Химера

Откровение Змея

Надрывный плач проржавленных петель Венчает путь усталого скитальца. Порог поправ разомкнутых дверей, Роняю ключ из онемевших пальцев.

Глаз различает длинный ряд скамей. За ним – алтарь с хохочущей Химерой. В потир, стеная, кровоточит Змей, Пронзенный когтем. Мучаясь безмерно.

Почуяв плоть, Химера ожила. Забился Змей под страшною пятою. Агонией сковав ее крыла, С горящим взглядом замер предо мною.

Я видел смерть в пучине желтых глаз. Стал узником янтарной вязкой смоли. Завороженный, слушал тихий глас, Открывший суть скитальческой юдоли.

«Возьми потир, упрямый пилигрим, Вкуси, сколь жаждешь, истинного знанья. Затем пришел... С Химерой ты один Идешь на бой. Забудь о сострадании.

Эоны лет я род ваш искушал Стяжательством ли, жаждой неземного... Из-за меня вас в гневе низвергал С небес на землю славный Иегова...

Запомни, человече, Прометей Украл огонь, вкусив змеиной крови. Дорога к знанью – залежи костей Безвестных, неудачливых героев.

Вкушай, пока есть силы, человек. И уходи, забыв сюда дорогу. Твой бой с Химерой будет длиться век. Коль выживешь – приблизишься к порогу....

Скрижали времени

В заброшенной, холодной, мрачной зале Склонив главу, стою у алтаря. Рукой касаюсь каменной скрижали, В гробнице близ руин монастыря.

Безвестность, что покоится внутри Лишает сна и гонит прочь покой. Смотрю в себя – и вижу пустыри Присыпанные пеплом под луной.

Сорвал печать и отворились двери. У края бездны замер, чуть дыша. Лишь растворилось эхо в темном чреве Как страхом преисполнилась душа.

Оцепенение не длилось бесконечно Лик тьмы манил, взывал "Иди ко мне. В миру страстей и время быстротечно. Вкуси же вечности в бездонной глубине.

Таинственна гармония покоя Под сенью темных сводов в тишине. Я – Забытье, и только Божья воля Дарует шанс увидеть Свет во Тьме.

Зачем пришел уставший и упрямый Отринув разом все красоты дня? С собой грехов несешь ты запах пряный Подобно гарпиям, терзающих тебя.

Вернись и позабудь сюда дорогу Покуда в чаше слышен плеск вина. В дороге не спеши. Доверься Богу. И должного тебе испей до дна.

Как скоро ты опять сюда вернешься Неведомо. На это не ропщи. К Скрижали времени рукой ты прикоснешься. В бессмертье верь. И смерти не ищи..."

В подсвеченной огнями древней зале Склонив главу, стою у алтаря. Письмен уж нет на каменной скрижали Но глас живет, наставивший меня..

Средь безмолвных скал...

В зловещей мгле растаявших надежд, Над кипой книг, источенных червями, Слепой отшельник в саване одежд Склонился, чуть касаясь их перстами.

В прохладе кельи средь безмолвных скал Он осознал всю тщету жизни бренной. Целуя крест, коленопреклоненный, У алтаря в себе Христа искал.

Уже Харон всех тех, кто был так дорог, Отправил в мир иной, взяв медный грош. А он, на ощупь, немощный, согбенный, Листал страницы, унимая дрожь.

В невидящих глазах - мольба о смерти. В душе – опустошение и боль. Отринув жизнь, обрящешь ли прозрение, Коль только в книгах мыслится покой...

Ты веришь...

Холодный пот и скомкана кровать. Бескровное лицо с гримасой боли. Кошмарный сон, в котором умирать, Вошло в привычку. Компонент юдоли.

Из года в год в тумане странных снов Дождем из пепла гибельных желаний Приходит мрак, лишая жизнь основ, Вновь воскрешая тлен воспоминаний.

Злорадствуя, неспешно, не таясь Вскрыл памяти забытые могилы. Я отступаю, в страхе и, клубясь, Мрак торжествует.. Боже, дай мне силы!

Истошный глас пронзает пустоту. Я замираю в ожидании чуда. Глаза глядят с надеждой в темноту. Но слышу смех : «Его здесь нет, Иуда!».

Желаешь серебра? Или одежд? А может быть судьбы без воздаяния? Взыскуешь Бога праведных невежд? Лишь я могу дарить вам сострадание!

Я не судья, не пастырь, не отец Заветов не даю и не караю. Могу быть другом, братом, наконец. Я, так же, как и вы, в аду страдаю.

Ты веришь... Это ты призвал меня! Бунтарский дух не сжег огонь небесный. Так выведи из тьмы под своды дня. Я – Люцифер, я Свет несу чудесный…

Мрак бесновался, почести сулил Ревел, что это будет катастрофа. Но я уже на спину крест взвалил, Вдали меня ждала моя Голгофа..

Мне снится сон...

Скитальцем в лабиринтах странных снов, Стою у врат в сокрытый мраком город. У алтарей неведомых богов, Что источают инфернальный холод.

Затерян средь пустынных площадей, Заброшенных домов, гигантских шпилей, В тумане вижу блики фонарей. Чья их рука зажгла, понять бессилен.

По мостовым блуждаю допоздна, Пока молчит язык на колокольне. Лишь в полночь проступают письмена На стенах позабытой богомольни.

Вертеп теней с крылами воронья, Вздымающими пыль с резных ступеней Кружил и звал, как глас поводыря, К резной скамье, где замер Лорд Дансейни.

Казалось, он молчание хранил, Боясь спугнуть химер на башнях темных. Затем неспешно, тихо говорил О душах, что кричат в пучинах черных…

Очнувшись и испытывая грусть, Я понимаю, что лишен сомнений. Мне снится сон и скоро я проснусь, На той скамье, где ждет меня Дансейни.

И тенью был отвержен...

Тенями манит зыбкий полумрак. Покрылась коркой пища размышлений. Полночный сон терзает лай собак. Затерян стилос в письменах сомнений.

Багряный Марс мерцает в темноте. Эбен небес присыпан звездной пылью. Селены нимб на смоляном холсте Наполнил мир самозабвенной стынью…

Смотрю на мир, что в саван облачен, Покоится под сенью вечных сводов, Вдруг осознал, что дух мой вовлечен В игру теней в преддверии исходов.

Источник тени я искал давно. В песках Шумера и под лапой Сфинкса. Равнин Элизиума терпкое вино Я запивал из мрачной бездны Стикса.

Дрожал, влекомый страхом катакомб. Многоголосьем духов был повержен. Шептал, превозмогая в горле ком: Я – тень теней…

И Тенью был отвержен.