Гуляя по цветным мостовым

Ехо — после ухода сэра Макса

Мир не рухнет от наших слез,

Не утопится в нашем горе.

Ехо дремлет под светом звезд,

Тает в сумерках Тихий Город.

Мир не рухнет — наоборот

Будет ярким, живым и шумным…

Только станет прочнее лед

В ровном голосе сэра Шурфа.

И застынет немой вопрос

В опустевшей улыбке Стража.

Мир не рухнет от наших слез,

Миру будет не больно даже.

Но на много ночей подряд

Расхотят высыхать ресницы,

И упрямо опустит взгляд

Сероглазая леди-птица.

И опять учинит разнос

Кеттариец своей надежде.

…Мир не рухнет от наших слез —

Но не будет таким, как прежде.

Сэр Джуффин Халли — после прощания в Тихом городе

Была сыграна безупречно

Эта партия на двоих.

Одному — застывшая вечность,

А другому — спасенный мир.

Вечный выбор цены и цели

Неизбежен для всех людей,

И мы жертвуем — что ж поделать —

Даже лучшими из друзей.

Но в последний, бесповоротный,

Жуткий миг от «тогда» к «теперь» —

Что вы чувствовали, Охотник,

За собой закрывая дверь?

Ваша маска надежна, Чиффа,

Что за ней — разгадать нельзя.

Но предательски-красноречива

Потускневшая сталь в глазах.

Вы давно постигли искусство

Говорить себе «никогда»,

Но надежда — глупое чувство

И упрямое — вот беда!..

…Утро бережными руками

Гасит желтый фонарный свет,

И открытка с двумя зверьками

Уже ждет на вашем столе.

Море смеется

Море смеется, кричит и плачет,

волнами бьется в серую твердь.

Мог ли ты все повернуть иначе?

Мог ли спасти? удержать? успеть?

Что бы ты мог предложить в уплату?

что бы решился судьбе отдать?

Ты, кто себя самого когда-то

приговорил навсегда — терять.

Не успевать на последнем шаге,

не дотянуться на пол-рывка —

Ты — на измятом листе бумаги

недопридуманная строка.

…А он был другом — и он был братом,

таким, что ближе уже не стать.

Вдвоем вы были — одним, крылатым,

легко летящим сквозь сон и явь.

Вдвоем вы были — бессмертно-смелы,

ломая грани миров и дней,

Легко шагали за все пределы,

сцепившись пальцами рук-Теней.

Он был беспечен — и он в тебя верил

больше, чем ты в себя верил сам.

Он был загадкой, ловушкой — и дверью

во всевозможные чудеса.

Он — нарушение всех железных

правил, законов и аксиом.

Просто брал за руку, вел над бездной

и, хохоча, говорил — пройдем!

Крепко держал и хмурился грозно —

ты не исчезнешь, я так хочу!

Он — средоточие всевозможных

веселых нелепостей и причуд.

Видимо, все это было слишком —

все, что, не зная запрета, мог

Этот всесильный смешной мальчишка —

этот удачливый юный бог.

А в жертву Миру приносят лучших,

в зените роли сбивая влет —

И хмельно-вольную его душу

по капле город лиловый пьет.

И ветер криком врывается в губы,

и под ресницами сеет соль.

Трещиной взламывает по кругу

истину-маску, мертвую роль.

(Вдох — шесть… четырнадцать…) Воздух режет,

ссыпая колотое стекло —

Туда, под ребра, где было прежде

из сердца вырванное крыло —

И жжется горько-соленой влагой.

(Пауза, выдох на двадцать шесть)...

Белый песок серебрист и мягок

словно

остывшая

лисья

шерсть.

Найду

Рвется за нитью нить,

Лица — слепые взгляды.

(Мне все равно, где быть,

Только — с тобою рядом).

Время — цветной пунктир,

Стрелки часов зависли.

Мир без тебя — не мир,

Ворох имен без смысла.

Только твое — игла

В сердце засела — имя.

(Серые радужки глаз

Становятся золотыми).

Цепи разбить — во сне

Перевернуть страницу.

Страшно немного мне.

(Больше не страшно — птице).

Сердце сквозь ребра — прочь

Сквозь потолки и крыши.

Рвется на части ночь,

Сквозь горизонт — и выше.

Стерты пути назад,

Сброшены все оковы,

Плещет цветной Хумгат

В не-человечьей крови.

Держит тебя сейчас

Мир твой — паучий город.

Ты сумасшедший, Макс.

(Ты потерпи, я скоро).

Только не может ждать

Ветер, кричит и свищет…

(…Как он сказал тогда?..

«Ты ведь меня отыщешь?

Ну, я имею в виду —

Если я снова сгину»).

Договорились.

Найду.

Крылья

рвут

паутину.

(Не) прощание

У бесплотных существ не бывает смешных сожалений,

Я — не-есть и почти что уже не-была.

Я — всего лишь одно из твоих наваждений,

Идеальное зеркало, тихая гавань тепла.

Не вини себя, слышишь? Ты тоже родился крылатым,

Ты же знаешь: таким тяжело засыпать на земле.

Даже если я просто приснилась тебе когда-то,

Даже если я просто одна из твоих ролей.

Я узнаю тебя в маскараде личин и событий

Я запомню твой ветер, что с миром играет, звеня.

Даже если ты просто придумал меня, Вершитель.

Даже если ты просто придумал меня…

О силе Вершителей, любви и смерти

В Ехо весна, ветер свеж и колок (только не вздумай писать стихи!); призрачный поезд — твой личный морок: что ж, развлекайся игрой стихий. В памяти бьются мечты и звуки, запах листвы отбивает сон, дышится трудно от сладкой муки (после подумаешь обо всем).

...Мир рассыпается — жар и холод, цвета и тени — ты даже рад...

(...стены Черхавлы и Тихий Город, сны в пустоте и туманный сад, огненный кофе, беседы, встречи, чай с лепестками, мечты, друзья... глупо надеяться, дни не лечат...)

Вспомни, Вершитель, все было зря?..

(...Дом у Моста, луна над Хуроном, стёртые камни на мостовых...)

Ты познакомился с собственным клоном, только не звездным, а неживым: мертвая леди — оживший морок, сила Вершителя, злоба, страх, вкус вдохновения пьян и горек, нежная бездна в черных глазах, странное чудо и запах смерти...

«Самая лучшая, разве нет?..

...в Хэль-Утомане, ты знаешь, где-то...» Ветер приносит яблочный цвет, город русалок, ветра и краски, звёздные башни кажутся сном, город Рувай, туманные маски, горы драконов, мир близнецов.

«...Роща Шуайи... Не смей становиться хмурой игрушкой в руках подлецов!»

(ветры Изнанки свивают смерчи, рвут наваждения вязкий ил)

«Хватит вести эти глупые речи, лучшей судьбы ты не заслужил!»

Морок за окнами — мед и пепел, хищная нежность и стук колес — ты выпиваешь до дна свой ветер, делая жизнью обрывки грез. Любишь — не любишь? — лишь это каждый должен решить для себя, создав. Друг или пешка — лишь это важно, кто разрушает — уже неправ.

Мертвые души не любят солнце, снег и деревья, звенящий мир. Мертвые души смотрят в оконце, грязью заросшее, на остальных.

Вечные смыслы: творец и творенье, ненависть, дружба, один или все — сможешь ответить и дать прощенье?..

...Эль-Ютокан утопает в росе...

Создавая Мир

Есть дар чудесный — сочинять Миры:

Живых людей со светом и тенями,

Любовь и счастье, что прекраснее мечты,

И дружбу, что не сменится обманными ролями.

Придумать мир без страха и без слез,

Желанный островок в пучине круговерти.

Но будет радость полной ли без гроз?

А Мир — живым с остывшим сердцем?

Есть в нашем Мире и свои мечты,

И чувства, от которых сладко сердцу,

И запах гроз, сожженные мосты,

Полет сквозь небо и паденье в бездну.

И каждый человек — спасенный Мир

И тот, кто жаждет с чудом встречи.

Но у тебя совсем другой ориентир:

Ты любишь только тех, кто безупречен.

Так часто каждый забывает обо всех,

В слепом сраженье мы проходим мимо.

Ведь честь и преданность — прекрасные в мечте,

А в жизни кажется все мнимым.

Такая тонкая граница с пустотой,

Один лишь шаг к границе смыслов.

Вот только мир мечты не оживет

У тех, кто ненавидит мир, что создан Сердцем.

Так сладко сотворить своих героев

И стать властителем их судеб до конца,

Решать, кому не жить, а кто достоин...

Но это будут люди без лица.

Герои — наше продолженье между звезд,

Иллюзия, осуществленная любовью.

И если хочешь властвовать, изволь:

Придется искупать душевной кровью.

Так книжный мир — лишь отраженье Мира,

В нем будет то, что светит в нас.

Решать тебе: друзья или вампиры,

Живое солнце или пустота.

Главный секрет

Это просто.

Как во сне почти-настоящем

покрыть почти-настоящей травой панцири мостовых,

заставляя камни цвести, а небо — заговорить,

словами рисуя путь

для еще-не-известных других.

Знаешь, главный секрет ветра — в том, чтобы дуть,

не останавливаясь ни на миг.

Это просто.

Как зачерпнуть

полную горсть радуг, играющих в брызгах фонтана,

пересчитать звезды на том кусочке небес,

что виден в твое окно.

Знаешь, главный секрет счастья — в том, что оно есть,

невзирая на всякие «может» и «но».

Это просто.

Как перешагнуть

пару десятков вечностей и миров,

чтобы другу ладонь положить на плечо

и сказать: я здесь.

Это то, что не могут понять мудрецы и знают все дети,

едва появляясь на свет.

Знаешь, главный секрет смерти —

в том,

что ее

нет.

Жить — это...

Жить — это писать

красками по цветным небесам,

и ветер плести, и сердце

выворачивать наизнанку, кровью,

смехом, слезами, тенями и светом наружу,

а иглами — внутрь.

Жить —

это читать бесконечную книгу,

каждой улыбкой, криком, слезой или словом

мир создавать и создаваться

миром, в котором живут тысячи «я»,

всегда оставаясь собой.

Жить —

это рассказывать удивительнейшую из историй,

каждым своим «да» и «нет»

определяя

повороты сюжета,

по тонкой нити идти, балансируя над пустотой

между «взлететь» и «сорваться».

Жить — это любить

до мурашек, до треснувших губ, до руки,

перехватывающей гортань,

отражаясь в чужих глазах, рождаться и умирать.

Жить — это творить

небо и землю каждой секундой себя,

продлевая ее до бесконечности, имя которой назвать

одновременно чудесно и жутко —

жить…

Танец между Мирами

Танцевать —

это рассказывать удивительнейшую из историй,

шагами рождая Мир —

и руками обнимая его.

Это смеяться, кружась со звездами,

ловя в ладони мелодии —

и несвершенные сны.

Танцевать —

это плести узоры, пронзающие Миры и сердце,

и с каждым шагом становиться

немножко иной.

Это превращать ночной перекрёсток в сияющее фонарями —

Сердцами Миров — Ничто —

как Коридор между ними.

Танцевать —

это вплетать в волосы цветные ветры,

пустоту превращая в зримое —

и сердцем оживляя слова.

Это в каждой минуте и каждом вздохе

звучать всем Миром —

этим и сотнями других.

Танцевать —

это впускать в душу горькую свежесть и соль,

скользя как по шелку иглой —

и пером по бумаге.

Это помнить — и забывать, вспоминая,

снова и снова, вчера и завтра,

что смерти

нигде

не бывает.