Хранители

Однажды...

Однажды я появился на свет котёнком,

Слепым, беспомощным, мокрым и мама мыла

Меня языком шершавым, мяуча тонко,

И вкусным, тёплым своим молоком кормила.

Я вырос большой — красиве́л и бруталел котно.

Я крыш не любил — на кой они, эти звёзды?

Хозяйка меня лупила тетрадью нотной,

Когда об рояль точил свои когти-гвозди.

Однажды я умер ночью в её постели,

Она горевала с месяц, рыдала жалко.

Я снова на свет роди́лся в конце апреля

Слепым щенком. Только… Девкой?! Да ёлки-палки!

Росла не по дням, по секундам — носилась пулей.

И кто ж меня взял? Она! Не ходи к гадалке!

Я ей лицо целовала, звала мамулей,

Ещё мы с ней как-то ездили на рыбалку.

Мы часто ходили в парки, на речку, в сквере

Любили побегать, я на траве валялась.

Летели так быстро годы, по крайней мере,

Я старилась седо, да и она менялась.

И вот — меня снова нет, она плачет шибко.

Я в чьём-то теле пока — семенная жидкость.

Не дай только, Боже, стать в этот раз мне рыбкой!

Её ж мне не целовать — неземная пытка!

Хранители

Первым приходит мощный роскошный чёрный вожак:

Взгляд серьёзен и строг, клыки же острее ножа,

Лунные блики в тёмных зрачках — ледяная сталь.

Он — сердца огонь освещающий мрачную даль.

Красного цвета золото плавится под рукой -

Это рядом у ног ложится громадой второй.

Он взглядом коньячным наполнит сердечный сосуд,

Вплывает душа в зачарованный нежности пруд.

У третьего в блюдечках глаз вся любовь земли,

Он мыслей твоих охраняет в ночи корабли.

Белое облачко, крошка, маленький топотун

И младший из стаи волшебной Хранителей Лун.

Сердце, душа и руки полны, как всегда, забот…

Домик Хранителей в Городе Роз Лунный пёс стережёт…

Варежка

Сегодня небо лениво зимится:

На крыши выпал не первый снег.

Идёшь из школы, подмышкой книжица —

Беспечный маленький человек.

А дома в кухне записка мамина:

«Ковёр почисти и вытри пыль.

Поешь пельмешки. И обязательно…»

По «Карусели» — «Союзмультфильм».

А ты не знаешь пока меня ещё —

Ни шёрстки шёлка, оттенка глаз,

Не знаешь голос. Я просто варежка.

Что руки греет твои сейчас.

Мятный сироп

У безумной Лори опять дела.

Лори варит мятный густой сироп.

Фантазёрка Лори и чуда ждёт,

Так нежна, приветлива, весела.

У безумной Лори полно друзей:

Три кота, собака, барсук и лис,

На плече бельчонок, в корзине — крыс,

А за печкой пара живёт ужей.

У безумной Лори есть редкий дар:

Варит Лори мятный густой сироп

(в нём узорный жизней калейдоскоп).

А потом несёт его на базар.

У безумной Лори с хитринкой взгляд.

Люди любят Лорин весёлый нрав.

Заплетает Лори в венки из трав

Безупречных радостей аромат.

У безумной Лори дом у реки.

Берег густо дикой мятой зарос.

Вьются пряди тёмных её волос

Из-под шляпки крупные завитки.

У безумной Лори весь август — свеж.

Лори варит мятный густой туман.

Полон склянок чистый её чулан:

Счастья, ласки, нежности и надежд.

***

Рецепт мятного сиропа:

Пучок мяты с цветками и веточками (примерно 150 грамм) прокипятить под крышкой с 250 мл воды примерно 10 минут. Дать настояться от 10 часов до суток. Отжать, процедить через мелкое сито, добавить 500 грамм сахара и ½ чайной ложки лимонной кислоты либо сок лимона. Уваривать на среднем огне примерно 15 минут. Разлить горячим по чистым сухим бутылкам. Хранить на холоде.

***

Лори — героиня «Томасины» Пола Гэллико.

В северном полушарии неба

Ты приходишь ко мне по ночам — чёрный ласковый пёсий сын.

Розовым мясом кормлю, глажу и колыбельные песни

Потихоньку пою — мой прекрасный, такой на земле один,

Мальчик хороший. В кроватке моей сны легки и чудесны.

А под утро, стряхнув теплоту одеяла волшебных снов,

Полон сил, словно бог, и наполнен энергией бело-лунной,

Возвращаешься в стаю свою, что в созвездии Гончих Псов.

Я же вслед обережно черчу на морозном воздухе руны…

Июльское

И когда темнеют июльские облака,

И когда вдруг небо раскалывает грозой,

Простыней парусами хлопает ветер зло,

Ты бежишь на двор длиннонога, боса, легка.

В таз прищепки бросаешь, складываешь бельё.

Первых капель плюхи касаются рук, волос

[Что ромашкой пахнут — кудряшки торчат из кос],

И небесные струи, хлынув, текут ручьём.

И подставив небу лицо, ловишь воду ртом.

Позабыв про всё, наслаждаешься красотой.

Воздух тёплый свеж, растекается чистотой.

Липнет тонкое платье. Где-то грохочет гром.

Кот с окна на хозяйку смотрит. Да, ей ума

Он наплакал мало, ну что теперь, сколько есть…

Пёс с крыльца ворчит ей:

— Мамуля, намочишь шерсть!

Ты легко танцуешь, и светом душа полна.

Пастила

Разотри ладошками добела

В крошку — сахар, масло, (меня) муку,

Вилкой быстро вмешивай по желтку,

Раз-два-три и беды все отвела.

А над дверью веткой тонкой полынь,

Демон топчется у входа щенком.

Лезет, ластится, скребётся в мой дом.

На печенье дую:

— Остынь, остынь!

Угощаю демона:

— Ешь, родной, —

Глажу шелковистые завитки, —

— Что ж ты заявился не по-людски,

Заходи, чернявый, скорей домой.

Не скучала, пела, жила-была…

Приручённый демон лежит у ног,

В улей пчёлка тёмный несёт медок,

А в духовке сушится пастила…

Она часто путается в жизнях

Да какое же я страшное, думает чудовище ©

Пришла. Устала. Разделась. Легла. Смотрю

Седьмую серию. Надо поесть, но лень.

Крысёныш серый — любимый мой Рататуй,

Скучал? Поглажу. Неглаженый целый день.

Уткнулся в шею — усишки пляшут, мягки.

Куценко сходит с ума, сериал — огонь!

Под тёплым пледом свернувшись, дремлем — зверьки.

Крысёнка сердце накрыла легко ладонь.

Зарядка глючит. Проценты тают. Глаза

Прикрыты. В ящике с ночи лежит письмо.

И так хотелось, всего хотелось сказать!

Но нет. Устала. Разделась. Легла. И всё.