negroleg

Иэ ангольской тетради.

Глава 1 О себе.

ОТ ПЕРВОГО ЛИЦА

Мы будем помнить дни и ночи эти,

Как выполняя приказ Отчизны,

Мы шли в Анголе по дорогам смерти,

Ей пробивая дорогу к жизни!

В.П.О.

Я, О. Виктор П, майор в отставке, ветеран боевых действий в Анголе, родился 17.04.1943 г. в семье рабочих в г. Жердевке Тамбовской обл. В 1961 г. окончил Жердевский техникум сахарной промышленности по специальности техник-механик оборудования пищевой промышленности.

С 1962 по 1964 г. проходил срочную службу в МОСКВЕ, в парадных войсках.

С 1964 по 1966 гг. обучался на спец. факультете военных переводчиков испанского языка. С 1966 г. по 1968 г. находился в служебной командировке на Кубе в составе группы военных советников.

После окончания ВИИЯ работал переводчиком, а с 1980 г. преподавателем огневой подготовки (теории и практики ведения огня из стрелкового оружия) в Военном 165-м учебном центре по подготовке иностранных военнослужащих (учебный центр Министерства обороны СССР) в посёлке Перевальное (примерно в 21 км. от Симферополя на автодороге Симферополь-Алушта-Ялта), где в 1965-1990 годах обучали военному делу участников различных национально-освободительных движений. Центр подчинялся 10-му Главному управлению ГШ ВС СССР, отвечавшему за международное военное сотрудничество. Там же самостоятельно освоил и португальский язык.

В конце декабря 1984 г. был направлен в длительную служебную загранкомандировку в Народную Республику Ангола (группа военных советников).

Вначале был прикомандирован к группе военных советников и специалистов при 19 мотопехотной бригаде ФАПЛА (5 ВО), располагавшейся на юге страны, в деревне Мулондо (провинция Уила).

10 апреля того же года был переведён в г. Лубанго старшим группы переводчиков при группе военных советников, при штабе 5 ВО, где и прослужил вплоть до окончания командировки - начало января 1988 года.

5 ВО (провинции на юге Анголы - Уила, Намиб и Кунене) граничил с Намибией, в то время оккупированной расистским режимом ЮАР. Именно этот режим и являлся главным врагом Анголы: снабжал унитовцев оружием и другим необходимым для ведения партизанских действий; периодически вторгался на территорию 5 ВО крупными военными группировками.

Ангольцы эти вторжения называли не иначе, как агрессией. Начиная с 1980-х годов, боевые действия распространились за пределы юго-востока Анголы. Правительство ЮАР, вмешавшись в войну с 1981 по 1987 год, направило свои войска в Анголу.

Юаровцы постоянно высылали свои разведывательные группы на территорию 5 ВО. Предлогом для агрессий и разведывательных рейдов, в том числе и облётов авиацией, был поиск и уничтожение баз и отрядов намибийских патриотов, которые укрывались на юге Анголы на территории 5 ВО.

Кроме периодических выездов с группой офицеров штаба 5 ВО и их советников (советских военных специалистов) в передовые бригады войск округа, дислоцированные в населенных пунктах Каама (100 км от Лубанго), Мулондо (190 км) и Тешамутете (400 км), вместе с советником командующего 5 ВО Шишкиным Г.П. и частью офицеров штаба со своими советниками и войск округа, под руководством командующего, трижды выезжали непосредственно в районы боевых действий с целью обнаружения и уничтожения крупных группировок УНИТА.

Приходилось участвовать с советником командующего и самим командующим 5 ВО в служебных совещаниях с кубинскими офицерами, в том числе и с генералом Морфа, командующим кубинской группировкой войск в Анголе, а однажды – с генералом Очоа (дивизионный генерал (генерал-лейтенант) Арнальдо Томас Очоа Санчес - один из видных деятелей Кубы в правительстве Ф. Кастро, единственный Герой Республики Куба), в то время генеральным инспектором всех кубинских войск за границей Кубы, прибывшим для инспекции.

В тот период в Анголе шла ожесточённая гражданская война. Группировки боевиков (антиправительственного движения УНИТА) вели партизанские действия почти на всей территории Анголы, совершали диверсионные акты как против военных сил и объектов, так и против гражданских.

Советские военные специалисты (советники, переводчики) проживали, зачастую с семьями, в основном в местах, где обеспечивалась их безопасность. Эти города и просто крупные населенные пункты охранялись кубинскими частями. А советские военспецы вместе с подсоветными (ангольскими офицерами) выезжали в дальние войсковые части для контроля и помощи.

В ходе таких выездов можно было попасть в засаду или нарваться на мину. Поэтому можно было сказать, что они словно жили в двух измерениях – в «мирном» и «военном». Одни офицеры переживали эту «двойственность» адекватно, снижали психологические нагрузки общением в семье, с товарищами, спортом и играми – волейбол, биллиард, картами, другие заводили дружбу с «зеленым змием». Некоторых даже высылали в Союз с формулировкой «за неподобающее поведение».

Я в основном занимался любимыми видами спорта: волейболом, настольным теннисом, стрельбой из пистолета и АКМ. Так как стрельбу из всех видов лёгкого оружия я преподавал в 165-м учебном центре, то в Анголе мне пришлось не только самому участвовать, но и готовить нашу женскую команду к «международным» соревнованиям по стрельбе.

В военной миссии меня назначили ответственным за спорт. Отныне за организацию и проведение соревнований – по футболу, волейболу, настольному теннису и стрельбе – в г. Лубанго отвечал я.

«Международными» соревнования были потому, что в них участвовали три группы советских военных советников, две группы наших гражданских специалистов, сборная ангольских офицеров 5 ВО ФАПЛА и волейбольная команда от кубинских войск. В стрельбе из пистолета наша женская группа превзошла ангольских офицеров.

Кроме спорта в Анголе я «заболел» поэзией. Стал сочинять стихи, некоторые из них я переложил на музыку. Нашёлся и исполнитель моих песен под гитару – Павел Любицкий, специалист из группы обеспечения полётов, который исполнял их на различных мероприятиях, чем я очень горжусь. Там же и я выступал со своими стихами.

В начале января 1988 года, после окончания командировки, вернулся домой, а в июне того же года уволился по возрасту и выслуге лет в запас ВС.

Проживал в Симферополе. Работал преподавателем в гражданском учебном заведении.

В 1993 г. переехал из Украины в Россию (г. Таганрог), откуда в 2002 г. переехал с женой на ее малую родину в Краснодарско крае, где сейчас и проживаю.

Глава 2 Стихи для двухлетней дочери.

МАРИНЕ.

Каждый день в семь часов

Подаёшь ты голосок,

Возишься в кровати,

Не даёшь поспать нам.

Ты садишься на горшок,

От горшка всего вершок,

Щурятся глазёнки —

Синие озёрки.

А потом ты прыг в кровать,

Не в свою, а в нашу,

Начинаешь лопотать

Про девочку Наташу,

Про детсад, велосипед,

Про детей и кукол —

Это кажется тебе

Важным почему-то.

Если важно для тебя,

То для нас тем более,

Ведь считаешься не зря

Главной в этом доме.

Ну а мы для тебя

Не щадим самих себя,

Отдадим мы дочке

Счастье по кусочкам.

А из всех кусочков тех

Брызнет радость, грянет смех.

Будет в доме ералаш,

Станет дом весёлым наш.

Хоть даёшь ты нам работы,

Прибавляешь нам заботы,

Знаем мы, что без тебя

Не прожили бы и дня.

Потому что наша дочка

Лучше в мире всех! И точка.

1978

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ,

Мы с Мариночкой вдвоём

Раньше мамы вдруг встаём.

Что за нетерпенье

В этот день осенний?

Очень просто объяснить,

Догадались? Так и быть:

Наше нетерпенье —

Мамин день рожденья!

Дарим маме мы цветы,

Говорим ей, — мама, ты,

Знают все на свете:

И взрослые и дети,

Что живут в квартире сей,

Знают точно, нет милей

И родней, и краше,

Лучше мамы нашей!

Будь всегда ты молода,

Будь с другими холодна,

Будь всегда здоровой,

Радостной, весёлой!

Будем маме помогать,

Будем рано мы вставать,

Пусть всегда у мамы

День рожденья с нами!

1978

Глава 3 Три года в Анголе.

ВСТУПЛЕНИЕ к прощальному вечеру моих стихов.

(10.01.1988 г. столовая миссии ГВС 5 ВО г.Лубанго)

Сегодня я пред вами распахнусь,

Всё сокровенное для вас открою.

И если кто-то не воспримет – пусть:

Полезно нам непонимание порою.

Я не ищу признания «заслуг»,

Пусть не поэзия, а просто стихоплётство.

Тяну безропотно я этот плуг

По борозде, что рифмою зовётся.

Быть может, кто-то скажет мне,

— Зачем на это тратишь силы?

Отвечу так я, — Даже на войне

Любовь и ненависть почти неразделимы.

Хочу, как в строй, поставить я в строку

И в рифму втиснуть: нежность, грусть и горе,

Войну и праздник, радость и тоску –

Всё то, что каждый пережил в Анголе!

ВОЮЮЩИЙ ПЯТЫЙ.

Ангола, Лубанго, пятый округ,

Воюющий округ – там, где юг

Земля и небо могут вздрогнуть,

И воздух взорвётся рёвом вдруг.

Рёвом Импалы, Канберр, вертолётов,(1)

Воем входящих в пике Миражей,

Грохотом пушек, ракет, миномётов,

Взрывом гранат реактивных ружей.

Стаи стервятников вновь налетели,

Чтобы нарушить Анголы покой.

Свора наёмников чёрных и белых

Спущена с цепи расистской рукой.

Буффало, Куфут и прочая сволочь,(2)

Звери двуногие в масках людей

Жгут, убивают на юге Анголы

Женщин, мужчин, стариков и детей.

Это – агрессия, гад ползучий:

Армия – жало, броня – чешуя,

Ползёт и летает, и прямо из тучи

Может наброситься, бомбы плюя.

Так уже было в восемьдесят третьем,

Снова расисты грозят повторить.

Что ж мы готовимся гадину встретить,

Вырвать ей жало, хребет перебить.

Пусть издыхать уползает без жала,

Бросив Намибию, прямо в ЮАР,

Время расизма уже пробежало,

Вспыхнул на Юге свободы пожар.

В логове гада угли уже тлеют,

Там АНК(3) раздувает костры.

Время придёт, и по ветру развеют

Пепел расизма, как пепел чумы.

Жаль, что расисты пока недобиты,

Кровные братья фашистов живы.

Вскормыш расистов – гадёныш УНИТА(4)

Жалит, кусает из леса-норы.

Кончить и с этим гадёнышем надо,

Хватит ангольцам бояться змей!

ФАПЛА(5) бояться должны эти гады:

Белые, чёрные – всех мастей.

Мы – офицеры, а здесь – асессоры,

Долг наш – могущество ФАПЛА ковать,

Чтобы оружие наше, приборы

Сами умело могли применять.

Значит, пока эти гады не сдохли,

Будем мы нашему долгу верны,

Будет воюющим пятый округ,

Будем в воюющем пятом и мы!

Примечания:

1)и 2)— Самолёты и бронетранспортнёры расистской ЮАР

3) — АНК — организация темнокожего населения ЮАР

4)—антиправительственная группировка Анголы, поддерживаемаярасистами ЮАР

5)—Вооруженные силы Анголы

1985.

ПИСЬМА С РОДИНЫ (песня).

Снова нам с Родины писем пачка

Взгляды надежды скрестились на ней,

В каждом конверте кусочек счастья:

Письма любимых и письма друзей.

Письма от жён, матерей и дочек,

Им — от родителей, нам — от детей.

Вот он - до боли знакомый почерк,

Нет этих строчек и слов всех родней.

Многого стоят слова их простые,

Хоть повторяются с каждым письмом:

— Как вы, здоровы и живы, родные?

Любим, целуем, скучаем и ждём!

Любят, скучают и ждут нас в Союзе,

Всюду на Родине помнят о нас:

Ждёт Симферополь, Одесса и Фрунзе,

Киев, Москва, Ленинград и Донбасс.

Как помогают нам ваши посланья

Жить и работать в далёкой стране,

Месяцы, годы и дни ожиданья

Словно короче при каждом письме.

Пусть далеко мы от Родины нашей,

Здесь и её охраняем покой.

Родина будет милее и краше

В тот день , когда мы вернёмся домой.

Мы возвратимся — вы верьте и ждите,

После того, как свой выполним долг.

Главное, вы нам побольше пишите,

Шлите нам радости с каждым письмом.

Ну, до свиданья, пишите нам чаще.

Адрес наш тот же, так просто писать:

Москва - 400, почтовый ящик

Пятьсот пятнадцатый, эЛе-пять!

Письма нам привозили самолётом из Луанды по четвергам. Но однажды подряд 2 недели писем не было — их просто вместо Анголы(как мы узнали позже), перепутав схожие номера п\я , отправили в Эфиопию. Вернувшись с аэродрома , буквально за 15 мин. я написал стихи и мелодию:

ПИСЬМА-2 (песня).

Вот опять нам в четверг нету почты,

Хоть бежим к самолёту мы рысью,

Захотелось в Луанду всем срочно

Привезти долгожданные письма.

Мы согласны прожить здесь в предгорье

Без комфорта, без пива и рома,

Лишь бы только быстрее в Анголу

Приходили нам письма из дома!

ЖЕНЩИНАМ ,КОТОРЫЕ НАС ВЕРНО ЖДАЛИ,

Я хотел бы вам всем,

нашим верным подругам,

Нашим милым единственным

прямо сказать:

Там в Анголе без вас

было б нам очень туго,

Без любимой так трудно

военной дорогой шагать.

С нами были вы там

на дороге до Нживы*,

Где засады, бомбёжки

и вой Миражей,

И вернулись мы к вам

невредимы и живы,

Потому что прикрыли

любовью своей.

И теплом своих рук,

от работы припухших —

Эти руки не могут

без дела скучать —

Защищали всегда

лучше танков и пушек,

Помогали любого

заставить врага замолчать.

Охраняла нас всех

ваша ласка и нежность,

Укрывала от пули

от бед и невзгод ,

Помогала нам там

ваша женская верность,

Нам ведь служится легче,

когда нас любимая ждёт.

Если в миссии нашей

ждали в Лубанго,

Или дома в России,

пусть был далеко,

И вернулись мы к вам

- наша песнь, наше танго,

Мы пробились к любимым,

как ни было б нам нелегко.

ЗУД ПОЭТА.

Опять бессонными ночами,

Давно все спят, а я сижу,

Уже собаки замолчали,

А я всё рифмы нахожу.

Закрыл глаза – слова и строчки,

Какой-то буквенный кошмар,

И днём, и вечером и ночью

Меня бросают рифмы в жар.

Какой-то бес в меня вселился,

По воле чьих-то злых стихий,

«Дар» Музы на меня свалился –

Приговорён писать стихи.

Зачем природа наградила

Клеймом, с которым сладу нет,

Жена давно уж разлюбила –

Ей нужен муж, а не поэт!

Да, будь я верующим, взмолился б,

Надежду в сердце затая:

«О, Боже, в чём я провинился,

За что караешь ты меня?

Господь, внемли молитве этой,

Нет мочи больше так страдать,

Убей во мне ты зуд поэта,

И дай нормально мне поспать!»

МУКИ СТИХОПЛЁТА.

(Злая пародия на самого себя)

Снова схватки предродовые,

Вновь толкает и выйти готов

Не ребёнок — стихи сырые,

Я беременный от стихов.

Я решил подражать поэтам,

Что отравлены тягой к словам,

Муки родов стихов при этом

Не уступят детей родам.

Я пишу — и смешно, и грустно:

Графомания и плагиат —

Так и лезут слова изустно,

И любому из этих я рад.

Почему я пишу — не знаю.

Захотелось и вот, смотри:

Строчки, рифмы, стихи клепаю,

Приримитивные, как трижды три.

Затошнило меня стихами,

Рифм блевота извергнута прочь.

Стихоголик я, в пьяном угаре

Не от водки — от слов мне невмочь.

Чувства, мысли теснятся, толпятся,

На бумагу ложатся строкой,

Все в слова превратиться стремятся,

Словно водят моею рукой.

Буква к букве и слово за словом,

Строчка к строчке, строфа за строфой,

Написал и увидел, что снова

Я иду незнакомой тропой.

И куда приведёт, мне не видно

Мысль-тропинка сквозь дебри стихов,

Ну а если в тупик, не обидно –

Снова мыслить-писать я готов.

ПИЛОТЫ НАШИ И НЕ НАШИ (песня).

Прикатил наш автобус на аэродром,

Вновь сегодня дневные полёты.

Но погода не радует – тучи и гром,

Под чехлами стоят самолёты.

Ищем мы в облаках хоть малейший просвет,

Дождь стучит по бетону, как дробью.

Ожиданья минуты: кто курит, кто нет,

Кто про жизнь, про любовь — всё подробно.

Вот команда пришла — разрешают взлететь,

Первым вышел разведчик погоды

Поскорее бы в небо, ну сколько сидеть,

Любоваться промокшей природой.

Мысли все наши там — синева где одна,

Где, нарушив все божьи законы,

Устремится сквозь небо, свой звук обогнав,

Человек, а не ангел с иконы.

Только наши "друзья" приуныли чуть-чуть,

Им, похоже, летать неохота,

Только нас уже к спарке на вылет зовут,

Нет не будет отбоя полётам.

Я сомненья отбросил, на старте застыв,

Для меня не летать — значит не быть,

Дал форсаж, громыхнувший как атомный взрыв,

И на взрыве вознёсся я в небо.

Мы летели по кругу: — Камрад, за штурвал.

« Тренируем посадку полгода!»

А потом, покрестившись, вздохнул и сказал

— Повнимательней будь — непогода.

Он штурвал, как копьё, обхватил, побледнел,

Самолёт, как живой, вздрогнул нервно.

За полгода в Анголе я весь поседел

От таких вот «пилотов», наверно.

Приземлился, два слова — и снова в полёт,

Время дорого — без перекура.

Вдруг устал, "занедужил" ангольский пилот,

Вот такая у них всех натура.

Я взлетел в пятый раз, а он в третий не смог,

Как на плаху, он смотрит на спарку.

Я такой же, как он — человек, а не бог:

Зубы стисну — и снова на старте!

Примечание: Написано по просьбе и со слов исполнителя моих песен Павла Любицкого – в\специалиста из команды обслуживания полётов наших лётчиков инструкторов, пытавшихся научить ангольских пилотов летать на реактивных истребителях.

ГЛАЗА ЛЮБИМЫХ(песня)

Я взял нелёгкую задачу,

Сказать от всех мужчин о вас,

Но от волненья мысли скачут –

Как мало слов, как много глаз...

Как много глаз: зелёных, синих

И серых, карих, голубых.

Глаза любимых нежных, милых,

Всех самых близких и родных.

Глаза те любят, ждут, смеются,

Ласкают, верят, говорят.

Из них порой и слёзы льются,

Когда немного загрустят.

Спасибо вам, глаза родные,

За то, что с нами вы всегда.

Мы в вас черпаем наши силы,

Что не иссякнут никогда.

Пока вы с нами — нам не страшен

Ни мор, ни зной, ни враг ничей,

Прикроет нас вниманье ваших

Родных заботливых очей.

И мы за то отдать готовы

Всё, что имеем, нашу жизнь,

Чтоб вам войны не видеть снова

И боль утрат не пережить.

А если слёзы, чтоб искрилась

Не горя — радости слеза!

И чтоб любовью к нам светились

Любимой женщины глаза.

Примечание: Стихи были написаны к 8-му марта 1987г. для женщин нашей миссии в г. Лубанго, которые стойко переносили все трудности в Анголе. И где самой большой трудностью, кроме жары и болезней, была гражданская война, одной из сторон в которой помогали их мужья.

АНГОЛЬСКИЕ "ХОЛОСТЯКИ".

Во двенадцатой квартире

На четвёртом этаже

Во спокойствии и мире

Много месяцев уже

Жили два артиллериста:

Витя Ч. с Валерой П.

Время шло не очень быстро,

В группу А и в группу Б (1)

От Лубанго до Умпаты

Каждый божий день почти

Добиралися ребята

По неблизкому пути.

Ну, работа, как работа,

Что о ней тут говорить?

Поважнее есть забота:

Например — пивка добыть.

Ведь нужна пустая тара,

Хоть на свалку поезжай,

Нет кванзей(2) и нет товара,

Хоть Валеру продавай.

Ну а поздно или рано,

Марселино, наш комдив, (3)

Расщедрится на Чинзано,

Человеком став на миг.

Вот и праздник, всё чин-чином:

Стол, вино, картошка фри;

Не беда, что без причины,

Хватит им денька на три

Той вермути, светлой, сладкой,

Кайф полнейший, как в кине,

Уж на баб глядят украдкой,

Налеплённых на стене.

"Да, сюда бы всех вот этих,

Ну не всех, так хоть одну."

Вслух про баб, в душе, заметим,

Кажый думал про жену.

"Нет их лучше и не сыщешь,

Тех, что ждут в Союзе нас.

Эх, отдал бы чеков(4) тыщу

За один с женою час!"

Всё плохое позабылось,

Всё хорошее всплыло,

И тоска вдруг навалилась:

Далеко семья и дом.

"Что нам чеки, Совиспана,

Вкус бананов и папай.

Скажем прямо, без обмана,

Отпуск(5) нам в Союз давай!

Потому что здесь в Анголе —

По себе узнал, что так —

Каждый видит сны о доме,

О жене — лишь "холостяк".

"Мы к лишениям привычны:

Нам в Лубанго, как в Баку, (6)

Но без женщины обычно

Невозможно мужику.

ёплых мест себе не ищем,

Вспоминаю, как в ЗабВО, (7)

Нету женщин — водку хлыщем,

Здесь же нету ничего!(8)

Потому, считаем, надо

Всем, кто пробыл без жены,

Выдать справки и награды,

Как участникам войны!"

Примечания:1 - группа — артиллерийский дивизион.

2 - деньги Анголы .

3 - комдив – командир дивизиона.

4 - "валюта",выплачиваемая нам

5 - командировка "холостяков",т.е.военных советников без жён длилась 2 года без отпуска в СССР, "не холостяков" — 3 года с одним отпуском.

6 – в Баку, как и в Лубанго было опасно знакомиться с местными женщинами

7 - ЗабВО - Забайкальский ВО, где офицеры зимой жили в более или менее

тёплых казармах, а не в холодных, плохо отапливаемых квартирах, а жёны

уезжали на зиму к родственникам в более тёплые края.

8 - год антиалкогольной кампании.

1985г.

Я ВАС ЛЮБЛЮ…

(лирико-патриотическое по заказу замполита)

Вы от меня сейчас все ждёте

Сверхнеобычного сейчас,

От удивления замрёте,

Когда скажу: — Люблю я вас!

Я всех люблю, сидящих в зале,

Не ради корысти – а так.

Вы про себя сейчас сказали:

«Он что — блаженный иль чудак?»

Нет, не чудак я, не блаженный,

Нормальный, как и вы, вполне,

Но просто ход вещей степенный

Чуть-чуть иначе виден мне.

Я вижу реки голубые,

Поля, леса, луга, моря,

Равнины, нивы золотые —

Всё это — Родина моя!

Она моя, она и ваша

И все в неё мы влюблены,

Для нас на свете нету краше,

Раздольней и милей страны.

Но, если Родину мы любим,

То любим и её народ,

Советский наш народ, чьи люди:

И я, и этот, вы и тот.

Мы все здесь Родины частица,

Мы часть народа своего.

Так, значит, я могу гордиться,

Что я люблю, люблю его:

Люблю я наш народ советский,

Большую, дружную семью,

Душою всей, умом и сердцем,

А значит — я и вас люблю!

1986

ДВА ДНЯ ДО САМОЛЁТА…

Машина мчится всё скорей,

Возможно, кто-то где-то болен?

Нет – я спешу, спешу на рейс,

Два дня осталось мне в Анголе.

А ночь безлунна и темна,

Спросил водитель: «Отдохнёте?»

Какой тут сон, мне не до сна —

Два дня осталось до отлёта.

Идём на риск, идём мы в ночь,

Охраны нет за нами следом.

Бандиты вон, с дороги прочь!

Смешно погибнуть напоследок!

Почти три года позади:

Болезни, мины и засады,—

А жизнь такая впереди,

Что умирать совсем не надо.

Луанда вон, за той горой,

А послезавтра самолётом…

И в это время с двух сторон

Огонь открыли пулемёты!

Кто думать мог, что тот лесок

Засаду скрыл и пулемёты,

Попала пуля мне в висок

За двое суток до отлёта.

Упал в горячий я песок

И думал: «На-кось! не возьмёте!»

Мне повезло – наискосок

Прошла та пуля на излёте.

За каплей капля кровь в межу,

А ночь длинна и нет подмоги,

Едва дыша, я всё лежу

И умираю у дороги.

Даёт уж сердце перебой,

А жить так хочется, поверьте,

И тут увидел: предо мной

Вдруг появился призрак смерти.

"Ну ты, костлявая, уйди!»

Сквозь зубы, стиснутые плотно,

Я застонал… и разбудил

Соседа в кресле самолётном.

Я был во сне, не наяву,

В том самом трудном переплёте,

И из Луанды на Москву

Летел и спал я в самолёте!

1986г.

МЫ ВСПОМНИМ.

В Анголе, где змеи, москиты и пекло,

Там Родины нашей сыны

Упорно работают, чтобы окрепли

Сыны африканской страны.

На юге Анголы уютный и милый

Есть город - Лубанго зовут,

Провинции центр под названьем Уила:

И там мумуилы живут.

Раскинулся город, крестом осенённый,

И горы, похожи на Крым:

Там сосны растут, кипарисы и клёны –

Мы город считаем своим.

Ребята, мы вспомним когда-то Лубанго,

Где лето весь год, как в раю,

Но каждый из нас этот рай променял бы

На стужу в родимом краю.

Шибембу и Жамбу, Кааму, Мулондо –

Мы вспомним в рабочие дни,

Где каждый из нас отдавал добровольно

Здоровье и знанья свои.

Мы вспомним накал волейбольных сражений,

Футбольных и шахматных битв,

Все песни, что вместе о Родине пели,

Словами слезу перебив.

Ангольско-кубинские встречи когда-то

Мы вспомним в спокойные дни,

Где каждый из нас выступал дипломатом,

Посланником нашей страны.

Дороги в бригады когда-то мы вспомним: (1)

Опасность засады и мин —

Нас женщины, глаз не смыкая бессонных,

Спасли ожиданьем своим

Мы женщин на стрельбище вспомним когда-то,

Забывших про робость свою,

Сжимающих в нежных руках автоматы,

Чтоб встать рядом с нами в бою.

Шангонго и Нживу мы вспомним когда-то,

Агрессии грозные дни,

Мы вспомним, как там погибали ребята

Анголы и нашей страны.

Мираж и Импалу мы вспомним когда-то,

Расистских стервятников вой,

Как наши ребята из группы «Квадрата» (2)

Давали стервятникам бой.

Агрессии ночи мы вспомним когда-то,

Тревожные, чуткие сны,

Как каждый держал под подушкой гранаты,

Готовый не сдаться живым.

Лубанго и округ мы вспомним когда-то,

Ангольские ночи и дни,

Где каждый из нас оставался солдатом,

Солдатом Советской страны!

Примечания: 1) – навеяно К.Симонов «Жди меня»; сначала был др. вариант:

Дороги в бригады мы вспомним когда-то,

Опасность засады и мин.

Нас жёны спасали, уверовав свято,

Что каждый вернётся живым.

2) – ЗРД, зенитно-ракетный дивизион.

ДОРОГА В ТЕШАМУТЕТЕ.

ТЕШАМУТЕТЕ - дальняя дорога:

Асфальт, проселок, пыль и грязь и зной.

Четыре сотни километров много,

Но чем измерить риск дороги той.

Прекрасно помню, как всё это было:

Бросок в МАТАЛУ — первый наш этап.

Шоссе в асфальте, грязи нет и пыли,

И под сиденьем заброшен автомат.

Прошли МИКОСЕ, стали настороже-

Здесь всё возможно: засада и обстрел.

Забыты шутки, лица стали строже,

Оружье к бою и мату* на прицел.

Асфальт в щербинах, прямо посредине

Камыш в воронках тянется, растет,

Но есть и свежие отметины от мины,

Совсем недавно стрелял здесь миномет.

Мы все готовы — мина иль граната,

Иль очередь нас бросит за кювет,

И мы прицельным огнем из автомата

Пошлем бандитам "пламенный" привет.

Они увидят, не на тех напали,

Мы не привыкли отступать назад,

И может мата поэтому молчала,

Прошли до ДОНГО — никаких засад.

Вот мост разрушен — памятник агрессий

ЮАР коммандос — черные дела,

Их свора к югу, километров двести,

Незваным гостем на разбой пришла.

На юг свернули — курс теперь на ЖАМБУ

Озера справа: тишь и гладь, и синь.

Жара, как в печке, искупаться нам бы,

Но время — деньги, а точнее — жизнь.

И снова мата: кое-где поблекла,

Машин скелеты — по числу засад.

Мы ждем засаду на каждом километре,

Тех, что в КАССИНГУ всего лишь тридцать пять.

Вот так и шли мы, взглядом выбирали

Засад возможных лучшие места:

«Вот здесь, в лощине – здесь уж нападали:

Кустарник близко, плотная листва!..»

Наш путь закончен - мы в ТЕШАМУТЕТЕ,

Прошли без боя, взрывов и тревог…

Немало видел я дорог на свете,

Но эта стоит прежних всех дорог.

МЫ БУДЕМ ПОМНИТЬ ВСЕ ПОХОДЫ ЭТИ —

КАК, ВЫПОЛНЯЯ ПРИКАЗ ОТЧИЗНЫ,

МЫ ШЛИ В АНГОЛЕ ПО ДОРОГАМ С М Е Р Т И,

ЕЙ ПРОБИВАЯ ДОРОГУ К Ж И З Н И.

Примечание: – Тешамутете (португ.) на местном — Чамутете, там находилась одна из передовых бригад 5ВО;

– названия населённых пунктов и расстояния в км. соответствуют реальности;

*мата – лес (португ.)

БРИГАДНЫЕ МУЖИКИ.

(19ПБр 5ВО, деревня Мулондо 190 км юго-западнее Лубанго)

Ну что ж, друзья, хочу вам рассказать,

Как здесь в Анголе мы в бригаде служим,

Где день прожить — не в сказке описать, А год прожить — закал особый нужен.

Фасоль и рис без хлеба потреблять,

Переносить, как свой, Анголы климат:

Когда жара — здоровье укреплять,

Когда дожди — выносливость и силу.

Пускай кубинцам брать запрещено,

Берем мы воду прямо из Кунене(1)

Ужалит кобра — тоже ничего:

Сосём мы яд и кровь свою из вены.

А воду питьевую доставляем мы

Всего лишь за сто сорок километров.

И хоть с охраной ездить мы должны,

Быстрей попутного дождаться ветра.

Отъедем от бригады мы чуть-чуть

И глянем на песчаную дорогу:

Проехал кто-то, проторив нам путь,

Сквозь мины и засады и тревоги.

Увидев след, мы смело жмём педаль,

ГАЗ по песку трясётся, как убогий.

Глазами ищем мы не голубую даль,

А подозрительные ямки на дороге.

Мы возвратиться засветло должны,

Бандиты вечером поставят мины,

А на прицепе бочка с тонною воды,

И молимся мотору: "Не заглохни, милый!"

У нас, как у людей всех, плоть и кровь,

И орган наш ведь тоже не из ваты.

Но думать мы не смеем про любовь,

Два года мы в бригаде, как кастраты.

Свой темперамент должен ты зажать,

Что ты мужчина, думать надо меньше,

И не вздыхать и слюни не пускать,

Увидев с голым торсом местных женщин.

Трудолюбив ты должен быть вдвойне:

Свои дела, дела и подсоветных.

Ведь служим мы в воюющей стране,

Хотя по ним не очень то заметно.

Для нас война приходит на порог,

Когда проверка с округа нагрянет,

Мы станем насмерть: "Пронеси нас бог!" -

А кое-кто и чёрта тут помянет.

Молчим, когда нас хают почём зря

И всю работу нашу тоже хают,

Хотя и знаем: с округа "друзья"

Есть, кто работает, а кто обозначает.

Однажды к нам ко смертным снизошли

Приехав как-то "боги" из Луанды.(2)

Им далеко до нас, как небу до земли,

Ещё подальше им до нашей правды.

Придут, осудят и уйдут они,

И ни вреда, ни пользы не оставят.

Хоть ставят им "воюющие" дни,(3)

Воюющую совесть им не вставят.

На нас они смотрели свысока,

Особенно "генсек", тот, что и спал одетым,

Лишь потому, что километрах в сорока

Юаровцы бродили ночью где-то.

Он был не человек, а так — сухарь:

"Мы вскроем тут у вас все недостатки!"

Копал везде, во всём тот секретарь,

Искал недоработки, неполадки.

Пытал-беседовал он с каждым сам:

"Ты настоящий коммунист аль мнимый?"

И это слово в обращеньи к нам

Звучало у него, как "подсудимый".

И обвиняя нас во всех грехах:

Ангольских, климатических и прочих —

Он вёл себя, как беспартийный враг,

Понятие партийности пороча.

Как мы живём — ему ведь наплевать,

Какое ему дело, кто нас лечит:

"Должны любой приказ вы выполнять

И не просить, не ныть и не перечить!.."

Как назидателен и как напыщен был,

Цитатами он сыпал очень бойко,

Таких вот партработников, как пыль,

Сметает там, в Союзе, перестройка!(4)

Не новость это, не секрет для нас —

Разведчики ЮАР здесь бродят по округе.

Своей работой приближаем час,

Когда всю эту шваль погоним к югу.

Мы ждём приказа: "Всем идти на юг!"

В Шангонго, Нживу, может быть южнее,

Готовы даже мы идти в Виндхук

Или туда, где мы всего нужнее!

Мы стали африканцы на все сто —

Навроде мумуилов с белой кожей — (5)

И вместо брюк мы фиговый листок

Иль тряпку, как они, прицепим тоже.

Мы можем есть всё, что они едят,

И воду пить из речки или лужи.

На нас луандцы с ужасом глядят –

Ну как на канибалов, или хуже.

Кунене стала ванною для нас —

Купаемся в любое время года.

И в рыбной ловле высочайший класс

Покажем, РГД бросая в воду.

На прочность шкур играем с жакарэ̀,

По-русски — это просто крокодилы.

Мы пробуем их шкуру с АКаэМ,

Они зубами нашу, острыми, как пилы.

Мы так привыкли к местным комарам,

Что, если не укусит, спим не сладко,

И даже малярия не опасна нам:

Подумаешь — за сорок лихорадка!

Глотаем все таблетки мы подряд:

Хинину, делагилу, хлоракину —

Хотя на печень те таблетки, говорят,

Воздействуют, как острый нож на спину.

Болезни мелкие излечиваем мы

Ухой наваристой из пойманного сома,

А не поможет — витамином ПИ:

Парная, Пару ПИва и ПИсьмо из дома!

Тоска по Родине неизлечима в нас,

Ни от каких лекарств не будет прока,

Пройдут два года и излечит враз,

Нас всех излечит окончанье срока.

Последний месяц долог, словно век,

На рацию глядим, как на икону. (6)

Ночами снится нам мороз и снег,

Жена и дети, и тропинка к дому.

Когда же одному придёт отлёта весть,

Мы все так рады, будто уезжаем сами,

Присядем , выпьем, если выпить есть,

Поговорим, меняясь адресами.

Он скажет: "Мужики, давайте не болеть!

Обнимемся по-братски на прощанье!"

Ему удачно пожелаем долететь,

А нам добыть — в ответ его желанье.

И сдвинув лихо кепи набекрень,

Он всех нас расцелует трижды,

Моля в душе, чтоб этот день

Последним стал в бригаде, но не в жизни.

Мы долго смотрим вслед — мечтает каждый вновь

Вернуться, как и он, под русские берёзы —

И каждый из бригадных железных мужиков

Смахнёт тайком непрошеные слезы...

Мы встретимся в России как-нибудь,

Лубанго вспомним, наших и бригаду

И, захмелев, заявим: "Чо тянуть?

Поедем вновь в Анголу, если надо!"

Примечания:1– Кунене — река на юге Анголы.

2 – генеральская комиссия из Луанды.

3 – по слухам, за выезд в передовые бригады 5ВО комиссионерам из Луанды вписывали "боевые" дни; а бригадным "мужикам" за два года – ни одного дня.

4 – наивные надежды 1987года.

5 – мумуилы — одно из племён на юге Анголы.

6 – рация — портативная радиостанция.

(Письмо, 12-летней дочери, считающей себя уже взрослой.)

МАРИНЕ

Не спеши взрослеть, моя Марина,

Не беги от детства своего,

Пролетит оно бесследно мимо,

Не оставив в сердце ничего.

Ведь тебе пока ещё двенадцать,

Ни забот не знаешь, ни помех,

Пусть дают тебе уже шестнадцать,

Оставайся девочкой для всех.

Не уйдёт то время: станешь юной,

Для кого-то станешь ты мила,

И прогулки будут ночью лунной,

И заботы будут, и дела.

Всё придёт, уйдёт одно лишь детство –

Светлая, чудесная пора —

Не найти такого в мире средства,

Чтоб вернуть в сегодня все "вчера".

Ты с обидой брови хмуришь грозно,

Не согласна, может быть, со мной,

Побыстрее хочешь стать ты взрослой,

Красотой смущать всех неземной.

Мы об этом тоже ведь мечтали

И со всеми спорили до слёз,

Но потом, когда взрослее стали,

Оценили детство мы всерьёз.

Как и ты, мы все прошли чрез это:

Повзрослеть спешили в жизни, в снах.

Человека зрелость — это лето,

Но прекрасно детство, как весна!

Я поближе фото передвинул:

Защищу тебя от всех тревог!

Не спеши взрослеть, моя Марина,

Не беги из детства своего.

1987

НЕРЕВНИВОЕ ТАНГО,

Ты возбудить хотела б ревность,

Но пробуждаешь только грусть,

Любовь, иронию и нежность:

Чуть порезвиться хочет — пусть.

Вокруг тебя одни соблазны —

То композитор, то юнец,

И выбор есть как-будто разный,

Но одинаковый конец.

С душой и гордостью разбитой

Ты станешь в длинный ряд других:

Желанных, пройденных, забытых,

Судеб растоптанных чужих.

Тебе не нужен тот, который Пришёл, «любил», ушёл к другой.

Тебе не нужен непокорный,

Красивый, сильный, но не твой.

Но помечтать, кто запрещает?

И подразнить не запретишь.

Ведь, если любишь, то прощаешь,

Все эти шалости простишь.

Молю тебя я только в мыслях,

Чтоб грань игры не перешла —

Мне без тебя нет в жизни смысла:

Ты для меня и свет и тьма.

Ты — свет, когда мила со мною,

Ты — тьма, когда не мил я вдруг,

Но ярче свет, когда за тьмою

Восходит солнце. Всё вокруг

Сияет красками, что впору

Глаза закрыть, но виден свет!..

Вот так и в жизни — после ссоры

Ты улыбнулась молча мне.

Когда же день во тьме растает,

Мерцают звёзды за окном,

Когда никто нам не мешает,

Тогда и ты, и я — одно.

Тьма убивает нашу робость,

Несмелость , скованность и страх.

Тьма превращает нашу гордость

В любовь безумную и страсть.

И от тебя я не скрываю,

Что ревность, как болезнь в себе,

В тебя я верой убиваю,

Лечу я верностью тебе.

Я по тебе здесь так тоскую,

Ты это чувствуешь сама,

Что, если чуть тебя взревную,

То здесь вдали сойду с ума.

1987.

РОМАНТИКА (песня)

(Письмо жене, которая назвала мои стихи бреднями романтика)

Получил я твоё письмо,

Ледяное, как Арктика.

Сколько яда в письме пришло,

Отравило романтика.

Заболел, почернел я весь,

Скрылось солнце под мантией.

Ну, спасибо, что сбила спесь

С переростка-романтика.

Кто, подруга, а может, друг

Нашептали: "А, кстати, как

Загубила ты жизнь свою

На такого романтика?"

Ходит "друг" за тобой, как тень,

У него своя тактика —

Реалиста ведь лучше день,

Чем рассветы романтика.

Негодую я и грущу,

Сжало голову, как в тисках.

Может правда, что я пишу,

Может "бредни романтика".

Потерять я тебя боюсь

И не верю, что будет так

И сквозь слёзы смеюсь, смеюсь

— Это слезы романтика.

Фотография, словно миг,

Миг из жизненной практики

Я смотрю на родной твой лик

В ореоле романтики.

Смотришь ты на меня без слов,

Губки сложены бантиком,

Для меня ты — моя любовь,

Моя жизнь и романтика.

"КУРОРТНИКИ" В АНГОЛЕ.

В Лубанго , чудном городе, когда-то

Астматики лечились среди гор,

Поэтому в Десятке (1) нас, как брата,

Напутствуют: "Ты едешь на курорт."

И климат здесь не влажный и не жаркий

И воздуха особый горный сорт,

В цветах и кипарисах скверы, парки,

И город чистый, тихий, как курорт.

Здесь длится Праздник города весь месяц

В Лубанго среди всех в почёте спорт

Живём в удобной миссии все вместе,

Скажите, разве это не курорт!

Раздолье здесь для пастуха и плуга

Весь край, как изобильный натюрморт...

Но лезут банды (2)с севера и юга

На этот притягательный курорт.

"Туристов" (3) бродят группы небольшие,

Юаровских, что в брюках вместо шорт,

Доходят эти группы до Шибии (4)

Их, верно, тоже тянет на «курорт»..

Во время "турпоездок" (5) ищем мины,

По форме чуть похожие на торт,

И едем в БРДМе (6) , чтоб живыми,

Здоровыми вернуться на «курорт».

Колонны наши Буффало (7) встречают,

"Почётный" для "курортников" эскорт.

Мы "вежливо" огнём им отвечаем,

А одного берём мы на «курорт».

Мы все переболели малярией,

И каждый в глубине души тем горд,

Амёбной кто ж болел дизентерией — (8)

Прославились они на весь «курорт».

Путёвки в отпуске мы просим в санаторий,

Но отвечают нам: "Наоборот,

Другие пусть купаться едут к морю,

А вы, закончив отпуск, на курорт!"

И убеждают нас они: Не спорьте,—

Скривив в ухмылке ироничной рот,—

Ведь ваша служба прямо на курорте,

Зачем же в отпуск ехать на курорт?

Не каждый слёзы счастья пересилит,

Когда на самолётный ступит борт,

Вернёмся на работу мы в Россию,

Пускай другие едут на "курорт".

1 – Десятка-- направленцы в нашем ГШ ВС СССР

2 – Банды -- группы антиправительств. УНИТА

3 – Юаровские "туристы" -- развед. подразделения до роты на БТРах, осуществляющих поиск тайных баз намибийских боевиков, расположенных на территории 5ВО

4 – Шибия – нас. пункт 12 км. южнее Лубанго

6 – БРДМ -- наша бронеразведдозорная машина.

5 – "Турпездки" -- наши выезды в передовые (от 100 до 400км )бригады и на операции по уничтожению крупных банд УНИТА

7 – Буффало -- бронетранспортёр юаровских разведчиков

8 – Амёбная дизентерия -- почитайте в итернете.

1987

АНГОЛЬСКИЕ ВЕЧЕРА.(песня)

Никогда не забуду, Ангола, твои

Вечера бесконечные в комнате тесной

И мои размышленья, и думы мои

Я пропел под гитару в простой моей песне.

Припев: Каждый вечер Анголы,

Как бы ни был он вечен,

Приближал каждый вечер

Мгновение встречи.

Затянула Лубанго грозы пелена,

Будто в душу вонзалися всполохи молний.

А на сердце тоскливо и горечь одна,

Даже струны звенели то с грустью, то с болью.

Припев.

Было это в субботу — я мог отдохнуть

От забот, от работы, от мелочных мыслей.

Только некому было в глаза мне глянуть,

Тем глазам, что наполнили жизнь мою смыслом.

Припев.

Расстоянье и время меж нами легли,

Той жестокой реальности не было горьше,

Но Ангола и Африка мне помогли

Научили любить и ценить тебя больше.

Припев.

Написано в субботу 14.11.1987г. с 18 до 20 часов вечера.

ПРИЗНАНЬЕ

Вот я к тебе легонько прикоснулся, Приник к губам я жаркими губами, Шепчу слова любовного признанья Тебя желаю и тебя стесняюсь.

Лишь потому,что с трепетом и страхом О близости, как мальчик, я мечтаю Как думал раньше юношей невинным И даже в поцелуях был я робок, А девушку боготворил я, как икону.

Ты для меня - невинная мадонна, Ты даришь сердце, душу мне и тело, А я хочу, желаю, но робею И лишь твоим желаньям уступаю.

Об этом таинстве любви и наслажденьях Намёки пошлые всегда мне непонятны И разговоры грубоватые противны, Когда лишь в похоть превращают чудо.

Нет никогда я не пойму бравады В словах о сексе, женщинах, постели. Зачем свой грех выпячивать наружу И притворяться жёстким и циничным, Всех женщин покорителем всесильным, Своей жены почти самцом невольным, Любовниц жеребцом неукротимым.

Как не хватает многим современным Любовникам стыдливости прелестной, Что исчезает лишь с одним любимым И лишь с одной любимой исчезает.

Хочу сжигать тебя любви я жаром, Хочу ласкать твоё нагое тело, Хочу любить и быть тобой любимым, Себя отдать, тебя приобретая...

1987.

ПРИЗНАНЬЕ

1987.

НОВОГОДНИЕ КУПЛЕТЫ.

Начинаю песню эту

И воспеть хочу я Свету,

Пусть поёт мой голос и гитара

Для тебя, моя любовь, Светлана.

Вот счастливая примета –

У любимой имя – Света

С нетерпеньем жду её ответа:

Любишь ли меня Светлана-Света?

Есть немало в мире где-то

Тех, которым имя Света.

Песня же моя тебе пропета,

Ты прекрасней всех на свете, Света.

Тот не знает бед ни горя,

Кто любим и любит Олю

Плыть совсем легко в житейском море,

Если руль доверить милой Оле.

Красота. задор и воля,

Простота – всё это Оля.

Лёше видно сверху – не поспорить –

В мире нет прекрасней, лучше Оли!

Блекнут розы и ирисы

По сравнению с Ларисой.

Подарил бы Крым весь в кипарисах

Автор этих строк своей Ларисе.

Мы желаем нашим милым,

Нашим женщинам любимым,

Чтоб на первой года на неделе

Ровно на год все помолодели!

(Написано к наступающему 1988 году)

ПРОЩАНИЕ С ЛУБАНГО (песня)

( Почти Прощание с Олимпиадой.)

В южном небе рассыпаны звёзды,

Город ярко огнями горит.

Не забыть нам ангольские грозы,

Нам Лубанго никак не забыть.

Будем помнить прогулки по парку,

Серпантин, Тундавалу, Намиб,

Африканской природы подарки:

Фрукты манго, банан, эвкалипт.

Припев: Расстаёмся, друзья,

Остаётся в сердце память.

Будем память беречь

Там в Союзе до новых встреч.

Мы запомним все дни ожиданья,

Сколько их подсчитать не берусь ,

Остающихся —горечь прощанья,

Уезжающих — радость и грусть.

Здесь оставим мы сердца частицу,

Нашу дружбу и наши дела.

Но на Родину каждый стремится,

Что нам вечно близка и мила!

Припев: Расстаёмся, друзья,

Остаётся с нами песня.

Будем песню беречь

Там в Союзе до новых встреч!

СОН ЗАМПОТЕХА* В АНГОЛЕ.

(Январь 1988г. стихотворение, начатое в Анголе, и законченное в Союзе.)

Снился странный мне сон,

он на сказку и правду похожий,

В нём машина одна

рассказала о жизни своей,

Этот сон у меня

что-то там в глубине растревожил.

И я понял душа

у машин есть, как и у людей.

Будто встретился я

с пожилым и трясущимся КРАЗом,

Хоть по возрасту он

должен быть бы совсем молодым,

Сколько слёз я пролил

над печальным его пересказом

Всех мытарств и обид,

издевательств, чинимых над ним.

«Масел мне не дают,

и не вижу я год уже смазок,

В сочленениях грязь,

гайки все развинтились почти.

И никто никогда

не прочистил форсунки ни разу,

Завожусь я с трудом,

чёрным дымом харкаюсь в пути.

От стакана вина

мой хозяин совсем окосеет,

Он в кабину влетит,

многократно терзая стартёр,

И потом на ходу

на педали он жмёт, стервенея,

Так что клинит почти

моё нежное сердце – мотор.

Он меня направлял

на заборы, столбы, в угол дома,

Крылья я потерял,

и борта мои, как решето,

Много раз был я бит

– не найдёшь на мне места живого,

Сколько раз я стонал,

легковое калеча авто.

Мой хозяин жесток,

и меня, как раба, он сдержит,

Хоть он сам из рабов

и ратует за социализм,

Но я понял одно,

хоть в политике полный невежда,

В отношении к нам

это тоже какой-то расизм!

Я имею в виду,

что машины мы все подневольны,

Среди всех я – старшой:

ЗИЛов, ГАЗов, УРАЛов и Волг,—

Их судьба, как моя,

мне за них и себя очень больно,

Нас прислали сюда

выполнять свой технический долг.

Почему служим мы

анголанам для личной утехи,

Ведь я друг, а не раб,

почему не поймёт это он.

Нас не могу спасти

Малочисленные зампотехи,

Может вызвать сюда

Наблюдателей всех из ООН?

По Анголе по всей

наши трупы, скелеты и мощи,

Не поймёшь иногда

был ли это УРАЛ или КРАЗ,

И по всем городам

наших кладбищ намного ведь больше,

Чем погостов людских,

хоть намного нас меньше, чем вас.

Мы завидуем вам

– рано, поздно ль домой вы вернётесь,

Нам один приговор

– заржаветь в этой красной пыли.

Вы советские тоже,

тоску нашу сразу поймёте —

Тяжело умирать

здесь от Родины нашей вдали…»

КРАЗ закончил рассказ,

Весь в поту я проснулся в постели.

С той поры я всегда

предлагаю в компаньи любой,

О машинах-рабах

чтобы песенку эту пропели,

И, чуть-чуть помолчав,

погрустили над злой их судьбой.

Примечание: зампотех – заместитель командира по технической части.

Глава 4 После Анголы. Лирика и др.

ИСПОВЕДЬ

(Написано к своему 50-летнему юбилею Крым, Симферополь)

Оглянешься назад,

А годы так летят,

Что не заметит взгляд:

Осталось так немного...

Студенчества пора,

И жизнь вся, как игра,

Романтика ума

Сильнее, чем реальность.

Хотелось всё успеть:

Любить, учиться, петь.

Чтобы отец и мать

Могли тобой гордиться.

Потом стал офицер,

Солдатам не пример,

Хотя и референт —

Казарма есть казарма.

Я не был солдафон,

И армия, как сон,

Но ныть мне не резон,

Судьбу мы выбираем.

Два раза я глотнул,

Как рыба средь акул,

Но сытых и глухих,

Воды глоточек свежий.

Я Кубу не хвалю,

Но дух её люблю

И память я храню

Об острове Свободы.

Свобода та была

Условна, но мила,

Хоть связаны крыла,

Но клетка чуть просторней.

Как мир другой манил —

Лишь восемьдесят миль —

Но я доверчив был

И верил «светлым» сказкам.

Прошло немало лет,

Я стал уже взрослеть,

С сомнением смотреть

И видеть смутно правду.

Потом Анголы свет

Добавил зренья мне.

Сомнений больше нет —

Довольно верить сказкам.

Два слова про любовь,

Не претендуя вновь,

Зажечь соседок кровь .

Ведь исповедь — не клятва.

Кому-то нужен был,

Хоть не всегда тому,

Кто был тобой любим,

Среди друзей и женщин.

Я помню лишь одно:

Как в светлый мир окно,

Когда, как в том кино,

В любви пришло везенье.

Хоть было и давно

И время то прошло.

Но до сих пор живо,

Живо в воспоминаньях.

Трагедии тут нет —

Таких, как я, весь свет.

Желал бы, как и все,

Судьбу иметь получше.

Не буду я юлить:

Так хочется любить,

И полной мерой жить,

Любимым быть, счастливым!

Чтоб вздрогнул мир на миг

И рот открыл, застыв,

Увидев, что красив,

Кто пишет и мечтает.

И не нужны слова,

И не нужна молва,

И не нужна хвала —

Довольно только взгляда.

Всё то, что наболтал,

То алкоголь сказал.

А может я не врал —

Пусть каждый разберётся.

В конце хочу сказать,

Что, если вновь начать,

Сам дьявол, бог иль мать

Мне жизнь мою предложат:

Не надо мне другой —

Я был и есть такой,

Пока свое косой

Костлявая не скосит!

16.04.1993г.

Л И Р И К А

( 1993г. и позже.)

ТАМАРЕ

Надо что-то забыть,

Чтоб вернуться любя,

Очень просто мне быть -

Я забыл здесь себя

Пусть исчезнет печаль

В нашей общей судьбе,

Уезжаю я вдаль,

Но я еду к тебе.

Скажу одно - тебя люблю,

Люблю такой, какая есть,

И сделать лучше жизнь твою

– Моё желанье, долг и честь.

Я и смерти своей буду рад,

Если только тебя там найду,

Даже вдруг попадём прямо в ад

— Буду счастлив с тобой и в аду.

Признаются в любви словами,

Говорят о любви стихами,

Воспевают любовь в песнях,

Но в словах ведь любви тесно.

Я молчу, хоть любовь рядом,

Я кричу , что люблю, взглядом.

Ведь любовь — это музыка чувства

И открытой души искусство!

МЫСЛИФМЫ

(мысли в рифму)

Не каждому правда приятна,

Не всем прямота нам понятна,

Пусть лживое слово, но лестное,

Чем острое, горькое, честное.

За окном уже знойное лето,

И земля жарким солнцем согрета.

Но в душе моей лютая стужа -

Я тебе уже больше не нужен.

РАССТАВАНИЕ. (Агония любви)

От мук избавитель,

ты смейся, не плачь,

Я сердца целитель,

а может - палач.

К тебе равнодушен,

и я нелюбим,

Я спас наши души,

а может - убил.

ОДИНОЧЕСТВО

( Тамара уехала на неделю к родителям)

Одиночество - странная штука,

Кто-то ищет, а кто-то страдает.

Для меня - это страшная мука :

Человечество всё исчезает!

Вроде всё, как всегда, так и ныне

Выхожу по утрам из гостинки,

Для меня стал вдруг город пустыней,

Люди все превратились в песчинки.

Еду я по привычной дороге,

Обгоняя людские потоки,

Нет причин у меня для тревоги,

Не один я, но мне одиноко.

Если б был всемогущ, непременно

Я б окинул галактики взглядом,

Ужаснулся б — один во Вселенной!

Потому что не здесь ты, не рядом.

Д А Р

(Ко дню рождения Тамары)

Подарю тебе в вечер зарю

Ночью звёзды, комету, луну.

Ранним утром дарю я рассвет,

Днём от яркого солнышка свет.

Я дарю тебе поле цветов,

Тёплый дождик и рощу грибов.

В дар даю тебе рыбы пруды,

Пляж песчаный и море воды.

Подарю родники я в жару,

В зной прохладу и в шум тишину.

Мой подарок согреет в мороз

И осушит ресницы от слёз.

Подарю океан я любви

Остров счастья в нём посереди,

Попадёт туда капелька зла —

Растворю её в море добра.

Не найдёшь в моём даре ты ложь

И измены ты в нём не найдёшь,

Он вещами роскошными пуст,

Но наполнен гармонией чувств.

Я дарю всё, что в жизни люблю:

Нежность, верность, удачу свою —

Весь мой мир: всё одной лишь тебе,

Ведь свой мир подарила ты мне!

20.06.1997

ТАЙНА. Романс.

(Тамаре)

Красивых женщин много и прелестных,

Ты мне мила особой красотой,

Я для тебя придумал эту песню,

Ты стала моей тайной и мечтой.

Любимые других чрезмерно ярки,

А ты хоть и приметна ,но скромна,

Но знаю, как твои объятья жарки,

Часть тайны в них твоей заключена.

Припев: Любимая, не открывай мне свою тайну,

Единственным меня ты назови.

Разгадывать тебя всю жизнь не перестану,

Моя ты тайна вечной страсти и любви.

Гадаю, чем меня приворожила,

Секрет любви ты прячешь от меня,

Какой травой и зельем опоила,

Как юноша, влюблённый я в тебя.

Я замечаю женщин помоложе –

Им нравятся мужчины с сединой –

Ты юных всех прелестниц мне дороже,

И я пою тебе, тебе одной:

Припев: Любимая, не открывай мне свою тайну,

Единственным меня ты назови.

Разгадывать тебя всю жизнь не перестану,

Моя ты тайна вечной страсти и любви.

1998.

Шевельнули горы дубравами-кудрями,

Шелестнули ели — иголки, как ресницы,

Глянула поляна болотцами-глазами,

Лес вздохнул и ожил — наяву иль снится?

ЛЕСНАЯ ФЕЯ.

Утонул я в озёрах-глазах,

Заблудился в дубравах-кудрях,

И, вдохнув аромат твоей кожи,

Понял я – ты на фею похожа.

Опалил меня жар твоих губ,

Заласкали объятия рук,

Твои волосы – травы из шёлка,

А ресницы, как сосен иголки.

Ты прелестная, как фея

В заколдованном лесу,

Я хотел бы стать Орфеем.

И воспеть твою красу.

Расстелюсь для тебя мягким мхом,

В зной укрою я веток шатром,

Ручейком побегу по левадам,

Родником потеку для прохлады.

Я любви твоей жарким огнём

Околдован, как эльф или гном,

Но иду за тобой без оглядки –

Твои чары так нежны и сладки. Ты волшебная, как фея,

В диком сказочном лесу,

Я хотел бы быть Орфеем,

В песнях петь твою красу.

К 50-летию Победы. 1995 г.

Примечание: «коммунисты»(точнее, карьеристы) здесь – НЕ РЯДОВЫЕ бывшие члены КПСС и Комсомола, мгновенно перекрасившиеся в "ДЕМОКРАТОВ - КАПИТАЛИСТОВ".

Лет минуло пятьдесят

Той большой Победы,

Годы пулями летят

И несут нам беды.

Победив врага в бою,

Ждали результатов –

Жизнь улучшить чуть свою

Бывшие солдаты.

Но увидели они –

Не за то сражались:

Было рабство до войны

И потом осталось.

Сколько выжали потов

Коммунизма стройки,

Наконец-то, Горбачёв

На̀чал "перестройку".

Вот настали времена:

Гласность, демократия!..

Но у власти, как всегда,

Та же партократия.

Раньше был он секретарь,

Щас – администрация,

Остальное всё, как встарь,

В парторганизации.

Раньше строил коммунизм

Методом партийности,

А теперь – капитализм

Методом насильности.

Есть отличие одно –

Вроде облегчения –

Взятки брать разрешено

Без ограничения.

Чешет лоб трудяга хмуро:

Коммунизма больше нет,

Вроде, нет номенклатуры,

Сняли Ленина портрет.

И убрали красный стяг,

Молоток серпастый,

Но дерёт семь шкур с трудяг

«Коммунист» у власти.

Мэр, директор, депутат –

Все из «коммунистов»,

Повернув к народу зад,

Хапают всё быстро.

Магазины, банк, завод,

Ценные все акции…

Вмиг ограбили народ:

Эт – приХватизация!

И кричат: "Капиталисты

Нас желают захватить!"

Но у каждого "марксиста"

Счёт в Швейцарии открыт.

А настанет вдруг фашизм

– Завизжат от счастья!

Им без разницы режим,

Лишь бы быть у власти!

Призывает: "Эй, народ,

Раньше лучше было!"

Про себя же признаёт,

Что народ тот – быдло.

И пора понять народу,

Что от этих вся беда,

Изменить мозгов природу

Невозможно никогда.

Если был руководитель,

Партчиновник, партократ,

Власть любую запретить им

И закон такой принять.

Инвалид аль ветеран –

Их мильон, не тыща –

Кровь и пот он проливал,

А живёт, как нищий.

Кто Победу отобрал

Им не разобраться.

Хоть бы Бог скорей призвал,

В Рай к нему забраться.

Но, боюсь, что и в Раю,

Радостном и чистом,

Уступил Бог власть свою

Тем же «коммунистам!»

МЫСЛИФМЫ

Я мечтаю о любви

Яркой,

Помню, раньше ты была

Жаркой,

Я хочу, чтоб стала ты

Нежной –

Я скучаю о тебе

Прежней.

Желаю счастья и достатка,

Любви, работы без устатка,

Здоровья крепкого "на ять"

И с вдохновением писать!

Ирине Котовой - автору великолепной серии "Королевская кровь." Удач желаю я без меры,

В когорту классиков пробиться.

Пусть кровь у вас не королевы,

Как автор вы – Императрица!

Мой коронный НОВОГОДНИЙ ТОСТ:

Пусть будут женщины, как розы,

Другие – ягодки опять,

И стройны будут, как берёзы!

Пусть годы потекут им вспять!

Пусть будут рядом неизменно,

Всегда, во всём и в этот год

Мужчины – рыцари, джентльмены,

Защитники от всех невзгод!

ТАМАРЕ

Я смотрю на тебя – год от года

Ты моложе, чем там, у завода

Мы прошли без потерь все невзгоды,

В нашем ясная доме погода!

Примечание: Я впервые встретился с Тамарой, с которой я познакомился по телефону, у проходной комбайнового завода в г. Таганроге, куда я приехал на машине из Симферополя. Мне было 50, ей 39, с тех пор мы счастливы вместе!

Глава 5 +18 Анекдот в рифму.

ПОРНОФИЛОСОФИЯ.

(Философ в постели)

Член восстал — ни толст, ни тонок.

Грудь жены рукой нашёл,

Щекотнул сосок спросонок

И рукою вниз повёл.

Вот - живот, пупок и ляжка,

Вот - заветный бугорок, —

Ну, раздвинь-ка ножки, пташка,

Поиграемся чуток.

Завздыхали, застонали,

Засопели, как насос,

Пенис с вульвою взыграли,

Губы склеились взасос.

Распаляясь понемногу,

Я на ней всё прыг да прыг,

Вот достал уж до живого,

Вот настал оргазма миг.

Тело к телу ближе жмётся,

В голове одна лишь мысль:

В ЭТОТ МИГ И ПОЗНАЁТСЯ

БЫТИЯ И СУТЬ, И СМЫСЛ!

1987г.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге