Город Ад

Яяяяяяяя

Я как будто в колбе сижу

Всё что выдать хочу вовне

Отскакивает от стен

Превращается в слово "нет"

Проливаю утром свой чай

На дурацкий смартфон,

И он звонит сам собой

Бывшим моим друзьям.

Они говорят: чего?

А я: извините меня.

Всё у меня как всегда.

Могу ли я чем-то помочь?

И долго потом сижу

И тупо пялюсь в окно.

В окно колотится снег

И улетает в ночь.

И каждый из нас сидит

У смартфона или окна

И в пустоту говорит

И слышит только себя.

Магазины

Они мечтали жить богато.

Хотели жить красиво-сыто.

И ради этого таланты

Разбавили счастливым бытом.

Они приносят в магазины

Все что сумели заработать.

А там - стиральные машины!

И сотовые телефоны!

Австрийские ботинки - прелесть!

Французские обои - чудо!

Стиральный порошок - бестселлер!

Испанская - восторг! - посуда !

Пятнадцать фрикций до оргазма

Стон кассового аппарата

И скидки по дисконтным картам.

______________________________

Так собирайся - я оплачиваю.

Ну где ты там повесил ценник?

Сколько за тебя назначено?

Да ладно! - не дороже денег!

Мне принадлежать не хочешь?

Вот чек. И я тебя не спрашиваю.

Всё. Не задерживай очередь.

Привыкнешь. Ничего страшного.

#Нехватка_шансов

Опять в безнадёжном поиске

врубаю поисковик.

не хватает перлов на повесть -

не хватает терпения.

Не хватает. читаю бессовестно

неизвестным. делаю вид

"наплевать мне". шлифую плоскости

недосказанности - недоверия.

неизбежно лишние градусы

растворяю в своей крови-

в спектре утрачены краски,

золотые - напрасно прекрасные

[неразрешённо на ты

но не лезет Ваши] твои.

Стынут озябшие пальцы:

не хватает. нехватка шансов

Не хватает Тебя. Вас.

предутренний смутный час

[резонанс диссонанс преферанс]

мой сервер до срока впал в кому

загоняюсь в гору - я пас,

слишком мал мой червивый шанс,

Попытка не удалась.

По любому.

Телеутро домохозяйки

Подъём! Слащавый телеведущий сиропит мои мозги ерундой, они становятся липкой ненужной тряпкой, которой не отстираться от его приторной информации.

Вот палево зырить на "вместеидущих" с иголочки в брендах "ФуфО & ЕндО", одевшись в старьё [по мнению мужа, не всё ли равно, в чём варить-убираться.]

Я с пультом в руке застываю в прострации, зомбирована ярчайшей рекламой, таращится ценниками барахло, невеста сидит на унитазе в фате из нежнейшего пипифакса.

Я сковородку драю упрямо, во мне растёт какой-то надлом. Сковородка по-прежнему грязная, С экрана смотрит почти участливо

Очередной героический мент- актёр-репортёр - не имеет значения. Мой телек влюблён в меня безответно. Ему как массаж мои переключения.

Проснувшись, мультики требуют дети. А их чип-и-дейлы такие писклявые, смешарики-лунтики снова слащавые... Но я включаю, не отвертеться.

Рою в шкафу стократно прочитанных Стругацких, Лукъяненко, или Улицкую, Сижу с огромной чашищей чая, до тех пор пока мульты не кончаются.

Включаю опять эН-Тэ-Вэ и слышу про маму Машу, Дашу и Настю, Даше два года, а Настя -малышка, мама Маша ушла на трассу (плечевая, под фуру - насмерть.) ревели на пару Даша и Настя умирали от голода -жажды, ждали маму Машу напрасно. Всем пофиг, соседи открыли на запах боялись перетравиться газом. Они лежали в одной кроватке - Даша и Настя.

Я из кармана тащу сигареты, Но вспомнив, что дома курить нельзя, выхожу в подъезд. А в квартире за стенкой Поёт и бормочет мой телевизор.

Красивая жизнь. Пиво

Мы кончили работу

Мы на автопилоте

асфальт, ногам знакомый,

ведет послушно к дому

Мы получили Деньги

Ударили по пиву

Жизнь кажется бесцельной

Бесценной и красивой

Сидим с тобой напротив

в глаза друг другу смотрим

и оседает пена

и пауки на стенах

плетут свои ухмылки

Мы счастливы что вместе

и счастливы бутылки

и баночки из жести

Моя-жизнь-сейча-асс

Не везёт мне...

Непоправимо отравлена.

Незаметно

перешагнула грань,

за которой тело ещё живёт,

а душа умирает,

медленно сходит на нет.

Неприветливое

утро. Будильника дрязги.

Обескровлена

стаей летучих снов,

из последних сил

себя заставляю, вытаскиваю.

В маршрутном такси

лобовое стекло

забрызгано грязью,

дворники маются.

Банкомат с отвращением срыгивает

выписку: позавчерашний ноль.

Разряжен мобильный.

Пытаюсь себя тормошить любимыми книгами,

позитивными фильмами,

но по-настоящему

растормаживает лишь алкоголь.

В ритме слов ускоряю шаг.

Переливаю

тепло забвения

из горла в горло. Гладит крылом

неповторимое время:

минуты сияют, вздрагивают

секунды слов.

Аритмия. Захлёбываюсь перебоями.

Контуры размыты. Тоже мне творчество.

Чёрт возьми, я должна почувствовать боль,

чтобы найти слова.

Единственное, чего мне пока ещё хочется,

подбирать слова.

Дурак

Плакал дурак, проливая на стол

пойло... Смеялся: смешная лужа.

У зеркала щупал, искал лицо...

В конце концов, бывало и хуже.

Пил аккуратно, следил за дозой...

следи-не следи - один чёрт - похмелье.

Мысли месили в башке айки-до:

Не пить-то умею. Вот пить не умею,

впрочем, пожалуй, наоборот.

Попёрли с работы? Да чёрт с ней, с работой!

Жена ушла? Дура! Ну её к чёрту!

Дурак продолжал бессмысленный торг

с умным и наглым притворой-чёртом,

живущим в бутылке. Дурак бросил пить

однажды утром проснувшись в морге...

Пожалуй вру. Оборву эту нить.

Пусть лучше так: он проснулся собакой,

хозяин сидел за столом и плакал:

опрокинул стакан. Растекалась лужа.

Пёс подошёл, положил на колени

виноватую морду: бывало и хуже...

УлыбкА АвгустА

Эй, заторможенный... Бодрствуешь в полусне?

Не унывай, хороший мой, наливай...

Снулые рожи подставим под жгучий снег.

Будем на площади голосовать трамвай.

Мне становится весело! Берегись!

В снежное месиво вылью отмерший мозг,

а в понедельник встану с нужной ноги...

Старые раны зырят из-под корост,

знают, мои понедельники - глупый блеф:

"выиграть денег"... "Научиться прощать"...

"Я не состарюсь"... Откуда снег на земле?

Лыбится август гнилью датских держав.

К чёрту вопросы! Успокой меня: "Фель,

лужи замёрзли, тебе в них не утонуть".

Будешь-не будешь... Потом, мой друг, не теперь.

Слишком паскудна снаружи снежная муть.

Холодно... Не согреться. Налей ещё.

Выпьем. И - больше действия, меньше слов.

Я засыпаю, уткнувшись в твоё плечо.

Я улыбаюсь как август - жалко и зло.

Свадьба

Свадьба-свадьба! Горько! Десять! Пятнадцать!

Майонезные губы - тошнит целоваться,

животом прижиматься в дурацком вальсе,

нелепа фата.

Лепестки облетают на голые плечи,

будет много яблок... Тебе прилечь бы.

В животе семимесячный человечек,

бедняжка, устал.

В погребке самогонка... Ступеньки в бездну.

Вот ударит балка! Бедная Эльза*.

Накачал случайно, женился в отместку -

как с этим жить?

На работу - с работы, пьяный - до рвоты,

да и трезвый ни капельки не заботлив.

Этот вальс нужно выдержать. На три счёта

терпи, дыши.

Свадьба-свадьба!! Поножовщина! Драка!

Как рыдала свекровь - ты бы тоже плакала,

бог отвёл, не присутствуешь на спектакле,

в больничку свезли.

До чего неудобные здесь кровати -

не улечься. Не станет уже приставать он,

а похоронами займётся сватья...

Не уснуть. Всё болит.

*) - героиня сказки Братьев Гримм.

Лето 2010. Дым

Плевать что никотин во мне убил крылатых лошадей, не суждено мне улететь, зря трепыхались дуры зря. Рожденной ползать неба нет, есть твердь дорог и площадей, навстречу множество людей, глядят-твердят - пусть говорят.

Я их не слушаю - итог: они не слушают меня. Над городом подвешен смог нечистых мыслей, дымных фраз, и одиночество, мой друг, пытается меня обнять, но у бедняжки нету рук, и спим мы порознь до утра.

Я падаю в тенёта сна. вдыхаю-выдыхаю дым. падение - почти полёт, но небо больше не зовёт. плевать, что дыма седина мне не смягчит земных твердынь, я просто тело для утех, мой дымный дом приют для тех, кто оторвался от корней, петлять-перекатить поля. Под ветром стелется трава, ей снова снится: "от винта". Не важно - наяву, во сне - припомнит тело дрожь крыла, и козырями в рукавах мелькает-машет пустота.

Лето 2010. Дождик

А дождик умел возвращаться обратно.

Умел быть покладистым и приятным.

Не знал сомнений. Не знал тоски.

Он в лужи нырял - пузыри лопал -

С листвы придорожной смывал копоть,

Прозрачностью наполнял лепестки.

Земля подставляла трещины-раны

И дождик спешил долгожданный, желанный

Жаль, это был дождик. не ты. Не я.

Мы тупо пережидали дома,

Вздрагивая от раскатов грома,

Пока он плескался через края.

В паутине

Не отпустит уже. Сердце частит - слышишь -

в рваном ритме. Сухость во рту и трудно дышать...

Город тонет в дожде. Ветки скребут крышу.

Не смотри на меня. Не соври, что тебе жаль.

Я вопьюсь ногтями в иллюзию: "отпускает" -

опустеет затылок, потеплеет в груди.

Поплыву в тумане. Смирение спеленает

мои крылья - падения-взлёты тахикардий.

Наливайся по горло. Глотай живительный градус.

Разожми мне ладони. Лицо запрокинь дождю.

Забинтуй мою боль - или что там во мне осталось...

Эти хриплые соло - слышишь - ещё дышу.

Или слушай лучше как струи дождя жалят,

барабанят в мой лоб, стекают с волос вниз.

Я совсем измучена. Дождик не освежает.

Он белёсый и злой. Он ловит мою жизнь.

День независимости

А если города не будет?

А если сад не расцветёт?

Насмешливые уйди-уйди

проверещат: "старьё берём",

и наш кирпичный жёлтый дом

в зевке ленивого заката

растает как бисквитный торт,

лишь свечки - восковые плаксы -

оставив в небе дотлевать...

Не сосчитать. И задувать их

не хватит лет. Мой город ждёт.

В саду вовсю цветут сирени

и я у мамы на коленях,

малышка в белом летнем платье,

головку в бантах наклонив,

я пальчиком веду по строчкам...

А папа зол. Он выпить хочет.

И маме тоже не до книг.

Мой город праздничные дни

отметил. Чем опохмелиться?

Окурки, стеклотара, шприцы,

с балконов сыплются в листву.

Мне было б лучше не родиться.

Но мама... папа... Я живу!...

Неумение жить в моменте

Везде хорошо, там где нас нет... Не куплен на поезд обратный билет. Изжога от кофе - дым сигарет - По встречной в лицо ослепляющий свет...

Достали по пьяни хвастливые - речи Скорей бы домой - пережить этот вечер - Отмыться - в удобное кресло упасть - Везде хорошо там где нет нас...

Холодный дождь прозрачной стеной - Скукой испорченный выходной, Гора посуды - ворох газет - Унылый быт - суета сует...

И кажется, тот, кто с тобой расстался, Был брошен, потерян, в прошлом остался - Кажется ближе чем тот, кто сейчас... Везде хорошо там где нет нас...

Смех

Как смеялась когда-то я - смеялась с друзьями, Загибалась, валялась, от хохота подвывая! Я смеялась, неправильный прикус свой не скрывая - Для друзей я была хороша и с кривыми зубами...

Как смеялась когда-то я - смеялась с любимым, Его первым шуткам - застенчиво прячась в ладошку, А потом уже смело, мурлыча ласковой кошкой... Мы смеялись вдвоём - был наш смех золотым, счастливым...

Мне мой смех помогал в делах: своим обаянием Открывала я нужные двери и в них входила. В час триумфа, когда на суде победила, Над напыщенным, глупым я горделиво смеялась. ______________________________________________ А сегодня мой муж мне снова врезал по морде. Я пытаюсь смеяться чтобы его унизить. Вот хихикаю нервно и думаю о разводе, Но не сделаю этого: слабая стала, раскисла.

Не с кем бросить детей - не устроиться на работу. Всё же нажито же непосильным трудом, нелёгким. Ненавижу его. Убить, искалечить охота. И мой раненный смех мне напоминает клёкот.

Папа Мороз

Папа приделал мочалку на подбородок,

Маминой красной помадой намазал нос.

Алёнка рыдала: «пожалуйста, пусть уходит,

Не надо конфет! Пусти, страшнючий Мороз!»

Захлопал в ладоши пьяный весёлый папа.

Потом почему-то обиделся и ушёл.

Алёнка всхлипывала. Мандаринами пахло.

Сверкала ёлка. Мама накрыла стол,

Вплела Алёнке в косички блестящий дождик.

Алёнка дышала, ладошкой тёрла стекло,

Смотрела во двор: как там папа – мороз понарошку?

А вдруг он озяб? Вдруг снегом его замело?

Упал, поскользнулся – там скользко. Сидит в сугробе…

Конфета сладко растаяла за щекой.

Алёнка спала. Дед Мороз ей приснился добрый,

В пушистых валенках, в шапке из облаков,

Гонял в лесу смешных непослушных зайцев,

Кружил снежинки, узорничал по окну…

Снежинок было так много! Десять-пятнадцать!

Они тихонько падали в белизну.

А утром был Новый год. На диване папа

Всё спал да спал. Наверное, он устал.

Алёнка пнула мочалку розовым тапком

Подальше под шкаф: «злая злюка. Сиди лучше там.»

Предпосылки виртуального флирта

Лентой Мёбиуса,

Сжёванной киноплёнкой -

Игромания -

В память дурной голове.

Червивая совесть...

Трусливые мысли ребёнка...

Земные желания -

Шлейф осквернённой невесты,

Или свыше -

Мокрые рваные хлопья -

Озябшей рукою

Стряхиваю с воротника.

С обрыва - с крыши

Придуманной нА спор любовью

Успокоюсь -

Не совершу броска...

Кто я? Что я?

Не верю что я уникальна.

Прототип ли?

Собирательный образ вранья?

Вновь в простое.

Бегу от себя в виртуальность.

Словесно липну.

Дыхание — жду — затая...

Полумеры...

Опрокинутых в горло банок!

Ожиданий

В дым — до фильтра — назло! Натощак.

Эфемерны

Наши раны и взгляды с экрана.

Мы джедаи.

Наше время — наш главный враг.

Круг

Ты думаешь, всё начинаешь сначала

Но снова бежишь по привычному кругу

На полпути застываешь устало

Бессильно роняешь уставшие руки

Такие же мысли. Вокруг те же лица.

Такая же боль в том же месте - в затылке.

С тобой уже ничего не случится.

Пустая душа и пустые бутылки.

Но в это нельзя, невозможно поверить,

Хотя в этом правда и в этом - вся соль.

Конец эпизода. Начало апреля.

Ты ищешь, находишь и просишь: позволь...

Привычные просьбы, похожие лица,

Знакомые губы, знакомая боль.

Позволь ещё раз в тебе ошибиться,

Позволь ещё раз Забыться с тобой...

И ты дрожишь как пламя под ветром

Становишься нежной, становишься злой,

Невыносимой и незаметной

Непоправимо явно живой

Ты думаешь, всё начинаешь

Сначала...

Мама Настя

Посмотри на неё, посмотри из воронка,

приблизив лицо к стеклу за стальными прутьями,

посмотри на неё: она отныне легка,

некогда грузная,

посмела разуться

(что скажут соседи — неважно),

она бежит босиком по влажной траве,

её ноги в синих узлах натруженных вен

целует трава.

С балконов свесилась плесенью пятиэтажка,

двор кружится в валь-се

воробьиного гвал-та...

Она летит, развевая волной рукава

просторной вязаной кофты,

её торжественный профиль

устилает шёлковая река золотистых волос,

её вздёрнутый нос

ныряет в эту волну и она смеётся

землянично губами, на ямочки сдобных щёк

ловит солнце.

После дождя свежо.

С крыш поднимается пар

Её шаловливые пятки

погружаются в чернозём свежевскопанной грядки

комья земли ей кажутся виноградом

пьянящие па

легчайших стремительных пальцев

сочно поют...

А то, что на носилках несут,

накрыв простынёй, да нет же, там не она,

там груда тряпья, обрывки хмельного сна...

Она по асфальту

подходит, почти невесома, и через стекло

ты чувствуешь её ласковое тепло,

она проводит рукой (так нежно), гладит лицо,

ты слышишь: «сынок, не бойся».

Она прощает, прощается, вот и всё.

(Ей не было больно

виском об угол стола).

Голуби по чердакам. Плывут облака.

Ревёт мотор отъезжающего воронка.

В пустой квартире хлам,

пыль, блики солнца, по углам стеклотара,

фотографии старые,

на которых мама,

молодая смешная, в синем платье в горошек,

и слёзы дорожки

чертят по твоим небритым щекам.

«...Мой бедный сыночек,

не плачь, лучше вспомни меня, я была так легка...»

Пока ещё помню

Лавинообразно шквалом воспоминаний

Фатально и неизбежно меня накрывает

С твоих фотографий. Да нет... И не глядя я помню,

но тускло. Катализаторы-фотоальбомы

Делают ярче ушедшее невозвратно.

В невосполнимых пробелах, солнечных пятнах

память. Обратной прокруткой на годы назад

Поступки-проступки-руки-разлуки-глаза...

Уже пожирает Альцгеймер клетку за клеткой,

Я бегу вверх по ступенькам несоответствий,

А эскалатор несёт меня вниз - в моё детство,

Так Рональд забыл кинороли и президенство,

Но до последнего помнил любимую Нэнси,

Пока не осталось одно только имя: "Нэнси".

Бог

Чем меньше людей, тем легче. Мне меньше от них угроза. Быстрее бы плыли в вечность От вируса, от цирроза.

Быстрей бы почили в детях, И в патриархальном браке. Тела их тесные клети. Луч света бродит во мраке.

Их меньше - мне больше поля Раскручивать смерч событий Охота пуще неволи Я больше смогу любить их

За то, что они умирают За то, что они умирают За то, что они умирают За то, что они умирают