И тихо падал снег...

Глава первая: не твои мысли

И тихо падал снег...

Декабрь был прохладный,

А может это я с лихвою разодет,

Как-будто на душе сейчас идёт октябрь.

О, юный, юный друг...

Иль как мне велечать вас?

Старик?.. Парнишка?.. Девушка подруг?

А может к чёрту все эти повадки?

Ведь все мы люди...

В большей, меньшей мере.

И ты, и я, твой друг, твой враг...

И боже кто ещё, ну что ж ты в самом деле?

Была ли мысль у тебя, что люди все вокруг живые?

Ахах, о нет, не сбрендил я,

Я просто вышел из квартиры... И подзадумался на миг

О мыслях странных и чужих

Ведь каждый мыслит о своём ежесекундно, ежечастно...

Но разве мыслил человек не только о своём прекрасном?

Задумывались ли однажды, о том не как побыть собой?

А статься скажем иностранцем, бездомным или детворой?

Конечно нет, а может да...

Ведь я не знаю кто читатель,

А если б знать...

Хах, ерунда! Ведь мысли - странные повадки...

Один подумал об одном, другой о третьем, третий - первый.

Но суть их мыслей ни о чём не скажет громче их наречий,

Ведь громче тот, кому ясней хотя бы часть людских повадок.

А будь то трус, иль дуралей, иль так уж важно быть "богатым"?

Глава вторая: спасителям

Всё так же падал снег,

И день разогревался...

Плюс двадцать за окном

Но я в зиме остался.

То было лишь начало сентября.

Встряхнув все старые невзгоды,

Хотел я жить начать с нуля,

Про все свои забыв заботы...

И начал, тяжко, не таясь,

Прониквшись жизнью столь прекрасной,

Что каждый в спешке, торопясь

Хотел бы вмиг её занать...

Прошёл денёк, за ним другой...

Там уж неделя как минула,

И вроде всё бы хорошо,

Но лишь душою встрепенуло.

"Ты здесь один" - сначала шёпот раздался средь густой молвы.

Затем я в песнях их услышал, а после в криках детворы.

И громче, громче раздовались чрезмерно едкие слова,

А после всхлипнуло сознанье - " Здень одинок не ты, а я".

И вот я был уже на грани...

Хотя зачем я так шучу,

Но всё же злая суть реалий была мне просто ни к чему

Как и каскад всех тех желаний, что был подобен палачу.

Тогда решил я путь обратный,

На компас карабля души

Поставить, и в надежде странной

Найти спасителя в тиши.

Что помогал бы ни деяньем,

Ни красотой своих речей,

Ни ликом ясным порожая,

А цветом лишь своих идей.

И я нашёл, вот совпаденье.

Она была прям на виду.

Но в тоже время рог ироний,

Провёл свою судьбы черту.

Но что мелчить, мы не герои,

Удача любит дураков,

А мы спасаем по неволе,

Своих спасителей — шутов.

Глава четвртая. Американская мечта.

Улыбка спала, смех прошёл.

Последяя слеза упала.

То капля счастья, и порок

Ещё не тронул суть сознанья.

Мечты мечтами, сон иль явь?

Вопрос забавный, не таясь,

Вы б усмехнулись в трезвом шаге.

Но супротив всеобщей мане,

Здесь лишь мечтатель б выбирал.

И каждый бы припомнить смог,

Те сладостные дни мгновений,

Когда паук, паук, паук

Забрал бы вас в свои сплетенья.

Что вы искали, где здесь суть?

Вопрос... Нет, тайна мелких пут,

Что столь давно тебе известны.

Ведь холод лучший сыщик. Друг,

Здесь спичка уже век не греет.

И вот хотя бы под конец,

Я столь надеюсь, что сумел,

Хоть на чуток тебе напомнить,

О сути той, что не исполнил,

И лишь в мечтах я ей дал свет.

Глава шестая. Сестре.

То был обычный день...

Ничем не примечался он, как сутки те, что с раза в раз

В пятсот с лихвой декад. Я видел сон...

В котором ты была жива, и всё веселье не тая

Плескалось в дом. Открыл глаза...

Знакомый писк больничной койки раздался с шумом

В такт приборам. И всё молча...

Я поднял грустный взгляд, протёр глаза, и лишь прижавшись

Промычал. Я буду здесь всегда...

Глава 17. Любимая.

Закрыв глаза, я ощущаю, Как бьётся сердце не спеша. И волны крови разливая, Ещё один удар сжимая, Я смог почувствовать тебя.

Казалось, это будет просто. Но как же любим усложнять Мы это чёртово искусство, Что в одночасье и безвкусно, Спешим скорее так познать.

Но суть ироний многоцветных, Сплетясь корнями в глубине, Трактует слабости заветов, Что формируясь безответно, Заложат магию цепей.

Цепей, что крепче лютой стали, Ведь здесь два сердца суть отдали, Огонь и жар любви впитали, Навек себя превознеся, И ткань души соединя.

Глава 16. Приказ.

Пришла весна, никем не жданно.

И здесь сегодня собрались

Мы чевствовать девицу Анну,

И восхвалять сей чудный лик.

Нежнее рук на этом свете,

Я не сыскал бы в сто веков.

И лишь одно прикосновенье,

Пленит сильнее всех оков.

Её глаза подобны чарам.

Сапфир, алмаз и изумруд.

И, как серены, завлекают

Забыться, взять и утонуть.

Подобно шёлку, прядь волос.

И сладки губы в ожиданье.

Я ниц упасть готовый был,

И восхвалять твоё созданье.

Последним словом пробегусь,

И громогласно объявляя.

"С великим праздником, Анют!

С восьмым марта, дорогая".

Глава восьмая. Судьба.

Я чую, как струится кровь

Из вен, и с каждым стуком сердце

Бросает в яростный огонь,

Где жар спаляет. Но согреться

Увы, не суждено, не здесь.

Не предназначено сужденье

Тому, кто выбирает свет.

Доколе сам он не прозреет.

Доколе путь свой человек

Не примет будучи безвестным.