Города

Города #1

Пересечение "Дороги" Г. Л. Олди

и "урбанистичного" Эмиля Верхарна

Бессмысленно-чужие

города …

Брусчатка площадей,

асфальт,

бетон

и камень,

автомашин бессчетные стада

с хромированными

номерами;

ущелья улиц,

где пасутся тени;

фонтаны,

храмы,

статуи,

беседки;

слепое солнце –

бьется птицей в клетке,

дробя на стеклах

блики отражений;

златые шпили,

чаши стадионов,

кинотеатры,

цирки,

минареты…

Здесь, затаившись, спит

больное

эхо,

и жаркий полдень

плавит

воск бетона;

а вечером,

как тысяча сверхновых, –

огонь неоновых реклам

беснуется

и льется с небоскребов

по эстакадам,

площадям…

И ночь подобна дню,

а день – мгновенью:

что час, что год,

что несколько минут –

уйдут, пройдут, мелькнут

неслышной тенью.

Ни памяти,

ни слез,

ни смеха…

Только ветер

унылый флаг на башне треплет

черный,

цвета смерти,

да обрезается

о крыши небоскребов

дождь.

То город мертвых,

механических вещей,

забывших о своем

предназначеньи,

здесь нет

людей:

ушли уже давно,

а город заметают

пыль

и время…

Города #2

…Раньше здесь жило эхо,

проказничало конечно,

вплетало обрывки смеха,

песни, слова и фразы

в ущелий гулкую вечность,

в седые пряди тумана.

Годы бегут, и горы

вдруг превратились в город,

множество новостроек

пустили цепкие корни.

Этаж на этаж и выше,

колонны вместо утесов,

автомобильный выхлоп –

чем не туман, скажите?

…Раньше здесь жили люди,

смеялись и пели песни;

свободолюбивые горцы,

эхо играло с ними,

дробя мешанину звуков

на мириады осколков.

Время по каплям точит

вечность, гранитную глыбу,

город, как тряпка – мел,

стирает на лицах улыбку.

Стучит метроном на запястье,

куклы спешат на работу,

"Привет, как дела?" – "Нормально",

обыденно все, до рвоты.

…Раньше здесь было море,

и в нем отражалось небо,

а в бурунах прибоя

любили резвиться нимфы;

одну из них звали Эхо,

синеглазую, с рыжей челкой.

Бассейн с мраморной плиткой,

искусственный запах йода,

фонтан и скульптуру русалки

оставил от моря город.

В ванне ребенок пускает

первый в жизни кораблик,

мать с удивлением смотрит:

"Что ты там делаешь, Павлик?"

…Раньше… то было раньше,

раньше здесь жили боги,

могучие громовержцы;

раньше не было смерти,

ждущей с косой на пороге,

и в небе сияли звезды…

Забыты старые песни,

настало время другое,

инаковость в людях душит

город властной рукою.

Куда вы ушли, легенды?

Где вы теперь, герои?

Ответ здесь прост и понятен:

время… время другое…

Города #3

Под тяжкой сенью городов,

где гарь мешается с железом,

ждать чуда так же бесполезно,

как обуздать крутой норов

быка, бегущего на тряпку,

на красный цвет войны и злобы,

что нам страдания Христовы? –

у городов свои порядки.

От жалких хижин и заборов

до наших дней, явив величье,

вознесся в тысячах обличий

бессмертный равнодушный город.

В потоках бешеного ритма,

под шелест шин и вой клаксонов

не будет никаких резонов

взывать к нему в своих молитвах.

Бесчисленные небоскребы –

как пальцы, вложенные в рану,

терзают болью непрестанной

крутые склоны небосвода.

И солнце – пятнышко слепое –

бессильно мечется по кругу,

не находя свою подругу –

луну, сжигая землю зноем.

В сплетеньи щупалец дорог,

лоснятся смазкой механизмы,

здесь смерти нет, но нет и жизни,

они шагнули за порог,

презрев извечные законы,

отринув их, как небыль – быль.

Вокруг колышется ковыль,

скрывая ржавые остовы.

Биенье пульса автострады –

размерено, неторопливо,

угрюмый город молчаливо

взирает на машин парады.

Они идут, их тьмы; на кузовах

играют радужные блики,

"Мы – Вечность! – хор смеется дикий. –

Мы – Бездна! Горе. Гибель. Страх…

Звезда Полынь, взойдя над миром,

отравит ядом воды рек,

склонись же, жалкий человек,

пред ликом яростным Кумира!

Пади и внемли: Мы грядем,

в веках сияет Наша слава,

Мы – Книга Бытия, Мы – главы,

слова и знаки в мире сем…"

Города #4

Узнать ли в дни торжеств тебя,

мой мрачный город?

Украшен флагами, цветами,

ты приобрел

радушие

и ликом просветлел.

В каньонах улиц

не гуляет ветер, дома

не скалятся

изъязвленной

кирпичной кладкой.

Мягкой шалью

на плечи угловатых небоскребов

ложится вечер.

В сумраке теней

блистают звезды,

и шар луны,

огромный, колдовской, прозрачно-желтый,

взирает сверху

на ликующие толпы.

Движенью несть числа,

Вскипают

тут и там

водовороты,

бурлят девятым валом,

рушатся

и вновь – штурмуют стены.

В витринах отражаются улыбки,

цветные ленты, смех

и конфетти.

Гремит салют,

и новые созвездья

на краткий миг пленяют взор,

чтоб раствориться

в безумстве ночи.

Танцы, песни… Вино – рекой.

Не пьешь? Мы всё равно

отметим. Раз в год

ужель нельзя?

Играйте, музыканты! дуйте в трубы!

В барабаны бейте.

Наденем

шутовские колпаки,

прислушаемся к звуку бубенцов.

Сморозим глупость.

Несмешную шутку.

Давайте?

Мы – дураки, мы – простаки.

Веленья сердца нам дороже

блистательных вершин

ума.

Пусть праздник озарит весельем

тлен души.

Ликуй, угрюмый город!

Твой триумф

настал.

Пусть завтра всё вернется

на круги своя.

То завтра…

А сейчас –

будь бесшабашен, смел и юн.

Как раньше.

Сегодня – можно.