покорить,
Мне непросто скрутить запястья.
Пусть паду, но вряд ли забыть
Я сумею смрадные пасти.
Голод, страх и горючий стыд,
Гул толпы, грязные лапы…
Торг идёт, а меня тошнит.
Жизнь – товар, ведь они – богаты.
Слышу крики. Визг по шатрам.
Полцены! Но во мне сокрыта
Соль от слёз. Я знала – воздам.
Всем! Всем, кем бывала бита.
Пробил час, и в моей руке
Засверкал мой клинок желанный.
Медлить? Ждать? Вряд ли по мне!
Ты не знаешь, как сильна жажда!
Ты желаешь меня, ненавидишь?
Ловишь руки, не можешь поймать,
Что в глазах моих ищешь, что видишь?
Что так тщетно хочешь узнать?
Почему, почему я такая?
Из горячего чада песка?
Почему, почему не страдаю,
Когда ловко сражаю врага?
Иди, погуляй перед клеткой,
Где в углу подыхает зверь.
Если выживет, ты станешь жертвой.
Я такая, я злая теперь.
2016
[1] Сухур – время перед рассветом в пустыни.(Прим. автора).
Спесь
Не удержишь! Не упрячешь! Не сметёшь! Даже, если в погреб спрячешь, Не возьмёшь!
Я царевна, я холодна, И горда! Не тебе мне быть покорной! Я – стрела!
Я – разяща, я маняща! Я – тонка! В сердце рана твоя будет Глубока!
Не залечишь, не замолишь! Не сметёшь! Красота моя холодна, Словно нож…
2010
Диалог с Посланцем
Прикажи мне всё забыть Ты же думаешь, такая, Что могу смиренно жить, Все приказы выполняя.
Что холодна моя кровь, Даже гневный жар пустыни Не заставит быстро вновь Биться сердце у рабыни.
Ты же думаешь, глупа, Из тщеславия и мести Меч сжимаю, и коня Загоняю я из спеси.
Так глупа, что стала мстить – Всем подряд, всех презирая! Как иначе бы забыть, Всё что видела, могла я?
Только битвы страшный гул, Когда жизнь – одна крупица, Бесконечных, вечных дюн… Даст свободу, крылья птицы!
Ненавидеть – до конца. Как и жить. Вот так, без меры… Так, скажи, зачем тогда Вдруг ко мне вернулась вера?
Кто теперь мне даст ответ Иль воздаст мне по заслугам? Боль сильней, а боя нет… Я теперь к твоим услугам?
Нет. И лучше мне истлеть От глумящегося зноя, Чем позволить пожалеть Мне себя, и жить в неволе.
2009
ЗОВ
И не жди, не паду на песок, А паду, буду снова вставать! Вновь и вновь, извлекая урок, Возрождаться и нападать.
Не паду. Горит моя кровь, В руке искрой блестит железо. Я не стану рабыней вновь –
Слишком больно кинжал тот резал.
Не паду, не согнётся спина, Иссечённая звонким ударом,
Я вобрала всю боль навсегда –
И выжгла её – пожаром.
Все за мной, кто сгибался и тлел! Всё за мной, как по зову богини! Я – с вами, кто жажду терпел! Я – Богиня Песков. И пустыни!
2009
Когда ничем занять воображенье
Когда ничем занять воображенье Я не могу; Унылая тоска Ползёт мне в грудь, где слышится скрипенье Трудолюбивого сверчка.
Тогда, как в трещину вонзаясь, Я выползаю будням на поклон, Не прогораю и не примиряюсь, Пою, и эта песня – стон.
Мы в разных полушариях Земли. В одном – труха унылых будней, Тяжёлое дыхание зимы. В другом – азарт размазанных полудней.
Пустыни зной, и жар её, и грех, И миг раскаянья, благословенья, Небесная любовь, продажный смех – Они со мной, когда воображенье
Занять мне нечем. Нечем?
2007
Песни пустыни
Ты когда-нибудь слышал те песни, Пустыня что тихо поёт? Нет прелести в них, только вести Тяжкие, как восход.
Песни всегда о бедах,
О муках, о воле песков,
В них не поют о победах,
О воинах и криках вдов.
Только всегда – о жажде,
Покуда идёт караван,
Путники терпят и страждут,
И не спасает кафтан.
Дух заточённый в теле,
Стоном извечным гудит –
Дорогу никто не осилит,
Коль песнею не умалит.
Губы от жажды ссохлись,
Трудно и больно дышать,
Но в песне свободен – каждый,
В прохладную высь возлетать.
Песни черны, как сажа,
От гари ночного костра,
Опасливы. Словно стража –
Вслушивается – в слова.
Но только в них есть свобода,
Ими Закон нам дан.
От горестного восхода
До ночи ведут караван.
2016
К Весне...
Весна, быстрокрылая птица, Взмывает в свой яркий полёт. Весна, дай мне ветром напиться, Пусть ветер меня унесёт.
Дай снова узреть мне барханы, Услышать стук конских копыт, Сжать крепко в руке меч желанный, И жить – музыкой битв.
Пусть время, как сон проходит, Быть взрослой? Скучна же затея! Весна, с тобою приходят Эолы, Улиссы, Энеи.
Весна, ты, верно, всё знаешь: Все взлёты мои, все паденья, Но ты же, голубка, летаешь, Дай мне взлететь на мгновенье!
Пусть петь я совсем не умею, Пусть плохо слагаю стихи, Тебе, синеокая, трели – Поют уж в душе соловьи!
2014
Лорелея – Дочь Рейна
«Ich weiß nicht, was soll es bedeuten,
Daß ich so traurig bin;
Ein Märchen aus alten Zeiten,
Das kommt mir nicht aus dem Sinn».
Heinrich Heine.
Ты слышишь дивное пенье?
И вновь холодеет душа?
Это дочери Рейна
Зовут к себе рыбака.
Он правит свой чёлн в тумане,
Идёт на их вечный зов.
Но только, конечно, он сгинет –
Никто не достиг берегов.
Ни стар, ни млад – лишь пламень,
Кудрей золотых узрит –
Навеки он мой. Погибает
Кого Лорелея манит.
1
Но ты не рыбак, ты мальчик,
Играешь на берегу,
А волосы чёрны – воронье крыло,
Глаз отвести не могу,
Ах, был у меня бы – ларчик!
Я образ бы твой, словно дивную брошь,
В нём бережно бы сохранила,
Ах, был бы ты птицей с клювом как нож
И только б перо уронил мне!
2
Но годы идут, ты не мальчик уже,
А юноша славный и статный –
Скакун твой ретив и копытами бьёт,
Когда ты подводишь исправно
Коня своего к самой кромке воды –
К месту для водопоя.
Красив ты, как первые песни весны.
Я восхищенья не скрою.
3
Ах, лучше бы юношу мне не встречать!
Сестёр глаза остры, туманны –
Их злоба стремительна, словно волна,
И голоса – первозданны!
Утянут на дно, чтоб меня испытать,
Насколько верна я Рейна.
Пою. И песня печальна моя.
«Пощады!» – поёт Лорелея.
4
Отдам свои волосы ведьме презлой
И голос, что мучит души –
Отдам, что захочет,
Хоть выйду на сушу –
За это прошу – покой!
О, дайте мне слово – не тронуть его!
Ни даже смутить от скуки!
Да я люблю! Так суждено,
Мне свыше даны эти муки.
5
Уже ты не юноша – грозный муж,
Командуешь ты парадом,
Мундиры сверкают, начищены сабли,
К победе рвутся отряды.
Бьют барабаны, оркестр – туш!
Но только вот ты не знаешь,
На поле далёком кружит вороньё,
Там жизнь свою ты оставишь.
6
Тебя я сейчас приманить не могу –
Уж лучше со мною, в Рейне, –
Но голоса нет, лет пятнадцать молчу,
И кудри мои – у ведьмы.
Беспомощно сердце колотится так,
Что в сливки воду сбивает.
О, милый, приблизься, тебя увлеку,
На тёмном дне всё исчезает.
7
Зачем тебе край обездоленных вдов,
Где солнце
сушит
реки.
Останься со мной, навеки закрой,
Крылатые, нежные веки.
И вот, услышав сердечный мой зов,
Ты к кромке воды подходишь.
Я – рядом, ты знаешь, из берегов,
Река наша редко выходит.
Но не сегодня. Сегодня – тебя
Могу ухватить я – с боку…
И не посмею.
Седлай же коня,
Иди
навстречу
року.
8
За жизнь твою – всю себя отдала:
И голос, и кудри густые,
Но ты, друг, свободен себя испытать
На дальней, жестокой чужбине.
Я ничего от тебя не ждала –
В любви я стала сильнее:
Голоса нет. Но пою иногда –
Сердцем поёт Лорелея.
2016
Ильдико
Атиллу сгубила жажда –
Отправила в скорбный путь.
Он воином был – отважным,
Пора ему отдохнуть.
А мне – о нём поведать,
Пока наполнен бокал -
И песни поют хвалебны,
И блещут искры зеркал.
Ночь надо мной простирает
Шатёр блестящих огней –
Я песню свою начинаю,
Как слушаю крик журавлей.
Атилла… Свирепый воин…
И смерть мог на поле принять,
Но жажда, не зная покоя,
В нём кровь заставляла пылать.
Он с млада познал её силу.
Когда иссушилась трава,
Болезни сводили в могилу,
И был падёж – скота.
Тогда он служил Отару,
Брату, как прежде – отцу.
А позже – по нём справил страву,
Тот падок был на еду.
А после брата другого
Сам приказал убить, -
Жажда всегда готова
Кровью себя утолить.
Он гнал гуннов на запад,
Был злее и ярее всех,
Удержу в битвах, схватках,
Не знал.
Желал – утех.
И все перед ним склонили
Скорбно с венцами главы –
Бургундия, Рим, Византия –
Послов прислали, дары.
А я была даром Рима,
Покорна, как серна гор –
И сердцу вождя было мило,
Когда потупила взор.
Бесчисленных жён на ложе
Когда-то он возводил –
На них я была не похожа -
Белая лебедь без крыл.
Он пир приказал готовить –
Жар пламени, сотни шатров,
Чтоб степь родную задобрить –
Валили десятки быков.
И в чанах готовили вары,
Свивались все песни в канат –
Гуляли и пели ханы –
Гудел – весь каганат.
А я всё глядела, мирно,
Как возлияньями он –
Себя услаждал бесчинно,
И хохот вливался в стон.
И мясо хватал руками,
А после меня обнимал –
Жажда душила слезами
Смеясь, он её насыщал.
Она, проклятая жаба,
Разбухла и часа ждала –
Вся степь нас с ним провожала
До брачного ложа, шатра…
Свершилось. Когда ублажила –
Сон лишь на миг одолел,
Когда же глаза я открыла –
Вождь бездыханен был…
Его погубила не я,
Его погубила жажда –
Кровь удушила своя –
Носом пошла нежданно.
А он… был пресыщен и пьян
Не мог разлепить уж веки,
Жажда велела жить –
Так, чтоб уснуть навеки.
2016
Жрица Хальмирты
1
В воздухе пахнет сандалом –
Тягостен сладостный дух –
Блещут мозаикой окна, –
Щебетом нежится слух.
Только вот мне не до неги.
Знаю я, где и зачем.
Помню и скрип телеги,
И темноту – затем.
Принц-сулларин так жадно,
В храме взирал на меня,
Знать говорила напрасно:
«Судьба известна моя».
Я – жрица священного храма,
Огнь мне должно хранить,
От Теней пустыни старой,
Что в дом могут тихо входить
И красть живое дыханье,
И тело в прах обращать –
Гласит родовое преданье.
Огонь мне в ночи сохранять!
А я от дурмана очнулась –
В гареме, средь птиц и цепей,
Точнее – даров, благовоний,
И искр алмазов-огней.
И гневом пылают очи,
Хоть тело безвольно, слабо.
Уж вечер – преддверие ночи,
Уж алый свет бьётся в окно.
И если сейчас не доставить
Меня во священный храм –
Буря придёт, разгладит –
Город-Крааль по пескам…
2
Засовы открылись, впуская,
Мужчину в покои мои,
Не спешно, мерно, ступая,
Приблизился он, сулларин.
И молвил: «Огонь Хальмирты
Не стоит трудов, боюсь
Тебя оденут с молитвой,
Помажут на наш союз.
А ты изберёшь другую,
Ей жрицею в храме быть –
Тебя же я зацелую,
И буду тобой дорожить.
И сын наш, конечно, будет –
Кровь от крови царя.
Твои же глаза забудут
Златой огонь алтаря».
Стиснула крепко зубы
И отвечала ему:
«Глаза мои вряд ли забудут –
Зримую, вечную тьму.
И если меня не отпустишь,
Тебе с нею век коротать».
Озлобился он, испугался,
Евнуха смел позвать –
С тяжёлой солёной плетью,
Чтоб смерить мой ярый пыл.
Ему прошептала: «В ответе,
За всех ты, кого погубил…»
Он – принц, избалованный негой,
Обласканный стаями жён,
Отравленный льстивой беседой
И златом отцовых корон.
А те, кто внизу – пропадают,
Вода там дороже крови,
От хворей – изнемогают,
Грызутся за – сухари.
И к ним, обездоленным, тени,
Первыми в дом зайдут,
А принц, не узнав сомнений,
Встретит конец свой – тут.
Нет, не бывать. Уж евнух –
Ворвался, как рьяный бес,
Но голос мой ввысь устремился,
И в выси далёкой исчез.
3
Жрица Хальмирты взывала,
К храму, к святому огню.
Чтоб ночь на земле не пылала,
Покинул тут кровлю свою.
Грудь жрицы жаром разверзнул –
Сердце живое сжёг,
И запылал, чтоб не меркнуть,
В новый войдя чертог.
Да, всё вокруг потемнело,
Крылом, когда скрыла ночь,
Хальмирта уже опустела…
Но тени двинулись…
– прочь.
И новый день, как должно,
Зажегся в назначенный час –
А что сулларин тогда понял,
Никто не узнает из нас.
Теперь ведь огонь священный
В честной груди горит –
В каждой.
Ведь дух нетленный
Знает, что рок сулит.
2016
Жизнь купца
Мне царапает песок Лицо Солнце – огненный зрачок, Яйцо.
За барханом вновь бархан – Наш путь, А воды глоток, что дан, – Как ртуть.
Только бы идти вперёд – Успеть. До открытых до ворот Иль – смерть.
Отдышаться, отлежаться, И – гнать. Торг не будет дожидаться. Продать!
Жемчуга, шелка, наряды – Базар. Девы, сладости, кумары – Товар.
Угодить иль обольстить. Смекнуть, Как карманы обмелить – Блеснуть!
Знатна жизнь купца – Венок. Только слепит без конца Песок.
2012
О граде Краале
Я жду. Смотрю во мрак. Огонь искрится, Крадётся ночь, и хвост прижат – Сегодня будет звездопад. Твердь с небом в блеске закружится, И будет град! Взойдётся град! И караванов ровный ряд К нему поспешно устремится. Из века в век в нём будет биться, Как в клетке птица, Тяжкий дух. И редко кто-то поутру Заметит белую звезду. Но этот рок – Приму. О, небо, звёздна колесница! Что сомневаться? Что дивиться? Я жду.
2012
Саломея
«Отче!
Отпусти им, не ведают, что творят...»
Евангелие от Луки (гл. 23, ст. 34)
1
Сегодня пир у наречённого отца….
С утра всё тело стонет – каждой мышцей.
И не поверят, что занемогла,
Хоть буду выть на все лады – волчицей!
Волчице ли тягаться-то со львом?
О нет, сидеть я буду мышью, тихо –
В темнице я свернусь ужом,
И пережду – неразбериху.
И всё пройдёт. Сей день пройдёт.
Не будет повода для пытки.
Ведь Ирод, если перепьёт,
Себя клеймит всё за ошибки.
На пол кидается, кричит,
И стонет, словно он на ложе.
«Я вижу лики!» – говорит.
О, знаю, что его тревожит –
Рой светлячков, рой детских душ,
Всё кружит, кружит страшной стайкой.
«Ах, Саломея! – мамин муж
Мне говорит. – «Станцуй, сыграй-ка».
И я танцую. Так велят.
И очи источают яд, –
Яд источают мамины глаза,
Она ревнива, очень зла.
А Ирод часто сыт и пьян,
И вожделеют его очи –
Обнять он хочет девы стан.
Да хочет так, что нету мочи….
Бежать! Бежать бы из дворца!
Как убежишь, ведь там пустыня?..
Приёмная я дочь… отца.
Царя. Его я славлю имя.
2
Но есть мгновенья, в них совсем другая
Другая я… Иль нет меня совсем.
В моменты эти стены исчезают.
И – покидаю тяжкий плен.
Лечу. Сама с собой в беседе,
Честны в которой все слова, –
Они горят, словно щиты из меди, –
И в свете их купается душа.
Иль в танце раскрываюсь, как бутон, –
Все лепестки неспешно расправляя,
Танцую, словно вижу сон,
И как мудрец, толкую, понимаю.
Мне всё подвластно, я – огонь!
Я – солнце, что палит барханы,
Я – бабочка, что села на ладонь,
И ветер, знавший океаны.
Я всё могу… Но опадаю пылью.
Лишь голос чей-то позовёт.
Как скажут резко: «Саломея,
Беги скорее, царь уж ждёт».
3
А это кто? Один из пленных папы?
Опять несчастный терпит без воды.
Верёвки-змеи, крепкие канаты –
Опутали и сжали – не дыши…
А он… Так светел, не страдает.
О чём-то знает. Тихонько поёт.
О чём? Как небо обнимает
Свободная душа, несясь в полёт.
О том, что в мире есть прощенье,
Есть чистота и красота,
Пусть видят – у кого есть зренье,
Имеют слух – услышат небеса.
И всем откроются ворота,
В Святое царство – в Благодать,
Найти должны мы в сердце Бога,
И Истину должны познать.
4
Боясь его тогда тревожить,
Я прокралась к ступеням
– кошкой,
Его страдания умножат –
Я знаю Ирода немножко.
Он знает, кто в его плену…
Начнёт пытать. Ох, страшны пытки!
Не зря спустилась я в тюрьму.
Я путы разорву как нитки.
Смогу ему одним помочь.
Я знаю, как открыть засовы.
Смотри же, Ирод, твоя дочь –
За голову его готова
Плясать! Плясать! Плясать и петь,
Чтобы хотел… Хотел смотреть
Мой царь, отец мой наречённый.
Ведь лучше смерть, чем быть клеймённым.
И лучше так… Но не страдать.
Вели же, голову подать!
2016
Блудный сын
«Сын же сказал ему:
“Отче!
Я согрешил против неба и
пред тобою и уже недостоин
называться сыном твоим”»
Евангелие от Луки (15:21)
Серое небо, сырое и пористое… Мелькающие деревья, деревни... Дерёт горло табачным дымом. Дымка ли? Нет, Прокуренный тамбур. И гул в голове. Ответ? Нашёл ли? Нет! Свет! Слёзы в глазах, Страх, Крах Всех надежд и желаний. Отчаянье, раскаянье и губ отрешенье, Брожение мысли и сжатый кулак. Просто так. Так легче остыть, сохранить Хрустальность спокойствия, Стойкость Робость мысли… одной … Дрожащие пальцы упрямца… ДОМОЙ! Не терпеть стук в висках. Успеть…
2010
Поединок
«В твоём гербе – невинность лилий,
В моём – багряные цветы.
И близок бой, рога завыли,
Сверкнули золотом щиты».
Н.Гумилёв. «Поединок»
Пожалуй, подведём итог,
И всё решим на поле брани,
Уже трубит победно рог,
Уже мечи сжимают длани.
И надо мною чайкой реет
Мой стяг: на белом колосок
А на твоём, как кровь, алеет
Гербен и роз тугой венок.
Твой шлем пылает на закате
А меч – как молния в руках
Ты – воин в пурпуре и злате
А я девица в жемчугах.
Как победить мне, кто подскажет?
Но жребий брошен, – полк ревёт.
Из нас один на землю ляжет
И о пощаде воззовёт.
Мы, как валы, с тобой схлестнулись,
Сошлись, как стены из зыбей,
Соединились, разомкнулись,
Напали вновь, разя точней.
Вся жизнь моя – в ступнях и пятках,
Кручусь я, как веретено.
С тобою я играю в прятки,
Но победить… – не суждено.
Ты – рык, ты – ягуар проворный,
Опасен, яростен, жесток,
Что может колосочек скромный,
Когда над ним сгустился рок?
И пусть без лишних содроганий
Достойно смерть свою приму…
«Ну, всё, довольно трепыханий,
Из сапога возьми стрелу,
Вонзи в бедро мне, только тихо
Нога мне тоже дорога,
Не медли только, будет лихо,
Коль скажут, клятве не верна.
Давай, смелей, покончим с боем,
А там тебе решать самой:
Предсмертным насладиться воем,
Иль, может, стать моей женой».
Пожалуй, подведём итог.
Рука в руке, а там, на стяге,
На алом – белый колосок,
Как символ мудрости, отваги.
2014
Как же ты меня не признал…
«Я подошел, и вот мгновенный,
Как зверь, в меня вцепился страх:
Я встретил голову гиены
На стройных девичьих плечах…»
Н.Гумилёв. «Ужас»
Он пришёл ко мне весь во смятенье, Тихо сел на ковёр у огня И промолвил: «Я видел виденье, И оно теперь мучит меня.
Я спустился один в гробницу, Факел мой сгустил полумрак. Долго шёл и увидел девицу – Подала рукой она знак.
Подошёл к ней и обмер со страха – На дивных, красивых плечах Глава гиены, и запах Свежей крови на острых клыках.
Я решил: пришёл час расплаты За жажду, в груди что горит. Чернее стал сумрак крылатый, И пасти страшен был вид.
Меня подозвала стенаньем, Рычала во тьме: "Ты – мой!" Бросив факел, с позорным рыданьем, Прочь бежал я, от страха хромой.
Голос гнал до самого входа, Солнце! Свет! Жар песка! И вот – Вижу лица, веселье народа – "Мы открыли гробницу! Вперёд!"
Умолял их туда не спускаться, Но молчал, понимаешь, молчал! О девице из мрачного царства Я им слова тогда не сказал.
И ты знаешь, что было дальше?» «Говорят, там рухнули стены...» «Да, за ними... Точно. Не раньше, Они там. Во власти гиены...»
Замолчал и глядел на огонь, Хорошо, на меня не смотрел. Во мне дрожью ходила боль, Как от тысячи брошенных стрел.
Как же ты меня не признал? Там, во мраке пустой гробницы? Ты увидел страшный оскал, Не заметил ты взгляда царицы...
2014
Отклик на запись в дневнике Н.С. Гумилёва
Пустыня скрывает секреты
Под дланью сухого песка,
Но только быстрые ветры,
Её пробуждают, тогда…
Играя с её перстнями,
С тыльной, сухой стороной,
Песок тогда открывает,
Тайны, что взяли с собой...
И в самом сердце пустыни,
В жаре, что вьётся, как змей,
Встаёт вдруг из тьмы пирамида,
Из царства забытых теней.
И к ней стопы устремляют,
Кто вечною жаждой томим:
Дерзать, открывать и оставить –
Свой след – на пыли седин.
Я был среди тех, кто позволил
Нарушить вечный покой,
Кто, невзирая на хвори,
Зажёг во тьме факел – свой.
Во тьму на верёвке спустился,
Где притаилась она
– истина,
Взгляд мой впился
В иероглифы? Нет, в письмена.
В себя их вбирал я, глотая,
Словно священный огонь,
Алчно, не разбирая,
Не понимая – порой.
Я словно себя увидел,
Узрел (за столько-то лет!) –
Пламень, как новое имя,
Во мне превратился – в свет.
И злые, скупые слёзы –
Прорезали очи мои.
Свою судьбу тогда принял –
Венец различая вдали.
2016
***
Внутри пустыни раскалённой, Куда уже давным-давно Не шёл ни путник утомлённый, Ни чуткое в ночи зверьё. Туда я смел ступить, увидеть Развалин мощные следы, Что род людской сумел возвысить, Где долго были сплошь пески; Лежала мирно пирамида Невысока и далека От тех других, что видят гиды, Вокруг которых лишь толпа. Её судьба совсем иная: Стоять смиренно средь времён, Хранить, что быстро исчезает, Проходит, словно чуткий сон. Таить во тьме, в своей утробе, Где жаба, может, да змея, Да прах сухой в открытом гробе, Свои святые письмена.
Я плакал, горячо глотая Духовно ясные слова, Впервые в жизни понимая Суть слова, мира и себя.
2010
Пена
«Кто создан из камня, кто создан из глины,
А серебрюсь и сверкаю…»
М. Цветаева
Разобьюсь о твои колени, Искрами радость вдохну, И сойду – разве можно пене Удержаться на берегу?
Разметнусь, и обратно – в море Унося в мрак пучины морской Пять секунд, наверно, не более… Пять секунд, что были с тобой.
Теплоту загорелого тела, Радость ярких, летних лучей. Тот момент, что я тебе пела, Буду помнить я вечно теперь…
И тогда, когда выкипит море Час последний для мира придёт, Вспомню день, когда не было горя Был лишь миг и весёлый полёт.
2010
Молодость
«Та же молодость, те же дыры…»
М.Цветаева
Та же молодость, те же дыры,
Те же песни страстной гитары,
Только джинсы, Арбат, факиры,
Дороги, жёлтые фары.
Та же молодость – крыльями бьющая,
Разудалая, только в пляс,
Я с бантами, в кроссовках, бегущая
По Арбату, себя не боясь.
Не боясь, отпускала метели
Молодых, крылатых стихов,
И они, конечно, летели –
Вихрем образов с силою слов.
Всё слова, когда служишь Слову –
Даже песни босой голытьбы,
Я тогда была не готова
Узнать поступь своей судьбы.
Но признать себя время приходит.
Всё равно. Всегда. Всем.
Молодость… Зрелость приходит,
Давая ответ «Зачем?»...
2016
Бой
«Я люблю такие игры,
Где надменны все и злы»…
М. Цветаева
Не зови на бой усталый
Зависть, боль или хулу.
Бой не миг, а путник вялый,
Что несёт с собой суму.
Бой не радость от азарта,
А солёный груз тоски,
Жизнь в изгнанье, просто карта
Очень часто не с руки.
Те, кто львами и орлами,
Предстают перед тобой –
Лишь являются мышами
С властью данной им судьбой.
Не зови, не кличь напрасно,
Всё придёт само собой,
Кто живёт свободно, страстно,
Тот пройдёт страстной тропой.
2008
Предчувствие
Как во сне не узнать мне её?
Она – в пурпуре, алом, как маки,
На подоле златое шитьё
Мне рисует тайные знаки.
И всё чудится мне поутру,
Что известно её мне имя
И вот-вот я его назову,
И вот-вот меня взором окинет...
И я познаю Закон!
И мне откроются звёзды!
Я буду в Вечность влюблён
В мир новый,
что Словом – создан!
В бескрайний простор торжества,
В могущество речи начальной.
Мне будет открыта тогда,
Сущего вечная тайна!
Но только в моей голове
Полки опустили знамёна,
А память, дремля в седле,
Не может добраться до дома...
2014
Ночь сулила …
«Искал кобылу, нашёл кобылу,
Как ночь сулила
Весна молила».
(Из песни «Ночная кобыла» группы «Мельница»)
Что он искал под полною луною,
Когда пьянело небо от весны?
Любовь, душистою волною,
Укрывшую и поле, и цветы?
О, нет, он грезил о покое,
Он тосковал по красоте.
В его судьбе всё было: горе,
И странствия, и путь к мечте,
И женщины, и битвы, ссоры,
И боль, и злато, и вражда.
Боялся и искал укора
За то, что делал без стыда.
И следуя за быстрою рекою,
Где на камнях почти нет ила,
Увидел он, как тихо, к водопою,
Как лань, вдруг подошла кобыла.
Она была упруга и поджара,
Подтянута, как звонкая струна,
И грива – пламя от пожара,
К себе манила и влекла.
И он отринул все сомненья,
И всё забыл, что так хотел,
И понял: жизнь – одно мгновенье.
Успел схватить иль не успел.
Весна его вдруг окрылила
Вперёд рванул он, как стрела,
Победу сила посулила,
И ночи отступила мгла.
Вцепился он в густую гриву,
Промял хребет и сжал бока,
Кобыла понесла к обрыву,
Хотела сбросить седока.
Он – удержал, она – смирилась,
И по цветам прошлась трусцой.
Куда исчезла вся ретивость?
Ушла. И вот пришёл покой.
…И вглядываясь в бездну неба,
И засыпая на лугу,
Он думал, что как будто снегом,
Натёрли душу вдруг ему.
И та теперь легка, проворна,
И можно снова жизнь прожить…
Но только нрав строптивый, гордый
Не так уж просто изменить.
Ему вновь грезились палаты,
Улыбки женщин, звуки лиры,
Он вновь хотел влиянья, злата…
Проснулся. Не было кобылы.
2015
Оборотень
«Выпей, может, выйдет толк,
Обретёшь своё добро…»
(Из песни «Оборотень» группы «Мельница».)
Мне душен терем расписной,
Дугою выгнутые своды.
Где дух мой, жаждущий свободы,
Томится смертною тоской.
Бросает вызов мне луна,
Цвета испуганно поблекли:
Как будто бы глаза ослепли.
И слышится мне: Пей до дна!
Залей тоску хмельною брагой,
Стони, потявкивай на жизнь,
И будут крылья берегинь,
Тебе достойную наградой.
Сиди в хоромах, коли кровь,
Твоя остыла в хилых венах,
И не мечтай о переменах –
С желанной поиграй в любовь.
Но если есть ещё дыханье,
И когти всё ещё остры –
То выбирайся из тюрьмы,
Прими луны своей лобзанье.
Кому – вино, тепло, чертоги,
Нож в спину, сладкий плен, тоска…
Тебе же – блики серебра,
Гул ветра, бег, леса, пороги.
Ты – волк, ты – хищник, лютый зверь,
Тебе другое назначенье,
Поймай же на лету мгновенье,
И распахни входную дверь.
2015
Влюблённые
Ты угощаешь финиками с кофе
Словно паруса, над нами,
Воздушного шатра
Нежнейший шёлк.
Твой шатёр, господин, –
Большая жемчужная черепаха,
Он дышит –
Ветром.
Твой взгляд, господин,
Чернея пасти тигра,
Чернея самой тёмной ночи…
С меня ты не сводишь глаз,
Сидишь на подушках
Царственно гордый,
Как белый аист,
В белых одеждах.
И только в зрачках твоих –
Жадный пожар
Несётся огненной бурей
По сухой саванне,
Под мраморной кожей.
И я вся в огне, ты видишь,
Ты знаешь.
До пепла сгораю –
Сверкаю зарницей,
Превращаюсь –
В крупицу.
А ветру не спится
Он схватит крупицу,
Как сокол добычу…
Ему безразлично -
Несёт…
…И кладёт меня
К твоим ногам.
Без боя.
Спокойнее дышит шатёр –
Ночь уводит свет дневной
За небосклон.
Чтобы тот не смущал
Влюблённых.
…Слаще фиников,
Губы твои, господин.
Но хочу знать,
Так же, как кофе, крепки ль твои руки,
Чтобы удержать
Маленькую крупицу
На открытой ладони?..
2014
Надежда
Надежда во мне – не пух лебединый, Надежда во мне скрежещет зубами – Взять тебя в руки, как мягкую глину, Вылепить профиль своими руками.
Ты заставляешь меня осекаться – Рвутся слова, словно подранный парус, – Я ухожу, но желаю остаться. Слово скажи, и тогда я останусь.
Только молчишь... Ведь тебе безразлично. Просто меня привлекают мужчины… Те, что считают лишь куклой тряпичной И забывают, что все мы из глины...
Может, такое – крылатое чувство? Больно до дрожи, до гулких стенаний... Глина обсохнет – родится искусство. След на нём будет солёных исканий.
2010
Грусть
А мы ведь даже не прощались…
Минуты беспечно простились с тобой,
Стрелки бежали, не осекались.
Знаешь, мне горько остаться одной.
Только сейчас, когда разум холодный
Я понимаю – тебя не люблю.
Но вспоминаю твой взгляд горько-тёмный –
Сердце щебечет: себя погублю.
Я так боюсь, что тебе всё известно,
Ты, словно кошка, играешь со мной.
Мысли мешают, и в комнате тесно.
Тесно мне в теле, найти бы покой.
Хоть напиши. Пусть немного – две строчки.
Я, так и быть, удалю то письмо.
Ты возвратишься, распустятся почки.
Встретимся снова, коль суждено.
2007
Тропическая ночь
Когда подойдёт срок,
Луна заиграет волнами,
Остывший, белый песок –
Промнётся босыми ногами.
Побегу я к тебе, как тигрица,
Сквозь мягкую негу ночи,
Чтобы губами впиться,
В губы твои, если хочешь.
Чтобы порвать в клочья платье,
Мокрое от пены морской,
Забыться в твоих чтоб объятьях,
В ушах чтоб шумел прибой.
Чтоб тело ярче горело,
Чтоб страсть клокотала в груди –
Бегу я к тебе я поспела,
Поспела я для любви.
2009
Аквамарин
Твои глаза – аквамарин, Немая бездна сладострастья, Под лёд уходишь, а в груди Смешно, невольно бьётся счастье.
Смешно, невольно бережёшь В душе минуты роковые, Когда твой взгляд, как будто нож, Обрезал крылья мне живые.
Обрезал. Не смогла взлететь… И, лишь на время уповая, Пытаюсь тщетно отрезветь, В твоих объятьях тая, тая…
Я ухожу под лёд, тону – Бескрылый ангел, как виденье, В твоём морском, немом плену Хватает каждое мгновенье…
2010
Мы все приносим жертвы
Мы все приносим жертвы... Ты ушёл, А жертва Осталась.
2010
Страсть
В дурмане страсти тихо тая, Ты в ухо шепчешь: "Мой лишь! Мой!" Ты – феникс, что в огне сгорая, Наутро вновь блеснёт звездой.
Ты вся – шагреневая кожа, Желанья полного сосуд, И знаю, ты меня моложе, И дети у меня растут...
Но страсть, как ярый поединок, Как крик, сорвавшийся в ночи, И ты – моя, вся из пылинок, Что время за собой умчит.
2010
Твои одежды красны не от злата
Твои одежды красны не от злата, И волосы тёмны не чёрным огнём. Взглянув на тебя, поняла, что богата, Я новым стремленьем омыть кровь дождём.
Я знаю, тяжки для души те оковы, Что сердце сковали, тебя потрясся, Но полночь уже, и в одеждах я снова. Я жду, чтоб явился, их ветром снося.
Но знай, просто так ты меня не получишь – Я буду фиалкой в ладони твоей, Сожмёшь, и умру, чтоб тебе не наскучить, А будешь беречь, буду ярче огней.
Тебя напитаю, как матерь-землица, Слезами-водой окроплю всё лицо, Ты вскоре поймёшь – мной нельзя утолиться. Нельзя и, как петлю, накинуть кольцо.
Но можно стать солнцем! Себя создавая, Из ночи во день вновь творить и меня. Лукавству не место! Тобой не играю, Явись и поверь – Судьба я твоя.
2012
Восточный танец
“This is a desert rose
Each of her veils, a secret promise”.
Sting
«Она - роза пустыни.
Каждая из её масок – тайное обещание».
Стинг
Вуаль – лиловое облако,
Ты любишь мой танец, я знаю,
Пустыня днём догорает –
Пурпур с черничным соком –
Где-то над юго-востоком,
А здесь, на западе красном,
Ещё трепещет огонь.
Хною моя ладонь
Узорами расписными
Украшена для тебя,
Сурьмою мои глаза –
Быстрее вороны крыла,
Опаснее хищной птицы –
Подведены.
Крылаты мои ресницы,
Но остр – взгляд.
Как песня, звучен наряд,
Жарок, как сердце домны –
На нём монисты звенят,
Когда движения томны…
На мантии тайные знаки –
Тебе помогут в атаке –
И будет каждый град – взят,
Покуда с тобой моё сердце,
Покуда твои ладони
Согреты станом моим.
Мой царь, мой хан, господин,
Забудь все горести ныне,
Прими меня, Розу Пустыни.
2016
Весенняя Франция
Я утром поцелую розу, Рассвет встречая с круассаном; Здесь свет, похожий на мимозу, Лежит под окнами туманом.
Запрыгну в «лодочки» порхая, Сбегу по лестнице легко, И утра аромат вдыхая, Пошлю привет тебе в окно.
Пошлю я радость, и веселье, И миг, в который мы ликуем, Букет фиалок, утра мленье… Весь мир! – с воздушным поцелуем.
2009
Три кинжала королевства
Его Величество был точен, как всегда
Велел придать мне вид, острастки ради.
И вот лежу в крови я, как в помаде,
На каменном полу, как кочерга.
Хоть губы онемели от побоев,
Язык распух, а нос вострит глаза,
Я бормочу, робея от стыда,
Всё сказанное там, в её покоях.
О, женщина! Загадка! Песня! Звук!
Семь лет, глупец, считал Вас фавориткой
Нелепой, напомаженной открыткой,
А Вы – шпионка, мой внезапный друг…
Спасли меня, играючи, Вы в парке,
Не отпирайтесь, голос Ваш узнал,
То были Вы, Ваш друг и Ваш кинжал,
Не выбраться из той мне перепалки
Когда б не Вы…
И наш Король всё знает,
Вы – верный ферзь в его стальных руках,
Во что ввязался я? Мне даже тесен страх,
И только ум пытливый всё гадает…
Вдруг скрипнули засовы у темницы.
Вошла легко, как тень в закатный час.
Все маски пали, вижу только Вас –
Ваш взор крылатый, длинные ресницы.
«Скажите, сударь, как здоровье Ваше?»
«Благодарю, всё лучше, чем вчера…»
«Приятно знать, к отплытию суда
Уже готовы. Курс на север ляжет».
«Куда? Зачем?» «Не много ли вопросов?»
«Прошу прощенья, только лишь один –
Вас тоже наш Король и властелин
Когда-то спас?..»
И на ресницах – осень.
Небрежно улыбнулась, снова – в плащ,
И прошептала, словно бы таясь,
Или перчатку вдруг на землю бросив.
«Меня, как Вас, удачно не спасли,
Меня другие беды посетили.
На этом странном, непростом пути
Меня бесстрастно, своевременно убили».
2014
Падение
Мне говоришь – твоя. Я знаю, Я вижу сходство наших глаз, Во сне к тебе я улетаю, А просыпаюсь – боль и страх.
Как погасить в груди то пламя, Что жаждой жжёт всё изнутри? Ты говоришь, что любишь – таю, И верю клятве о любви.
Но нет тебя опять в постели, Чьи перья мучишь ты во тьме? Смотрю в окно – луна в апреле, Что мне ещё вменить судьбе?
Встаю с постели – сон так тянет, Луна на сходе – свет небес... Взлетаю – воздух так дурманит – Иль падаю я под отвес?
Один лишь шаг! Уже с карниза Лечу к асфальту, а тебе Две строчки только: "Что ж, маркиза, Весь долг свой отдала судьбе".
2010
Вампир и страж
Ты позволяешь мне дышать, Ты думаешь, что беззащитна. Как же возможно устоять От глаз твоих, клыков, как бритва?
Круги сужаешь улыбаясь, Не нападаешь, просто ждёшь, Чтоб я молила, задыхаясь От слёз, что время не вернёшь.
Ты ждёшь, чтоб кровь моя кипела, Чтоб слаще были те глотки, Не знаешь ты, что я успела С собою захватить клинки...
Не знаешь, что теперь добыча Не я, а ты. И мне дышать Сложней не станет – я твой сыщик, Я твой кошмар, я твой палач!
Ты замер за моей спиною. Я вся – пружина, скорость, слух. Сказал: "Тебе сейчас открою То, что тревожит грешный дух.
Я тот, кто прячется и алчет, Кто плоть живую в клочья рвёт, Я тот, кто глух к слезам и плачу, Я тот, кто кровь людскую пьёт.
Но ты меня слегка смутила. Ты, как огонь, как блеск и свет. Я не хочу, чтоб ты остыла, Чтоб стала хладной, словно снег.
Иди. Гори, пылай и лейся, Как песня птичья по весне..." Я обернулась: "Не надейся!" Кинжал блеснул в моей руке...
...Ты позволял тогда дышать Не стал пытать и мучить солью. Ты отпустил. Теперь шагать В густой ночи мне с этим. С болью.
2010
Прощание вампира
С тобою, ночь, я говорю В последний раз, ведь луч рассвета Разрушит в пыль всю плоть мою, И пепел станет ветром, светом...
Тебя любила за покой, За волн морских глухое пенье, За зов огней в таверне, бой Кувшинов и вина кипенье.
Тебя любила за охоту, Когда мир запахов и снов Всё застилает, тянет ноту Певец в ушах, не зная слов.
И я крадусь, и я дыханье, Я лист, сорвавшийся в лесу, Я – тишь и тьма, моё лобзанье – Погибель, что собой несу.
Но всё, довольно. Ведь бывает, Что смерть становится милей... Пора сей грузный мир избавить От жажды, что тигрицы злей...
2010
Мука волка
Зачем привёл меня в свой дом? Не знаешь сказочных преданий? Что волк в обличии людском Страшнее топи под ногами?
Я попыталась ведь уйти, Хоть страшно, но без сожаленья В мир духов тихо отойти. С утёса вниз – одно мгновенье.
Ты спас! А ночь крадётся ближе... Нет сил подняться; темнота Во мне притихла: тише-тише – Она готова для рывка.
Я простонала: "Дай воды", По запаху, наверно, зная, Что в доме нет, и у сосны Колодец сумерки глотает.
Ты вышел, силясь проползла В твой погреб, запирая дверцу. Ну что ж, посмотрим, темнота, Куда отсюда сможешь деться...
2010
Валькирия-метель
Не пытайся убежать, Раз метель всё застилает… Зовы вихря не понять, Тем, кто в страхе убегает.
Здесь я, прям перед глазами, И не смей закрыть забрало, Я – метель. На поле брани, Я накину покрывало.
Я – холодный ток по венам, Я – предвестие покоя, Ты же знаешь, что наверно, Час твой пробил, раз я вою.
Ты же видишь – сквозь метель Проступает чей-то лик, Не смущайся, просто верь, Что ты в тайное проник.
Я – валькирия Валгаллы, Я – древней, чем время бед. Раз я здесь – ты воин славный, В вечность твой уходит след.
Дай мне руку, в путь уходим, Дщерью Тора выбран ты, Будь покоен, будь свободен, Ждёт тебя твой край мечты…
2010
Противостояние
Моя тень, мой принц, мой князь, Ты ли тот, кто в тумане растает? Ты ведь знаешь арабскую вязь, Что кинжал мой легко обвивает?
Ты ли мой alter-ego, злодей? Или шанс? И моё равновесье? Всех оружий на свете быстрей Глаз твоих колдовская песня…
И должна я себя стяжать Из мельчащих, светлых песчинок, Чтоб верный кинжал свой сжать И выйти на наш поединок.
Как слабеет душа пред тобой! Как ноги не знают правды! Но встретить придётся бой – Шанс не даётся дважды.
Моя тень, мой принц, мой князь, Сколько лун не знал ты рассвета? Сколько боли принёс? Но грязь… Станет прахом и утренним светом.
2010
Белые одежды
1
Я никогда парчу не надевала,
Меня смущали белые одежды,
Их колыханье, шелест, запах нежный
От них, как от себя, бежала.
Боялась я привычных мне вопросов:
Кто я? Зачем? И почему ступни
Мои томятся в обуви, коль босой
Ходить приятней в радостные дни.
2
Я не носила белые одежды
Но влёк меня к себе их запах нежный
Их тонкий аромат и чистый вид нарцисса,
И звук весёлый шепчущего риса.
В них всё прекрасно, только вот
О небо, сколько же хлопот,
Чтобы они всегда сияли белым.
Я посягать на них не смела,
И не носила белые одежды –
Зачем душе бесплотные надежды?
Но вот, когда Луна, смеясь,
На небо выпускает звёздный улей
Томлюсь я, и себя стыдясь,
Стремлюсь понять, а я вообще живу ли?
2014
Небо
Не смущайте небо мольбою,
Не гневите пустыми угрозами,
Ему, с его тишиною,
С зарёй, облаками и грозами,
Чужды земные печали,
Неясны людские проблемы,
Бескрайние синие дали
Нельзя уложить – в схемы.
2015
Буря в ночи разгорайся огнём
Буря в ночи, разгорайся огнём! Молнии-кони, бегите, бегите! Гром, хохочи! Да так, чтоб потом Гул не смолкал в небе-корыте.
Буря, пряди же пряжу дождя! Колко протягивай нити быстрей, Сшей мне рубаху, словно из льна, Словно невесту меня разодень!
И не смолкай, ветреная купель! Плеск-зов ветров, как шепот огня, Холодом острым меня обогрей И закали до цветов янтаря!
Буря, терзай, наполняй, заряжай! Тебе ведь неведомы плач и тоска, Всё, что отжило, буря, сжигай! Чтобы осталась во мне лишь заря...
2011
Пальцы смыкаю: кончики – к солнцу!
Пальцы смыкаю: кончики – к солнцу! Глаза закрываю, И грудь наполняю Дыханием жизни; как пью из колодца.
Мир открывает свои мне объятья, Звенит и щебечет, Порхает и лечит Душу мою, что в ситцевом платье.
Бегу по блестящему белому лугу, Смеюсь и играюсь, Себе улыбаюсь, И небу, и свету, и милому другу.
Есть радость движения! Радость дыханья! Радость познаванья! И счастье мгновенья!
Тепло есть в ладонях, И мир – в моём сердце, Всем можно согреться, Что дышит любовью…
Пальцы смыкаю: кончики – к солнцу! Глаза закрываю, И грудь наполняю Любовью Его – серебряным звонцем.
2009
Спасибо за чтение
Вернуться к книге