Грани

Грань 1

Он причесывает меня по вечерам. Он делает это каждый день, когда здоров и когда болен. Иногда его рука дрожит, расческа путает подшерсток, но я терплю, потому что люблю его. Я не кручусь - зачем напрасно расстраивать Человека, - но смотрю на него с плохо скрываемым обожанием. В моей плошке всегда есть чистая вода, и я не чувствую голода, хотя ненасытен, конечно. Но если бы я кушал больше, то уже давно не пролезал в дверной проем. Нередко замечаю, что я ем, а Человек мой - нет. Тогда пропадает любой аппетит, и я ложусь в ногах хозяина. Он, как будто северный шаман, вызывает дождь. Очень скупой, не более пятнадцати солёных капель, но для меня хозяин все равно лучший волшебник. И пусть он не может делать погоду за окном солнечной всегда, я все равно иду с ним гулять. Хотел бы бегать, но всегда оглядываюсь на Человека: не упал ли он? Я подожду, пока он подойдёт, ведь пока мы есть друг у друга, мы никуда не спешим.

Раньше меня бросили - я не понравился маленькой хозяйке, - но теперь мы с Человеком вместе. Теперь я знаю что, засыпая на линялом коврике, буду самым счастливым на свете псом, которого приютил этот Человек с шершавой, морщинистой рукой старика, что плохо ходит, но все равно гуляет со своей собакой в дождь, снег и облака, что убедится в сытости своего друга первее, чем в своей. И если в мире есть любовь, то выглядит она так.

Грань 2

Так бывает: дети вырастают,

Расправляют крылья и летят,

Но почти никто не знает,

Чем живут, чего они хотят.

Мы хотим, чтоб не было болезни,

Мы хотим, чтоб не было войны.

Мы хотим, чтоб поступали честно,

Мы желаем миру лишь любви.

Только догма эта не случайна;

Рассказали эту догму вы.

Вы раскрыли также тайну,

Как любить свои мечты.

Жизнью, светом озаренной,

Мы должны лишь только вам,

Мамам, папам, братьям, сестрам,

Выстроившим чудный храм

Уважения и воли,

Смелости и доброты,

Интеллекта и основы

Жизни в мире клеветы.

Если же вдруг так случится,

Что неправы будем мы,

То всегда сможем укрыться

В этом доме безо лжи.

Так бывает: дети вырастают,

Расправляют крылья и летят.

Словно птицы, поют песню

Тем, кого благодарят

Тем, кто исключил болезни,

Тем, кто против был войны,

Выучившим жить их честно,

Кто любил - и отпустил.

Грань 3

Жить не хочу, но плакать тоже,

Эмоций через море у меня.

Быть с ними всеми невозможно,

Все тянут в мутность тины дна,

Ведь так непросто трезво мыслить,

Когда раздута голова,

А в ней потоки бурых листьев -

Сухая, падшая листва.

Ей никогда не стать зелёной,

Не окрепчает древо сна,

Являясь ночью сказкой томной

И исчезающей с утра.

Так и живу, заложник ночи,

Обогащающий сполна

Общения гротеском. В прочем,

Я обожаю древо сна.

Грань 4

Be smart, be clever, only be,

No any doubt - затем умри.

Добейся мира и уйди,

Во мрак иль сон - and you will see

How empty your desires are.

Их не исполнить никогда.

Ты жив и мертв at the same time

And now it is some sort of crime.

This way, you see, all people died,

Except some persons. They are pride.

Они блуждали вне миров

И к черту слали бездну слов.

Грань 5

Разум

Не вижу смысла мёртвой быть,

Не вижу смысла думать, что жива.

Мне было так легко забыть

Тебя и все твои слова.

Осталось только бросить в пламя

Всё то, чем дорожила я,

Поднять кострища ало знамя,

В нём встретить прошлую себя.

Забуду всё: работу, дом,

Людей с десяток, что кругом,

Забуду паспорт, имя в нём...

И вот тогда с тобой уйдём,

Оставив за собой лишь пепел,

Что никуда не приведёт.

Его развеет белый ветер,

Закашляется и умрёт.

Не вижу смысла больше жить,

Не вижу смысла думать, что мертва.

Холодною рукой творить

Не перестану никогда.

Я растворяю в капле яда

Все мысли, что надумала сполна.

И ты со мною снова рядом,

Но исчезал ли ты тогда?

Грань 6

Не желая пускать слезу,

Я пущу свою память по ветру;

Но забыть о тебе не смогу,

Сколь бы ни было мое вино крепко.

Я на время забуду о боли,

Что дарили друг другу, любя,

О количестве выпитой крови,

Нежной слабости милой тебя.

Моя память развеется прахом,

Но исчезнуть не сможет посметь:

Оказавшись везде и сразу,

Станет вечной, почетной, как смерть.

В моей памяти блекнет твой образ,

Уж неярким становится лик.

Ты на век путеводный мой компас,

Не вернёшься ко мне на миг.

Так бывает - людей мы теряем,

Чтобы вновь не узреть никогда.

Столь грубы и жестоки бываем,

Но ведь мертвых вернуть нам нельзя.

Грань 7

Я сама, я одна, я устала.

Я поставила чайник на плитку;

В пакетике пыль дыбом встала,

Взъелась, танцуя на нитке.

Мягко тлеет окурок сигары

В свете свечечки за упокой

Сего дня; перекрыты каналы

К просветленью, болит голова.

И таблеток уж ворох не нужен -

Смотришь плакальщицей из окна,

Как ветер листочки кружит,

Скорчившиеся в холода.

Злой мороз жуёт плечи и кисти,

Но он голоден - это ли зло?

И хрущевка эта - поместье

Для людей, кому не повезло.

Свистит чайник, но это ли важно,

Просвистит-пролетит да забудется,

А на улице так сыро, влажно.

Лист уж мертв, но все ещё крутится.

Грань 8

Было время - я любила стихи,

Ту поэзию, что не учат в школе.

Для меня были лишь они одни,

Заливали бесстрастное горе.

Я любила те старые фильмы,

Что давно уж никто не смотрит,

Я растила пушистые крылья

В надежде, что пиджак не испортят.

И остался лишь мой пиджак -

Малиновый, словно грудка у птички,

И пошло все не то и не так,

Исчеркала стихов я странички.

И осталась лишь терпкая сладость

Той печали, что съела меня,

В голове и душе - усталость,

И без грусти теперь уж ни дня.