Инакомыслие. В чём причина разочарования Александра Грина.

Глава 1

"Это вовсе не камень."

Он же отрекается от безумия-

Больше не читать рыцарских романов.

... И дерзновенный тот баобаб с грифами на сухих, кажущиеся таковыми ветвях,

уж ничто не говорит пророчески Секвойи.

Цветок, с поникшими цветами.

Испытывая терпенье, природа даёт нам всё необходимое для жизни, как воздух в отличии космоса-мы щитом защищены.

От бога-вселенной и вечным соперником его-молвы и эпигонов.

Недоцелованная дева инженю на развалинах Атлантиды -подводных руин, не знавших времён, клялась в русалочьей шкуре в неверности сатане и безумию.

Что человек бы не сделал,всё нарушает хрупкую картину мира. Один лишь шут смеялся, заливая горе ямайским красным ромом.

Начали за упокой, продолжим за здравие:

Выплеснув гнев в пересказании абсурда, в шаманских поисках невинного народа.

Сегодняшнее время не торопилось жить, оно сжигало рукописи шестидесятников, сочетания не находилось.

Девчонки на него не обращали внимания, за то-

Его целует мама на ночь.

Но к чему человечеству такие манёвры, всплеск всполохов,уходящие в небо радости арены, и гнева балконной ночи и белой занавеси.

От бесчеловечных войн, и тайн, оберегает небо, море и бог притяженья в нас.

Но мы антагонисты во всем известном нам, что касаемо, как вера,- идём в чёрный лес, взяв по дороге попутного чёрного пса в искаженье истинного мира, временных погод и года.

Во многих тайнах нас тогда искало время,дело рук человеческих

в распознании души-дьявол или же бог, и только окаменелые останки ближнего космоса -межзвёздных каравелл подтверждали прогнозы-

мы во вселенной тогда-без бога- были не одиноки.

Кто даст гарантию того, что за нами теперь не наблюдают неуставно, неусыпно, видя в нашей жизни своё далёкое прошлое.

SOS-было передано на неизвестном науке нашей языке.

Проклятье так бы не выражалось в ответ.

Как мал властью своей над небом человек, что он одним гневом своим уничтожил бы весь, видимый белый свет.

Тайна ничего не сказала в ответ, как и золотая рыбка, она уважала их печаль.

Но как врач из покоев Эскулапа она обязана рисковать, даже если это принесёт погибель им обоим.

Был пролог-мы спим спокойно и видим сны, где и без углов мы можем жить, без окон действия, и без сторон противодействия.

Лучшее из прошлого, когда из бездны неясного света телесного поднимается священное нечто в обличиях древней языческой молвы, где разговоры коротки от длинных рук и стрел.

Как спасительный для повешенных круг с надписью"Нептун."И вместе с тем такие же беды. Почему нас притягивает умерший человек, хранитель тайн и прошлого уже целовальник?

Солнце заходило с облаком на нём, неразгаданной формы, как будто на древней флейте играл сам Аполлон.

Страсти в масть и дело в гору, будто стоит только задуть свечу-то в открытом море от неисправного компаса пропал бы путь-звёзды забежали быстрее,

сжимая пространство своими солнечными лучами, сливаясь, немея,

имея друг у друга уже сломанные шеи в желаньи противостоять,пересмотреть направленные в глубь себя глаза.

Когда человек лишён мало-мальски зрелых чувств, то все люди в его, кажущимся наважденьи, кажутся ему в представленьи врагами нации.

И не знает он, от куда идут уже на него боли, если не от внимания.Здесь и зов матери бессилен, глушит шум машины, и хлопанье двери. Он лишён собственной воли-

Ночной город витражей и продажной любви.

Он лишён воли, высказанной свыше, желаньем жить вопреки пустых ночных желаний, летящих на фальшивый свет.

Дамам руки уже не целуют гусары,прошла мода и на аксельбанты с ними и на благородство, крови же смешались, как в драме о лебеде, раке и щуки,когда капиталы их объединились- птиц и земноводных.

Страсти в игре порок немалый от силы, лучше уж демонстрировать одержимость на конец металла-герой её романа-

Миссия однолюба-беречь память.

Чаще путая имена друзей, и тем из близких наживая врагов новых, и долгих- без прощенья.

Чаще путая, чем принимая на веру, раскрепощённых с порочными, и нечистыми на руку с дурным запахом изо рта, с дурным, косноязычным взглядом внутрь себя.

... Есть способ, запрещённый в Европе, в результате которого, как женщины, так и мужчины физически не способны на неверность.

Без любви не бывает жертвы.

Женщины помнят по-другому.

Мужчина более реалистичен в делах, но менее хладнокровен в любви, и

более от этого раним. Женщины более идеалистичны, могли бы, но не стали, быть более циничными в этих вопросах, могли быть злы, но менее безумны.

Они сходятся, будто полюса после апокалипсиса, путая реальность с воображением-своими грёзами.

Они сходятся, как гладиаторы на аренах Колизея, где уже красота не привлекает без дела тела, даже отвлекает от образа в целом и... сочувствует им.

Женщины помнят по-другому, и обиды, как собаки;их одухотворённость всего и вся чаще им вредит, и пугает их же самих больше,чем помогает в их любви.

Она вырождается так же, как и вера без опоры, когда дух подавлен-любовь зла.Нет ей достойного применения.

Мы и природу вокруг себя делаем искусственно. И пикового короля, как единственного героя юных лет в этой природе не снимаем, с воздвигнутого пьедестала, носим в сердце своём.

А героев, как известно из некролога надо делать самим.

В этой природе простых в общем-то вещей, но скоропалительных встреч. И это уже не игра,

когда врата названы в честь гегемона, могильщика королей, и мерзостных прелестей инфантов.

И на ветру солнечном, далёким от Эоловых арф завывания волчьего на верху встретиться они не смогут.

Они боятся повторения своих ошибок, и это... преимущество за нормальное посчитав, народ без спроса на его услуги, зова, самостоятельно-без власти, без самосожженья жить уже не сможет.

Кто на молву юных прежде повесил замки зрелых.

Власть народ видит в деле, и как указ-в чине при параде, но потеряно и в этом лицо фалеры, заменившее было всесильное лицо пророка;

в остальное же время-за себя он не в ответе.

Что в ответе безглазом он зрил ежечасно, то и в дальнейшем в упор подчас, видел в зеркале, ненавидящего себя.

Быт и мирские дела, где- кто,

кто волен же без эпитетов с миром всевышнем соглашаться над этим миражом?

Безумный мир опасен, это же нужно понимать!

Кто первый руки протянул, когда челны с носом, вырезанном на нём русалки с глазами Горгоны,коснулись берега златого.

Кто первый с берега немого руки протянул, когда

нужны стали им мосты для самосожжения за ними всего плохого, мерзкого и униженного молвой.

Только в войне с собой, в предутреннем сне, когда и там закончились, как патроны иллюзии, мечты,то лица врагов - мы их видеть стали уже на себе, как ходячие мечты.

Когда же станут, им нужны мечи на равных долях впечатленья, тогда и встречается народ с властью, не будь же трусом мир при них.

И через одного, через голову врагов он молится приспешному богу своему, всё больше отдаляясь от людей в мир своей неразделённой тишины.

Ведь для этих звуков полученья лиры более тонкие струны нужны,

она же, как абсолютная тишина, где крик не слышен из-за повышенных тонов,

в отличьи фраз- крылатых демонов молвы в каченьях равновесья -

Дон Кихот из Ламанча отказался бы от судьбы такой народа:

Говорите по очереди, а не как дети Вавилона.