Игра в жизнь

***

ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ

Как ни крути, а мир ничтожен; Мы все находимся внутри одного большого механизма, вынуждены совершать одно и то же. Мы все - войска пехоты, Что, себе подобных убивая, пытаются бороться за свободу. И, как на войне, лишь звание и род имеют значимость. А бесполезные, ненужные скинуты за борт - вот такие реалии. Ты, народ, открывший свой голодный рот, В начале века нынешнего, Пытаясь забыть о веке прошлом, стомиллионный свидетель становления всевышнего, Сына божьего. Но у всего здесь есть конец. У истоков разрушения самосознания "власть народа" в лице нескольких людей. Однако и у самой большой комнаты есть потолки и своды. Так давай коснемся их скорей?

Да. Как ни крути, а мир ничтожен. И этот механизм, Пока ещё механический, до автоматизма не доведенный, нас всех и уничтожит. Но все же, Ведь прерогатива регресса как альтернатива прогрессу В нашем веке человеку дана. Глупостью рождена гениальность всегда - Разве не так, господа? Так давай же, страна, Ну, в самом деле, чего ты, Встань же с колен и добейся чего-то!

СМЕРТЬ ГОСПОДИНА

Один господин к себе на ужин Созвал множество людей. Он ведь богат, он много кому нужен Среди товарищей-друзей - Так вот, поведаю я вам О нём историю недлинную - Рука махнула важно, И вся толпа вальяжно Направилась в гостиную. Им подали ужин. Уселся господин за стол И съел весь разом тут же - Так был голоден и зол. И думал господин о многом, но смеялся он под смех других господ. Веселиться надо, и под любым предлогом Показать нельзя, что у тебя полно других забот. Съели первое, второе И в ход пошла коллекция вина, Выпили первую, вторую - и совсем не видно дна. И так могло бы длиться Вовсе не час, не два, А там хотя б не спиться До грядущего утра. Но господин, не проронив ни слова, встал, Рука махнула важно, Известив о том, что он устал. И вот толпа вальяжно Покидает этот зал. Оставшись наедине со всеми мыслями, господин вдруг понял, Что нет смысла В ненужных людях и застольях, Что всё это зря, А поняв, задумался он тяжко - Рука полезла в портсигар: Пока не видела жена, одна затяжка И его проблема, казалось, решена. Встал с дивана, подошёл к окну, Вышел на балкон, кинул взгляд на темноту, "Не хочу так больше, не могу!" - крикнул в пустоту. Звёзды ярко светят, листья шелестят, Сквозь них выглядывает месяц. Рука махнула важно, И господин, может быть специально, а быть может просто бывши пьяным страшно, Упасть изволил из окна И прямо на кусок асфальта, положенный вчера. Все в этом мире безвозвратно. Звёзды ярко светят, листья шелестят, Сквозь них выглядывает месяц. Все, кто господина знал когда-то, о нём забыли навсегда.

ОБЕТ РЕБЕНКА

Прошло совсем не много лет, Но мы уж постарели, И вспоминается обет, Когда, как маленькие дети, мы сидели и клялись, что этот мир мы к лучшему изменим.

И вот итог всех этих дел - Разбились мечты о стену, Я стал не тем, кем так хотел, Сломал себя, а не систему. Для человека человек и был, и есть - лишь совокупность тел. И слияние всецело ломает тем душу, мозг и тело, Кто быть верен своим целям Не способен до конца И своим единым целым Прогибается под человека (неважно, друга, брата иль отца), что желает смерти Той одинокой и упрямой мысли Демократии творца.

Глава 2. Что-то про любовь

ОГОНЬ ЛЮБВИ

Огонь любви я превращаю в ад, И мы дотла сгорим в адских котлах. Горящими губами касаемся друг друга, превозмогая боль и страх. Пылающей рукою ищу я твою руку И хочу обнять тебя в последний раз. В глазах темно и воздух на исходе. Хочу открыть окно, увы и ах - в аду оно — Лишь в мир потусторонний. Как ни крути, исход один - Кругам ада он подобен девяти. Через все пройти нам надо, вновь и вновь отдавая душу за любовь.

Огонь любви я превращаю в ад, И когда-нибудь мы все равно сгорим - окончательно и навсегда. Рассеется по небу дым От последнего огня, А мы станем пеплом и по ветру Улетим В далекие-далекие края.

ПРОШЛОГО МОМЕНТ

Твои слова близки Моему сердцу были. Но ты постарался, молодец. Теперь всему конец, И чувства, будто корабли, Уплыли. Сейчас я мертв, я мертв внутри, И это грустно, ты пойми.

И вот однажды, была ночь глубокая уже - я проснулся, странно стало на душе. Я встал. Ходил. Ходил. Зажёг торшер. Ничего не помогло. Вижу звёзды я в окне и в соседнем доме свет. Там человек, быть может, тоже вспомнил прошлого момент.

Художнику ведь важно, Чтобы были холст да масло. Вот и стоит нашей любви портрет, Весь в красках, догорает на столе. Пройдет ещё немного времени И под весом бремени, Как в "Дориане Грей", в портрет воткнув свой нож, умру я от него ж. А что сделал ты, о дорогой мне человек, Чтобы стало хоть немного лучше на наш век?