Александр Залищук

Гражданская лирика

А вместо того...

А, вместо того...

(кликушам из нацпатриотов любого толка)

А, вместо того, чтоб раскачивать лодку

и в бабу входить с непонятным надрывом,

ты, парень, допей-ка паленую водку

и тихо ползи. К своему обрыву.

И, вместо того, чтобы что-то там вякать,

других поучая с ненужным апломбом.

Ты выгуляй лучше, собака, собаку.

И вставь наконец-то , когда-нибудь пломбу.

И... что-то закончи. Найди свое место.

И просто живи. Не грузись - за Державу.

Ты, парень не слеплен. Из нужного теста.

Тебя не прибили гвоздями ржавыми

к тем страшным крестам, что стоят вдоль дороги.

И ... вряд ли прибьют - их не стоишь ты, в общем.

Ты, парень из тех, что к другим подчас строги.

Но лишь не к себе. Улыбаются боги:

Иуда - из ваших. Зарезанный. В роще...

Не самоцель

Не самоцель...

Не самоцель, а прихоть. Не выход, а судьба - один встречаю лихо, с морщиною у лба.

Не глупость, а привычка - взвалить на плечи груз, который я обычно и приподнять боюсь.

Не зло в душе, а память меня толкает вверх. Горит в ней то же пламя. Душа - все тот же стерх.

А догонят - станут резать...

А догонят - станут резать... (о бегающих)

А догонят - стануть резать. Не догонят - будешь бегать до тех пор, пока догонят...

Вот такая антитеза. Будешь бегать? Ну... успехов! Люди, мнится мне, не кони.

Раз такие канители - стань. Дождись. Несуетливо (там-то видно будет дальше -

будут резать или...) Пели птицы на ветвях стыдливо - побежал... Помчался, даже.

Не судьба - судьбу изведать. Бегай. Что ж... тут выбор виден невооруженным глазом -

не дождешься ты победы. Будешь вечно ты в обиде. Удавился б лучше сразу...

Ни те ни эти

Ни те ни эти.

А между ЗА и ПРОТИВ есть зазор. Из тех, что завсегда - ни за, ни против... Они - за НЕнейтральными надзор. Они ЗА тех, кто больше им заплОтит.

Ну или ПРОТИВ тех, кто против тех... Вы поняли, о ком я размышляю. Их мысли - пустотою в пустоте вокруг материального гуляют.

Я сам к фанатикам не отношусь. Как, в общем, и к "прекрасным" альтруистам. Я меркантилен. Этим я горжусь. Но к тем - ни то ни се - я ни на выстрел.

Есть рамки. И за них я не зайду. Есть принципы. И их я не нарушу. Я - ЗА своих. И я пойду по льду И ПРОТИВ тех , других, отдам я душу.

Мне СВОЙ - он СВОЙ. Чужому я не рад. Но те, кто ни за тех и ни за этих... Они - врагов похуже во сто крат. Они - то зло, что хуже нет на свете.

Я родом из детства

Я родом из детства.

Я жил по-соседству.

И в жмурки играли...

Мы были - советские.

Сейчас все поделено,

закаламучено.

И кем-то ведь велено...

Кем-то - научено.

Республика Харьков с востока нам хмурится.

В Донецке республика. Что за враги??!

Ну что ж... объявляю республикой улицу

( в Житомире).

Имени Кочерги!

Тридцать три...

Тридцать три.

И вроде уже тридцать три... А будет навеки лишь тридцать. На кладбище сильно ветрит. И хочется мне затаиться. И хочется время вернуть. Но время к нам неумолимо. И чувствую в сердце вину. А мысли - все мимо и мимо. А ветер сильней и сильней. И ветви шатаются, гнутся. - Бывай! Ты молчанием мне попросишь когда-то вернуться...

Противоречивое о друзьях

Противоречивое о друзьях. (или о доверчивости...)

Неосознанно трогаю шрам. На спине. Столько лет пролетело. А он... все болит. Прилетело от друга, по юности, мне. Повезло - что живой. И - что не инвалид.

Нету друга того, что ударил ножом. Да и... друг ли то был... Я не знаю, теперь. Был бы друг - не ударил. Выходит - чужой. Мы теряем друзей. Это время потерь.

Друг тебя не предаст. Кто поспорит? Не я. Согласится не всякий, пожалуй,со мной, но скажу - все равно надо верить друзьям. И... не бойтесь к друзьям повернуться спиной.

Рассвет

Рассвет.

На рассвете. Беспризорно.

Не проснувшись до конца,

я лучи клюю. Как зерна.

Те, что пляшут у лица.

Словно в том, счастливом детстве.

Где мне просто повезло.

Я готов в лучи одеться.

В них так солнечно-тепло.

И не важно - что там будет.

Что там день мне намутил.

Может, кто-то и осудит...

Кто-то скажет - инфантил.

Все равно. Лучом согретый,

я - живой. Дышу. Смеюсь.

Словно... два шага - до лета.

Ошибиться я... боюсь.

Кто чем пахнет

Кто чем пахнет. (по мотивам... личное мнение автора)

Пахнет сантехник говном и ключами. Пахнет старьевщик чужими вещами. Пахнет проктолог, кажись, геморроем. Пахнет герой... ну, наверно, героем. Пахнут солдаты перловою кашей. А Галустян пахнет Нашею Рашей. Пахнут писатели клавиатурой. Дура культурная пахнет... культурой. Пахнет поместьями налоговик.

К запаху денег народ не привык...

Каждый день

Каждый день...

Утро даст какие-то задания. День - проверит душу на излом. Шебуршит о чем-то мироздание. Выживешь - ну, значит, поделом...

Значит завтра снова - все по-новому. Каждый раз прходится опять ко всему быть каждый день готовому. Небо, как Атланту, подымать...

Время...

Время - рубить концы.

Время - сжигать мосты.

Рвется энергия ци.

Эти слова просты.

Эта судьба лихА.

Время - давать обет.

Сплюну я, от греха,

пересчитав семь бед.

Медоточивость фраз

мне разворотит грудь.

В небе осколки страз -

звезды. Укажут путь...

Добро и зло. Разница во взглядах

Добро и зло. Разница во взглядах.

Твое кунг-фу, и намного, круче моего R&B. Я уступаю дорогу. Тебе адекватней грубить. Я просто пытаюсь выжить. У тебя все давно "на мази". Я предпочитаю лыжи. Для тебя надежней - узи. Здесь нет никаких внутренних противоречий: я оперирую словом. Тебе надежней калечить. Я разменял свой пятый десяток и не зарезан в глухой подворотне, потому что знаю - что и как надо делать и говорить сегодня. Я тоже жестко любил и умел доказывать правоту кулаками. Но, помимо рамсов и стрел, я читал. Например - Абэ с Муроками. И однажды прочел книгу этого известного еврея Соломона. Это тебе не Карнеги. И даже не поц Лимонов. Я выбрал своим оружием слово, чья сила давным-давно позабыта. А ты? Из багажника снова и снова как в дубле тянешь вишневую биту?

Короче, время рассудит - кто правильно выбрал дорогу. И что с нами дальше будет. Кто убог, а кто ближе Богу. Агрессия - это свобода духа? Не об этом орал Кипелов... По мне, ты не прав братуха. Я не агитирую - накипело. Мне нравится в месяц май бродить в расцветающих вишнях. А ты... Если хочешь ломать - ломай. Глянем потом - кто лишний. Ты свою силу мнишь крутизной. А сломают ноги - прикинь? Не беда ли?

Разница, парень, между тобой и мной - я давно познал ОБЕ стороны медали.

Письмо для майора

Письмо для майора.

Полковнику не пишут. И не звонят сержанту. Про них забыли напрочь - подохли так подохли... А про майора что же - и вспоминать не надо? Не пишете, не звОните. А раньше, суки, сохли!

Полковника с гангреною давно загрызли черви. И от сержанта , в память, остались только берцы. Майор сидит в окопе. Один. Не просто первый - ОДИН сидит в окопе, аж самому не верится...

Четвертую атаку отбил он в одиночку. Но это лишь везение - патронов-то - хватало. Но все - патроны кончились. Пойдут в атаку ночью. От роты ж - не отбиться, - он думает устало.

Покурит сигарету, глотнет воды из фляги. Не звонят и не пишут...Он вытрет грязь с погонов. Героем быть так просто - на матовой бумаге... Письмо он не получит - убили почтальона.

Его зарежут ночью - заснет и не проснется. Не спал он трое суток. Ведь за спиною - город...

Письмо - такая штука... что если вас коснется, то просто не забудьте - черкните.... Для майора...

Ну, что...

Ну, что братан... Гремит. И не грозою тут пахнет. Пахнет порохом и кровью. Кажись ПРИШЛО. И в сердце - боль фрезою Молчит с иконы Бог, у изголовья...

Хоть трошечки...

Я опять , как всегда, опаздываю. Не успеть за бегущими в облако. И судьба снова выигрыш празднует - сам к обрыву, не нужно и волока.

Тормозить не привык, да и... незачем. Как-то будет на, якобы, финише. Перережут мне ленточку лезвием. Вместе с сердцем. Поставивши клинышек.

Будь что будет - авось, что и вывезет. Та кривая, что всем свет в окошечке. Не смогу я... не мог я - на привязи. Мне бы сил чуть побольше. Хоть трошечки...

Супротив

Супротив.

И коленвал моей судьбы нас всех, тихонько, коленвалил. Мы это поняли едва ли... Нас били влет. Нам брили лбы. Мы шли, шатаясь, по этапу. Над нами в небе плыл закат. Мы не хотели привыкать. Снимал пред нами дьявол шляпу. Мы на колючку - грудью всей, И рвали жилы с позвонками. Мы шли на волю со звонками. Смеясь старухиной косе. Нас было, вроде бы, не счесть. Но как-то так... ряды редели. И мы, неделя за неделей, шли в небеса. В котомках - Весть. Нас становилось меньше. Реже мы выступали - супротив. Мы пили свой аперитив. С метилом смешанный невежей. И вот итог судьбы каков - остались только единицы. И ждет последняя страница. Видать... удел у нас таков. Взгляну на небо. И закат мне вдруг покажется знакомым. И я пойду за ним, влекомый желанием НЕ привыкать.

А свинцовые облака

А свинцовые облака...

А свинцовые облака... Как посмертная, злая медаль. И летят надо мной, свысока обсуждая грядущую даль. И удел, что им чужд, облакам - эта боль, одиночество, зло. Их дорога, наверно, легка. Им, наверное, повезло... И стою я один и гляжу им вослед. И прощаюсь. Навек. Я здесь нужен. И я здесь сложу свою голову - человек.

Уповать

Уповать.

Ох, дал бы Бог нам сил! Да дал бы Бог терпения. Но как бы не просил, ВНИЗУ бытует мнение - что все, что не идет - идет чертям на благо...

И все людские чаянья - у нас, увы, от Каина... И проку - от раскаянья, коль скоро все растаем мы. Мы все пойдем под лед. Плевать - под чьим мы флагом.

И было то - не радостно. А стало вовсе - горько. И повышаем градусы мы сайтовой риторикой. А легче не становится. На Бога уповаем...

Судьба, да лишь мерещится. Но в руки не дается. А кровь - из раны плещется. И сердце - еле бьется. И скоро остановится. Но... дальше - убиваем.

Дети войны

Дети войны.

Мы взлетаем в Небеса.

Ты не бойся - там не будет

пуля.

Вскользь по волосам.

Там не нелюди, а люди.

Там не будет - на весах:

вой бомбежек. Свист картечи.

Мы уходим в Небеса...

И - ракеты. Нам навстречу....

И потянутся, нам вслед,

вереницы и вагоны

в Детский Рай,купив билет

сотни душ незамутненных...

Стоять...

Двух раз не будет. Хватит только раз.

Перечеркнуть , чтоб все сгорело дымом.

Ты кем-то был... И, может, был любимым.

А пуля - дура. И, играя в пас,

рассчитываешь лишь на тех, кто рядом.

Кто спину прикрывает до конца.

Поймав свинец, не потеряй лица...

А остальное... только лишь бравада.

Война - словно амфетамин

Война - словно амфетамин...

Война - словно амфетамин. И пьешь. Хоть уже и ... не хочется. Ты - в вакууме. Ты - один. Глотаешь свое одиночество...

И кто - доживет до седин. А кто - на полях тех останется. С войною - один на один. И память она... и беспамятство.

До смерти удел наш таков: в нас рана. И точит, как вражина. Война не снимает оков, с душою сплетенная заживо...

Общество счастливых людей

Общество счастливых людей.

Понастроим города - в три ряда! Чтобы было все всегда - навсегда! Расстреляем: тунеядцев, ****ей. Будет Общество - счастливых людей! Все красивы, как один - демократы... Отшлифованы. В десятки каратов.

***************

Дым по полю и повсюду - стрельба... Не стереть всем нам зеленки со лба. ... та идея не нова. Без затей... Только где взять нам счастливых людей? Может - клоны? Но с кого их ваять... А пока... пока что надо - стрелять!!!

За или Против

За. Или - против...

Буду я. Или за, или против.

Как пойдет. Только знаю, что - буду!

На столе , на своем эшафоте,

я центральным. Заманчивым блюдом...

Я заангажирую прямо

на мазурку "пеньковую тетку".

И толпа поприветствует драму,

надрывая с восторгами глотки...

Не успею я - Богу молитвы...

И увидеть уже не успею,

как там пЕтлю снимают сердито

с посиневшей и сломанной шеи...

Жизнь дается нам всем вроде ссуды.

И живем. Вроде правильно. Вроде...

Я в одном лишь уверен - Я БУДУ!

Я не знаю лишь - за. Или против...

Этот стержень - основа и смысл,

И ответ - на чужие вопросы.

Ставлю планку. Рывок ... и ввысь я.

Поделив все - на ДО и на ПОСЛЕ...

Болит сердце

Просто болит сердце.

Больно? Сцепи зубы!

В душу закрой дверцу.

Жизнь - это, брат,грубо.

В небе висит туча.

Хмурит Господь брови.

Стонет во сне Буча.

Слезы в апрель, с кровью.

Зубы сцепить? Толку!

Эти тела, лица.

Буча еще долго

будет во сне сниться...

День мой давно серый.

Рвет меня он. Гложет.

Пилит мои нервы.

Сколько еще, Боже?

Сколько вам Буч нужно,

душ раздавить берцем??!

Колоколом наружу

звонко. Болит. Сердце.

А Богу не до нас

А Богу не до нас...

А Богу не до нас.Да, не до нас.

Он , видно, так вчитался в Кастанеду...

Мы рвемся в рай и ад. Толкутся - следом.

И ведь не скажешь, типа, я , ребята - пас.

Не спросят. Минусуют. Торопясь.

Нахраписто и нагло. Обезличено.

И нити рвут. Спокойно и привычно.

И мы уходим. В небо или в грязь -

уже не важно. Право же, не важно.

Как и пришли - нагими. Без прикрас...

Душа в огне горит - солдат бумажный.

А что же Бог? А Богу... не до нас.

Перекресток

Назло всему стою на перекрестке.

Назло судьбе.

И бьют ветра - сердитые подростки.

Хрустит хребет.

Но я стою(чего-то же я стою?)

В него я врос.

Мой перекресток. Правило простое -

держись, матрос!

У нас у всех есть в жизни перекресток.

На всех один.

Тот, наш. На нем стоять совсем непросто.

Но мы стоим.

Он наш окоп. С него - лишь грузом 200...

Ну, а пока:

Нас много здесь. И нам не тесно вместе

Крепка рука.

И ловят миг, моргнуть боятся боги

вцепившись в твердь

От перекреска только две дороги:

Свобода - Смерть...

Если есть с тобой команда...

В этом мире, как баллада, правит ложь: если есть с тобой команда - проживешь! А со мной была команда... не бойцы. Им бабла побольше надо. И мацы. Я утрирую конечно - про мацу. Но про Путь твердить им Млечный - не к лицу. Им другое в жизни нужно. Путь другой. Предадут. Толпою дружной. Я изгой. Где она , команда эта? Каждый сам. Я - один. Шагаю в лето. К небесам. Не бойцы. Ушел Один я. В чудеса. Я всегда - один на льдине. Вечно - сам. Я к чему сейчас пытался объяснить: если, вдруг, один остался - нехрен ныть. Не бойцы все те, кто рядом? Хрен на них. Сам уйди. Своим парадом. Не тяни. Не пойдут, подставят, бросят. Сам - иди. Сможешь - в лето. Сможешь - в осень. Но в пути будешь знать - лишь сам себе ты - правда, ложь. А когда дойдешь ты в лето - САМ ДОЙДЕШЬ. А надеяться - не надо.Никогда. Если нет команды рядом. Не беда!

Встань с колен!

Встань с колен! Такой ранимый, все забывший... Встань с колен! Раны - к черту, пули - мимо. Жизнь и смерть лишь прах и тлен. Боги смотрят , устрашившись на тебя из высоты. Встань! Ты дышишь! Ты - не лишний. Сделай то, что должен - Ты. Шаг судьбе своей навстречу и... плевать, каков итог. Смерть? Ну что же... Добрый вечер! Встать с колен , хотя бы, смог...

То чувство

То чувство...

И снова, и снова, и снова

стучится мне в сердце, как в дверь

точувство - не выразить словом.

И взревывает, словно зверь.

Не будет забвенья с прощеньем.

Пусть сбудется, как я прошу!

Склонятся багровые тени

и смотрят. Дышу и пишу.

И слово плеснется горячим.

Свинцовым. Найдет свою цель.

Мы платим. Не надо нам сдачи.

Сполна. На застывшем лице

сползает, кроваво, слезою

то чувство, что рвется вовне.

И на горизонте грозою

оно отзывается мне.

Я не сдаюсь

Я не сдаюсь...

Ну что ж... приходит время - рвать в куски врагов напротив. И себя - до грани. Ворота Ада к нам уже близки. Их демоны откроют нам заранее.

Оставьте песни, дети Павшей тьмы! Здесь правит танец стали, гнева, боли. Мы выпускаем души из тюрьмы условностей... И бог войны доволен!

Взовьётся в небо рёв и хруст костей - чем не молитва? К дьяволу детали! В Аду заждались... Дорогих гостей! Хотя... таких как мы они не ждали!

Врага поболе будет... Наплевать! Отбросив шлем, идем с лицом открытым. ... ты не дождешься - старенькая мать... Твоё лицо давно забыл я в битвах...

Последний бой запомнится врагу. Пронзенный насквозь, я прорвусь - навстречу. Уже один... Но я не побегу! Я не сдаюсь - пока живой. Еще не вечер!

Лишь тех...

И нет ни пониманья, ни прощения.

Ни слов, ни жестов. Ничего совсем.

Горит углем на сердце отвращение,

рубцуясь в прифронтовой полосе.

Ни прошлого, ни будущего общего

уже не будет. Не было и нет.

Все просто - было сделано. Воочию

увидели. Познали. Гаснет свет.

Воздастся - за слезу. Без покаяния

уйдет, кто должен без него уйти.

Горит звездой на небе понимание -

путь долг. Все встречается в пути.

Попутчики бывают очень разные.

Такие есть - что Господи спаси!

Двуличность из угла шипит и празднует.

Предательство над головой висит.

Даст Бог , пройдем и это. Пусть болезненно.

(всегда тяжел удар исподтишка).

Живым - держаться! Мертвым соболезную.

Такая жизнь... И ноша так тяжка...

Но - надо. До последнего. До смертного.

Сжав зубы. И вцепившись в край земли.

Мы не возьмем ни труса, ни инертного.

Лишь тех, в чьих душах не угасшие угли.

От горечи

От горечи...

От горечи исчерканных страниц до правды неразорванных снарядов идешь сквозь фразы "значит было надо!" молчанье моргов стонами больниц залив внутри себя как торт сиропом мы все давно страстей своих рабы оторваны от жизни и судьбы как в парашюте срезанные стропы

Привычные к тревогам. От смертей уже давно шатает нас наркозом не плачем. Просто... выкипели слезы. Один немой вопрос - за что...детей? У вас там, за поребриком, со жрачкой чего-то там, а, даже если нет без разницы, все так же голый бред шипите про "не все так однозначно"

да однозначно все. Давным-давно на свете всем все ясно и понятно. Вон - скольких не вернуть уже обратно. Иду сквозь дым. Летящий мне в окно как стая журавлей сердитым клином. Насквозь тем дымом я уже пропитан той гарью, стоном, ни за что убитым. Ржавею неразорванною миной.

А строки , не дописанные где-то. Они мне не добавят в жизни славы. У каждого свое, "святое " право. Сто пятдесятый день. Уходит лето...

А вы, которые...

А вы, одеты, как элита - от разных всяких кутюрье. Я не смотрю на вас сердито. Вы пьете воду от Перье...

А я пью воду из-под крана и одеваюсь как-нибудь. Но нет на сердце рваной раны от этого. Не в этом суть...

Каждой пуле...

Каждой пуле не поклонишься...

В жизни как ведь - начал кланяться, так и будешь - жить поклонами... А кому-то это нравится. Богомолкой пред иконами.

Каждой пуле не поклонишься. Не срослось мне , как-то, - кланяться. Может легче - мордой донизу. В шишках весь. Да толку - каяться.

Виной - недоверие

Виной - недоверие...

Есть во мне от Лаврентия Берии - недоверие... недоверие. И, треща, гнутся жизни подмости, подо мною от чьей-то подлости. Я спиной чую привкус радости в тех, кто делал мне в жизни гадости. И живой я, пока, уверен я, из-за этого недоверия.

До весны

До весны (своим)

Осень. Уже холодает. Утром туман над рекой. Льдиночка в сердце не тает. И приближает - покой.

Тот, что уже невозвратен. Тот, что за дверью пока. Сердце из шрамов и вмятин знает, что жизнь - не века.

Желтые листья ложатся. Кое какие красны. Шлю я вам ангела, братцы. Пусть сбережет. До весны!

Уходящим за горизонт

Уходящим за горизонт.

За горизонт, друзья! Туда, где ветер из облаков построит замки. Нам в них жить... Там место, может, лучшее на свете. И там умеют дружбой дорожить.

За горизонт, друзья! К далеким звездам. К чудны'м и неизведанным мирам. Нелегок путь. И будет там не просто. В пучинах ждет нас " черная дыра".

За горизонт! Друзья - здесь путь окончен: осколком в сердце, пулею в висок... За горизонт... Там ждут нас. Очень-очень... Там замок наш, среди холмов, высок.

Там башни и приподнята решетка, опущен мост и не угаснет свет...

... ты просишь пить - так пересохла глотка. За горизонт! Ведь нас здесь ... больше нет.

О поиске себя

О поиске себя.

Заблудилось время. Между строк. Между старых пыльных занавесок. Я найду. Вы дайте, только, срок. Я найду... Как д'Артаньян - подвесок.

Я найду. Тот день. Тот час и миг. Где я сам немного потерялся. Часто ищем мы себя самих. И находим. Ну, а кто-то - сдался...

И потом встречаем - манекен. Тень того, кого когда-то знали. Время их забыло. В уголке. Вы ни разу время не теряли?

Оловянные солдаты революции

Оловянные солдаты революции.

В ру'бище, с рваными ранами. Лоб, опаленный клеймом. Были мы дикими, странными. От ощущения пьяными тем, что... Да тем, что - причем!

Тем, что творили историю. Пусть и на плахе, костре. Да, это мы! Те, которые... Шли мы тропой, непроторенной. Пешками в странной игре.

Воинами. Оловянными . Теми, что тонут в грязи. Падали в землю мы, пьяными. Кровь нашу пили стаканами, тыча в нас пальцем, ферзи.

Мы пропагандою пленные шли, не боясь, на убой. Нам прострелили коленные... Били контрольными, в темя нам. Это же... мы, брат, с тобой!

Спасибо за чтение

Вернуться к книге