Игры и маски

Осень Разбитых Сердец

В опустевшем лесу хороводов не водят дриады,

Облетела листва. Позабыты и песни, и смех.

Нам с тобой не дождаться от осени этой пощады:

Наше счастье умрет под дождем незаметно для всех.

Догорают огни, умолкают заздравные речи

На последнем пиру горделивых эльфийских владык.

И ты скажешь: «Прощай!» – ну а я ничего не отвечу.

Сердце словно бы ждет, как спасения, новой беды.

И молчит, струны арфы порвав, безутешный певец –

Это осень разбитых сердец.

Погружаются в сон вековой короли и герои,

Чары Феи Морганы, как саван, укрыли поля.

Эту долгую ночь ты опять проведешь не со мною,

На борту уходящего в Западный Край корабля.

Древний город навеки исчез в серых водах пролива,

Где когда-то резвились русалки с цветной чешуёй.

Наша сказка подходит к концу. Он не будет счастливым.

Мы не стали другими, мой друг, – мы остались собой:

В наших душах лишь моря и неба холодный свинец:

Это – осень разбитых сердец…

Осколок солнца

Ты сжимаешь осколок солнца неуверенной детской рукой. Если брат твой однажды вернётся, в вашем доме будет покой. Перестанет Маргарет плакать, Кэти снимет с шеи петлю. «Возвращайся скорее, братик, я так сильно тебя люблю!» От дождей прохудилась крыша, сад ваш сорной зарос травой. Ты надеешься, он услышит. Ты надеешься – он живой. Солнце гаснет в твоей ладони, от кустов наползает тень... «Скоро мой день рожденья, помнишь? Наш с тобой уговорный день.» В ярко-рыжем закатном свете шелестит у крыльца пырей, и кукушкою кличет Кэти: «Джонни, милый, домой скорей!» Ты же медлишь. На небе бледном лунный серп, словно тонкий шрам. «Мы не дожили до победы. Приходи, дай свободу нам!» Ночь крадётся по небосводу, и стекляшка дрожит в руке…

Незаметно проходят годы в обветшалом особняке…

Заблудившийся

Заблудился. Не нашёл ответа

На простой незаданный вопрос.

А вокруг дышало мёдом лето

И бросалось пригоршнями звёзд.

Убегал в смятении и страхе.

Умолял забыть и не томить

Женщину со взглядом Андромахи,

Что посмела верить и любить.

Вскрикивал протяжно и безумно,

Как дитя, как птица. И во мрак

Вглядывался жадно. Мучил струны

Безутешной скрипки до утра.

А в молочном кружеве рассвета

Раздавался петушиный гимн

Белопенной утренней планете,

Самой беспощадной из богинь.

Гимны ночи - I

Кто-то рвётся к вершинам славы,

Отдаваясь на волю мига,

А в моей голове – отрава

Цвета вечности и индиго.

А в моей голове – туманы

Паутинами по оврагам,

И сочатся глаза, как раны,

Тёплой солоноватой влагой...

И мне снится пульс мирозданья,

Колыханье груди Вселенной –

Словно девушка ждёт признанья

То ли в верности, то ль в измене.

Гимны ночи - II

Отчего так певуч хрусталь

Предвечернего небосвода?

Неоправданная печаль,

Необъявленная свобода...

Божий перст указует вниз –

И, покорная горней воле,

Опустилась на землю высь

В грозном пламенном ореоле.

Не зови меня, не буди

Человеческих слов созвучьем –

Вместо сердца в моей груди

Поселился огонь летучий.

Подожди: отгорит закат,

Пепелище зальёт прохлада;

Бесконечности аромат –

За терпение нам награда.

Лишь тогда, если мира край

Не утонет в слепом тумане,

Удержи меня, не пускай

В упоительный мир мечтаний!

Неизбывности тишины

Я желаю вкусить однажды;

Как младенец с лицом луны,

Утолить неземную жажду

Ночи-матери молоком,

Виноградом небесных гроздей...

Я хотел бы стать светляком,

Что ночами играет в звёзды.

Lhiannan Shee

Нарушая законы и жизни, и даже смерти,

Оставляя следы на песке берегов безлюдных,

Ты идёшь по волнам, как по вечной незыблемой тверди,

И само твоё бытие - невозможное чудо.

Ты смеёшься, о дева вод и штормов безумных -

На сосках засыхает соль поцелуев моря,

На бедре золотым клеймом проступают руны -

Я читаю себе приговор в колдовском узоре.

Ты придёшь на закате дорогой из солнечных бликов.

Ты обнимешь меня и заставишь забыть о невзгодах -

Облачённая в свет, опьянённая чаячьим криком

Непокорная дочь забытого ныне народа...

Ночь сомкнёт неизбежно над нами звёздные крылья.

Я молю - пусть она бесконечным блаженством продлится,

Чтоб теплом твоих рук моё сердце смогло насладиться,

Чтобы косы твои, как огонь, в темноте мне светили.

Морская госпожа

Постойте, itron! Скажите, не вы ли рыдали и пели о проклятом городе прошлого, Исе, и выли, как воет лисица о загнанном псицами лисе? Не вы ли взывали к богам, чьи забыты законы, и против закатного нимба ваш лик возвышался бесстыдным подобьем иконы?

Я помню вас ясно в крови утопавшего солнца - Златые кольца на призрачных пальцах сияли. Да, я не ошибся, забыть этот взгляд невозможно - Неосторожно я заглянул в эту бездну.

Предел Финистера, лилового вереска волны - здесь прятался я, словно кракен на лоне морском, безответном и жадно-зелёном. Теперь я старик, и лиловые вены изъели меня, как на дне изъедает вода неприступные древние стены.

В ту пору, itron, я был ветреным дерзким мальчишкой, Лишь понаслышке с истиной жизни знакомым, Но время и опыт стирают черты и различья - Много обличий переменили мы оба.

Вы пели в ту ночь, и я видел: огромное море вздымалось над миром, дробило гранитную плоть Уэссана. И горе, и радость людские - песок под ногами морганы. Но вторит предательский вздох бормотанью прибоя... Itron, разве мало вам мёртвых? За кем вы приходите, чтобы увлечь за собою?

Вампирка

Ты моя и не моя женщина,

За тобою след кровавый стелется…

Прикоснусь к твоим губам бережно,

Моя дикая, моя метелица.

Моя белая, моя вольная,

Недоступная, как смерть, свободная.

Потерять себя с тобой – больно ли?

Есть ли гибель этой благороднее?

Я склоню перед тобой голову,

Заключу тебя в свои объятия.

В сердце страха и любви – поровну,

Моя радость и моё проклятие!

Ты совой умчишься в ночь бескрайнюю –

Только звёзды твой полёт видели…

Я молил лишь об одном свидании.

Ты пришла – и жизнь мою выпила.

Время 404

Жестокая девочка-кукла

Скрывает под черной вуалью

Косички из мягкого шелка,

Фарфоровое лицо.

Холодные тонкие руки

Владеют убийственной сталью –

Она в мясном магазине

Работает продавцом.

Безумная девочка-кукла

Ложится в горячую ванну.

Как душно бездушному телу

От розовых лепестков!

И бьется в висках отголосок

Всемирного океана...

А завтра – опять на работу.

И ужин еще не готов.

Ненужная девочка-кукла,

Завернутая в одеяло,

Насмешливо смотрит на вечность

От полночи до утра.

Сквозь пальцы струится реальность –

Фанфик без конца и начала,

И город теней в нем окрашен

Оттенками серебра.

Кармин

В далеком краю, где у берега пальмы и сонны, и томны – ты вспомни! –

Размеренный танец волны у причала исполни, безмолвный и вольный.

Пусть шорох карминовых складчатых юбок взмывает, ласкает, взывает –

Рассветной звездой на моём небосводе всплывает, мерцает и тает.

А воздух пурпурных цветов ароматом отравлен, оправлен, оплавлен,

И снова я губ твоих нежным касаньем избавлен, исправлен, оставлен...

Пусть бьётся над морем, над миром, над небом лазурным, безумным, безбурным

Твой шёпот, твой ропот, да туфелек цокот ажурный, лагунный и лунный.

Не жди возвращенья, не бойся бессмертья в забвенье и смене правленья:

Ты – сказка, ты – песня, багряная роза молений, сомнений, прозрений,

Легенда омытого солнцами Юга – танцуй же! Всё уже и уже

Петля неизбежности. Смертная стужа снаружи окружит, завьюжит…

В далеком краю, где у берега пальмы, и камни, и солнце, и тени,

Мы жили, мы верили в лучшее завтра, искали друг в друге спасенье.

Рассыпались бусины каплями крови по камню, по ткани... На грани

Реальности вымысел – призрак былого – скитаний, желаний, признаний...

Лавальер

"За окном брезжит утро, а вы почему-то не спите,

Моя бедная, милая мадмуазель Лавальер?"

Просто я влюблена - в Вашу поступь, о мой повелитель,

В пурпур мантии и безупречную лёгкость манер.

Нет, не так. "Инсомния, невроз и на завтра билеты -

Недоучено два." Нет, мне страшно остаться одной...

Я не в силах заснуть и не в силах дождаться рассвета,

Мой король, умоляю, побудьте сегодня со мной!

"А тебе не пора ли?" - "Давно. Прогоняете, злая?"

"Да как хочешь..." О, нет! "Подожди" Подождите... я Вас...

Вы как будто гроза в пьяно томном цветении мая!

"Может, вечером вс Боже, да мне выходить через час!"

Торопливое щёлканье мышкой - как сердцебиенье -

Убежать, умолчать, сохранить безрассудный секрет!

Монитор, как свеча, угасает. И через мгновенье

За окном разливается белый туренский рассвет...

Пёс принцессы

Ты – моя безумная принцесса,

Я – твой пес, пятнистая дворняга.

Мы живем спокойно, без эксцессов

В королевстве с черно-белым флагом.

Ты мне чешешь за ухом обычно,

Я тебе облизываю пальцы...

Но однажды рухнет мир привычный

Под рукой зловещего скитальца.

Он войдёт в наш замок обветшалый –

Под ногою хрустнет лист кленовый –

Лишь сверкнет на пальце перстень алый

В миг, когда над нами грянет Слово.

Замок дремлет мирно до рассвета...

Он – уйдет, смеясь над тем, что вышло:

Стану я коварным людоедом,

Ты – голубоглазой белой мышью.

Ты забудешь о былом величье

И научишься меня бояться...

...Зверю в человеческом обличье

Не о чем жалеть и сокрушаться.

Что же дальше? О беде прослышав,

Принц приедет из страны далекой,

Снимет поцелуем чары с мыши,

С людоедом – разговор недолгий.

Отвлекут тебя мечты о браке,

Свадебные хлопоты закружат –

И никто не вспомнит о собаке,

Для сюжета более не нужной...

Но пока что ты – моя принцесса

Я – твой пёс, а завтра – так далёко

Побежим с тобой играть на стенах,

Бабочек ловить в проёмах окон.

Зимнее

Синий бархат ночи упал на холмы, Рваным шелком лежит на деревьях снег... Сшей, портной, мне платье из этой зимы, Сшей такое, чтоб не сносилось вовек.

Ветер яростно воет, на что-то зол, Бархат неба трепещет среди стволов... Сшей, портной, из сини нарядный камзол, Плащ узорный из снеговых лоскутов.

Славно будет мне в новом платье гулять И невестой своей называть пургу, Сладко, словно на брачном ложе, лежать, Улыбаясь, тонуть в искристом снегу...

Менестрельщина

Брат мой, скажи, чья кровь на твоём мече?

Это не кровь, это слёзы из божьих очей.

Брат мой, скажи, что в сердце твоём горит?

Верно, последний осколок седой зари.

Кто созывал войска в безнадёжный путь?

Тот, кому чёрной стрелою пробило грудь.

Кто, указав вперёд, дал команду: «Бей!»?

Тот, кто не знает боле земных скорбей.

Звенья кольчуги сплетаются в цепи.

Вой в темноту! Только полночь всё стерпит,

Но никогда не простит

Выбор пути.

Брат мой, скажи, легко ли убить врага?

Песни неспетой чьей-то звенит строка...

Знаешь ли ты, почему наша жизнь коротка?

Каждый из нас – должник... И расплата близка.

Брат, а какие теперь тебе снятся сны?

Что ты молчишь? Отвечай – или проклят будь!

Тот, кто однажды поверил звезде войны,

Вынужден снова искать позабытый путь...

Взгляд – отражение лун полукружий.

Нет, ты не воин, ты сам – лишь оружье,

Неумолимая сталь.

Мне тебя жаль.

Брат мой, скажи, вернёшься ли ты домой?

Бедная мать слишком долго тебя ждала...

Скоро посланец смерти придёт за мной,

Небо уже застилают его крыла...

Ты же – иди, я прошу! и живи за двоих!..

Брат мой, ты плачешь? Нет, это лишь капли дождя...

Будет гроза... Говори! Почему ты затих?..

Брат мой, ответь, что видишь ты, уходя

Выше и выше по неба ступеням?

Нет для солдата пути к отступленью.

В звёздную вечность полёт –

Только вперёд...

Прощание

Ты считаешь, что жизнь - это просто игра,

Что беда обойдёт стороной.

Этот вечный театр, этот бал-маскарад

Разделить ты хотела со мной.

Ну а я - я устал от притворства и лжи,

От бесстыдства - да и от стыда.

Всё, что хочешь сказать мне, сегодня скажи:

Завтра днём я уйду навсегда.

Ты не веришь мне? Что же, не хочешь - не верь.

Ты назавтра увидишь сама:

Я оставлю открытой парадную дверь,

И в твой дом прокрадется зима.

И затянет морозный узор в зеркалах

Череду отражений твоих,

Будет девственно-снежная спальня бела,

Будуар обезжизневший тих.

Ты поймёшь, что всему наступает конец.

Обыграв и судьбу, и любовь,

Ты осталась одна. Твой холодный дворец –

Лишь шкатулка засушенных снов.

И, дотронувшись робко до маски своей,

Ощутишь ты под пальцами лёд.

И, быть может, подтаяв, по кромке ногтей

Одинокая капля стечёт...

Я хотела легко умереть...

Я хотела легко умереть –

Как листок, что срывается с ветки,

Как волна у последней отметки,

Я хотела легко умереть.

Я хотела неслышно уйти

Под шуршащую песнь листопада,

И прощаться, пожалуй, не надо –

Незаметно, неслышно уйти.

Я хотела остаться мечтой,

Как звезда, недоступной и вечной,

Неземной, не такой, безупречной…

Самой тайной, прекрасной мечтой.

Почему же, застыв на краю,

Я в своём сомневаюсь решенье?

Я готова молить о прощенье –

Лишь за то, что с тобой расстаюсь…

Забытое

Родилась я не в этом мире,

Под луною другого цвета.

Как случилось, что я забыла

В светлом небе могучий ветер?

Пики гор задевают звезды,

Рощи - россыпью изумрудов...

Я вернулась бы - только поздно:

Мне теперь не уйти отсюда.

Рой созвездий чужим узором

Здесь кружится на небосклоне...

Мне сегодня приснился воин

На стремительном белом драконе.

Лик его был красив и бледен,

А в глазах зеленело лето,

Он вскричал: "Это вы, миледи?" -

И все ждал, и все ждал ответа.

И сильней мое сердце билось,

А в груди моей просыпалась

Неизвестная ранее сила -

Об утраченной родине память.

Воспоминание

Легкокрылая, сероглазая, позабыла бы всё и сразу я,

Отказалась бы, отвязалась бы, встретив на пути, обозналась бы.

Ты гори, огонь, ярким пламенем, выжигая боль терпко-алую,

Выжигая страсть сладко-серую, надо мною власть сумасшествия.

Чёрным вороном, белым лебедем кану в прошлое, стану нелюдем –

Бледным призраком нерождённого, на забвение обречённого,

Ненавидящим, не смирившимся, тварью хищною затаившимся.

Пусть душа моя рвётся надвое – я ли самая благонравная?

А казалось бы – ни к чему печаль. К чёрту жалобы! Ухожу – прощай.

Ухожу, прости. Размыкаю круг. Ни к чему грустить свечке на ветру.

Отведи глаза, погаси огонь. В русых волосах нитью – серебро.

Только в крыльях боль, только в сердце яд –

Незабытого недоверия…

Разойдёмся мы на две стороны – птицы чёрные, люди-вороны,

Птицы белые, дети-лебеди… С неба падая, сердце вдребезги…

Единороги

Золотоликий день покинет

Пределы меркнущего мира,

И ночь взовьется из эфира

И серебро волос раскинет.

Проснутся в чаще духи, тени,

Зашепчутся листвой кленовой.

Хозяин леса скажет слово -

И разлетятся привиденья.

В такую ночь единороги

В луга выходят порезвиться -

Из света сотканные птицы,

Лесные радужные боги.

Их гривы стелются туманом,

Взмывают в небо над полями

И рассыпаются огнями,

Как сполохи над океаном.

Подводный город

Снова спускаюсь по тёмным ступеням

Вниз, где вода о холодные камни

Плещет – всё выше – колышутся тени.

Видно, спасаться отсюда пора мне,

Где мы с тобой когда-то родились

И где умрём, когда наступят сроки –

Загадочный подводный город Ис,

Прибежище святых и одиноких.

Духи смеются из окон старинных,

Пляшут на крышах и в подворотнях.

Мрачную жатву скрывают глубины

Цикл за циклом – с немногим три сотни.

Нас повлекут седые волны вниз

Под корни стен, до самого подножья –

Загадочный подводный город Ис,

Ловушка для забывших имя божье.

Вновь лабиринты запутанных улиц,

Переплетённых весенним туманом...

То ли смятение чувствовал Улисс

В неумолимых когтях океана?

А помнишь, все дороги начались

Для нас среди его бульваров сонных? –

Загадочный подводный город Ис,

Открытый для безумных и влюблённых.

Тучи, распороты флюгеров стаей,

Кровью своей окропляют проулки,

Небо промозглое шпили пронзают.

Сердце стучит торопливо и гулко.

Скользит по ветру из тетради лист...

В объятьях моря, скованный гранитом,

Ждёт часа своего бесстрастный Ис –

Загадочный подводный город Питер.

Ты наполняешь мой бокал...

Ты наполняешь мой бокал

Вином пьянящей зимней ночи...

Меня ли ты всю жизнь искал?

Искала ль я тебя? А впрочем,

Неважно. Чуть дрожит свечи

Огонь. В окно стучится вьюга.

Я промолчу; и ты молчи

О том, что мы нашли друг друга...

Идеализм

Я чёртов идиот-идеалист.

(Не правда ли, не зря они созвучны,

Слова, слова, слова...) Не глядя вниз,

По жизни я ползу благополучно,

Как слизень осенью по красному грибу,

Надеясь на других и на судьбу.

Внизу другие. Им не повезло.

Мне тоже плохо (иногда бывает).

Ведь мир таков, в нем неизбывно зло -

Поэтому его я презираю.

Сужу его, сужу других, караю...

Себя я впрочем, тоже презираю.

Груба материя, а на носу прыщи,

Насущна (фи!) проблема испражненья.

Весь мир погряз в бездушьи и грязи.

Охота, выживанье, размноженье...

Как небо далеко! И как далёк

Мой идеал, мой голубой цветок!

Зачем мне крылья Богом не даны?

Мой красный гриб, к несчастию, конечен.

Я вниз, как все, скачусь и до весны

Засну во мху, бездумно и беспечно.

Я - тот, кто ниже и мерзей любого зверя,

Ничтожный червь. И всё-таки я верю.

Мой корабль ушел за горизонт

Мой корабль ушел за горизонт.

Опустел причал. Утихли чайки…

Может быть, все это – просто сон?

Страшный сон ненужного всезнайки,

Кто всю жизнь провел на корабле,

Паруса заучивал и снасти…

Не умею жить я на земле,

Где ночует чуждое мне счастье.

Как так вышло? Или капитан

Позабыл меня, такую малость?

Над водой сгущается туман…

Мой корабль ушел, а я осталась.

Не вдохнуть мне больше никогда

Воздух бурь, соленый и холодный.

Есть другие в гавани суда –

Только мест уж нет на них свободных…

День встает на сером своде

День встает на сером своде,

Из окошек свет выходит.

Он одет не по погоде:

В легком пиджаке.

Он идет, срывая розы,

Он парит в нелепой позе,

И плевал он на занозы

От шипов в руке.

По асфальта серой тверди,

Словно Кай к любимой Герде,

Выше жизни, выше смерти

Он, смеясь, летит.

Каждый раз без сожаленья

Веет по ветру мгновенья…

Время вышло для сомненья –

Вечер впереди.

Бардовское

Откуда Вы сошли, прекрасное виденье,

В наш мир, где суета царит в сердцах людей,

Где грешным лишь порок дарует наслажденье,

Романтика мертва, а в моде лицедей?

Зачем в берете вы бредете по бульвару,

И лёгкий солнца луч играет Вам вослед,

Когда сижу я здесь, обняв свою гитару,

Под гнетом свежих дум и застарелых лет?

Вы словно светлый дух, не знающий печали,

С надеждой в глубине небесно-серых глаз,

И взгляд Ваш устремлен в неведомые дали,

Открытые для Вас – и только лишь для Вас.

Минуете меня походкой величавой

И устремитесь вдаль под листвяным дождем.

А я останусь здесь наедине с гитарой –

Под тополем сидеть и думать ни о чем…

Сердце-оборотень

Сердце моё – оборотень. Верный рыжий пёс

Льнёт к ногам хозяина, ластится умильно,

Весь кудлатый. Снова пробежал по лужам и

Грязные следы принёс в подарок. Дружба – это

Лучший из даров.

Сердце моё – оборотень. С жадными глазами

Чайка серокрылая над помойкой. Крик –

Взмыла в поднебесье – и пропала. Жди теперь!

Одиночество средь прочих одиночеств – злое,

Серое. Не отличить.

Сердце моё – оборотень. В мысли погружённая,

Бурая, холодная на краю болотца,

Средь цветущих незабудок, жаба – Будды статуя,

Но с ладонь размером. Мудрый вид... Хотя философ

Просто хочет кушать.

Сердце моё – оборотень. Чёрная стрела

Смерти, ядовитая змейка. На камнях

Греется, застыла, зной полуденный вбирая,

Наливаясь ядом, словно плод запретный. Сладость

Так обманчива...

Сердце моё – оборотень. Солнечным лучом,

Зайчиком из зеркала быстрый отблеск. Лёгок.

Невесом. Неощутим. Но чист, как полотно

На мольберте юного художника. Кто знает,

Что родится?

Сердце моё – оборотень. Так зачем нам облик,

Имена, названия всех вещей? Иллюзия

Постоянства, обладания, свободы воли.

Это – притяжение планет к кометам. Здравствуй,

Милый мой...

Спящий вулкан

Я касаюсь твоей руки — это холод и жар, это искры далёких огней на вершине горы. Это тусклая боль в усталых и сбитых ногах — без привала, без отдыха, только вперёд и вверх — а огни отступают всё дальше под облака.

Я тянусь к твоим пальцам — и вспыхиваю огнём, я сгораю, вопя, задыхаясь, сходя с ума, превращаюсь в костёр из костей на краю скалы — а вокруг лишь холодный и липкий горный туман, и застыл на тропе очарованный пилигрим.

От твоей молчаливой улыбки бросает в дрожь — это иней ложится на склоны в беззвёздной мгле. Под ногами как будто бы дышит тихо базальт. Этот спящий вулкан однажды разрушит мир — но сначала ты уничтожишь меня.

Город моей мечты

Город моей мечты

Не похож на Рим или Венецию.

Он, как и этот, бугрит над болотом мосты,

Скрывая всеобщую импотенцию,

Анемию, апатию, туберкулёзный кашель,

Только в людях его намного меньше фальши.

Каждый день – как последний, с верою в избавление

От серого неба, мёртвого воздуха и прогнившего тела,

Потому что лучше уже не станет.

Это город надежды, город желаний,

Который сам не знает, как и почему он,

И всякий рождённый в его стенах обречён

На вечное недосуществование.

За десять минут до полуночи выйду через окно.

Безликость скалится с кафельных тусклых стен.

Все в этом городе знают одно:

Мечта – плен.

Она бездвижна и может лишь разлагаться,

Но стоит лишь посягнуть на этот естественный механизм –

Завоют сирены, включатся радио,

«Граждане, – проговорит диктор, – нам объявила войну сама жизнь.

Начата всеобщая мобилизация».

Тысячи мальчиков и девочек от восемнадцати

Бросают всё и бросаются собираться;

Гражданки в дверях целуют своих детей

И укрывают слезами лицо,

Крадутся следом по безысходности площадей,

Призывают тягостный сон.

Я шагаю по крышам, по стенам навстречу им,

Через затхлую Венецию, искусственный Рим,

Минуя скошенные клыки пирамид,

Сшибая сухие стволы и дорожные знаки.

Эти люди не чуют меня и не видят во мраке,

Пока тёмная кровь мостовые не окропит.

Я дарую им то, для чего они родились –

Право с честью погибнуть в бою под моими когтями

И застыть, превратиться в холодный бесчувственный камень.

Потому что я – их сон, их жестокая жизнь.

Я хочу, чтобы все живые когда-нибудь умерли

Я хочу, чтобы все живые когда-нибудь умерли,

и тебе ничего не стоит исполнить это желание.

Подари мне изгиб луны над фабричными трубами

и слепые коробки кругом столпившихся зданий.

Прошепчи мне на ухо секрет подворотни без лампочек,

где гнилая старуха костями усыпала лестницу.

Угости для храбрости выморочным марочным -

я же знаю, кто ты, мой милосердный вестник.

Ты не в силах, я знаю, врать о божественном промысле

и о том, что за гранью кого-либо ждёт утешение.

Видишь: люк впереди стал коварной и жадной пропастью?

Я иду, не волнуйся. Прощай, твоё дело сделано.

Нет

Словом, вырванным из контекста,

Брошенным в пустоту взглядом

Я прохожу по границе жизни

Мимо всего, что на вид - счастье.

Спросишь, отчего не войду я

В дом, где кипит на плите чайник,

Где пахнет пирог теплом и луком,

Где ждёт меня покой и радость,

Где твои сильные нежные руки

Примут меня, заключат в объятья...

Я промолчу, проплывая рядом

Вдаль по привычной своей орбите

Сквозь безвоздушное надпространство,

Втягивая ноздрями вечность.

Ты промолчишь, а спустя эпоху

Поймёшь то, что я давно уже знаю:

Нет ни тепла, ни огня, ни дома,

Ни нежности, ни обожания,

Ни тебя.

Прячешь глаза

Прячешь глаза мимику жесты себя Чтобы никто не думал что ты человек Чтобы никто не спрашивал почему Кто виноват что делать куда идти

Душишь надежды страхи ненависть страсть Думаешь я машина бесполая тварь Трогаешь тело пластик стекло металл Город костей и несбывшихся надежд

Снишься себе под крышей под стук дождя Входишь в себя в квартиру так глубоко Но всё равно не принадлежишь себе И всё равно под кожей пустота

+++

И каждый раз под кожей пустота И ты всё так же не принадлежишь себе Лишь сны тебя рождают в новый день Из голых мыслей вылепляя плоть

И в голове пылающим словам Ты словно голем немо подчинён И немощи безмолвия стыдясь От неба прячешь грешные глаза

Солнце

Нет-нет, я здорова, честно, всё хорошо.

Солнце жёлто и всё так же недостижимо.

Завтра я выйду на работу, в магазин, куда там ещё,

Стану опять ходить по тротуару мимо,

Перешагивать через, не обращать внимания на,

Только сегодня - дай постоять у колодца,

Видишь: что-то желтеет там, в темноте, у дна,

Как будто солнце.

Потомки рептилий (верлибр)

закрывает небесная кобра огненный глаз

тонкий тростинный шорох пронизывает тьму

широко над голодным недвижным зевом болот

это мир вам поёт колыбельную

спите, дети

в ваших тёплых травяных гнёздах под глиняной крышей

спите чутко, хоть мать на страже

её заунывный плач напоминает рык

распугивает обезьян

отпрысков ветра

хитроглазых бесхвостых макак

которые воруют яйца

высасывают глаза мертвецов

спите, дети

пусть кровь неспешно струится по жилам

как подземные реки, течения на глубине

не мечтают вырваться в море, преобразиться в гибели

не бросают себя в неизвестность, кипя от страсти

а точат, точат гранит

всему свой черёд

и вам через век наследовать воду и землю

издавать законы влажных и жарких чащ

изгонять обезьяньих богов

пока не поздно

пока горизонт не полнится дымом и жаром

кровь небесной кобры не затопила долину

и они

страшные, чёрные

с копьями и острогами

не скачут, вопя и скаля зубы

на костях ваших предков

смывая мудрость ползучего рода собственной кровью

чтобы после

снимая друг с друга вшей

валяться на ваших трупах

и хвастать

что храбро бились

и что однажды само небо им покорится

спите, дети

и пускай вас хранит

крылатый ящер у эдемских врат

Фэнтези (верлибр)

боги выдумали силлаботонику

как образец порядка -

каждому в мире отведено своё

место

и мера

и ежели ты безударный - что ж,

не повезло

будут бить остальные

и те, кто в этом не с нами

против нас

так рифмуется мир

чёрные ходят по чёрным

белые - по чёрным

по белым ходить нельзя, не

но порой случается так, что реальность трещит по швам

например, кто-то нагло подсунул прозу

на поэтический конкурс

жизни

мамочки

возопит обыватель, пряча в подвал детей и имущество

Паладайне пресветлый

как жить при смене системы

почему не гоблины, как позапрошлой весной

да, кровавое было времечко

зато какая чистая незамутнённая духовность

и, главное, чётко знали -

где свои

где жидорептилоиды

и кощеи-то были все знакомые и родные

как Иванова тёща

а теперь куда катится

всё, что имело обычай катиться по плоскости

может, летает уже

и вот

из-под лавки в таверне встаёт помятый герой

самый обычный такой обводит этот бордель нетрезвым взглядом

вышибает дверь и говорит

головой

суки

думайте

и идёт, спотыкаясь, восстанавливать справедливость

резать орков, убивать тёмного властелина

переводить через дорогу сирот и бабулек

со знанием дела, практически машинально

иногда заглядывая в глаза спасённых

или побеждённых

и чего-то не находя

возвращается в таверну

нажирается, как обычно, в хлам

и кричит картонному небу

мастера

на мыло

<3

Как холоден вечер!

На сердце печаль.

Накину на плечи

Багряную шаль.

Я выйду из дома,

Спущусь по тропе

К осинкам знакомым,

На встречу к тебе.

В ветвях ветер свищет,

Сом плещет в пруду…

На старом кладбище

Тебя я найду.

Там в склепе унылом

Сухие цветы,

В старинной могиле

Покоишься ты.

Присяду у гроба,

Слезу уроню,

Припомнил ты чтобы

Подругу свою.

Делили мы радость

С бедой пополам.

Что ныне осталось

Невенчанным нам?

Я всхлипну украдкой,

Склонясь над тобой –

Ты дремлешь так сладко,

Как будто живой, –

С улыбкой младенца –

Безжалостно зол –

Вобью тебе в сердце

Осиновый кол.