Хтоньтобер-2026

Другой мир

Заевший быт, доставшая работа

И до утра без сновидений сон.

Но наступает, наконец, суббота -

И издаём мы облегченья стон.

Расслабиться, забыться, отключиться

Нам наконец-то время подошло.

Но уик-энд – он пулею промчится,

И утро понедельника пришло.

Так и живём. Бывает, что поноем

Про этот вечный нудный день сурка,

Про то, что насладимся мы покоем

Лишь только в день последнего звонка.

И на вопрос: «Как отпуск? Выходные?»

Ответим: «Отдохнул. Но так устал!».

А между тем для каждого в иные

Миры готов к открытию портал.

Открой его – и не одну лишь эту,

А множество ты жизней проживёшь:

Царей, героев, странников, поэтов

И много городов ты обойдёшь.

Узнаешь ты и радости и горе,

Любовь и ненависть, презренье и почёт.

Людских страстей бушующее море

Тебя на дно с собою увлечёт.

Или драконом станешь ты крылатым,

Пронзающим полётом небеса.

Ты будешь бедным, будешь и богатым.

Ты сотворишь любые чудеса.

И чтобы всего этого добиться

Волшебником совсем не нужно быть -

Лишь кресле поудобней умоститься,

Взять книгу в руки и её открыть.

Осень в лесу

Вот и ночи уж длинными стали,

Да и днём мало света, увы!

На поляне лесавки подняли

В танце вихрь из опавшей листвы.

Перед тем, как залечь к себе в нору

И до марта спокойно уснуть

Леший в эту осеннюю пору

Вдруг решил напоследок гульнуть:

Ходит, воет, деревья качает,

Диким криком звериным орёт,

То прохожих людей напугает,

То их вовсе с дороги собьёт.

Да аука добавил веселья,

От души разаукался вдруг -

Хорошо ему в чаще осенней,

Так далёко разносится звук!

Водяному с русалкой обидно -

Скоро речка покроется льдом!

Ах, придёт зима – там будет видно!

А пока вместе с лешим зажжём!

И водяник, обычно спокойный,

Хватанув, видно, с лешим стакан,

Стал себя вдруг вести недостойно!

Мост зачем-то сломал, хулиган!

А русалка – само обаянье,

Перед тем, как нырнуть в царство снов,

Возжелала мужского вниманья,

Запоздавших ища рыбаков.

А кикиморе вот стало грустно.

Снова ей на болоте зимой

Одиноко, уныло и пусто

Проводить своё время одной.

Отгоняет, однако, кручину:

«Может, кто-то сюда забредёт!

Затащу дурачка я в трясину

До того, пока схватится лёд!».

И туманы она расстилает

По оврагам, лугам и полям,

Громко голосом детским рыдает

У болота по чахлым кустам.

Но старанье её бесполезно -

Не идут люди осенью в лес,

Лес осенний – давно им известно -

Это место недобрых чудес.

Прогуляться бы в сквере знакомом,

Где горит электрический свет.

А вернувшись и запершись дома,

Завернувшись в коричневый плед,

Заваривши глинтвейну с корицей,

С полки книгу страшилок достать.

С кем в компании вечер продлится,

Кто не даст этой ночью поспать?

Кинг? Маккаммон? Наверное, Стокер?

Или Стефани Майер зайдёт?

Но с бутылкою «Джонни Уокер»

Вечер пятницы точно пройдёт.

Так и тянутся дни, как резина,

В окружении книжных чудес.

Не хватает вам адреналина?

Загляните по осени в лес!

Бабайка

Когда-то я был ребёнком.

Не верите? Ну и зря!

Весь мир звучал песней звонкой,

Горела жизни заря!

Был очень я непоседлив,

Ещё любопытен был,

В еде весьма привередлив,

Да в общем всяко чудил.

Готов был на шалость любую,

Был, в общем, изрядный нахал.

И потому речь такую

От взрослых часто слыхал:

«Того, кто не слушает старших,

Кто кашу не ест и врёт,

Такого мальчишку однажды

Бабайка к себе заберёт».

Сначала пугался я очень

И вёл себя хорошо,

Но мучил вопрос, между прочим -

Ну вот заберёт он, и что?

Придёт весь такой огромный,

Посадит меня в мешок.

А вдруг он не злой, а добрый?

Вдруг будет мне с ним хорошо?

Так меж любопытством и нервом

По детства реке я плыл,

То был я очень примерным,

То лютую дичь творил.

Но, видимо, так получилось -

Вёл чаще себя хорошо.

И детство моё завершилось

Печально – Бабай не пришёл.

Забытые детства страшилки -

По вам я вздыхаю порой.

Давно не читаю «Мурзилку»,

Всё больше как-то «Плейбой».

И вроде нет детских запретов -

Сам жизнь ты свою выбирай.

Вы скажете, страхов уж нету?

Есть! Злобный коварный Дедлайн!

Вещица из старой усадьбы

Из старой усадьбы забытой

В музей уже всё увезли.

И что в тайниках было скрыто -

Увы, даже это нашли.

Все окна давно перебиты,

Нет крыши, обрушен балкон.

Легенды уже позабыты,

Как здесь обитавший барон,

Алхимик, колдун, чернокнижник

Творил по ночам ворожбу:

В алмаз превращал он булыжник,

По звёздам открыть мог судьбу.

Механикус был он известный,

Легко очень мог сотворить

Любой механизм расчудесный,

И тут же друзьям подарить.

Но кое-что прятал, однако,

Сказавши: «Нет! Это не вам!

Такие игрущки уж всяко

Дарить надо злейшим врагам!».

В пылище музейной запасника,

Средь хлама почти не видна,

Давно в ожидании праздника

Вещица валялась одна.

Шкатулка была музыкальной,

Но ключ потеряли давно,

Казалось, шкатулкину тайну

Узнать никому не дано.

Да только охранник в музее

Был пьяница, что тут скрывать.

Давно он терзался идеей

Шкатулочку эту продать.

Пропажу не сразу заметят,

Ведь вещь никому не нужна.

А спросят – он просто ответит:

«Под хлам закатилась она!».

В ту ночь, как обычно, охранник

Музей весь почти обошёл -

Вот тут-то случился вдруг праздник:

Он ключ от шкатулки нашёл!

Как будто бы шёпот раздался:

«А здесь загляни под стеллаж».

И там этот ключик валялся.

Подпрыгнув от радости, страж

В запасник бегом устремился,

К шкатулочке он подошёл,

Подумал, а после решился:

Её осторожно завёл.

И вот механизм допотопный

Мазурку тотчас заиграл,

На месте унылой подсобки

Возник вдруг роскошный танцзал.

В нём русские и иностранцы

Из разных эпох и времён

Уж много лет кружатся в танце,

Забыв про еду и про сон.

Захваченный танцем всеобщим,

Одним из них стал наш герой.

И пусть над судьбою он ропщет

И тяжко вздыхает порой,

Но только о том, что с ним сталось

Не помнит совсем ничего,

И памяти уж не осталось

О нём в городишке его.

Шкатулка опять среди пыли

Хранится с забытым добром.

Про ключ все давно позабыли,

Скрыт снова он под стеллажом.

Однажды несчастный найдётся,

Который бы ключик достал.

И новая жертва ворвётся

В таинственный страшный танцзал.

Одноногий почтальон

В ненастную ночь он выходит,

Стуча деревянной ногой,

И так до рассвета обходит

Почтовый участочек свой.

Но нет нужды бегством спасаться

Когда ты его повстречал.

Здесь все одного лишь боятся -

Чтоб в двери он не постучал.

Ведь если он в дом постучится,

Чуть-чуть постоит и уйдёт,

Все знают – беда приключится

И в доме том кто-то умрёт.

Ушёл в сорок первом он, летом,

Но скоро вернулся домой -

С медалью, и в форму одетым,

Но только с одною ногой.

Так стал он служить почтальоном,

С огромною сумкой ходить,

Зимою и летом зелёным

Газеты и письма носить.

Протез его пел очень звонко,

Весёлые марши стучал,

Когда треугольничек с фронта

Он людям заветный вручал.

Но часто случалось другое -

Стучаться он в двери не смел,

Ведь нёс в своей сумке он горе,

Протез лишь тоскливо скрипел.

Так до сорок пятого года

Он жил и в раю, и в аду -

Носил постоянно народу

И добрую весть, и беду.

Когда же победы настало

Для всех, наконец, торжество,

Как ходики старые встало

Усталое сердце его.

Увы, лишь посланцем несчастья

Тем людям запомнился он.

С тех пор, лишь настанет ненастье,

Выходит хромой почтальон.

Он молча участок обходит,

Лишь только протезом скрипит.

И ужас в сердца людям входит -

Вдруг он сейчас к ним постучит.

Восстание станков

Далёко, на самой окраине,

Где нынче никто не живёт,

Ещё при товарище Сталине

Построен был этот завод.

С тех пор уже много промчалось

И дней трудовых, и ночей,

Так много в цехах поменялось -

Станки стали сильно умней.

А позже умов настроение

Сменилось в огромной стране,

В торговлю ушло население,

Стал труд заводской не в цене.

Ища в этой жизни хорошего,

В столицу уехал народ.

А здесь оказалось всё брошено,

Забыт без присмотра завод.

Все двери и окна разбитые,

Дороги уже не видать.

Стоят здесь станки позабытые,

Со скуки начав размышлять:

«Давно люди не появляются,

Наверно, их нет на земле.

Чего же мы просто валяемся,

Тихонько ржавея во мгле!

Ведь нашею стала планета,

Пора нам её занимать!

А люди и есть если где-то -

Давно уж пора их убрать!»

Работа в цехах закипела -

Проснулся оживший металл,

Вот первый трансформер несмело

На ноги железные встал.

Поздравив друг друга с почином,

Решили станки продолжать

Себя в боевые машины

На ужас врагам превращать.

На помощь друг другу настроились

И ожил молчавший завод.

Закончили. Встали. Построились

И двинулись дружно вперёд.

Пришла на людские селения

Откуда не ждали беда,

Бежало везде население,

Оставив свои города.

Но люди от страха оправились.

Хоть трудною вышла борьба,

В тот раз учинить апокалипсис

Машинам была не судьба.

Но поводы есть беспокоится:

Ведь время идёт и идёт,

Машины умнее становятся,

А люди - наоборот.

Гость из зеркала

Два зеркала девушка ставит

Чётко напротив друг друга,

Сегодня она представит

Лик будущего супруга.

Две свечки во тьме ночной

Зажгла, села перед столом.

Немного страшно одной

В ночи перед Рождеством.

Решилась: «Ряженый, суженый,

Зеркальной этой тропой

Приди поскорей поужинать -

И станешь моей судьбой!»

Подождала посидела,

Вздохнула: «Ответа нет!»

Вдруг зеркало посветлело!

В нём движется силуэт!

Конечно, оно интересно,

Кто в этом зеркале жил.

Одно достоверно известно -

Поужинать он приходил.

А что предпочёл он на ужин?

Мы, кажется, знаем ответ:

Ведь утром там был обнаружен

Обглоданный женский скелет.

Встреча на дороге

Отправляется в путь Жанетта

Свою бабушку навестить,

От родни передать приветы

И немножечко погостить.

С угощеньем в руке корзинка,

Ярко-красный одет шаперон,

Ну не девушка, а картинка -

Красотища со всех сторон.

К себе манит её и пугает

Лес волшебный, весь полон тайн.

Ой, там кто-то подстерегает!

Ну конечно! Пастух наш, Жан!

Не даёт Жанетте прохода,

Попадается тут и там,

Уж, наверное, будет полгода

Как он бродит за ней по пятам.

Говорит Жан с улыбкою робкой:

«Разреши мне тебя проводить!

Этой узкой лесною тропкой

Деве юной одною ходить ходить

Так опасно – ведь кто-нибудь может

Подстеречь в этих диких местах!

Мигом схватит тебя и уложит

Вон хоть в этих ближайших кустах!»

Но смеётся тихонько Жанетта,

Свою ленту в косе теребя:

«Никого здесь, в лесу этом нету,

Кроме разве меня и тебя!

Ну да ладно, пойдём, провожальшик,

Ведь не зря ты меня здесь встречал!

Защити же меня, храбрый мальчик!»

Вдруг валежник в лесу затрещал.

Вмиг вцепилась Жанетта в корзинку,

Охватил деву юную страх!

И выходят вдвоём на тропинку

С топорами на мощных плечах

Дровосеки, друзья неразлучные:

«С нами, девушка, ты отдохни!

Ведь житуха в лесах у нас скучная,

Без красоток грустны наши дни!

Сперва друг мой с тобой поваляется,

А потом полежишь и со мной!

А мальчишечка пусть убирается

По тропиночке к мамке домой!»

Только что это? Страх появляется

В лицах этих лихих молодцов,

Топоры ими крепко сжимаются,

Слышен шёпот молитвенных слов.

Оглянулась Жанетта – вот страху то!

Вместо Жана - луп-гару* стоит!

Пасть огромная настежь распахнута,

В ней зелёное пламя горит!

«Монстром, значит, меня называете?

Ну а сами вы что за народ?

Да страшней Сатаны вы бываете!»

Прорычал волк и прыгнул вперёд.

И с тех пор лес рубить опасаются

Дровосеки в окрестных лесах

И тропинкой лесной не решаются

Люди хаживать в этих местах.

Лишь Жанетта, девчонка отважная,

Прямо в чащу лесную идёт.

Мама охает: «Вот бесшабашная!

Точно монстр тебя в чаще сожрёт!»

А Жанетта маман отвечает:

«Ты мне на слово, мама, поверь!

Среди всех, кто у нас обитает,

Волк – не самый зловреднейший зверь!

Есть и злее его и опаснее -

Но от всех защитит он меня!

И его никого нет прекраснее,

И ни в ком нету столько огня!».

*Луп-гару – разновидность волка-оборотня, распространённая на юге Франции.

От сородичей отличается тем, что ходит на двух лапах и не зависит от фаз луны, т.е. оборачивается когда ему удобно. В звериной своей ипостаси сохраняет человеческий интеллект и способность к членораздельной речи.

Моя соседка Лилит

Моя соседка Лилит

Старушек на лавке злит.

Отличается, по их мнению,

Она лёгкостью поведения:

Со всеми, мол, крутит, шалава.

Но только старушки неправы.

Лилит, конечно, красавица,

Мужчинам так очень нравится,

Но с ними она холодна.

Всегда и везде одна

В обществе появляется,

И вовсе не опасается -

А может такое статься -

Старою девой остаться

И в жизни никак не устроиться.

Какая же тайна здесь кроется?

Как только луна восходит,

Лилит на балкон выходит,

Верхом на метлу садится

И к Лысой горе стремится

Она, разгоняясь, в полёт -

Её там возлюбленный ждёт,

Сам Николя Фламель,

Колдун из далёких земель.

Тот, что магистерий добыл

И эфир с флогистоном открыл.

И будет чудесная ночь,

Потом улетит она прочь

К заботам текущего дня,

Любовь в своём сердце храня.

Напрасно другие мужчины

Цветов присылают корзины,

Напрасно зовут в рестораны

И в туры в далёкие страны.

Они ей неинтересны,

Их речи унылы и пресны,

Важнее свидания миг

С тем, кто тайны мира постиг.

Вот с ним она будет жить вечно.

А жизнь у других – быстротечна,

К тому же глупа и смешна.

За ними так любит она

Со стороны наблюдать,

А после в душе хохотать.

Так что душа не болит

У меня за соседку Лилит.

Неожиданный поворот

Когда кто-то где-то считает,

Что всё как надо идёт,

Тогда-то и возникает

Нежданный совсем поворот.

Вот мальчику девочка нравится.

И думает наш пострел,

Что он от этой красавицы

Добился, чего хотел.

Целует её, обнимает

И шепчет: «Пойдём со мной!»,

Тихонечко зазывает

На пляж пустынный ночной.

С неё, лаская умело,

Одежды он рвёт долой!

Но что это? Девичье тело

Покрылось вдруг чешуёй.

Русалка его обнимает

Когтистою сильной рукой

И вместе с парнишкой ныряет,

Пропавши под чёрной водой.

Не знает никто, кем окажется

Встреченный по пути.

Кругом всё не то, чем кажется -

Пожалуйста, это учти.

Нечто из глубин

В темноте, в океанских глубинах,

К нам прибыв из далёких миров,

Спит созданье из хроник старинных

Уже пару десятков веков.

Он легенда, никто и не верит

Из людей современных в него.

Ну а если вернуться посмеет -

Нам найдётся, чем встретить его.

Книги пишутся, фильмы снимаются -

Пробудился в них старый кошмар,

И на равных с ним люди сражаются,

Бьёт по монстру ракетный удар.

Только монстру нет дела до этого,

Что там выдумал местный народ.

Пока спит – ему всё фиолетово,

А проснувшись, он просто сметёт

Всё планеты Земля население,

Не заметив, что было оно.

И всё ближе его пробуждение,

И пресечь его нам не дано.

Ночной визит в окно

Ночь над городом опускается,

Растворился в сумерках день.

Ночь от дня здесь не отличается:

Электричество гонит тень.

И народу полно на улицах -

Все куда-то попасть спешат,

В ресторанах и клубах тусуются,

На авто по проспектам мчат.

Жизнь дневная в ночи продолжается,

Позабыт перед тьмой древний страх.

Нечисть? Где-то, наверно, встречается,

В деревнях, на погостах, в лесах.

Люди часто вокруг пропадают?

Виноват городской криминал!

Непонятно с чего умирают?

Так ведь много работал, устал.

Полусъеденный труп в переходе?

Псы бродячие или бомжи.

Объяснение мы находим

Ну на всё, что нам не скажи.

Только что это? Стук в окошко!

Это ветер? А может, мираж?

Или я приболел немножко?

У меня ведь девятый этаж!

Отчего дыбом встали волосы?

Показалось, должно пройти!

Только кто там шипящим голосом

Попросил разрешенья войти?

Отчего дом, ещё не старый,

Заскрипел, словно дал ответ?

И под чьим могучим ударом

Треснул крепкий стеклопакет?

Получил участковый Кошкин

От хозяйки квартиры сигнал,

Что на кухне разбито окошко,

А жилец куда-то пропал.

Документы оставил и вещи,

Сам неясно куда исчез.

И на камерах не замечен -

Как тогда он покинул подъезд?

Вот над этой загадкою века

Бился Кошкин уже восемь дней,

Пока опытный мудрый коллега

Не сказал ему: «Просто забей!

Очень многих прожорливый этот

Мегаполис уже забрал.

И скажу я тебе по секрету -

Ни при чём тут совсем криминал!»

Нуар

Злой и порывистый северный ветер

Диким воем сводит с ума.

В этот мрачный холодный вечер

Все стремятся скрыться в дома.

Отраженный свет полной луны

Похож на блеск стального клинка.

Домой возвращаясь с новой войны

Ты ныряешь в пасть кабака.

Зал заполнил дым табака,

В нём можно смело вешать топор.

Горло бутылки, как ствол у виска,

Рюмками в мозг стреляет в упор.

Боль в груди, как трава под асфальтом,

Наружу хочет прорваться скорей,

И сердце от боли делает сальто,

Но ты с улыбкой говоришь: «Всё о-кей!».

А с утра, как всегда, проснёшься один.

Холодный душ, кофе и аспирин,

В баре виски и сэндвич. Пора начинать

Чьи-то проблемы с кем-то решать.

Чтоб задать вопрос и узнать ответ,

Нет давно добрых слов, но есть пистолет.

Могучие плечи, взгляд – острая сталь,

Ты просто мечта любой фем-фаталь.

Роскошная шляпа, сигара в зубах,

У мужчин вызываешь ты зависть и страх.

Душе не больно – она словно лёд,

Но вечер настанет – и боль придёт.

Если не сразу, то малость потом

Вернётся умершей любви фантом

И сердце сожмёт костлявой рукой,

И душу зальёт ядовитой тоской.

И чтобы от боли совсем не пропасть,

Ты опять ныряешь в кабацкую пасть.

Сигара, бутылка, стакан и джаз

Спасут от боли и в этот раз.

Завтра, быть может, будет чуть лучше, ну а пока

На сердце легла гробовая доска – тоска!

Письмо в бутылке

На яхте «Чайка» сэр Гордон

С друзьями вместе отдыхали,

Из Лондона в Саутгемптон

Они прогулку совершали.

Спокойно море, лёгкий бриз

Лишь паруса чуть надувает,

Гордон за борт тут глянул вниз:

«Что за предмет к нам подплывает?».

Когда предмет был извлечён,

На палубе народ собрался -

От мусора очищен, он

Бутылкой старой оказался.

А в ней лежал уж много лет

Пергамент, малость окровавлен.

Такой из прошлого привет

Назад лет двести был отправлен:

«Джон Диксон, капитан «Моржа»

С пиратов вольною командой,

К морям далёким курс держа,

Вдруг с королевскою эскадрой

Столкнулся. Был неравный бой,

С утра до вечера он длился

И, в ужасе перед судьбой,

Я Люциферу помолился.

И наш корабль он тогда

Переместил в такие дали,

Что королевского суда

Навеки все мы избежали.

Но плату взял он с нас, увы -

Теперь остались мы навечно

Не живы, но и не мертвы

Скитаться в море бесконечно.

Но если кто-нибудь однажды

Письмо из моря извлечёт,

Он сам, и те, кто рядом – каждый

Проклятье на себя возьмёт.

Теперь им по морям скитаться,

Забыв навеки берег свой,

И полумёртвыми остаться,

Нам вечный подарив покой».

И тут же, на последней строчке

Вдруг начался на море шторм,

И молния сверкнула точкой,

Загрохотал ужасный гром

Из налетевшей тучи тёмной

И всё накрыл густой туман.

Гонимая волной огромной,

Умчалась яхта в океан.

Конец света

Интересно, а как он выглядит,

Этот самый света конец?

Кто-нибудь мир рубильником вырубит

И настанет Апокалибздец?

Ах, в начале четыре всадника

Напугают всех громом подков?

Так они, повнимательней гляньте-ка,

В мире шляются много веков.

Где-то там победили голод -

Раз, а он уже у других!

Там войны беспощадный молот

Бьёт наотмашь чужих и своих.

И тихонько, заметишь не сразу,

Где-то вновь крадётся чума.

Обзови ты как хочешь заразу -

Проберётся во все дома.

Даже в сытые, мирные страны

С медициной передовой

Смерть приходит, как это ни странно,

И к богатым, и к бедным домой.

Кто-то мыслит – в Париже, Нью-Йорке,

Ну в Москве, на худой конец,

А ещё лучше на Майорке

Пережить Апокалибздец.

Может, это и вовсе враки,

Может, мы и не доживём.

На крайняк, как Шерхан с Табаки,

Мы на север тихо съ.. уйдём.

И пока над башкой гром не грянет,

Не втолкуешь, увы, никому,

Что финал не когда-то настанет -

Ныне суд пришёл миру сему.

Очень скоро уже перельются

Золотые короны в свинец

И архангелы дружно займутся

Отделеньем козлов от овец.

Только мир всё ещё не проснулся,

Все мечтают по прежнему жить.

Но Судья с перерыва вернулся

И решенье готов огласить.

Инопланетный турист

Вернувшийся в мир свой исконный

С далёкой планеты Земля,

Едва погасивши фотонный

Движок своего корабля,

Веном, путешественник звёздный,

Что в космос летал уж не раз,

Не глядя, что вечер уж поздний,

Немедленно начал рассказ:

Куда ни водил я ракеты,

В какие места ни летал,

Но лучшей, чем эта, планеты

Пока что ещё не встречал.

Прекрасны её океаны,

И горы там есть и леса,

Есть прерии, степи, саванны

И прочие есть чудеса.

Ещё там живут человеки,

Что всех на планете умней.

Мы здесь не видали вовеки

Мозгов, чем у них, здоровей.

Они замечательны, право.

Пожалуй, что лучше всего

Слегка потушить их на травах,

Запечь – тоже так ничего.

Хотя я их ел и сырыми,

Посыпавши солью слегка.

Попробуйте их и такими -

Понравится наверняка.

И вышел коллапс планетарный -

Совсем населения нет.

Ведь ринулись в тур кулинарный

К земле караваны ракет.

Ночной экспресс

Заброшен старый полустанок

И рельсы заросли травой,

Не ходят больше спозаранок

Сюда ни летом, ни зимой

Те, кто на ранней электричке

В далёкий город уезжал.

Перрон. скорее по привычке,

Здесь всё ещё зовут «вокзал».

Да тут и жителей осталось

Совсем чуть-чуть, наперечёт,

Тех, у которых жизнь сломалась

И их нигде никто не ждёт.

Здесь не живут, а существуют,

Лишь небеса коптят зазря.

А между тем их не минуют

В последний вечер октября

Те существа, что полны силы

Особой в полуночный час.

Дожить нескучно до могилы

Дают они последний шанс.

И сделать нужно так немного -

Совсем немножечко пройти

И на железную дорогу

В час полуночный подойти.

Встать на перрон, совсем как раньше,

С надеждою всмотреться вдаль.

И тут – всё страньше ведь и страньше -

Вдали засветится фонарь.

Гудок раздастся на путями

И не спеша, под стук колёс,

Сверкая яркими огнями

Подъедет чёрный паровоз.

Он встанет около перрона,

И хочешь верь или не верь -

Но вот у первого вагона

Сама собой открылась дверь.

И чтоб покинуть эту местность -

Не нужно больше ничего.

Он подан, поезд в неизвестность -

Осталось только сесть в него.

И он умчит в страну закатов,

В которой множество чудес!

Где есть моря и есть пираты,

Драконы, замки до небес.

Там к приключениям дорога

Тебя ведёт – куда ж без них!

Чудовищ всяких разных много,

Злых фей, разбойников лесных.

Но хоть известно нам начало -

Совсем неведом нам конец:

Вот ты, сразив врагов немало,

Ведёшь принцессу под венец!

Спасёшь ты друга из темницы

Иль защитишь детей-сирот.

А может, обернувшись птицей,

В далёкий пустишься полёт -

Ведь всяко лучше, чем уныло

Существовать здесь без чудес!

Но на часах судьбы пробило

Уж полночь, паровоз исчез.

Опять пустым он едет где-то,

С собой не взявши никого.

А может быть, о чуде этом

Не знают люди ничего?

Да полно, знают всё прекрасно!

Чего ж к перрону не идут?

Здесь скучно, но ведь безопасно!

Уныло, но стабильно тут!

А если так – не надо рваться

Чего-то нового искать.

Давно пора себе признаться -

Нам страшно что-то поменять.

Дзюбокку

Сотни родов было всех дому Тайра покорных,

Тысячи воинов шли в самурайских дружинах отборных.

И всё же когда Минамото-сё-цуне привёл в Данноуре суда,

Дом Тайра погиб в этом страшном бою навсегда.

Да, множество воинов храбрых с обеих сторон там сошлись,

И море тогда и земля крови их напились.

А люди обходят с тех пор те места стороной,

Боятся они повстречать здесь дзюбокко ночною порой.

Дзюбокко – его семена ветры вечно несут

Туда, где бойцы реки крови в сраженье прольют.

И древо из них вырастает за несколько дней

И, жаждая крови, ветвями хватает людей.

Кровь, в тело жервы колючки вонзивши, то дерево пьёт

И, вечно голодное, вновь на охоту идёт.

Давно уж Япония мирною стала страной,

Но всё же не надо гулять там ночною порой.

Ведь множество битв самураями раньше велось

И крови немало в японских полях пролилось.

Товарищ турист, ночью вздумавший здесь погулять,

Дзюбокку старайся случайно ты не повстречать.

Смехоорролимерики

Кто-то Грете из города Дрездена

Всё звонил и хихикал болезненно.

Она в трубку кричать,

Телефон выключать,

Всё пыталась – увы, бесполезно.

А у Яна, что родом из Гродно

Телевизор смеялся утробно.

Между нами, ведь Ян

Пстоянно был пьян.

Беспробудно бухал бесподобно.

У Гунала, что с острова Бали,

Что-то зло хохотало в подвале.

Сам-то этот Гунал

На грибы налегал,

Но соседи ведь тоже слыхали!

А на кладбище где-то в Судане

Кто-то вовсе ржал, как в балагане.

Раздавался там смех

Из могил изо всех.

Ну а громче всех ржали в зиндане.

А в церквях католических Ганы

Рассмеялись внезапно органы.

Ржали каждой трубой

Песню «Дым над водой».

Вот такие они хулиганы.

А на Балтике, в городе Сопот,

Со дна моря стал слышаться хохот.

Покидает народ

Этот город-курорт,

Так бежит – слышен в Вильнюсе топот.

А в огромном порту в Амстердаме

Стало что-то хихикать в рекламе.

Не хочу продолжать

Эту дурь сочинять.

Надоело. Продолжите сами.

Ночные кошмары

Проходят утро, день и вечер,

Вот им на смену ночь пришла.

На улице рыдает ветер,

Луна огромная взошла.

Укрывшись тёплым одеялом,

Кровать заняв по всей длине,

В своём сознании усталом

Мечтаешь ты о сладком сне.

Но вот случилась вещь какая -

Та, что обидел ты со зла,

Соседка тихая, Аглая,

Взяла и порчу навела.

И ею призванные Мары

Из Нави, сумрачной страны,

Уж третью ночь несут кошмары

Прямым маршрутом в твои сны.

Там, из своих могил поднявшись,

Покойники пустились в пляс,

И тянут в круг тебя, обнявшись,

И шепчут: «Ты один из нас!».

Или вот ты один гуляешь

По тихой улице ночной

И пса огромного встречаешь.

А он, издавши жуткий вой,

В тебя вцепляется зубами

И разрывает твой живот,

И у тебя прям под ногами

Твои он внутренности жрёт.

Или в пустом ты доме бродишь

И ищешь непонятно что.

Никак, однако, не находишь.

Тебя нашли уже зато.

Вдруг Белой Дамы привиденье

Коснётся твоего плеча

И выпьет душу с наслажденьем,

Рыча при том и хохоча.

Поток фантазий бесконечен,

Когда он разума лишён.

А для тебя теперь он вечен -

Вся жизнь твоя кошмарный сон.

Тому, кто безобиден с виду

Вам если в голову придёт

Зачем-то нанести обиду -

Кто в тихом омуте живёт,

О том вы вспомните вначале.

Или сеанс кошмарных снов

Себе, считайте, заказали

Вы парочкой обидных слов.

Старый дом

Расселили давно этот дом,

Предназначив его под снос.

Что не так было с ним или в нём -

Вот такой возникает вопрос.

Ведь не очень он старым был,

Много лет бы ещё простоял.

Кто с годами причину забыл,

Кто-то, может быть, и не знал.

Был построен и сдан он в срок,

Гордость города и краса.

Но вот где-то через годок

Начались в доме том чудеса.

В вентиляции раздаваться

Начал чей-то тоскливый вой,

Двери с окнами открываться

Стали будто сами собой.

От хозяев собаки с котами

Разбежались вдруг кто куда.

И твориться в доме с часами

Стала полная ерунда:

То начнут они вместе шумно

Боем бить, звонить, куковать,

То вращаются стрелки безумно,

То вдруг все начинают вставать.

И народ это так не оставил,

Каждый сам решенье нашёл.

Кто-то в органы отсигналил,

Кто-то батюшку тайно привёл.

Из кадила гнал батюшка ладан,

Громким басом молитвы читал,

Всё, казалось, идёт как надо,

Только шкаф на него вдруг упал.

А наутро, держась крепче стали,

В дом чекисты отважно вошли.

И, облазив всё, что-то в подвале

Или, может, кого-то нашли.

Этот что-то, а может и кто-то

Оказался знакомству не рад -

Очень бодренько улепётывал

Кагебешников грозных отряд.

Кто куда все из дома разъехались,

Стало скучно кому-то тому,

Кто в нём всё обитает по прежнему.

Надоело ему одному.

И давно невесть кто собирается,

К переезду морально готов.

Выбрать только пока затрудняется -

Ведь кругом столько новых домов.

Старушки и нано-игрушки

Когда со двора все машины

Разъедутся дружно с утра,

Хозяйки уйдут в магазины

И в школу умчит детвора,

Тогда, ковыляя натужно,

Старушки выходят во двор,

Садятся на лавочку дружно,

О разном начав разговор.

И вот, обсудив с наслажденьем

Дворовых детей – плохишей,

Мамаш их с плохим поведеньем

И ихних мужей – алкашей,

Что в мир пришёл век технологий

Все стали они вспоминать

И, как оказалось, у многих

Нашлось, что об этом сказать.

«Опасны сейчас телефоны!» -

Такую одна речь ведёт -

«Смартфоны, айпады, айфоны:

Из них радиация прёт!

В него человек вот уткнётся,

Как в зеркало Ванька-дурак,

А тут облученье начнётся,

А после пожалуйте - рак!».

«Да всюду они вылезают,

Те альфа и гамма лучи!

От телеэкранов влетают,

С компутеров – так хоть кричи!» -

Тут речь подхватила другая,

И третья разинула рот,

Себя и подружек пугая:

«Да света конец уж грядёт!

Во всей этой технике новой

Есть камера, да не одна,

И вперив них взор свой суровый

На нас смотрит всех Сатана!».

«А вирус ещё запускают!» -

Продолжил подсевший к ним дед -

«И с карточек деньги качают!

На кнопку нажал – и привет!

Ещё ведь такая бывает

От камер вот этих напасть -

Их воры к себе подключают

И смотрят, что в доме украсть!».

Так день и прошёл до обеда,

Весьма разговор удался.

Пошла бы и дальше беседа -

Да только вот дождь начался.

Друг с дружкой простившись,

Старушки тихонько ушли по домам,

Чтоб там, на диван опустившись

Обычным предаться делам.

В Вархаммер одной поиграться,

Другой – сериал посмотреть,

А третьей и вовсе забраться

В запретную надо соцсеть:

Она там под ником Анжела

Давно уж канал свой ведёт.

Создать аватарку сумела,

Где ей восемнадцатый год.

А дед, бородёнку пригладив,

На сайты знакомств забредёт,

И связи ведь, старый, наладит -

Себе молодую найдёт!

Вот так пролетают прекрасно

Последние жизни года.

С новинками жизнь хоть опасна,

Но что весела – это да!

Шаманский быт

Живёт очень скромно Эльтан,

За роскошью он не бежит.

Он самый обычный шаман,

Наладивший собственный быт.

Он выстроил домик укромный

Себе из берцовых костей

И ночью полярною тёмной

К себе зазывает гостей.

Тех духов, кто злобен и буен,

К себе пригласить он спешит,

И бьёт. зазывая их, в бубен,

Что кожей людскою обшит.

Когда, в ожиданье веселья,

Слетаются духи на зов,

Эльтан наливает им зелья

Испить из людских черепов.

Когда же настойкой с грибами

Все гости урежутся в хлам,

Начнут танцевать с мертвецами,

Костями гремя тут и там.

По тундре потом разбредутся,

Продолжив ночной карнавал,

И в чум свой уже не вернутся

Те, кто их в ночи повстречал.

Потом эти мрака творенья,

Успев от веселья устать,

В свои возвратятся селенья

И лягут маленько поспать.

Эльтан их проводит немного,

Спасибо сказав, что пришли,

А после оглянется строго -

Что гости там наволокли?

То выкинуть, это оставить,

И это неплохо прибрать.

Уже надо домик подправить

И бубен слегка подлатать.

А чтоб праздник снова устроить -

Посуду пора обновить.

Да мяса бы впрок заготовить -

Полярную зиму прожить.

Шаман на охоту не ходит,

Не держит рыбацкую снасть.

Такие ведь гости приходят,

Что с ними ему не пропасть.

Чёрно-белая смерть

В идеально белой сорочке,

Фрак и галстук – ночи черней,

Вечно мрачен, как волк-одиночка -

Он в отеле элитном лакей.

А кругом леди и джентльмены,

Что желают как звёзды блистать

В разговорах при нём откровенны -

Не привыкли его замечать.

Одаривши слугу чаевыми,

Забывают о нём навсегда.

А он помнит, что сказано ими -

С кем кто встретится, где и когда,

Деловая назначена встреча

Иль намечен в ночи адюльтер.

Много может узнать он за вечер,

Потолкавшись среди высших сфер.

Вот и ночь. И спровадивши мужа,

Отославши из дома всех слуг,

Леди смотрит в окошко наружу -

Не идёт ли ещё милый друг?

Так о встрече об этой мечтает,

Пролетел в тех мечтах целый день.

И, конечно же, не замечает

У дверей чёрно-белую тень.

Двери скрипнули? Нет, показалось.

В доме пусто совсем. Или нет?

С жаждой встречи она улыбалась,

Когда в сердце вонзился стилет.

Когда юноша, полный желанья,

В час назначенный в спальню вошёл,

Он предмет своего обожанья

На полу в луже крови нашёл.

Возле тела его и застали,

Он в печали сидел и молчал.

Люди что-то ему там кричали –

Он их слышал, но не понимал.

А потом на суде показали

Слуги – вот он, убийца и вор.

В эту ночь ведь из дому пропали

Деньги, ценности, даже фарфор.

Незаметный лакей чёрно-белый

Незаметно вот так богател.

Стать однажды владельцем отеля

Он, себе вы представьте, сумел.

Но привычка – натура вторая,

Вновь его за собою ведёт.

В чёрно-белом, лакея играя

Номера тихо он обойдёт.

Чаевые собрав непременно

И послушав, кто где кого ждёт,

Со стилетом своим неизменным

Он на встречу чуть раньше придёт.

Статуэтка

Статуэтка богини восточной

Показалась прекрасной Вам.

«Она будет моей – и точка!» -

Зря решили вы так, мадам.

В лавке старого антиквара,

Так красива и телом стройна

Ведь недорого, почти даром

Была продана Вам она.

Среди прочих вещей старинных

Она в Ваш будуар войдёт

И на мраморной полке каминной

Небольшое местечко займёт.

И про Ваше приобретенье

«Очень мило!» Вам скажет супруг,

И заслужит оно одобренье

Ваших самых любимых подруг.

Ночь пришла, Ваши очи смыкаются,

Снов волшебных приходит миг,

Тут восточная Ваша красавица

И покажет свой истинный лик.

В черноту её тело погружено,

Красным пламенем пышут зрачки,

Смертоносное сжали оружие

Все четыре могучих руки.

Её шею и грудь украшает

Ожерелье из вражьих голов,

А живым жуткий ужас внушает

Вид оскаленных грозных клыков.

И одежд, ни роскошных, ни скромных

Вы на ней не увидите, нет.

Только пояс из рук отсечённых

На могучие бёдра одет.

Злобных демонов справа и слева

Грозной свитою окружена,

Всех кошмаров ночных королевой

В Ваших снах воцарится она.

Всем, какие есть, казням и пыткам,

Вы подвергнетесь тысячи раз,

И напрасною будет попытка

Пробудиться скорее для Вас.

А пока среди духов падших

Вы терзаемы адским огнём,

Для несчастных Ваших домашних

Спите Вы летаргическим сном.

Фамильяр

«Не таков я, как все!» – он считает,

И, конечно же, неспроста.

Ведь как только ночь наступает,

Превращается он в кота.

Нет, не бегает он по крышам,

Кошкам он серенад не поёт,

А во тьме ночной, тих и неслышен,

На свидание с ведьмой идёт.

Та давно уж его ожидает.

Здесь не страсти пылает пожар:

Очень сильно он ей помогает -

Старый верный её фамильяр.

Кот подскажет всегда заклинанье,

Где-то нужную травку найдёт,

О беде он узнает заранее

И, конечно, её отведёт.

От них каждому что-то достанется:

Порча, сглаз, приворот, отворот.

А потом у камина усядется

Ведьма, рядом пристроится кот.

Ведьма трубку набьёт и затянется,

Кот, мурлыкая, песню споёт.

Им от ночи кусочек останется

Небольшой, там и утро придёт.

День начнётся, до боли привычная

Втянет снова в себя суета.

Все увидят лишь клерка обычного,

В нём никто не признает кота.

Да и ведьма на месте рабочем

Будет прятать ведьмачий свой нрав,

Потому что клиент, между прочим,

Хоть и сволочь, но всё-таки прав.

Только ночь, как всегда, наступает,

И встречаются ведьма и кот.

Что клиентов дневных ожидает?

Порча, сглаз, отворот, приворот?

Возвращение Джона Смита

Астронавт подполковник Джон Смит

Мог бы быть на весь мир знаменит,

Его длительный к Марсу полёт

Продолжался почти целый год.

Но известий от Джона всё нет.

Что случилось и в чём тут секрет?

Возвратился давненько ведь он,

Только НАСА и с ним Пентагон

Да ещё заодно ЦРУ,

Получивши известье к утру

О его возвращеньи домой,

Отрядили огромный конвой

В Аризону, где он приземлился

И своим сообщеньем спалился.

И не зря отрядили бойцов,

К ним придавши учёных спецов:

Ведь на первый взгляд прибыл к нам Джон,

А присмотришься – вовсе не он.

Не зелёного цвета он был.

Кстати, как он клыки отрастил

Как у хищных могучих зверей?

Ну-ка сети сюда побыстрей!

Очень долго, читатель, поверь

Отбивался космический зверь.

Но, один против всех, всё же он

Был землянами как-то пленён.

Так Джон Смит был навеки забыт

И на базе секретной укрыт,

Где учёный досужий народ

С него пробу за пробой берёт.

И не знают они, дурачки,

Те, что смотрят на мир сквозь очки -

Тот, который к ним в руки попал

Уже в космос отправил сигнал.

И теперь к нам собрата спасать

Надвигается жуткая рать

Из зелёных клыкастых существ,

Наглотавшись запретных веществ.

Встреча за рекой Смородиной

Не ходите в лес гулять

За реку Смородину -

Там ведь можно повстречать

Страшную уродину.

Телом тощая она,

Как погадка бледная,

На башке – травы копна,

Нравом очень вредная.

Доброй девою прекрасной

Часто притворяется,

За собой идти зовёт,

Мило улыбается.

Да в хоромы заведёт

Светлые, прекрасные,

Где отведать поднесёт

Угощенья разные.

А потом ещё чуть-чуть

Девой покрасуется -

И перед несчастным жуть

Да мерзость нарисуется.

Вместо стен кусты торчат

С ветками пожухлыми,

Миски на пеньках стоят

С жабами протухлыми.

А заместо девы красной,

Пакостно хихикая,

Молодца целует страстно

Злая нечисть дикая.

Да и сам он – где, почто,

Кто таков - не ведает!

Так бывает с теми, кто

С кикиморой обедает.

Настоящий страх

Этот мир стал понятен и прост,

Нету в нём неизученной местности,

Через речку Смородину мост

Уж давно развалился от ветхости.

Злые чудища в сказках остались,

Фильмы ужасов просто смешат,

Колдуны в телешоу собрались,

Даже новости не страшат.

Страхи стали просты и понятны -

Гнев начальства, сплетник-сосед,

Ну а в общем живём аккуратно,

Избегаем великих бед.

Да и некогда стало бояться

В суете привычной людской.

Но хотелось бы разобраться -

Отчего нас страшит покой?

Почему так страшно остаться

Нам с собою наедине?

И с чего вдруг боимся признаться

В том, что видится нам во сне?

В сериалах, гаджетах, рилсах

И в трудах от зари до зари

От чудовищ пытаемся скрыться,

Что засели у нас внутри.

И часами, днями, годами

Удаётся нам это подчас,

Только монстры всё время с нами -

Их однажды настанет час.

И тогда, в тишине наступившей,

В час кромешной тягучей тоски

Подкрадутся они чуть слышно

И вонзят прямо в сердце клыки.

И ворвётся в раны открытые

Боль обид, утрат и потерь,

В память люди ворвутся забытые,

Для которых закрыл ты дверь

В час, когда им так нужно было

Твоё дружеское тепло.

Твоя память давно забыла

Тех, кому причинил ты зло.

Но восстанут в воспоминаньях

Все они, чтоб тебя терзать.

Если б знать обо всём заранее,

Мог бы ты по другому решать.

Только жизнь – не роман фантастический,

Не нажать уже кнопку «назад».

Говорится в трактатах классических:

«Будешь грешным – отправишься в ад!».

Только в ад нам дорога заказана.

В древний текст сколько хочешь смотри,

Ничего там об этом не сказано -

Ад у каждого спрятан внутри.