Иллюзия

1

Под дланью необъятной сновидений,

Где взор лишён любых мировоззрений,

Я провалился, словно был не жив,

Не мёртв, не канул, честь не уронив.

Моё сознание очутилось в сумрачном полёте,

Сковал что, будто стих, по строкам где течёте,

И в граде я необычайном оказался,

Что странно иллюзорным появлялся.

Как из звезды рождается звезда,

Подобно путнику вошёл туда

И замер – птице схожий луч

Вставал из гор и был гремуч.

2

А я по улицам шагал,

Иных речей не понимал.

Свернулся храм из пепла вдалеке,

Прошёл вперёд, и как-то налегке

Внимал страданиям чужим

И на мольбы тогда глухим

Не пожелал явиться я,

Заставил самого себя

К случайной сущности пройти,

Была что схожа зверю взаперти.

Не знаю я, как объяснить –

Чудной тот вид затяготить

3

Способен каждого из нас,

А у творения был окрас

Из стали, злата, серебра,

Свинца, и синяя искра

Пронзала несколько веков,

Назад, вперёд – каков

Же облик был у твари этой!

И посчитал я то приметой.

«Так ты проник в мой разум?

Теперь со мною связан,

Как неразлучны мрак и синева,

Как та душа, которая мертва,

4

Ты впутан в вереницу допущений,

Изломов реальности иных видений».

«Да что же ты такое?

Я сплю – и всё пережитое

С теплом наутро вспомню, как свечение

Нежданных путешествий, и влечение

Пускаться в грёзы так меня снедает,

И выясню теперь – а что ж там обитает?»

«Ну что ж, в дорогу мы пойдём».

«Куда? И почему светло как днём?»

«Периферии у тумана,

Где нет Левиафана».

5

«А он-то тут причём?»

«Не знаю я, почём?

Я к слову это рассказал,

Оков всех сумрак не объял

Тебя, а потому твержу,

Что иногда и я шучу».

«Выходит, я… Посланник?»

«Отнюдь – притворный странник».

«Как так случилось, что ты зверь,

При том и в клетке – та вольер?

Решётка и свечение измерений –

Внутри тебя я вижу привидение».

6

«Мой образ странен, сер и многогранен,

А зверь – и тот тысячелетия изранен».

«Забудь, тебе что говорю,

Направь на истины стезю,

Пошли к горе у облаков –

Меня, героя, будь таков!»

«Ты не герой, а нищий,

Довольствуешься пищей

Одной – другой пренебрегаешь

И жалости ума не осознаешь,

Пока ты не узришь форпоста отрешений,

Куда спешат все от мира истощений».

7

Кивнул я молча, мы прошли по граду,

И места не было гноению, но смраду

Не веяло оттуда, как всегда,

Прошёл в ворота древние тогда…

А город – не бульвары и мосты!

Строения совсем уж не просты!

Витают, дымно под ногами проседают,

Проходы, лестницы, и все-то – не скучают!

Там бездна сотен этажей

И коридоры из дверей,

Суда и здания, поезда,

А самолёты, как вода,

8

Что струями течёт по пелене и небу!

Ах, небо! Как мог забыть я эту скрепу?

Она соединяет град, гротеск и сновидения,

И сплачивает трижды любые отражения.

А храмы в уровни, которых миллион?

А здания изменчивы, и их там – легион?

Иные же творения, создания, творцы,

Знавайте, как желаете, они – с цветка пыльцы,

Как с неба собирают, а точно, я забыл –

Что небо воплощает, от вас я чуть не скрыл!

Перемежение видимых немыслимых окрасов –

Нельзя и не могу я описать то небо без прикрасов!

9

«А смысл есть ли здесь?»

«Уж есть, и даже спесь

Досталась горькая лишь одному из нас,

Но это прошлое, а важно, что сейчас».

Под осязанием тлетворного восхода

Прошли мы чрез угрюмые ворота

И очутились там, где не было надежды,

А ум мой оголился от разума одежды.

«Тут смерть и холод обитали

В те времена, и нашептали

Они отчаяния тоску,

Так будь же начеку».

10

Летали в холоде ужасные творения,

Ох, как готов забыть я сновидения!

Не те, где миллионы этажей,

А те, где гиблых штабелей

Из книг и древних фолиантов,

И блеск где ал бриллиантов,

Собой преобразуют мрак.

Вмиг накатил свирепый страх,

Затрясся я, задребезжал,

И в кулаки ладони сжал,

А проводник мой испарился:

«Смешно-то как – сюда явился!»

11

«Обманщик, лжец!

И вовсе не творец!

Проклятый льстец!

Я заплутал вконец…»

Всё верно – он меня покинул

Лишь для того, чтобы я сгинул.

А существа, их тысячи витают,

И те меня совсем не понимают.

А небо!

Что за небо!

Я пошатнулся и упал,

Морок меня сковал.

12

Смешение демонических отродий

И лоз не виноградных, а угодий,

Росли там из земли какие-то растения,

И дважды проклял все я отражения.

Они трудились, плыли лабиринты,

Из книг и полок закручивали винты,

А небосвод был полон отчуждения,

Поработило и меня, и нет спасения!

Перемежение ветхих умерших цветов

И пепельных, и серых, а ещё – грехов!

Не те грешки, которые забыты,

А те, что кровью чьей залиты.

13

Земля – а та была?

И если да, то не одна.

Она не проседала, нет,

А уходила вглубь, ответ

Найти не стоит и стараться,

Придётся насмерть измотаться.

«Ну как тебе, мой юный друг?»

– Заговорил зверь в клетке вдруг.

Взглянул на небо, от вида коего

В живых не станет просто никого.

Слепил там, где-то в вихре света

Предатель тот, и из вселенной мета

14

Ко мне прибыл, чтоб ум поработить,

Не дам я существу себя вот так изжить!

«Ты! Лгун! Обманщик и мерзавец!

Ты – нечто и лукавый самозванец!»

«Позволь мне всё же возразить».

«Ну нет! И я готов тебя убить!»

«Ведь не владыка твоих грёз,

Не лей в мгновение ты слёз.

Врата – лишь отражение допущений

И страхов, жизни, тёмных ощущений».

Затрепетав, взирал на суть,

Что указала истины мне путь.

«Так это я на славу потрудился?»

– Я, уповая, за его слова схватился.

15

«Да, прав, всё точно ты подметил,

Но если б раньше ты бы сметил,

Тогда бы не пришлось вытаскивать тебя,

Ты в мире из своих кошмаров как дитя».

Мрак, блеск неистового хлада,

Боль, хрип: «Уйди от смрада!»

Миг, пелена, смешение чертей,

И зверь покинул клетку из огней.

Часы, минуты или миг?

Но вот уж всё – и стих

Помощник мой и с тяжестью поднялся,

Разрушилось всё то, чего я так боялся.

Освобождение

Тот зверь громаден оказался,

И стал он яростно сражаться,

А я ему кивнул, и он меня понял.

Забыл одно сказать – не донимал

Ни я, ни он меня обычными словами,

Мы мыслями менялись, чудесами

Явилось то, что я сейчас переживал,

Валил отродий друг мой наповал.

И, сев на помесь птицы и дракона,

Сквозь бездну устремились, тона

Я радости своей не удержал,

Ворота мглы тот зверь прорвал.

***

Всё прокатилось заунывно – те врата и страх,

Два неба, храм из пепла, от которого и прах

Не смог, пожалуй, даже уцелеть,

Творение то, умело что гореть,

И небосвод, и сотни чудных этажей,

И гнёт, и хлад в пучине штабелей,

Простор всех гнусных и волшебных измерений,

Являлись что подобны лабиринту отторжений,

Оков, веков и миллионов отражений

От мироздания поупадших рвений.

Очнулся я в обыденной постели,

Подумал: «Сон? Да неужели…»